Свобода требует жертв 91
Холодный твёрдый пол. Боль растекалась от головы до ног со стороны спины. Бледные руки потряхивало. Духовные силы застыли в жилах. Перед глазами представали чёрные прутья птичьей клетки в увеличенных размерах. Она висела, прикреплённая к потолку одним единственным круглым кольцом.
Кот долго смотрел на эту картинку, а потом опомнился и вскочил. Клетка накренилась, и он, врезавшись в прутья, упал на колени. Внизу, где-то в ста двадцати чи•, спали с сотню демонов разных видов и размеров; на их шее красовались металлические ошейники. Стены были нежно-жёлтого цвета, а на воротах серого цвета, через которые запросто можно было вывезти пятьсот лошадей за раз, красовались те же символы, что и на его браслете.
Чи• - это традиционная китайская единица длины, которая в современном стандарте равна ровно ⅓ метра (33,3 см). Исторически её величина менялась от эпохи к эпохе (от ~23 см до ~35 см).
С тварями, что соседствовали внизу, явно было что-то не так: от них исходила густая демоническая ци, прерываемая божественной. Причём от каждой. Да и по виду не скажешь, что с ними всё хорошо: у одного на одной стороне было множество деформированных глаз, у другого не закрывалась пасть, у третьего не было кожи, четвёртого похоже вообще вывернуло на изнанку... И у каждого по-разному.
Едко пахло какой-то травой. Горький запах с цветочными нотками усмирял буйство эмоций, что разгорелось в нём. На тело накатила такая слабость, что Чао Фэ не успел ничего понять. Он медленно съехал руками по прутьям вниз и уснул.
Однако сон продлился недолго: его кто-то тряс от души, вцепившись за плечи.
Предвестник бедствий, проснувшись, увидел обеспокоенно глядящие на него глаза, полные огня. Конечно, это был никто иной как мечник. Волосы его растрепались, но одеяния выглядели опрятно. Друг спросил:
- А-Чао, что с тобой? Ты очень долго не просыпался...
Дьявол пробурчал, не вставая с пола:
- Я устал... Это территория для демонов, так что дай спать.
Цан Бао возмутился:
- Какой «дай спать»? А-Чао, мы в клетке без духовной силы, заперты над огромным расстоянием от земли, и даже если мы как-то сбежим, нас сожрут те «очаровашки»!
- Ну, честно, братец Бао... Я не знаю, что делать в этой ситуации... Бывало всякое, но императрицы меня ещё не садили на жёрдочку... - он привстал и опять повалился на пол. - И к тому же я всё равно не соображаю... Я правда устал...
Тигр тяжело вздохнул и положил его голову себе на колени, вглядываясь в бледное как смерть лицо, сказал:
- Отдыхай. Не мучайся.
Тёплые руки гладили его изболевшуюся головёшку... Великий и ужасный опять заснул.
Вдруг его вновь разбудили: за стеной слышались голоса. Мечник внимательно смотрел на стену, за которой они раздавались. Он тоже вслушался.
Один из голосов, звонкий и твёрдый, явно принадлежал Вэньë Шенсин:
- Что значит «теперь он новая зверушка»?! Вы же говорили, что просто хотите на него взглянуть! Уму непостижимо! Он же человек, а не тварь чудная!
Другой, боязливый и уговаривающий, - Ялко Бифану:
- Прошу тебя, милая, не горячись. Эти исследования помогут общему делу.
А третий, холодный и надменный, - Эве Тэбрис:
- Вэньë Шенсин, мы понимаем, что ты давняя подруга этой императрицы, но смени этот тон. Люди гибнут от разных вещей, не лучше ли пожертвовать сотнями ради тысяч жизней?
Волчица была в ярости:
- Так значит вот как?! Я защищаю простой народ, а вы их всех губите ради какой-то там идеи, которая после стольких жертв так и не приблизилась к воплощению?! Вы думаете, мне жалко только старого друга?!
Кролик пытался её успокоить и, судя по звукам, упал на колени:
- Простите, прошу, свою ничтожную подчинённую! Она просто слишком устала и не ведает, о чём говорит!
Послышался звук звонкой пощёчины и холодные как лезвие ножа слова:
- Нет. Я знаю, о чём говорю. Я долго терпела ваши выходки. Я верный воин, преданный своей родине. Место главы завещано мне кровью моего брата. Скоро людей-то не останется. Я не собираюсь подчиняться.
