Я не хочу оставлять тебя 70

Прошло уже два дня с тех пор, как мечник принёс сюда друга. На вопросы лекари отнекивались, а в комнату его не впускали. Ему говорили отдыхать, ведь, как оказалось, он в панике истратил слишком много ци. Но чувствовал тигр себя нормально, особенно после того, как отмылся от остатков оборотня. Отдыхать никак не получалось. Медитация требовала отвлечения от всего сущего. Мысли его были заполнены лишь одной надеждой: на то, что предвестник бедствий жив, а не ушёл к Гуру в мир мёртвых. Зная, как сильно человеческое горе влияет на здоровье, доблестные целители часто замалчивали смерть до самого выздоровления пациента. Эта мысль пугала грозного воина. С одной стороны, он мог варварски выбить чёртову дверь, и никто бы его здесь не остановил. Но почему-то, каждый раз думая об этом, Цан Бао придумывал причину, по которой он не будет этого делать, что-то вроде: «Это не по-заклинательски» или «Это равносильно поведению тупого зверя, что кусает руку, которая вытащила его из канавы». В сон он погружался лишь с помощью сильных лекарств и усыпляющих благовоний.

В Мамору тигр находил такого же ожидателя неизвестности и даже перестал с ним грызться.

Чёрный зверь выл под закрытой дверью, пробовал залезть к хозяину через окно, даже пару раз прошмыгнуть через лекарей пытался. Однако эти отчаянные попытки ничем не кончились. Без дьявола он застрял в облике малютки, что вряд ли испугает даже пса.

Демон в конце концов сдался и ждал вместе с ним. Его чёрные, умные глазки и кривляния морды очень напоминали поведение его хозяина.

Когда он разговаривал с целителем, сидя на ступени лестничной клетки, и сказал, что всё с ним нормально, Мамору посмотрел на него с таким осуждением, будто он его родную мать проклял. Этот взгляд был так присущ его другу... В следующую секунду его сильно укусили за палец, из-за чего мечник тихо вскрикнул от неожиданности. Его всё-таки осмотрели.

Иногда он с ним даже разговаривал, лёжа на койке в маленькой комнате с окошком:

- Как ты думаешь, мышь пучеглазый... А-Чао умер?

Чёрный зверь, лежащий на тумбочке, фыркнул с высокомерным видом, а-ля: «Ты что, тупой?! Конечно, нет».

- А ведь действительно... Как великий и ужасный мог умереть так... Бредово же, да?

В этот раз демон не фыркнул, он опустил уши, его глаза вмиг стали грустными. Цан Бао вздохнул, взял пушистика, положил к себе на грудь и погладил бедолагу. Он не знал, зачем это делает, не отдавал себе отчета. Увидь его сейчас отец... Возможно, казнь была бы быстрой.

Тигр постепенно восстановился. Мамору просто не давал ему иного выбора: либо спишь, либо кусь. Ладно-ладно, на самом деле он мог просто его где-нибудь запереть, но это странное существо оказывало на него какое-то странное влияние, не давая грозному воину совсем себя запустить. Вообще, эта морда не даёт ему нормально грустить. То ручку от двери открутит, то меч в зубах утащит, то расчёску стырит. Однажды этот бандит принёс ему сладкие шарики в тарелке. Откуда он их взял? Да, черт его знает...

А звуки, которые это чудище издаёт? Чирикает, фыркает, рычит, гавкает... В общем, с этим зверем не соскучишься. Теперь мечник понял, почему друг его себе оставил. И как бы не хотелось это признавать, но он проникся симпатией к этому чудику...

Цан Бао с Мамору на плече сидел на местной кухне за круглым столом, задумчиво смотря в книгу рецептов, ожидая, пока принесут еду. Кто-то пришёл, но они не обратили на него внимания. От пришедшего, как и от многих здесь, пахло лекарственными травами. Вдруг чёрный зверь навострил уши, издал что-то похожее на чириканье и радостно влетел в зашедшего. Тот неловко ойкнул:

- Ой, Мамору, полегче...

