Птички заперты в терновнике 88
За дверью их уже поджидал Ялко Билан, лениво опершись о стену, словно ожидая кого-то. Внимательно изучив своими янтарными глазами пространство, он с лучезарной улыбкой сказал:
- О, вы уже собрались! Как удачно... А вот кое-кто не спешит, уже и войско собралось и дорога изучена, а она все собирается...
Кот тяжело вздохнул, сейчас ему было не до этих перепалок, но если он не будет отвечать, то эти двое сразу поймут, что что-то не так. Поэтому пришлось участливо поддерживать беседу:
- Думаю, шимей скоро соберется. Она все-таки воин, а не простая дама. Раз уж ей дана такая власть, то почему бы и не собираться размеренно?
Кролик объяснил свою позицию:
- Власть-то она имеет, но ведь и над ней правит чжунгун, заставлять ее ждать уже преступление. Да и мне бы хотелось побыстрее закончить с этой работенкой и отдыхать...
Предвестник бедствий ощущал себя абсолютно выжатым и честно признался:
- Я бы тоже не прочь отдохнуть...
Ялко Билан спросил:
- Старший шисюн, ты долго скитаешься? Это, наверное, тяжело - постоянно быть в дороге.
Чао Фэ согласился:
- Да, это бывает утомительно... Скитаюсь я давно, еще с падения клана...
На лицо смертоносного воина легла тень грусти, он отвернулся и посочувствовал ему:
- Это очень долго, старший шисюн... Если бы только мы тогда тебя уговорили пойти с нами, тебе бы не пришлось...
Дьявол отрицал:
- Меня все устраивает. Да и к тому же меня бы все равно не приняли с моим происхождением и родословной...
Кролик зачарованным голосом произнес:
- Чжунгун милосердна. С твоими навыками тебя бы точно приняли.
Великий и ужасный поежился от этого тона, таким обычно говорили сектанты о своих богах и божествах. Спорить он не стал, это бесполезно, лишь кивнул и переглянулся с Цан Бао - на его лице тоже отражалось некое непонимание.
Все, и без убеждений, понимали, что даже просто людей, любящих демонов, не берут на должности, близкие к трону. Прошлый император являлся исключением, которое привело к хаосу. Да и тот брал в наложницы лишь испорченных Бездной, а не полудемонов или, да простит нас Ефрим, демонов! Такое заявление от человека, явно знающего свою правительницу, повергало в шок.
Вэньë Шенсин наконец изволила явиться с заплетенными косичками-колосками по бокам, что уходили в хвост, и черным луком за спиной и колчаном стрел. Она весело объявила:
- Пошли!
Ялко Бифан закатил глаза, с наигранно недовольным видом пошел вперед, а супруга помчалась следом за ним, вскоре сравнявшись с ним.
Арава воинов смотрела на свое начальство с благоговением, а вот на двоих незнакомцев - свысока и с опаской.
Кролик взял из рук какого-то воина топор, прицепил его на пояс, и они двинулись вперед.
Двое супругов без умолку болтали о любви друг к другу и о планах на вечер.
Кот и тигр шли в напряженном молчании. Воины окружали их со всех сторон, смотрели на них отнюдь не добрыми взглядами, и стоило им дернуться резче, чем обычно, как они наставляли на них оружие. О разговорах тут не могло быть и речи, тут дышать страшно, не то что слово молвить...
Это было похоже на некое подобие терновника. Птиц не могли там достать хищники, но и терновник мог вонзить в них шипы, если те не будут осторожны.
Предвестник бедствий, с одной стороны, нравилось, что не нужно ни с кем разговаривать, а с другой - он весь был будто на иголках, то и дело отвечал смертоносным воинам на высокомерные взгляды, и руки то и дело сжимались в кулаки, готовые призвать загадочное безымянное оружие.
Мечник не убирал руки с рукояти Гу Джо, искоса поглядывая на него. Шел он уверенно, с ровной спиной и поднятым подбородком. Если бы не эти переглядки, и его друг поверил бы в этот образ.
Шла эта орава будто бы специально неспеша. Ну, правильно, чего ж суетиться-то, всего лишь императрица ждет их, это же так неважно.
Ожидаемо, такими темпами они дошли до еще одного города к следующему утру. Спрашивать, что это за город, они не осмелились, да и не было разницы, где это. Все-таки дворцом тут и не пахло, а значит, ковылять им еще долго...
Город был большим, красочным. Все его дорожки были устланы зелеными камушками, крыши домов имели яркий цвет бирюзы. Многочисленный народ расступался перед войском императрицы, с интересом выглядывая на тех, кого они ведут.