Непонятно, какой приказ отдала правительница, но раз глава её войска, чьи руки в крови не просто по локоть, а по плечи, становилось понятно, что нечто ужасное.
Императрица помолчала, а потом вдруг спокойно выдала:
- Вы с братом всегда мешались, хотя и были хорошими помощниками. Что ж, я давно этого ждала. Жаль, но пора распрощаться. Ялко Бифан, ко мне.
Неуверенный шаг эхом разнёсся в тишине.
- А-Биф? - позвала его супруга, не то с удивлением, не то с грустью.
Досадливый вздох императрицы был похож на шипение сотни змей. Что-то легонько зазвенело. Красиво и звучно. Она без интереса поинтересовалась, так словно отрицательного ответа не могло быть и вовсе:
- А это тебя переубедит?
Очевидно, что женщина держала в руках нечто важное. Но что? Колокольчик что ли? Но как это вообще могло кого-то переубедить? Жена или колокольчик? Вряд ли кто-то выбрал второе, даже если супруга нежеланная.
Однако, к удивлению, раздалось несколько быстрых шагов и звук нечто металлического, поцарапавшего пол.
- Вперёд, - приказала Эва Тэбрис.
Вэньë Шенсин с негодованием, внутренне закипая от гнева, произнесла:
- Что. Это. Значит?!
Супруг запричитал:
- Прости! Прости! Прости! Если я не послушаюсь, она превратит меня в кролика!
Волчица вспылила:
- Какого. К чёрту. Кролика!? Ты с башней не дружишь?! Если ты живо не отойдёшь от неё, я в поддавки играть не буду!
Она явно не шутила и раскрыла боевой веер. Он открылся с тяжёлым мимолётным скрежетом металла. Знаменитое повседневное орудие убийства глав императорских армий.
Императрица скучающим голосом пригрозила:
- Кролик, ты заставишь ждать себя даму?
Колокольчик легонько запел.
Раздался шаг. Твёрдый, уверенный, но лишь один.
Вэньë Шенсин видела опущенную макушку золотых волос и выплюнула:
- Так значит.
Раздался мелодичный звон.
На чужой макушке отросли кроличьи уши, пальцы на руках стали короче и покрылись тонким мехом, янтарные глаза стали большими и безумными. Ялко Бифан сорвался с места, занеся топор для удара; звук колокольчика тут же стих, к нему вновь вернулся человеческий облик, но супруга больше не узнавала в чудовище своего любимого. Она с лёгкостью отвела от себя кровожадное лезвие и сквозь зубы прорычала:
- Уйди с дороги.
Эва Тэбрис абсолютно не сопереживающим тоном мягко сказала под звуки отчаянной борьбы металла:
- Ох, Вэньë Шенсин, дорогуша. Нам так жаль, что ты характером пошла в брата. Ты так хорошо выполняла свою работу! Ладно, по старой дружбе даю тебе выбор: либо ты отказываешься от всех титулов, поломав свою заклинательскую основу, либо умираешь от лап своего возлюбленного.
Предвестник бедствий вскочил, перевернув клетку в сторону той стены, пал на колени и, вцепившись в прутья, в ярости кричал, забывая, что здесь их никто не услышит:
- Вэньë Шенсин, дура! Гаси мудака! Не соглашайся ни на что! Мы тебе таких, как он, целую ораву найдём! А ты, мымра её Высочество, держись у меня! Твой дворец же на воздух вылетит, как только я выберусь, я в хлам тут разнесу! Слышишь меня?! В ХЛАМ!
Но любовь волчицы была слишком сильна:
- Ялко Бифан... Отойди, прошу. Я буду любить тебя и кроликом... Ты не задержишься в его шкуре надолго, мы обязательно что-нибудь придумаем...
Императрица усмехнулась:
- И впрямь любовь зла. Кролик настолько боится за свою жизнь, что тебя предал, а ты даёшь ему шанс? Как глупо.
Вэньë Шенсин в ярости произнесла:
- Уж как-нибудь без тебя справлюсь. Сначала он, потом ты, тварюга!
Она в прыжке замахнулась веером и чуть было не снесла правительнице голову, но кролик перекрыл атаку топором.
Волчица холодно усмехнулась, бросила оружие на пол вместе с верхом, где была изображена четырёхконечная белоснежная звезда, и без капли сожаления произнесла:
- Я, Вэньë Шенсин, отрекаюсь от своего поста, заклинательства... - и с болью в голосе добавила: - И от тебя, Ялко Бифан.