Тигр резко развернулся на знакомый голос. Сердце его, казалось, ёкнуло, а стул жалобно заскрипел. В простых одеяниях цвета пергамента, с перевязанной до правого плеча рукой, стоял Чао Фэ. Чёрные волосы его струились по плечам, под глазами были синяки, но чёрная тьма сияла жизнью. Демон урчал на плече своего хозяина. Мечник подбежал к нему, сжав в своих объятиях друга, тот лишь вздрогнул и приобнял его неповреждённой рукой в ответ.

Цан Бао, опомнившись, отпустил кота, посмотрев на его подрагивающую от боли руку, извинившись:

- Прости, я просто...

- Ничего страшного. Всё с вами нормально? Не передрались тут без меня? Выглядишь уставшим... Всё в порядке? - на это предвестник бедствий начал допытываться, всё ли хорошо, хрипловатым голосом.

Тигр улыбнулся, похлопав распереживавшегося друга по целому плечу, сказав:

- Всё в порядке. Теперь точно всё. Позавтракаем?

Тот кивнул и присел на стул. Мамору до сих пор тёрся о его шею, это было слегка щекотно, но приятно. Он погладил зверюгу по морде. Мечник не мог себя никуда деть, хотелось столько всего сказать, однако на ум ничего не приходило... Он решил всё-таки с чего-то начать разговор:

- Я думал, что ты умер...

Странная, неловко обраненная фраза... Цан Бао пожалел, что вообще открыл рот. Однако дьяволу эти слова показались забавными, уже в который раз его хоронят, а он, словно неупокоившийся мертвец, всегда восстаёт... Кот печально улыбнулся, рука ныла и зудела, а кашель периодически драл горло, выбивая из лёгких остатки слизи. Неприятно и больно, но не смертельно. Он был рад, что за него кто-то переживал. Великий и ужасный спросил:

- Я связал Мамору и себя. Разве он тебе не объяснил, что я жив? Эта морда чувствует всё то же, что и я, но я могу отгородить его от этого, потому что я его хозяин. Так я, собственно, и поступил.

Тигр недоуменно посмотрел сначала на него, потом гневно на зверя и уже сам задал вопрос:

- Как это «связал»?

Чао Фэ замолчал. Эта связь была придумана сектантами. Ему не хотелось вспоминать о том, кто он есть, и тем более рассказывать об этом кому-то. Этот секрет он бы предпочёл забрать с собой в могилу. Мечник увидел, как помрачнел его друг, чёрные глаза потухли, возникло ощущение, что весь свет покинул этого человека. Что же случилось? Неужели произошло что-то настолько ужасное? Он решил перевести тему:

- А-Чао, а что с твоей рукой?

Предвестник бедствий перестал тонуть во мраке воспоминаний, улыбнувшись, сказав:

- Оборотень постарался. Он вывернул мне руку, но на этом не остановился и её разгрыз. Я тогда уже этого не почувствовал.

Цан Бао посмотрел на него как на умалишённого. Как можно было с улыбкой говорить о таком? Насколько же сильна была боль, что он не почувствовал, как разгрызли его собственную руку? Кот лишь посмеялся над выражением «котёнка» на лице грозного воина, рассказав план действий на ближайшие дни:

- Завтра мы отправимся на Бездну... Думаю, там мы и расстанемся. Братец Бао, я был рад с тобой охотиться, но ты задержался с нами слишком долго. Твой орден наверняка уже ищет тебя или хоронит...

Тигр знал, что друг прав, но не хотел этого признавать:

- Что ты будешь делать? А если потеряешь сознание где-нибудь? Почему именно сейчас?

Чао Фэ грустно посмотрел на него, объясняя:

- Я, как ты знаешь, не в лучшем состоянии. Я отправлюсь в одно место, куда путь другим закрыт, закуплюсь лекарствами, подлечу тело. Летом займусь ядром и меридианами, уйду в горы медитировать. В последнее время что-то совсем плохо у меня с духовной энергией, может, старею? Хах...

