Восстановление 84
Дьявол проспал два дня. Он больше не выхаркивал божественную кровь вместе с собственной, не поднимался от боли. Отёки под его глазами постепенно начали сходить, и он стал выглядеть чуть живее. Правда, нечеловеческая бледность и слабость никуда не делись, но и это, возможно, со временем пройдёт.
Кот сегодня открыл глаза и потребовал:
- Хочу мяса. И помыться было бы неплохо.
Тигр чуть от удивления дрова не выронил. Какое ему мясо? Он-то и от кусочка хлеба может сейчас скоропостижно скончаться... Помыться ещё ладно, но мясо? Может, А-Чао не в себе? Возможно, божественная кровь всё ещё имеет на него какое-то влияние...
Цан Бао положил дрова рядом с печью и присел на кровать к другу, объясняя:
- А-Чао, сейчас для тебя такая еда слишком тяжёлая. Я сейчас схожу за каким-нибудь бульоном, а чуть позже, когда ты окрепнешь, поедим мяса, хорошо?
Чао Фэ смотрел на него болезненным взглядом, утверждая:
- Ну, я же полудемон, думаю, ничего плохого не случится...
Мечник нахмурился, сказав:
- Если ты полудемон, это не значит, что можно себя угробить.
Предвестник бедствий глядел в глаза цвета пламени и вглядывался в серьёзное лицо, ожидая, что хоть какая-то деталь выдаст отвращение или надменность... Такого не было. Он растерялся. Что-то дрогнуло внутри...
Тигр подумал, что ему больно, и аккуратно погладил его по руке, предупреждая:
- Я скоро вернусь, можешь пока подремать. Если что-то болит, говори сейчас.
Кот отрицательно повертел головой, на что его друг тяжело вздохнул и, накинув тёплую куртку синего цвета с белым мехом, ушёл.
Чао Фэ задумался. Так ли плохо быть полукровкой? По сути, я никак не отличаюсь от обычного человека, однако есть несколько нюансов. В ордене Цию Конмин знают о моём происхождении, а поскольку это крупнейший рассадник заклинателей, скоро узнают и другие. А поскольку я единственное в своём роде исключение в мире людей и демонов, меня точно захотят распилить на части и узнать, как так получилось... Да и всё бы было хорошо, если бы я был сыном какого-то обычного демона, но так-то я сын Сишена, самопровозглашённого кровавого Бога и главы клана Летучих Мышей, а это перерастает в ещё одну проблему... Я наследник клана наёмников-убийц, которые умеют мастерски скрываться среди людей, заклинателей и знати, а самое жуткое, что все знают, где находится мышиное гнездо, однако вообще никто не знает, где его жители... А ещё они жутко помешаны на своём почившем главаре, и, скорее всего, уже знают, где я, ведь я единственный наследник, судя по слухам... Кошмар...
Дверь отвалилась, впуская зимнюю стужу. Цан Бао вернулся весь в снегу с подносом с двумя мисками, прикрытыми плоскими тарелками. Невозмутимо поставил поднос на тумбочку рядом с кроватью, вернулся на улицу, отряхнулся и зашёл. Лицо его было красным от мороза, но выглядел он бодро. Снял с себя заснеженную одежду, повесил, присел на край кровати и, резко схватив друга за плечи, усадил. Тот аж пискнул от неожиданности.
Предвестнику бедствий поплохело от такой спонтанности, голова закружилась, волна слабости клонила его куда-то вправо. Он вцепился руками в одеяло и старался восстановить сбитое дыхание.
Мечник сразу разволновался и хотел было уже уложить его обратно, но великий и ужасный, тряхнув головой, остановил его тихим:
- Не... всё нормально... Нормально...
Тот спросил, видя его дезориентацию:
- Ты уверен? Я слишком резко тебя поднял, да? Прости... Стоило тебя предупредить...
- Нет. Всё нормально, правда... - убеждал он.
Видно, тигр ничуть не поверил ему и остался таким же серьёзным и напряжённым. Он взял с подноса одну из мисок и ложку, предварительно сняв плоскую тарелку сверху и поставив её себе на колени, набрал бульон ложкой и неуверенно взглянул на него.
Если бы у дьявола был хвост, он бы встопорщился и мотался из стороны в сторону. Кот прошипел:
- Я сам.
Цан Бао печально вздохнул, положив ложку в суп, примирительно поднял руки. Всё-таки с голодным злом спорить - не лучшая идея. Однако уходить он не собирался, даже если друг восстановился, ему могло стать хуже, ведь никто никогда не лечил таких, как он. Если они вообще существовали до этого...