Обручальное кольцо с оглушающим звоном прокатилось по полу. Эхом откликаясь от стен и разносясь по всей округе. Кровь застыла в жилах.
Вэньë Шенсин достала маленький нож, изящный, но староватый, и с точностью мастера нанесла себе удары по своим меридианам и ядру, бросила окровавленный инструмент к ногам своего бывшего мужа, развернулась и ушла, ни разу не взглянув на предателя.
Звук тяжёлой поступи сапогов стих.
Чао Фэ от бессилия бил кулаками железные прутья, заливаясь яростной бранью:
- Дура! Дура! Дура! Да почему всегда так происходит?!
В порыве гнева зубами вцепился в металл.
Такую злость у дьявола среди ныне живущих вызывало лишь одно бессилие. Всей душой он ненавидел это чувство, а вместе с ним и себя. Когда ты слаб, это чувство становится нормой, но когда ты обрёл хоть какую-то силу, однако ничего не можешь изменить, это вгоняет в отчаяние. Вот только отчаянье великого и ужасного уже давно переросло в безумную ярость. Он слишком много раз испытывал это чувство, но с каждым разом становился всё свирепее.
Цан Бао осторожно оттащил его от злосчастных прутьев и крепко обнял. Кот попытался вырваться, крутился, вертелся и вдруг глубоко вздохнул и притих, уткнувшись носом в его руку.
Тигр чувствовал, как быстро бьётся сердце друга и резко вздымается его грудь в попытке успокоиться. Он чуть разжал хват, но спрашивать ничего не стал - и так было понятно, что не всё в порядке.
Так они сидели долго. В тишине слышалось лишь дыхание друг друга и тварей внизу.
Предвестник бедствий вдруг осознал, как странно себя повёл. Ему было стыдно за себя: он не смог удержать эмоции в узде, и это чудо, что ни один демон не проснулся от его воплей...
Чао Фэ чувствовал, как чужое дыхание опаляло шею, как спокойно вздымается грудь воина и как жарка его кожа по сравнению с его собственной. Ему дарили заботу, а он другим - хлопоты и несчастья. Невольно занервничав, полудемон извинился:
- Прости меня, братец Бао... Я...
Не успел он закончить, как мечник резко прервал его:
- А-Чао, и вот снова! Почему ты извиняешься? Ты разве виноват в том, что родился особенным, или, быть может, в том, что её Величество сумасшедшая?! В чём ты винишь себя?! - выпалил он, а потом моляще добавил: - Ответь, прошу.
Дьявол замолк: эти слова били точно в цель. Собрав волю в кулак, он тихо признался:
- Я виню себя в слабости. Беспомощности. Бесполезности. В глупости. Вот даже сейчас, находясь буквально за стеной, я не смог ничего сделать. Вообще прийти сюда было тупо.
Цан Бао возразил:
- А-Чао, разве у нас был выбор не приходить сюда? Нас насильно притащили. А про простую стену я вообще молчу. Твоя совесть упускает клетку с рунами, огромную высоту и демонов.
Кот хмыкнул, на душе от чего-то стало спокойнее. Он смог наконец выдохнуть и связно мыслить.
Предвестник бедствий отстранился от друга и начал рассматривать печать, которая была под ними, и принялся её изучать. Работа была что надо, сразу видна рука опытного мастера. К сожалению, печать не разрушить из-за этой ювелирно выполненной печати, состоящей из больше чем пятнадцати обычных.
Лишь одно заклятие смогло бы их отсюда вытащить, и название ему «Жертва крови». Но проблема была в том, что для него нужно было сердце демона, а шалфей с крапивой и пеплом упокоенного демона у него уже были. Силы для этого действа черпались прямиком из ядра с помощью притяжения светлой энергии к тёмной, поэтому это миновало все запреты печатей. Естественно, это заклятие придумано сектой Вьюги, и чёрт его знает сколько сил на него уходило... Кстати говоря о чертях... Где Мамору?
Чао Фэ по-настоящему испугался: он только что вспомнил про демона, который всё это время сидел у него в одеянии. Если повезёт, тот достаточно силён, чтобы не рассеяться, а если нет... Дьявол найдёт лишь горстку пепла...
Тигр молча наблюдал, как его друг вдруг засуетился и начал снимать с себя верхние одежды, что-то в них выискивая. Он сделал глубокий вдох и спросил:
- А-Чао, ты что-то потерял?
Великий и ужасный натянуто улыбнулся ему, пробормотав:
- Мамору... Я кажется его потерял...