- Сейчас только начало зимы, лето ещё совсем не скоро, почему именно тогда? Можно же раньше...

- Я обеспечиваю спокойную жизнь на Бездне. Им будет легче выжить без меня, когда цены на продукты спадут и не придётся топить печь, - с улыбкой поведал он.

Мечник аккуратно взял его за повреждённую ладонь, решительно взглянув в тьму чёрных глаз, сказал:

- Я не хочу оставлять тебя. Что нужно сделать, чтобы попасть туда?

Оранжевые глаза горели, словно языки пламени, будто два солнца решили вдруг воссиять. Предвестник бедствий задумчиво посмотрел на друга. Он сам-то понимает, чего хочет? Ладно уж, пусть сходит со мной, надеюсь, то, что я придумал, послужит ему уроком, и братец Бао сам от обиды свалит до того, как у него начнутся проблемы. Дьявол обреченно вздохнул, понимая, что это будет «весёлой» прогулкой, произнеся:

- Братец Бао, есть, конечно, способ, но он тебе не понравится. Ты УВЕРЕН, что не хочешь вернуться в орден?

Цан Бао решительно кивнул, казалось, его ничто не остановит. Он саркастично ответил:

- А ты уверен, что сможешь добраться туда, не теряя сознание?

- Братец Бао, я бы на тебя посмотрел, если бы тебя сожрали. Если что, полежу, отряхнусь и дальше пойду. Не впервой уже.

После этих слов тигр помрачнел. Стало понятно, что он от него никуда не денется, даже если это будет угрожать ему самому. Что за дурак?

Наконец, юноша в светло-зелёных одеяниях принёс поднос с едой. Чёрные глаза впились в него взором, тот дёрнулся, чуть было не выронив пищу, быстро поставил поднос на стол и, попятившись, убежал. Мечник проводил его осуждающим взглядом, он искренне не понимал, как можно бояться истощённого и бледного, как мел, человека, сидящего перед ним. Кот, заметив это, выдал:

- Дракона будут бояться даже с вырванными когтями, зубами и чешуёй, если знали его прежде.

Цан Бао лишь фыркнул, придвинув к нему тарелку горячей лапши с подноса и взяв себе рыбу. Чао Фэ благодарно улыбнулся ему, взяв левой рукой палочки, неуклюже начал наворачивать лапшу. Тигр вздохнул и спросил:

- Сильно болит?

Предвестник бедствий дёрнулся. Этот заботливый тон... Наверное, он никогда не сможет воспринимать его нормально, ведь так к нему обращался только один ворчливый человек... Почему-то именно сейчас это его очень сильно тронуло, сердце пронзили иголки, захотелось уткнуться в чьё-нибудь крепкое плечо и заплакать... Великий и ужасный отрицательно помотал головой. Хоть и боль была сильной, такой, что хотелось на стенку лезть... Если он признает это, просто не сможет справиться с чувствами. Просто расплачется. Как это потом объяснять? Нужно было взять себя в руки. К счастью, мечник ничего больше не спрашивал, лишь косился на перевязанную конечость, что бесконтрольно подрагивала.

Покончив с завтраком, кот предупредил:

- Я пойду вздремну. Если что, я в своей комнате.

Цан Бао кивнул, всё ещё дожевывая рыбу. Дьявол вернулся в выделенную ему конуру. Стоило ему закрыть дверь, как по щекам потекли слёзы. Он больше не мог себя контролировать и сам не понимал, почему это происходит. Просто на душе было как-то гадко... Чёрный зверь слез с его плеча, увеличился в размерах, слизывал солёную влагу с кожи и уткнулся своим мокрым носом в его грудь. Чао Фэ гладил целой рукой мягкую шерстку, постепенно засыпая. Мамору, как только руки его хозяина ослабли, перенёс его на кровать, укрыл одеялом и лёг рядом.