Суд над сектантом 82

Его разбудил грубый голос стражника:

- Вставай, дьявол! Время пришло.

Кот неохотно встал с лавочки. Двое мужчин были уже не молоды и его совершенно не боялись. Открыв камеру ключом, они открепили цепи в нужных им местах и взялись за них, сами. Третий же шёл сзади и тыкал ему в спину мечом, подгоняя идти вперёд.

Серые коридоры освещались солнечным светом. Огромные белоснежные двери с золотыми узорами и с табличкой наверху: "Лжец умрёт в мученье, а правдивец в одно мгновение".

"Прекрасно. И так и так умру", - нерадужно подумал он.

Двери отворились. Глаза сразу защипало от белизны. Трибуны, платформы, гонг, платформа посередине с рунами не предвещали ничего хорошего.

Предвестника бедствий завели на платформу и резко поставили на колени. Руны зажглись кроваво-красным светом, онемение сразу почувствовалось по всему телу, но цепи стражи не отпустили.

Трибуны потихоньку заполнялись. Заклинатели голдели и перешептывались, поглядывая на подсудимого, заключённого в цепи для особо опасных преступников.

Чао Фэ даже не оглянулся на них, боясь увидеть знакомое лицо. Он стоял на коленях, закованный в цепи, с опущенной головой и с осознанием того, что этого момента с самого мала боялся всю свою жизнь. Бегал, прятался, врал, как бездомный кот, которого отовсюду гнали псы, а он, в свою очередь, старался стать лучше, чтобы стать кому-то нужным.

Но сейчас, кажется, бежать уже некуда. "А если так подумать, я был относительно хорош для сектанта... Братец Бао, конечно, получше меня, и что он во мне нашёл? Ну и дурак! У этого дурака Мамору будет в безопасности, поладят они, естественно, не сразу, ну, этот момент как-нибудь наступит, только вот уже без меня... Эх... хотел бы я на это поглядеть! Если, конечно, демон не умрёт вместе со мной", - с улыбкой раздумывал над будущим, в котором его не будет, бывший сектант.

Затрубили трубы, застучал гонг в предвестии прибытия глав Ордена Цию Конмина. По давней традиции, на них были надеты белые маски и роскошные золотые одеяния, выполненные так, что нельзя было понять, кто из них кто. Однако при этом узоры на одежде отличались: у одних изображены тигры, у других - фениксы. Обычно одеяния не отличались, чтобы, на случай чего, сообщники подсудимого не знали, кто глава, а кто супруга главы. Иногда это и правда спасало.

Балкон для глав был самым роскошным и большим, как и золотые троны, на которых они восседали. Над ним был ещё один балкон, более маленький, но не менее роскошный. И из него вышло... солнце?

"Солнце" слепило глаза даже сквозь закрытые веки. Предвестник бедствий даже лицо закрыть руками не мог - кандалы не давали этого сделать. Оставалось только отвернуться, но глаза всё равно слезились.

Грозный, словно раскат грома, голос приказал:

- Вэи Хоен•, свет притуши! Ты же не хочешь, чтобы все тут ослепли от твоего сияния?!

Вэи Хоен• - единственное пламя.

Свет, окружавший фигуру незнакомца, подзатух. Но это было не солнце и даже не человек, а птица, огненная птица, в которой с трудом узнавались то величие и неземная красота, описывающиеся в книгах.

Худенькая пташка с хохолком, конечно, не внушала своим видом могущество, но зато действительно была прекрасна. Перья переливались огоньками от жёлто-оранжевого до красного, присущего мечам клана Феникса. Вэи Хоен сначала был в небольшом замешательстве, но лишь сначала. Птица осмотрела толпу и величаво нахохлилась, гордо подняв голову. Из клюва неожиданно вырвался юношеский голос:

- Приветствую вас, дорогие гости! Прошу прощения за своё сияние! - перья распушились ещё больше от гордости. - Я, как и сказал наш глава, Вэи Хоен - единственный Феникс в своём роде!

"Интересно, если поджарить Феникса, то на вкус он будет пережарен? А у него вообще есть мясо? По идее, должно быть, он же птица..." - задумался голодный котяра о чём-то не том.

