Глава 74

Ночь пришла, а я всё сидела на диване, смотрела в стену, сжимала письмо в руках. За окном давно стемнело - ноябрьская тьма была плотной, тяжёлой, как одеяло, которым накрываешься, когда хочешь исчезнуть.

Маркус принёс чай - зелёный, с жасмином, мой любимый. Поставил на стол. Я не пила. Пар поднимался к потолку, таял, исчезал. Он сел рядом - я не двигалась. Он взял мою руку - я не чувствовала.

- Нора, - сказал он тихо.

- Я злюсь, - ответила я.

- Я знаю.

- Я злюсь на неё. - Мой голос был ровным, холодным, чужим. - На ту женщину. Которая родила его. Которая бросила его. Которая убила его.

- Я знаю.

- Я злюсь на Бреннера. - Я сжала письмо в кулаке. - Который отдал приказ. Который не пожалел. Который спал спокойно три года.

- Я знаю.

- Я злюсь на Феликса. - Голос дрогнул. - Который молчал. Который не сказал мне. Который не дал мне шанса помочь.

Маркус молчал. Не перебивал. Только держал мою руку.

- Я злюсь на себя, - сказала я. - Что я не заметила. Что я не спросила. Что я не поняла. Что я жила своей жизнью, пока он умирал.

- Ты не знала.

- Должна была.

- Не могла.

- Могла. - Я повернулась к нему. - Я психолог. Я каждый день вижу людей, которые страдают. Я должна была видеть. Должна была знать. Должна была чувствовать.

- Ты не рентген.

- А кто?

- Ты человек. - Он взял моё лицо в ладони. - Ты не можешь знать всё. Ты не можешь спасти всех.

- Я должна была спасти его.

- Ты не могла.

- Почему?

- Потому что он не хотел, чтобы его спасали. - Голос Маркуса был твёрдым, но мягким. - Потому что он выбрал свой путь.

- Он выбрал смерть?

- Он выбрал молчание.

Я заплакала.

Слёзы текли по щекам - горячие, солёные, бесконечные. Я не вытирала их. Они падали на письмо, на его слова, на его «я люблю тебя».

- Я не хочу её прощать, - сказала я.

- Не надо.

- Я не хочу забывать.

- Не надо.

- Я хочу, чтобы она страдала.

- Она страдает.

- Недостаточно.

Маркус обнял меня.

- Чего ты хочешь на самом деле? - спросил он.

- Я хочу, чтобы Феликс был жив.

- Я знаю.

- Но его нет.

- Знаю.

- И ничего не вернёт.

- Ничего.

Я плакала. Он держал меня.

Мы легли в постель. Свет погасили. В комнате было темно - только уличные фонари просачивались сквозь щели в шторах, отбрасывая оранжевые полосы на пол.

Я лежала на спине, смотрела в потолок. Маркус лежал рядом, держал меня за руку.

- Ты спишь? - спросил он.

- Нет.

- Думаешь о ней?

- О нём. - Я повернулась к нему. - О Феликсе. О том, как он жил эти три месяца. Зная, что его мать хотела его смерти. Что она выбрала другую семью. Других детей. Другую жизнь.

- Он был один.

- Он был с тобой.

- Нет, - Маркус покачал головой. - Он меня оттолкнул. Он боялся, что я тоже предам. Что я выберу кого-то другого. Что я уйду.

- А ты?

- Я был рядом. - Он сжал мою руку. - Но он не впускал.

- Он боялся.

- Все мы боимся. - Он посмотрел на меня. - Я боялся, что ты уйдёшь, когда узнаешь правду.

- Я не ушла.

- Я боялся, что ты возненавидишь меня.

- Я не возненавидела.

- Я боялся, что ты выберешь Феликса.

- Я выбрала вас обоих.

Мы замолчали.

- Что теперь? - спросил Маркус.

- Не знаю. - Я покачала головой. - Но я хочу навестить его могилу.

- Завтра?

- Завтра. - Я вздохнула. - Я не была там с тех пор, как узнала правду.

- Я поеду с тобой.

- Я знаю.

Он обнял меня.

- Спи, - сказал он.

- Не могу.

- Попробуй.

- А если мне приснится она?

- Я буду рядом.