Мечник увидел, как что-то чёрненькое слабо двигается в припущенном одеянии. Он подошёл к в панике дёргающемуся злу и за шкирку вытащил чёрного зверя, сонного и недовольного.
Кот обнял своего пушистика с облегчением, проговаривая:
- Ох... Мамору... Ты меня так напугал...
Мамору аж пискнул от любви хозяина и всем своим телом попытался вывернуться из этого положения. Но тот не отпускал его и ласково трепал его пухнатую морду.
Цан Бао хмыкнул, поинтересовавшись:
- А-Чао, мышь пучеглазая - это, конечно, хорошо. Но есть идеи, как отсюда выбраться? Я пытался нарушить контуры печати, но их даже поцарапать не смог.
Предвестник бедствий глянул вниз на спящих тварей и покачал головой, объяснив:
- Способ-то есть, но нам нужно сердце демона. Но у нас его нет. Если ты, конечно, не можешь достать тех внизу...
Тигр сначала задумчиво посмотрел на тех, что внизу, а потом перевёл взгляд на демона у него в руках.
Чао Фэ прижал его крепче к груди, твёрдо решив:
- Нет. Его не дам.
Мечник аккуратно накрыл его ледяную руку, посмотрев в омут тьмы чужих глаз, и согласился:
- Хорошо, мы не будем. Вот только... Что мы будем делать?
Кот опустил голову; от руки грозного воина исходили тепло и какая-то уверенность. Он смутился и покачал головой, пробормотав:
- Братец Бао, я... Я правда не знаю...
Чёрный зверь одним резким движением вырвался и вдруг начал увеличиваться в размерах. Теперь он уже занимал половину клетки и чуть накренил её вправо. Умные глазки-бусинки смотрели на них. Из длинной зубастой пасти донёсся хриплый тихий мужской голос:
- Хозяин...
Двое заклинателей дёрнулись от неожиданности. Демон не говорил долгие годы и тут вдруг ни с того ни с сего начал.
Мамору продолжил, опустив уши к голове:
- Хозяин... Я уже долго служу вам... Прошу, освободите... Мою душу... Я хочу свидеться с родными...
Речь ему давалась очень тяжело, голос он буквально выдавливал из себя, и от этого он был подобен скрежету металла.
Предвестник бедствий почувствовал укол вины в сердце. Он-то обращался с ним как со зверушкой и даже не спрашивал, хочет ли жить так человек, обращённый монстром.
Чёрный зверь уткнулся носом в грудь своего хозяина и сказал:
- Было честью служить вам... Я рад... Нашей встречи... Но пора расстаться...
С этими словами он вырвал когтями своё сердце из груди и повалился на пол. Мертвецкая кровь разлилась по полу. Чёрные глазки-бусинки покрылись пеленой.
Красная жидкость стекала вниз, попадая на тварей внизу, подобно кровавому дождю.
Сердце стучало где-то в ушах, в груди разливалась мучительная пустота, но разум, закалённый в секте и на полях сражений, делал то, что нужно сделать.
Дьявол растёр в ладонях шалфей с крапивой. Достал бутылочку с высохшим глазом внутри и разломил её в руках. Кожу жгло и царапало, но сейчас ему было всё равно: его взгляд застыл на погибшем друге, что столько лет сопровождал его. Когда на руках остался лишь сок растений и пепел, он взял ещё бьющееся горячее сердце; по щеке скатилась скупая мужская слеза, и под вопли тварей внизу великий и ужасный с неприятным хлопаньем сжал его. Кровь брызнула во все стороны, а он прошептал заклятие:
- Фийра шента симаю, лорэ.
И резко притянул к себе оцепеневшего Цан Бао в объятья.
Перед глазами всё закружилось и завертелось, развезлось и размылось. В ушах раздавался настоящий ад из звуков.
Наконец всё успокоилось. Свежий лесной воздух наполнил лёгкие, а истошные вопли сменились пением птиц. Картинка перед глазами сложилась.
Чао Фэ упал на колени, запустив обожжённые исцарапанные руки в волосы, сорвался:
- Да почему?! Всё время так?! Почему те, кто мне дорог, просто не могут быть счастливы?! Почему судьба свела их с таким, как я?! Предвестником бедствий?! Магнитом для несчастий?! Почему?!?
Он повалился на землю, весь сжался, закрыл лицо, дал волю слезам.
Тигр лёг рядом и заключил его в объятья.
Весь в крови, измученный и уставший, кот вырубился на холодной земле.