В гонг ударили ещё раз, значит, сейчас будет говорить глава, а после ещё одного удара начнётся сам суд.

Один из четырёх человек на балконе для глав встал. Его одеяния были украшены узорами Феникса. Громогласный голос вновь начал вещать:

- Приветствую заклинателей! Сегодня мы собрались дабы вершить справедливый суд над бывшим адептом клана Красного Листа. Ныне он известен как "Предвестник бедствий", имя ему Чао Фэ. Старейшина Коготь - мой верный друг и товарищ - доложил мне о том, что этот человек, - указал на заключённого, - член секты Вьюги, которую почти как уже восемь лет назад отыскали и ликвидировали. Подозрения наши подтвердились, когда мы обыскали его плащ, где нашли прямое доказательство причастности к секте: проклятые талисманы и место жительство. Все мы знаем, что служение демонам полностью противоречит принципам заклинателей и карается смертью.

Заклинатели в предвкушении зашептались, Феникс опустил свой хохолок.

Осмелев, дьявол начал искать глазами своего друга, единственного в толпе, кого ему хотелось видеть. Среди незнакомцев заметил даже Ву Гуйцу, что нервно поглядывал в его сторону, и старейшину Луну, что гневно впивалась в него взглядом своими льдинами...

Был отдельный балкон для приближённых к главам. Рядом с Цан Бунхэем сидел белый как стена Цан Бао. Он сжимал в своих руках зачехлённый Гу Джо, пытаясь успокоиться. Его губы дрожали, плечи тряслись. Сейчас грозный мечник казался таким беззащитным и маленьким... Это не то, что он ожидал увидеть. Посмотрев на него, у предвестника бедствий болезненно закололо сердце. Спокойствие улетучилось, так словно его никогда и не было...

Его чёрный зверь в золотой маленькой клетке, прицепленной за карниз того же балкона, грыз прутья и рычал, но, видимо, на неё было наложено заклятие, поэтому ловушка не поддавалась.

"Хотел бы я быть сейчас рядом... с ним. Я плох в утешениях, но если бы я был рядом, он бы не боялся потерять меня... Прости... братец Бао, я подвёл тебя... да и Мамору... Я всех подвёл. Опять", - пронеслось в мыслях у заключённого в цепи.

Тигр наконец почувствовал чужой взгляд и посмотрел в ту сторону, в которую боялся даже смотреть. Их взгляды пересеклись. Чао Фэ лучезарно улыбнулся ему.

Мечнику стало ещё страшнее. Нет ничего страшнее улыбки, когда родного человека поджидает смерть.

Стоящий глава, после небольшой паузы, продолжил:

- Однако приговор выносит божество судов. Для того чтобы допрашивать подсудимого, ему нужно, чтобы сектант выпил кровь этого божества. Внесите чан!

Облачённые в черно-синие плащи тут же исполнили приказ. Чугунный чан с голубой кровью пах травами.

Один из стражей взял миску, зачерпнул жидкость и резко влил её в рот бывшего сектанта.

Кот чуть не захлебнулся. Кровь божества была невероятно горькой и вяжущей на вкус. Поначалу он не испытывал никакого божественного влияния, но через минуту почувствовал себя так, словно раскалённые иглы дергались внутри его органов. Это чувство распространялось по всему телу. Великого и ужасного всего затрясло от боли, он согнулся пополам, прикусив губу, чтобы сдержать рвущийся наружу крик.

Голос беспощадно объяснял:

- Кровь божества суда - несмертельный яд для пыток. Любое живое существо, даже самое стойкое, скажет всё, чтобы остановить эту боль. Если вы считаете, что обвинения бездоказательны, мы можем пригласить очевидцев, братьев наших смертных. Или можем пригласить верного помощника старейшины Когтя, который доложил об этом безнаказанном нарушении.

Трибуны наполнились бурными обсуждениями - нужны ли доказательства. Но тут в дело вступила старейшина Луна. На её лице было много макияжа, скрывающего след копыта Вэйзера, заметный даже сейчас:

- Уважаемый глава! Мы здесь не для того, чтобы проверять вашу, как и всегда, идеально выполненную работу. Всё мы доверяем вам! Мы здесь ради справедливости! Не стоит никого беспокоить. Свершим же суд!

