Глава 29

Мы приехали в полицию рано утром.

Я не спала всю ночь - ворочалась, сбивала одеяло, пила воду на кухне в три часа. Сидела на подоконнике, смотрела на пустой двор, слушала, как где-то на соседней улице сигналит машина. Берлин не спит никогда. Даже в три часа ночи здесь кто-то едет, идёт, говорит, смеётся. Жизнь, которая не затихает.

Маркус спал рядом - его дыхание было ровным, спокойным. Я завидовала. Он умел отключаться. Я - нет.

В семь я встала, сварила кофе. Чёрный, крепкий, без сахара. Зёрна молола сама - процесс занимал пять минут, но я любила его за предсказуемость. Зерна, вода, огонь - ничего не меняется. В отличие от людей. Сделала глоток. Не помогло.

Я оделась в чёрное - как на войну. Чёрные джинсы, чёрный свитер - тот, в котором ходила на кладбище, - чёрное пальто, чёрные ботинки. Волосы собрала в хвост - туго, так что кожа на висках натянулась. В зеркале - женщина, которая не сдаётся. Которая идёт до конца.

Маркус проснулся, когда я уже завязывала шнурки. Он сидел на кровати, щурился от света, который пробивался сквозь шторы. Его волосы стояли дыбом, на щеке отпечатался край подушки. Он был красивым - даже сейчас, даже после всего.

- Ты не спишь? - спросил он. Голос был хриплым, сонным.

- Нет.

- Ты вообще спишь?

- Иногда.

Он усмехнулся. Потянулся.

- Мы справимся, - сказал он.

- Откуда ты знаешь?

- Не знаю. - Он встал, подошёл ко мне, обнял. - Но надеюсь.

Я прижалась к нему. Его свитер пах кофе и домом.

- Я люблю тебя, - сказала я.

- Я знаю.

Он поцеловал меня в лоб. Потом пошёл умываться.

Через десять минут мы вышли из дома.

Полицейское управление Темпельхоф встретило нас запахом дезинфекции и старой бумаги.

Те же серые стены, те же узкие коридоры, те же люди в форме, которые сновали туда-сюда с серьёзными лицами. Кто-то нёс папки, кто-то говорил по телефону, кто-то пил кофе из пластиковых стаканчиков. Обычный рабочий день. Который мог изменить всё.

Фрау Дрезен ждала нас в кабинете - на втором этаже, в конце длинного коридора. Мы прошли мимо ряда дверей с табличками, мимо автомата с водой, мимо женщины, которая вытирала пол шваброй.

На двери кабинета была табличка с именем и должностью следователя. Я постучала.

- Войдите, - сказала фрау Дрезен.

Кабинет был маленьким - метров двенадцать, не больше. Стол, два стула, компьютер, стеллажи с папками - серыми, синими, красными. На стене - фотография: женщина с мужчиной на фоне моря. На подоконнике - фикус в горшке, живой, зелёный, не как мой. Он тянулся к солнцу, которого не было.

- Садитесь, - сказала фрау Дрезен. - Рассказывайте.

Мы сели.

- У нас есть новые доказательства, - сказала я, доставая из сумки папку с документами. Бумаги были тяжёлыми - не весом, важностью. - Имена, адреса, показания.

- Какие имена?

- Фридрих Вебер, председатель совета директоров компании «Титан-Аэро». Он отдал приказ скрыть неисправность самолёта. Он угрожал Бреннеру. Он заставил молчать Петрова. Он...

- Он убил Феликса, - перебил Маркус. Голос его был твёрдым, как сталь.

Фрау Дрезен взяла документы, начала читать. Долго. Молча. Я смотрела на её лицо - оно было непроницаемым. Только брови чуть нахмурились, когда она дошла до письма Феликса.

- Откуда у вас это? - спросила она, не поднимая глаз.

- От Маркуса, - сказала я. - Он работал в компании. Он скопировал документы перед увольнением.

- И показания Хельги Шмидт? - Она подняла глаза.

- Она дала их добровольно. - Я сжала руки на коленях. - Вчера. У неё дома.

- Она подтвердит это в суде?

- Должна.

- А если нет?

- Тогда мы найдём других свидетелей.

Фрау Дрезен положила документы на стол. Сняла очки, посмотрела на нас. Её глаза были усталыми - как у человека, который видел слишком много человеческой жестокости.

- Это серьёзное обвинение, - сказала она. - Если вы ошибаетесь, вам грозит уголовное дело за клевету.

- Мы не ошибаемся, - сказал Маркус.

- У вас есть доказательства?

- Да. - Я положила на стол письмо Феликса в прозрачном файле. - Вот. Он написал это за три дня до смерти. Он умолял Бреннера оставить его семью в покое.

Фрау Дрезен взяла письмо, прочитала. Её лицо изменилось - стало мягче, человечнее. Я видела, как дрогнули её губы, как сжались пальцы.

- Мы проверим, - сказала она. - Если всё подтвердится, мы возбудим дело.

- Сколько времени это займёт? - спросил Маркус.

- Недели. Может быть, месяцы. - Она посмотрела на стопку папок на своём столе. - У нас много дел.

- А если Вебер сбежит?