Чао Фэ заметил знакомые зеленые глаза, выглядывающие из-за стены жилого дома. Ву Гуйцуй и несколько других заклинателей ордена Цию Конмин окружали их кольцом, однако решались подойти. Волчица заговорщически ему подмигнула, она явно знала об их присутствии, но делала вид, что увлечена "прогулкой".
На улицы спустилась вечерняя тьма, белый снежок уже не слепил глаз. В душе поднималась тревога. Преследовали, не отставали, даже казалось, что всегда были на шаг впереди.
Ялко Бифан поднял ладонь вверх, войско остановилось, и он командным голосом объявил:
- Привал. На ночь остаемся в постоялом дворе, а на следующее утро пересаживаемся на лошадей, мы и гости чжунгун - в экипаж. Возражения есть?
- Нет, - хором ответили они.
Очередной постоялый двор был из голубого камня, крыша имела треугольную форму с загнутыми кверху краями по бокам. Над дверью красовалась табличка с надписью "Обитель черепахи".
Когда все воины зашли, на улице остались только они вчетвером. Почти сразу им навстречу вышел тот, кто притащил кота на суд. Заклинатель в сине-зеленых одеяниях с узором черных лепестков ивы, с ледяной кожей, с черной серьгой в ухе в виде феникса с красным камушком-глазом, с боевым веером на поясе и с дружелюбной улыбкой, под которой - пустота вместо чувств.
Цан Бао сквозь зубы прорычал, сжав рукоять меча:
- Ю Минган.
Мужчина элегантно поклонился, почти пропев:
- О, Цан Бао, отец зол на тебя.
Вэньë Шенсин высокомерным взглядом глянула на Ю Мингана и ледяным тоном спросила:
- Что вам нужно? Раз вы осмелились нас преследовать всю дорогу, на то должна быть ОЧЕНЬ веская причина.
Уголок губ заклинателя дернулся, и тот, еще раз поклонившись, поведал:
- Вы не подумайте, что я посмел бы без причины. Этот ничтожный лишь выполняет свою работу. Я пришел, чтобы вернуть непутевого сына его горюющему отцу, ничего более.
Предвестник бедствий положил руку на плечо другу и тяжело вздохнул. Он бы и сам хотел вломить этому "мистеру довольная рожа", но сейчас этого делать не стоило - ни ему, ни тигру.
Кролик прохладно отметил:
- Никогда не видел, чтобы старина Бунхэй горевал.
Тут из ночной тьмы вышел старый зеленоглазый знакомый, поклонившись, он вторил мужчине:
- Вы не понимаете. Его сын - это последний его живой родственник на всем белом свете.
Стройный парень, чьи черные волосы были собраны серебряной канзаши, был более эмоциональным и живым. На его кожаном поясе висел меч, на классических одеяниях ордена висела брошь в виде орхидеи. И все-таки он косился в сторону Чао Фэ с таким отвращением и злобой, что выдавал собственную ложь. Чересчур эмоциональный, про таких людей говорят, что у них на лице все написано.
Ю Минган с той же улыбочкой попросил:
- Прошу, давайте вы отдадите нам нашего соорденца, и мы разойдемся.
Волчица подметила, глядя на "их соорденца":
- Что-то я не вижу на нем формы ордена. На нем написано, что он из вашего ордена? Или вы считаете нас слепыми?
Фейцуй Сенлин пробормотал:
- Но...
Ялко Бифан достал топор и отчеканил:
- Валите отсюда. Чжунгун ждет этих людей, а вы смеете тратить время не только ее войска, но и почтенных гостей?
Бывший Ву Гуйцу скривился, так словно ему наступили на ногу. А улыбка его товарища дернулась так, что на мгновение его лицо перекосило в страшной гримасе. Они отклонились и исчезли в ночной тьме.
Кот благодарно кивнул этой парочке смертоносных воинов, взял хмуро смотрящего во тьму друга за руку и потащил его внутрь постоялого двора. На улице слишком холодно, чтобы просто стоять.
Постоялый двор, теплый и светлый, был наполнен запахом сандала и задорной болтов ней воинов. Столы были заполнены. Горели фонари...
Дьявол завел их в первую попавшуюся свободную комнату. Тут было уютно и просто. Две кровати по бокам, окно, тумбочка и шкаф. Свет не был зажжен.
Тигр с тяжелым вздохом опустился на кровать. Он сидел молча и понуро, смотря в окно. Вряд ли там можно было увидеть нечто интересное, во тьме ничто не проглядывалось, лишь свет древнего светила.
В комнате было тихо и прохладно, словно они попали в объятия ночи. Великий и ужасный, оказавшись в относительной безопасности, наконец смог расслабиться, но его друг, казалось, все еще оставался в напряжении. Ю Минган вызвал в нем какие-то давние, невысказанные обиды, и теперь, оказавшись в четырех стенах, он казался готовым сорваться.
