Глава 75

Я проснулась от того, что Маркус гладил меня по голове.

Свет за окном был серым - ноябрьское утро не спешило радовать. Дождь кончился, но небо оставалось тяжёлым, низким, давящим, как будто оно вот-вот упадёт на землю. Где-то вдалеке кричали вороны - чёрные точки на сером фоне, которые метались с ветки на ветку, будто искали что-то потерянное.

Я лежала, не открывая глаз. Чувствовала его пальцы - они перебирали мои волосы, гладили лоб, касались висков. Тепло. Защита. Дом.

- Ты смотрел на меня? - спросила я.

- Да.

- Долго?

- Недолго.

- Ты не спал?

- Немного.

- Врёшь.

- Не умею.

Я открыла глаза. Он улыбался - слабо, устало, но тепло. Тени под глазами стали глубже, морщин на лбу прибавилось. Война не прошла бесследно.

- Сегодня едем на кладбище, - сказала я.

- Да.

- Ты готов?

- А ты?

- Нет. - Я покачала головой. - Но надо.

- Тогда поедем.

Мы ехали на такси.

Машина петляла по улицам, мимо домов, мимо магазинов, мимо школ, где дети бегали на переменах, не зная, что где-то есть места, где время останавливается. Маркус держал меня за руку - крепко, как будто боялся, что я растворюсь. Я смотрела в окно. Берлин проплывал мимо - равнодушный, чужой, живущий своей жизнью.

- Ты была здесь после того, как узнала правду? - спросил Маркус.

- Нет.

- Боишься?

- Не знаю. - Я покачала головой. - Не то чтобы боюсь. Просто не знаю, что скажу ему.

- Скажешь правду.

- А если он не услышит?

- Услышит.

- Откуда ты знаешь?

- Потому что он - твой брат.

Кладбище встретило нас тишиной.

Деревья стояли голые, чёрные, ветви тянулись к небу, как руки утопающих, как мольба, на которую никто не ответил. Листья укрывали землю мокрым ковром, хрустели под ногами, прилипали к подошвам. Пахло сыростью и увяданием и чем-то ещё - может быть, временем, которое остановилось здесь навсегда.

Мы шли по главной аллее. Я знала эту дорогу. Повороты, скамейки, старые дубы. Только в прошлый раз я была здесь одна - замерзшая, потерянная, ещё не знающая правды. Теперь - с Маркусом.

- Ты боишься? - спросил он.

- Нет, - я покачала головой. - Я боюсь не того.

- Чего?

- Что ничего не почувствую. Что смотреть на этот камень будет как на чужой.

- Почувствуешь.

- Откуда ты знаешь?

- Потому что ты - не камень. Потому что Феликс - не чужой. Потому что любовь не исчезает, даже когда больно.

Могила Феликса была в дальнем конце, под старым дубом.

Дуб был огромным - ствол в три обхвата, корни выступали из земли, как змеи, как вены, как шрамы. На коре кто-то вырезал сердце - может быть, влюблённые, может быть, дети, может быть, Феликс сам, когда был маленьким.

Серый камень. Имя. Даты.

«Феликс Бергер

1989-2018»

Двадцать девять лет. Мало. Слишком мало.

Я опустилась на колени. Колени коснулись мокрой земли - холод проник сквозь джинсы, сквозь кожу, до костей. Я не обратила внимания. Провела рукой по камню. Он был холодным, шершавым, с мелкими трещинами - время делало своё дело.

- Привет, Феликс, - сказала я. - Я пришла.

Тишина. Только ветер шумел в ветвях, только вороны кричали где-то вдалеке.

- Я знаю правду. Всю. О твоей матери. О Бреннере. О том, почему ты молчал.

Тишина.

- Я не злюсь на тебя. - Голос дрогнул. - Я пыталась, но не могу. Ты хотел защитить меня. Я понимаю.

Тишина.

- Но я хочу, чтобы ты знал: ты не должен был. - Слёзы текли по щекам, капали на камень, на его имя. - Я бы справилась. Я бы помогла. Я была бы рядом.

Тишина.

- Ты не должен был умирать в одиночестве.

Я замолчала.

Ветер стих.

- Я люблю тебя. - Я положила руку на камень. - И всегда буду.

Маркус стоял рядом. Молчал. Не мешал. Просто был.

Я встала. Колени затекли, ноги дрожали. Маркус поддержал меня.

- Всё? - спросил он.

- Всё.

- Ты простила его?

- Я простила себя.

Мы вернулись домой.

Я сняла пальто, повесила на крючок. Сняла ботинки, поставила рядом с его. Маркус заварил чай - зелёный, с жасмином. Поставил передо мной чашку. Я сжала её в руках - тепло разливалось по пальцам, по ладоням, по всему телу.

- Ты как? - спросил он.

- Легче, - я села на диван. - Как будто камень с души упал. Или не камень - гора.

- Это хорошо.

- Да.

Мы пили чай молча. За окном темнело - ноябрьский день умирал быстро, не жалея себя.

- Маркус, - сказала я.

- Да?

- Я хочу тебя кое о чём попросить.

- О чём?

- Не давай мне забыть. - Я посмотрела на него. - О Феликсе. О том, что случилось. О правде. О том, что она стоила нам.

- Не дам.

- Обещаешь?

- Обещаю.

Я поставила чашку. Обняла его. Он пах кофе и домом - тем домом, который мы построили на руинах прошлого.