Галерка на время затихла, но уже через минуту заклинатели вторили женщине хором: "Свершим же суд!".

Глава вздохнул и объявил:

- Решение принято. Пригласите сюда божество судов!

Гонг ударил ещё раз. Белые каменные ворота с позолоченными узорами лозы отворились.

Из них вышло божество. Существо, которое могло одним неловким движением снести трибуны, с огромными рогами, похожими на оленьи. На них висели ржавые весы, а между рогами был голубой огонёк. Морда напоминала кошачью, однако выглядела странно: плоские зубы, присущие травоядным, были жёлтыми, уши круглые, в глазах мутно-оливкого цвета зрачки плавно меняли своё расположение с вертикального на горизонтальное. На серой спине росли мухоморы и прорастал мох. Всё остальное тело тоже было кошачьим, вот только шерсть серо-зелёно-земляного оттенка выглядела так, словно её хозяин в жизни своей не соприкасался с водой, а только и делал, что валялся в грязи и грелся на солнышке.

Божество судов наклонилось и посмотрело прямо на предвестника бедствий, мучающегося от боли. Зрачки существа дёрнулись и из горизонтальных превратились в косые вертикальные. Оно резко выровнялось, ржавые весы с неприятным скрипом закачались. Засмоктанная шерсть встала дыбом, божество зашипело:

- Что за дрянь вы мне подсунули?! Я сужу людей и заклинателей, а это шшшш!

Заклинатели поражённо ахнули. Глава присел обратно на трон. Цан Бао был в замешательстве. Да и сам кот был в не меньшем шоке, однако из-за усилившейся боли он не мог думать ни о чём другом, кроме как о своем выживании.

Глава в белой маске с узорами тигров встала. Женский голос спросил:

- Божество судов, ты хочешь сказать, что наш подсудимый - демон? Это просто смешно. Демона изгоняют духовными практиками, которые он изучал в клане Красного Листа. Если бы это был древний и могучий, то он бы сюда не вошёл. Так кто же, бывший сектант, божество?

- Глупцы! Наша сделка нарушена! Я не обязан больше здесь быть и отвечать на вопросы! Наш договор был таков: я сужу людишек, а вы не подпускаете ко мне эту скверну! Шшш! Я ухожу! Попросите лучше у Магму Джинсян, - объявило существо и закрыло за собой огромными лапами белые ворота.

Магму Джинсян• - слепая истина.

Потеря божества судов очень губительна для авторитета ордена. Оно, по слухам и легендам, служило заклинателям чуть ли не тысячу лет. Многие боялись нарушать заклинательские законы именно из-за суда этого существа. К тому же божество судов очень старое и могущественное. Кто знает, что у него в голове?

Ещё один глава с узорами Феникса на одеянии встал. Женский голос, нежный, словно ручей, решил:

- Раз божественный судья отказался от суда, значит, мы пригласим того, у кого нет выбора отказаться. Сегодня мы решим судьбу этого человека с помощью Магму Джинсян. Приведите его.

Магму Джинсян - существо, по легенде служившее Ефриму долгие столетия. Оно помогало ему отличать правду от лжи. Божество знало всю правду обо всём. Но однажды оно рассказало какую-то ужасающую истину богу Ефриму, за что было лишено могущества и изгнано. Потеряв статус божества, стало демоническим божеством, запертым в горе на сто тысяч замков и обязанным служить людям вечно. Так о Магму Джинсян говорилось в «Сказании Богов».

О, Вьюга! Лучше бы казнили меня уже! Я щас сдохну... Давайте уже и Ефрима приведём! Мы же никуда не спешим, верно?! У вас там король Бездны скоро объявится! Вам всем заняться, что-ли, нечем?! - злился про себя Чао Фэ.

Тигр уже был одержим мыслью разнести тут всё и забрать друга подальше отсюда. Всё здесь начинало напоминать смехотворную театральную сценку, а не суд. Он начал вставать, но рука Цан Бунхэя крепко ухватила его за плечо, и, встав, отец повёл сына за собой. Они пересеклись взглядами. Немая борьба началась.

