Старая рана гниёт 81
Чао Фэ проснулся от чувства тревоги. В его сне тени настойчиво тащили куда-то по земле и скалам, кожа была расцарапана в кровь, чей-то высокий силуэт навис над ним; казалось, они говорили, что что-то грядет, и это что-то явно не очень хорошее...
Он лежал в очень мягкой кровати. Рядом с ним лежал его друг: волосы разметались, одеяния были перекошены, а поза для сна - крайне странной. Видимо, вчера они переборщили с вином.
«Так много места. Непривычно. Практически всю жизнь безновские ютятся в маленьких лачугах, а если кому-то и достается нечто большее, то там живут очень много людей. А тут так много всего, и эта комната - одного человека... Как-то пусто, что ли, здесь».
Кот тяжело вздохнул, осторожно перебрался через спящего, надел свою маску, лежавшую на столе, и пошел прогуляться по коридору. В других комнатах это было делать не очень прилично, он не знал, куда можно заходить, а куда нельзя. На улице было слишком много людей, по комнате, в которой спит братец Бао, - не вариант, можно случайно его разбудить.
Ходил дьявол как неприкаянный взад-вперед, туда-сюда, уже изучил пол, потолок и стены, но дельные мысли все не приходили в голову. Что это был за сон? Как отсюда уйти? Какое сейчас время суток? А также довольно важные вопросы: «Где тут можно помыться? И можно ли?»
От чего-то становилось все тревожнее и тревожнее. Здесь будто недоставало воздуха. Духота...
Пришлось выйти на улицу, чтобы наконец избавиться от давящего чувства в груди. Свежий ветер, шум листвы, красота местной архитектуры расслабляли...
Там - желтое здание с белыми каменными элементами, большими колоннами и резными статуями. С другой стороны - сине-бело-голубых оттенков, словно кусочек ночного неба вырезали и перенесли сюда. Хотя, учитывая богатство ордена, он бы охотно поверил, что это оно и есть.
Предвестник бедствий почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, но прежде, чем он успел его опознать, раздался мужской дружелюбный голос:
- Предвестник бедствий, любуетесь видом?
Чао Фэ обернулся. Перед ним стоял заклинатель в сине-зеленых одеяниях с узором черных лепестков. Кожа его была синеватого, замерзшего оттенка, в правом ухе сияла черная серьга. Незнакомец был изящен, в руках у него был белый остроконечный боевой веер. Сразу было понятно, что этот человек - некто с высоким статусом. Он нежно заговорил с лисьей улыбкой:
- Прошу, не сопротивляйтесь. Вы обвиняетесь в поклонении демонам. Пройдемте на суд. Если это лишь обвинения, вам нечего бояться, ведь так?
Кот сжал кулаки. «Откуда они узнали? Черт». Он призвал копье. Ничего больше не оставалось, кроме как биться. Его татуировки были прямым доказательством, как и документ о существовании...
Мужчина, казалось, ничуть не удивился. Он поднял веер вверх, притворно печально произнеся:
- Как жаль вас калечить. Всё-таки, я был милосерден...
От взмаха веера поток мощной ци вместе с ветром снес его аж к желтому зданию. Он бы врезался в стену, если бы вовремя не воткнул оружие как опору в землю.
Противник феерично и неспеша запрыгнул на высокое здание рядом с ним и взмахнул веером еще раз. Оставалось только вцепиться в рукоять копья и пытаться удержать равновесие. Ноги быстро скользили назад.
Великий и ужасный, во время того как мужчина не спеша к нему подбирался, поставил нецельный барьер «Притвориться мышью» и зарядил несколько талисманов, чтобы те стали острыми, как ножи, и запустил их в заклинателя. Тот отбил их потоком духовной силы. Следующим ударом чуть не снес его снова, но враг был неумолим. Ци истощалась, приходилось снимать барьер и пытаться удержаться своими силами, что было практически нереально. Он просто скользил, оставляя в земле глубокие отметины, руки немели, ноги казалось, вот-вот сломаются. В рот, нос и глаза попадала пыль и трава. Что-то острое вонзилось в плечо. Казалось, что если сейчас отпустить, то всё - смерть... Пальцы ослабевали под вихрем, царапающим кожу...