Вид грозного воина был неважным. Под глазами залегли тени, кожа побледнела от напряжения, глаза, сверкавшие огнем, потухли в тоске его души. Синие одеяния почти сливались с темнотой, волосы, собранные небрежно, непослушно выбивались из хвоста.
Предвестник бедствий не стал зажигать висящий под потолком фонарь с чудным узором бабочки. Он сел на другую кровать, порылся в одежде, достал небольшой кувшин вина с пиалами, передвинув тумбу на середину помещения, поставил это добро на нее и предложил:
- Выпьем?
Черный зверек осуждающе что-то буркнул, вылез из тепла, гордо процокав лапами по полу, занял свое почетное место на подоконнике.
Мечник приподнял одну бровь, спросив:
- Опять Бездны производства? Зачем ты вообще его с собой берешь?
Чао Фэ невинно развел руками, ничего не ответив, он откупорил крышку, разлил пойло по пиалам, демонстративно взяв свою.
Цан Бао смирился и взял предложенное под натиском черных глаз. Все-таки пить это спокойно было решительно невозможно. Едкий запах обжигал нос, рот и моментально расходился по телу. Жар распространялся подобно пожару, щекоча легкие. Сложно понять, что за вкус у этого вина и из чего его делают, хотя, учитывая безновские традиции, лучше оставаться в неведении. Он закашлялся, в то время как его собутыльник с видом философа, размышляющего о вечном, смотрел куда-то вдаль.
Тигр негодовал:
- Как ты это пьешь?!
Кот проворчал:
- Не умеешь ты просто пить, братец Бао.
Во тьме не было видно улыбки на его губах и смешливого огонька в глазах.
Мечник, с видом великого мученика, все же допил вино в чарке и лег на кровать.Мечник с видом великомученика всё же допил вино из чарки и лёг на кровать, отвернувшись к стене, с головой укрывшись одеялом, словно обиженный ребёнок.
Дьявол молча допивал кувшин, чувствуя, как запах сливы бьёт в нос и обжигает горло. Он долго смотрел на друга. Ему хотелось бы поговорить с ним о его жизни и отце, но тот, похоже, предпочитал прятаться от него в "несокрушимой крепости". Когда послышалось мерное сопение, предвестник бедствий обратился к Мамору:
- Ну и что мне с ним делать? Вот ведь упрямец. Эх... Как думаешь, помрём у императрицы в гостях?
Демон что-то буркнул, мол: "Не нагоняй суеты. Спи."
Чао Фэ покачал головой, укрывшись одеялом, он долго глядел в потолок, рассматривая висящий фонарик с бабочкой. А ведь эти насекомые живут всего один день и не жалуются... Отчего же тогда ему так резко захотелось жить?
Что-то зашуршало. Цан Бао повернулся в его сторону и шёпотом спросил:
- А-Чао, ты спишь?
- Нет... Постой, ты так сильно распереживался из-за тех ребят? - он вздохнул и мягко добавил. - Они уже ушли, братец Бао, и не вернутся. Им ещё дороги их головы.
Тигр шумно выдохнул, в его глазах вновь зажглось пламя, и он прошептал:
- Я понимаю... Отец вряд ли переживает. Но я не по этому поводу, точнее, отчасти не из-за этого. За нами ведь следят, да?
Его взгляд упал на окно, за которым простиралась чёрная бездна ночи. Казалось, даже в этой уединённой комнате они не были одни.
Кот потёр виски, он ответил:
- Да, братец Бао. Но, как видишь, на сей раз это неудобное положение сыграло нам на руку. Не переживай, просто спи дальше. Нас не тронут.
Мечник, хоть и с трудом, но принял слова друга. Его внутренняя буря начала утихать, оставляя после себя лишь отголоски тревоги. Он потянулся, почувствовав, как мышцы, напряжённые от страха и гнева, наконец расслабляются и поинтересовался:
- А-Чао, а почему ты не спишь?
Предвестник бедствий тихо пробормотал:
- Я засыпаю.
Цан Бао пожелал:
- Что ж, тогда спокойной ночи. Если что, я рядом, хорошо?
Тот решительно произнёс:
- Я тоже рядом, братец Бао. Не забывай об этом. Я всегда могу выслушать.
Комната наполнилась тишиной, нарушаемой лишь мерным дыханием двух существ. Лунный свет, пробиваясь сквозь щели в шторах, рисовал на полу причудливые узоры. Тигр закрыл глаза, последние отголоски тревоги растворились от слов этого диковатого, заботливого дьявола, что, как умел, пытался помочь ему...