Тем временем одна половая плита дёрнулась. Облачённые в черно-синие плащи встали на неё, плита опустилась вниз. Через несколько минут плита вновь поднялась, и к ней было приковано цепями накрепко подранное и невероятно худое существо.

В огромных крыльях отсутствовали почти полностью маховые перья, остальные уцелевшие были подранны. Пятипалые когтистые пальцы, как у енота, были прикованы мини-кандалами к каждому пальцу. Уши - длинные, как у рыси. Само демоническое божество за исключением этих факторов напоминало серого потрёпанного мангуста с завязанными глазами. Почти каждая часть тела которого была прикована цепями к плите.

Магму Джинсян поднял голову, цепи издали звон. Медленно повернул голову в одну сторону, потом в другую, так словно рассматривал помещение. С минуту неподвижно стоял, а потом залился хохотом, да так, что цепи зазвенели в такт его смеху.

Громкий голос одного из глав грозно спросил:

- Что смешного?!

- Как мне не смеяться? Вот этот своровал у вдовы деньги и сбежал! - указал пальцем на одного из заклинателей на трибуне, тот залился краской. - Этот убил бедняка, сказав, что демона покарал! Хах! - указал на другого, тот побелел. - А этот, о-о, этот убил своего товарища ради более высокого места в ордене! Ну и заклинатели пошли! Я прям не могу, герои! - посмеивалось демоническое божество.

На это грозному главе нечего было ответить. Но зато было что женщине-главе:

- Твоё дело - судить этого человека, а не обсуждать дела прошлого наших заклинателей.

- Дела прошлого? Но разве я тут не за дела прошлого? А этого метиса тоже судят за дела прошлые! Между делами ваших заклинателей прошло года два от силы, а от прошлых дел полукровки - целых восемь лет! - возразило существо.

- Полукровки? Он не может быть наполовину демоном! Полукровки гибнут при рождении! - возмутилась та.

Магму Джинсян с задором клацнул зубами. Посмеиваясь, он повернулся к коту:

- Слышал? Несуществующий! Ха! Разуйте глаза, недозаклинатели! Это сын Сишена•, почившего двадцать три года назад! Или вы всё забыли про бывшего главу клана Летучих мышей? Который сразился с божественным Красным драконом, который в итоге умер, а Сишен пропал, а потом вернулся в свой клан и умер! Хах! Неужели всё забыли про эту историю?! Да, вглядитесь же в него! Худоба и глаза - весь в папашу!

Сишен•- кровавый бог.

Один из глав встал и заорал:

- Да что за ересь ты в конце концов несёшь! Рождённые от союза демона и человека умирают сразу, из-за того что мёртвая ци убивает живую!

Демоническое божество заржало ещё громче:

- Хахаха! Ересь! Хах! Я тут правду вещаю! Хаха! Ересь! Слаб был Сишен, вот и ци мёртвой не убил живую! Хахаха! А тени за его спиной? Приспешники его папаши! Ахаха! Ахах!

Этот смех был таким громким, что у предвестника бедствий заложило уши. Ему казалось, что он уже умирает: перед глазами мерцали разноцветные огоньки, тело шатало из стороны в сторону, болело всё - начиная с головы и заканчивая кончиками пальцев, дышать было тяжело, тошнота подступала к горлу...

Глава всё же задал заключительный и самый главный вопрос:

- Если он метис, то каков приговор?

Магму Джинсян без лишних слов дал свой ответ:

- Пусть живёт. Полудемоны, поклоняющиеся демонам, - не заклинательское дело. Отпустите его, своё наказание он уже получил: божественная кровь чуть не до смерти его измучила. На людей она действует гораздо слабее. Да, и поди сам помрёт от неё! Аххаха!

Главы кивнули, хором произнеся:

- Приговор вынесен! Отпустите его!

Демоническое божество опустилось вниз на платформе, заливаясь то ли смехом, то ли воплями.

Руны вокруг него потухли, кандалы с щелчком расстегнулись. Дьявол почувствовал себя немного лучше. Стражи кинули рядом с ним его плащ и маску. Он быстро накинул их на себя, выровнялся, подавляя боль. Клетка Мамору открылась, он вылетел из неё, в полёте увеличиваясь в размерах, вызывая на трибунах испуганные вздохи.