- Он не сбежит, - фрау Дрезен покачала головой. - Он слишком самоуверен. Думает, что всё схвачено.

- Как Бреннер.

- Да. - Она посмотрела на меня. - Как Бреннер.

Мы встали.

- Спасибо, - сказала я.

- Не за что. - Она протянула мне визитку - белую, с чёрными буквами. - Если будут новости - звоните.

После полиции я поехала в кабинет. Пациенты ждали.

Я не могла их отменить. Они приходили ко мне за помощью, за поддержкой, за надеждой. Они не знали, что я сама держалась на ниточке. Они не знали, что я ездила в Швейцарию к убийце. Они не знали, что я не спала ночами, думая о Феликсе и о правде.

Я слушала, кивала, задавала вопросы. Но мысли были далеко. В кабинете фрау Дрезен. На документах. На письме Феликса.

Йоханнес боялся метро - мы учились дышать. Эльфрида чувствовала пустоту - я сидела рядом, молчала. Ханна плакала о матери - я держала её за руку. Томас смотрел в стену - я смотрела вместе с ним.

В перерыве позвонил Юрген.

- Нора, - сказал он. Голос был взволнованным. - Я нашёл кое-что.

- Что?

- Вебер связан с другими компаниями. В Европе, в Азии, в Америке. - Я слышала, как он ходит по комнате - шаги, скрип половиц. - Он не просто скрыл неисправность - он систематически подкупал чиновников, убирал свидетелей, прятал концы.

- У тебя есть доказательства?

- Есть. - Он помолчал. Я слышала, как он зажигает сигарету - щелчок зажигалки, глубокий вдох, выдох. - Но они опасны.

- В каком смысле?

- Если это всплывёт, многие люди потеряют свои места. Многие сядут в тюрьму. Не только Вебер.

- В том числе Вебер?

- В первую очередь Вебер. - Он выдохнул дым. - Но и другие.

- Отправляй мне.

- Я пришлю курьером. Бумаги не должны перехватить. Я не знаю, кто следит.

- Хорошо.

- Будь осторожна, Нора.

- Буду.

Я положила телефон.

Курьер приехал через два часа.

Молодой парень на велосипеде, с рюкзаком за спиной, в синей куртке с капюшоном. Он позвонил в дверь, я спустилась. Он протянул конверт - плотный, коричневый, запечатанный сургучом.

- Подпишите здесь, - сказал он, показывая на планшет.

Я подписала. Дала чаевые. Он кивнул и уехал.

Я поднялась в квартиру, села на кухню, включила лампу - ту самую, с блошиного рынка. Конверт лежал на столе, тяжёлый, как приговор.

Я открыла его.

Внутри было десять страниц - отчёты, таблицы, имена, суммы. Я читала и не верила своим глазам.

Вебер подкупил инспекторов, которые проверяли самолёт. Вебер заплатил чиновникам, чтобы они закрыли глаза. Вебер нанял людей, которые угрожали свидетелям - Петрову, Шмидт, другим.

А когда самолёт упал, он заплатил семьям погибших - чтобы они молчали. Не миллион евро, не два. Он заплатил ровно столько, сколько требовалось, чтобы люди не задавали вопросов. Чтобы похоронили своих детей, мужей, жён и не спрашивали, почему.

Я смотрела на цифры и не верила.

Сто семнадцать человек погибли. А он посчитал их жизни в евро.

Я перевернула страницу. Дальше - список чиновников, которые получили деньги. Имена, должности, суммы. Министерство транспорта, авиационное управление, прокуратура. Люди, которые должны были защищать нас. Люди, которые продались.

Я сжала бумаги.

- Феликс, - прошептала я. - Ты знал? Ты видел это?

Тишина.

Только дождь за окном.

Вечером Маркус вернулся из мастерской. Я слышала его шаги в коридоре - тяжёлые, усталые. Он открыл дверь своим ключом, вошёл.

- Ты как? - спросил он.

- Смотри, - я протянула ему бумаги.

Он сел, начал читать. Я смотрела на его лицо - как оно меняется, как бледнеет, как сжимаются кулаки.

- Это война, - сказал он.

- Это правда.

- Если мы это опубликуем, они нас уничтожат.

- А если не опубликуем - они уничтожат других.

Он положил бумаги на стол. Посмотрел на меня.

- Ты готова?

- Нет.

- Я тоже.

Он обнял меня.

- Что бы ни случилось - мы вместе, - сказал он.

- Вместе.

Я достала красный блокнот.

«Сегодня мы были в полиции. Передали документы. Фрау Дрезен обещала проверить.

Юрген прислал новые улики. Вебер подкупал инспекторов. Вебер покупал молчание.

Он посчитал жизни людей в деньгах. Сто семнадцать человек - это сумма. Цифра. Статья расхода.

В списке - чиновники, прокуроры, полицейские. Те, кто должен был защищать. Те, кто продался.

Как можно спать спокойно, зная это? Как можно смотреть на себя в зеркало? Как можно жить с такой тяжестью на совести?

Завтра мы начнём новую главу. Мы не остановимся, пока он не ответит за всё.

Обещаю тебе, Феликс. Обещаю Маркусу. Обещаю себе.

Мы дойдём до конца».