Когда уже казалось, вот сейчас предвестник бедствий станет «лепешкой на камушке», мужчина вдруг остановился и с видом ученого начал рассказывать:
- Ох, что-то я увлекся. Знаешь, ты действительно очень хорош в ближнем бою, но я разгадал твой секрет: у тебя не так много ци, как многие думают, ты просто умеешь грамотно ее использовать. Поэтому, если тебя просто не подпускать к себе, то тебя достаточно легко победить. У меня врожденный талант, и моей духовной энергии огромное количество, так что ты мне не противник. Не обижайся.
«Я не в обиде, просто сейчас немножечко умру». Подумал Чао Фэ, пытаясь удержаться на ногах. Его всего трясло. Он медленно поднял голову. Сердце пропустило удар.
Тигр стоял сзади заклинателя, расчехлив меч, и зло спросил:
- Что тут происходит?
До этого мечник проснулся и, не обнаружив друга, привёл себя в порядок и начал его искать. Ни в одной комнате ранней пташки не нашлось. Он решил поискать на улице и никак не мог ожидать увидеть дьявола в таком состоянии. Тот весь был в земной пыли, еле держался на ногах и непроизвольно подрагивал.
Ю Минган - один из бывших членов клана Синих Тигров - ныне имел статус человека, который стаскивает обвиненных в преступлениях на суд. Обычно обходилось без драк, но иногда сам мужчина их устраивал, он любил это дело. Вот только чего заклинатель пристал к коту Цан Бао, было непонятно...
Заклинатель хотел было рассказать, у предвестника бедствий чуть сердце не остановилось, перед глазами всё поплыло, ноги подкосились, тело ударилось о земную кору, и сознание покинуло его.
Слышался возглас тигра:
- Что ты с ним сделал?
А потом всё исчезло. Осталась лишь тьма...
...
Очнулся он уже в тюремной камере. Серые стены, лавочка и чёрная решётка. Руки, ноги и шею сжимали ледяные кандалы, сдерживающие духовную силу. Плащ, маску и Мамору забрали. Оставили лишь тёмно-синие одеяния и сапоги, ну хоть не раздели догола, и на том спасибо.
За толстыми прутьями был лишь серый коридор с пустыми камерами. Маленькое окошко, огороженное прутьями наверху, дарило немного тепла и света.
Холодно. Похоже, это конец. Надеюсь, в следующей жизни мне повезёт больше, и я стану гусеницей, которая всю жизнь жрёт листики и ни о чём не думает, а потом один день летает и красуется, будучи бабочкой, и умирает. Хотя, вообще неважно, кем я перерожусь, если, конечно, это перерождение вообще существует. Кем угодно, лишь бы не человеком. Люди вешаются от ума, а звери - от голода...
В принципе, этого момента Чао Фэ боялся всю свою жизнь, и теперь, когда он наступил, страха уже не было. Множество раз он представлял, как смерть его настигнет. Реальность оказалась не такой уж интересной, скорее всего, его просто допросят и снесут башку. Ну, хоть красотой судебного зала богатейшего ордена можно будет полюбоваться перед смертью...
Кот задумался, а правильно ли он жил? Может, стоило заработать денег на жильё и затихариться где-то в глуши, а не помогать и так не очень живучему народцу Бездны? А получилось ли у него всё оставить? Хотя, какая уже разница? Он-то умрёт. Дела минувшего уже не исправить...
Безумцем он отнюдь не был, но и страшиться не привык. И страх скрывал в своей манере под шутки в размышлениях, что смешны были лишь ему...