Мыслей не было. В голове осталась лишь пустота и звериные желания. Выжить. Бежать. Уйти. Прятаться.

Чао Фэ под гомон испуганной толпы, опираясь на Мамору, что шипел и рычал на всех, кто подходил слишком близко, покинул зал суда. Стоило им отойти на приличное расстояние, как ноги его подкосились. Припав к земле, он, упираясь локтями, снял маску, вырвав вчерашней кашей и божественной кровью, утер рот платком, сел на зверя, веля ему улетать. Он послушался. Тёплый ветер ласкал озябшую кожу. Божественная кровь уже проникла в его вены и всё ещё воздействовала на него: ощущение, словно множество иголок в органах и по всему телу исполняли быстрый танец, забирая на это все его силы.

Барьер на удивление открыли именно в том месте, где летел демон. Однако задуматься об этом не было сил.

...

Мечника тем временем насильно завели в закулисье. Всё, что происходило за его пределами, было отчётливо слышно.

Помещение было округлым и белоснежным, с росписями фениксов на стенах и с одним стулом на пьедестале, напоминающим трон своей вычурностью. Наверху стекло пропускало солнечные лучи, освещая фигуру сидящего Цан Бунхэя.

Каштановые волосы переливались золотом в свете. Глаза его, как всегда, были спокойны и холодны. Густые брови, одну из которых пересекал шрам, грубые черты лица, ровная осанка, расправленные плечи и меч на кожаном поясе с драгоценными рубинами - образ, что пугал людей, заставляя их безприкословно подчиняться. Золотые погоны на плечах, оранжевые одеяния с эмитацией чешуи и синими вставками - гордость, что закапывала в грязь заклинателей рангом ниже.

Отец помолчал, как обычно нагоняя на собеседника тревогу, и, вздохнув, начал:

- Бао-бао. Ты уже не ребёнок. Я вижу, что ты привязался к тому человеку... Но ты же знаешь наше тяжёлое положение в ордене сейчас. Мы теряем статус. Даже императрица уже отвернулась от нас. Присоединение этих замороженных нам ничего не дало. Они только и делают, что медитируют и не вмешиваются. Конечно, есть редкие исключения, но...

Цан Бао услышал, как хохочет Магму Джинсян, и хотел было развернуться и уйти, но из уважения к старейшине Когтю в торопях напряжённо спросил:

- К чему вы ведёте?

Тот от такого прямого вопроса слегка опешил, однако быстро собрался и поведал:

- Убить этого человека - было бы для нашего ордена лучшим решением. Народ не доволен его выходками, а если мы его ликвидируем, то возвысимся в их глазах. Клан Летучих Мышей уже отказал нам в союзе восемь раз. Возможно, кара дьявола их переубедит.

Тигр поражённо застыл. Цан Бунхэй всегда учил его, что убийство человека - последнее дело, а тут всё разом перечеркнул, ведь собирался убить человека, чью вину ещё полностью не признали. Он сжал кулаки и прорычал:

- Разве ты этому меня учил? Разве клан Феникса не всегда был за честь и справедливость?! Всё это ложь? Сколько человек вы загубили так, а!? Если орден Цию Конмин пал до такого... То я отрекаюсь от него! Уж лучше быть с дьяволом, чем со сворой псов под маской лебедей! Я всегда делал всё, что ты мне велел! И верил тебе всегда! Прощай, отец!

Мечник в ярости выскочил из кулис на балкон, спрыгнув с него. Он быстро пошёл по указанию трясущихся рук стражников по следу друга.

Запятая трава и люди, что опасливо вглядывались вверх, подсказывали ему: «Улетел».

Судя по услышанному из-за кулис, улететь далеко он не мог. Значит, скорее всего, скрылся в городе, что не особо богат и многолюден. Такой здесь был лишь один - Город Ясности.

Не медля, Цан Бао отправился туда. Потому что если Магму Джинсян говорил о том, что кот может умереть, - это правда. Ведь демоническое божество правды проклято никогда не лгать.