Чао Фэ упрямо снял плоскую тарелку со второй миски на подносе и перенёс её к себе на колени, чуть не пролив на себя; она оказалась тяжелее, чем ему казалось. Он взял ложку и с прискорбием обнаружил, что его рука трясётся от слабости. Раздражало. Предвестник бедствий решил игнорировать это и быстро, даже особо не задумываясь ни о вкусе, ни о запахе, глотал бульон. Он думал о том, насколько же жалок. Возможно, многие побаивались его как полудемона из-за незнания, что это за тварь такая, а что сам он из себя представлял? Жалкую зверушку со слабым человеческим телом и духовным ядром, которая даже не в состоянии ложку держать нормально... Зачем вообще такой убогий существует?
Мечник наблюдал, как полудемон хмурится и мрачнеет, быстро, словно оголодавший зверь, поглощая пищу, что его не насытит, но хотя бы не убьёт, и сам потихоньку ел.
Миска вскоре опустела. Кот задумчиво уставился в одну точку и, не глядя в его сторону, сказал:
- Тебе не нужно было покидать орден ради меня. Тебе стоит вернуться. Меня ищут и скоро настигнут. Вообще не стоило тратить усилия на меня. Всё равно скоро меня прикончит кто-нибудь или я сам умру от какой-нибудь простуды...
Тигр поглядел на него - ослабевшего и отчаявшегося, бледного, худого, с чёрными волосами, что слипались, понуро смотрящего куда-то вдаль, вся его фигура казалась пропитана усталостью. Он положил ему руку на плечо и поведал:
- Я давно хотел покинуть орден, ещё с того времени, как он был кланом, мне просто не хватало духу уйти из-под отцовского крыла. Мне было удобно там быть. Тебе говорят что-то сделать, и ты делаешь, даже не задумываясь особо об этом, ведь всё «во славу заклинательства», а на самом деле это какой-то продуманный заговор или план против кого-то... Наверное, ты просто стал толчком к этому решению, я бы даже сказал, пинком.
Чао Фэ немного взбодрился и, повернувшись к нему, осуждающе произнёс:
- Глупый. Кто хочет свалить из таких хором?
- Я, - со смешком ответил тот.
- Ты странный.
- Сказал человек, который завёл себе огромную летучую мышь и ест с ней с одной миски, - подколол его Цан Бао.
Дьявол улыбнулся, театрально выпятив грудь, изрёк:
- Ты не понимаешь, это другое. Я король странности, я и есть сама странность!
Мечник прыснул со смеху, добавив:
- Тогда мы с тобой... Это двойная странность! Бойся, мир! Мы уже скоро придём!
В этот раз рассмеялся уже предвестник бедствий. Смех его был таким искренним и чистым, что хотелось услышать вновь его звучание, но он затих, стал серьёзным и предупредил:
- Я пошёл мыться...
Тигр переживал, что друг не сможет дойти или вообще по случайности утонет, но знал, что тот не согласится на помощь, пока сам не поймёт своё состояние. Он кивнул и встал недалеко от кровати, чтобы подстраховать его.
Коту понравилось, что его не спросили, дойдёт ли он, потому что это даже звучало жалко...
Выдохнув, Чао Фэ, используя руки, чтобы оттолкнуться, он встал. Перед глазами всё поплыло, в висок ударило болью, дышать стало тяжелее, ноги дрожали. Определив по силуэту Цан Бао, великий и ужасный быстро приблизился к нему, руками уцепившись за того, а голову положил ему на плечо. Уткнувшись лицом в ткань, он почувствовал себя получше: голова уже не так сильно кружилась, ни свет, ни окружение не напрягали глаз, тепло чужого тела успокаивало.
Мечник, чувствуя, как дрожащее тельце уцепилось за него, заволновался. Он взял бледную изящную руку и, проверяя ци, поинтересовался:
- Плохо? Может, ляжешь?
Предвестник бедствий дёрнулся, слабым хриплым голосом извинившись:
- Нет... Нет. Всё в порядке... Прости, я просто постою вот так, ладно?
- Хорошо. Если тебе так легче, - согласился тот.
Кот почувствовал, что сейчас уснёт, и отстранился. Казалось, если он уснёт сейчас, то никогда не проснётся... Странное чувство. Жуткое.
Дьявол шёл аккуратно. Пошатываясь, он дошёл до второй комнаты - маленькой и тёплой. С одной стороны, в камине, потрескивали дрова, а с другой стояла бочка, от которой шёл пар, на полке рядом - мыло и полотенце, а на крючке - чистые одеяния необыкновенного черно-фиолетового оттенка.