Послышались шаги. Они эхом разносились в тишине мрака. Кто-то стал прямо напротив его камеры.
Дьявол поднял голову и сразу же опустил.
Мечник. Лик его был, как всегда, светел. В глазах теплилось пламя. Оранжевые одеяния с переливом золотой чешуи с синими элементами, кожаный чёрный пояс с золотой заклепкой в виде феникса и канзаши с серьгами в цвет глаз, меч в расписных ножнах - всё это признаки высокого статуса. Каштановые волосы сияли на солнце, которое освещало всю его статную фигуру. Было ощущение, что весь свет собрался на нём, оставляя остальных лишь смотреть на него с благоговением. Возможно, это лишь воображение дорисовывало эти образы.
Молчание.
Великий и ужасный даже не осмеливался поднимать на друга голову, боясь увидеть в чужом лице, что стало таким близким, презрение. Даже смерть не пугала так сильно, как это.
Цан Бао всматривался в сидящего на лавке в кандалах. Облик его был мрачен, но не сломлен. Чёрные пряди ниспадали ему на лицо. Изящные пальцы вцепились в тёмно-синюю ткань одеяний. В глазах плескалась тьма - смиренная и печальная. На бледной коже блестел чёрный металл с узорами, казалось, что он слишком тяжёлый и массивный для него.
Тигр подал голос первым:
- Это правда... Что ты... Сектант?
Цепи звякнули, предвестник бедствий поднял голову и, прикрыв глаза с натянутой улыбкой, произнёс:
- А что ещё можно было ожидать от человека, которого прозвали дьяволом? Я лжец и лжецом помру...
Он вновь опустил голову, подтянув ноги к себе, чтобы скрыть собственное лицо и согреться...
Послышался вздох, мечник ещё постоял, смотря на него, потом послышался крик стражника и звук отдаляющихся шагов. Ушёл.
И так и не ответил ничего... Презирает меня, наверное... Я бы тоже себя презирал за такое...
Шло время, серость стен и холод уже стали привычны.
Чао Фэ уже намотал множество кругов по камере, попытался по положению солнца определить время суток, но как-то не получилось, проверил длину цепи, полежал под лавочкой, полежал на лавочке - в общем, изучил своё временное место проживания вдоль и поперёк.
Кто-то опять пришёл. Несколько молодых стражников в доспехах с очень серьёзными лицами несли поднос с кашей. Это выглядело несколько забавно, но потом началось настоящее зрелище.
Один из них достал рогач, поставил на него поднос, жестом приказал второму открыть малюсенькое отверстие для кормежки заключённых внизу и медленно, с пугливой осторожностью, засунул поднос внутрь.
Такое ощущение, что стражник кормил не человека, крепко-накрепко закованного в кандалы, а дикого зверя, которого морили голодом для того, чтобы он жрал неугодных.
Кот даже решил приблизиться к прутьям, чтобы проверить, насколько велик их страх, из интереса. Однако те юмора не поняли и, расчехлив мечи, медленно попятились назад. Он всерьёз задумался, не зарычать ли ему, чтобы стражники побежали быстрее, но они были уже слишком далеко...
Предвестник бедствий поднял поднос с пола и переместил его себе на колени. Каша с мясом и луком, вода и палочки - в принципе, прекрасно. Еда была ещё тёплой и вкусно пахла. Он взял палочки и начал есть. На вкус тоже хороша.
Поев, Чао Фэ всё аккуратно сложил на поднос и, пропихнув его в дырку, улёгся спать. Всё-таки заняться здесь уже нечем, да и если суд будет долгим, ему понадобятся силы, чтобы в последний раз запомниться как дьявол. Чтобы потом про него где-нибудь написали: "Он принял смерть как старую подругу" или "Он не боялся даже тогда, когда лезвие лишило его жизни". Зачем ему это? Просто так. Захотелось. Почти всю жизнь он сохранял этот образ, не хотелось бы всё запороть в день смерти...