Он сбросил с себя грязную одежду, сложил её в уголке и залез в воду. Жар приятно опалил кожу, согревая кровь и плоть. Опять клонило в сон. Тряхнув головой, было решено всё-таки заняться делом: намочив волосы, Чао Фэ принялся тщательно вымываться, хоть и грязи на нём никакой и не было, просто так становилось легче. Он словно пропах болезнью, а сейчас избавлялся от этого запаха каким-то сливовым. Интересно, это мыло съедобное? Так, что-то меня занесло. Жрать охота. Намылившись, великое зло устало и задремало. Осознание этого пришло, когда вода залилась в нос, а пена залипала глаза. Оперативно смыв с себя мыло, он с трудом вылез, вытерся, оделся и, совсем выдохшись, пригревшись у камина, заснул.
Тигр, испугавшись, что друг затих, быстро зашёл в комнату, но увидел перед собой крайне уютную и безмятежную картину: тот сидел в уголке между камином и стеной на полу, подтянув ноги к себе, его голова покоилась на груди, на руках у него дремал чёрный зверь, уменьшившийся в размерах. Он перенёс их на кровать и сам лёг рядом, наблюдая за их спокойным сном без тревог и боли.
Предвестник бедствий проспал два дня, а когда проснулся, был ОЧЕНЬ голоден и попросил:
- Братец Бао, можно мне какую-нибудь нормальную еду?
Цан Бао кивнул и принёс из другой комнаты поднос с куском мяса, плошкой риса и чаем. Он, глядя на оголодавшего, подумал, что тот сейчас его сожрёт, и предостерёг:
- Только ешь помедленнее. У тебя никто это не отберёт.
В лице друга читался вопрос: «А ты ел?» Мечник со вздохом положил ему поднос на колени, присел рядом и ответил:
- Я уже ел. Я посижу с тобой за компанию, у меня как раз вот на той тумбочке чай недопитый стоит.
Кот пытался есть медленнее, но его привычки не позволяли это сделать - он всегда ел очень быстро, чтобы никто не успел отобрать у него еду. Со временем ему удалось немного урезонить себя, да вот только для обычных людей это было всё равно слишком быстро...
Тигр с сочувствием смотрел на чужую беспокойность; когда-то это казалось ему забавным. Его отец рассказывал ему, что есть быстро - это признак нищеты и плохой жизни. Тех, кто имел такие привычки, тот называл псами. Но разве можно было обижать человека за то, что он родился в глуши? Он очень хотел помочь этому полукровке почувствовать себя в безопасности, вот только могло ли это быть возможным?
Цан Бао погладил его по руке. Тот застыл. В чужих глазах вопросительно блеснула тьма, а потом, будто что-то осознав, Чао Фэ неловко улыбнулся и стал есть помедленнее, чтобы друг не переживал.
У мечника это вызвало какое-то детский восторг, он словно получил доверие уличного кота, который никому не давался в руки...
Предвестник бедствий, доев, взял чашку с чаем в руки. Она была теплой и гладкой. Пора бы собраться с мыслями. В отражении чаши на него смотрел измученный человек. Его глаза, спокойные и покорные, словно говорили ему: "Что бы ни случилось, мне уже всё равно..." Как же отличался этот образ от его собственных мыслей! Полудемон переживал, что по их следу уже идут головорезы. Защитить кого-то, даже себя, он сейчас не в состоянии, отчего становилось неспокойно на душе. Дьявол взглянул в огненные глаза, такие манящие и беззаботные, и решил:
- Пора выдвигаться.
Тигр вздрогнул, повернулся к нему с тревогой, осматривая, и возразил:
- Выдвигаться? А-Чао, как ты себе это представляешь? Ты еле на ногах держишься... - Омут черных глаз устало, но решительно взирал на его растерянность и несогласие. - Ладно. Мы выдвинемся. Но завтра. И нужно будет купить тебе другую одежду, потеплее.
Великий и ужасный тяжело вздохнул, однако кивнул и спросил:
- А чем тебе плащ мой не угодил? Теплый вроде. Да и мне в нем хорошо.
Цан Бао, фыркнув, ответил:
- Я не сомневаюсь, но сколько этому плащу лет? Он уже выцвел, да и несколько пятен крови там уже не отстираются.
Кот сложил руки на груди, нахмурившись, уверил:
- Я отстираю.
Мечник не сдавался:
- А чтобы не выцветшим не выглядел, покрасишь? На улице очень холодно, а твой плащ, тонкий для такой погоды, не годится. Я куплю тебе новую одежду и плащ, если нужно.
Чао Фэ замахал руками, отказываясь:
- Не, не, не. Это слишком дорого...
Тигр отрезал:
- Не проблема.
Предвестник бедствий устал спорить с этим упрямцем и улёгся спать, надеясь, что на следующее утро тот забудет о своём странном стремлении.