Глава 59

Я выбежала из дома, не помня себя.

Куртка нараспашку - пуговицы не застёгивались, пальцы не слушались. Шарф волочился по земле, цепляясь за мокрые листья, но я не замечала. Ветер дул в лицо, холодный, октябрьский, но мне было жарко. Сердце колотилось где-то в горле, тяжёлое, горячее, как раскалённый камень.

Я бежала к метро, перепрыгивая через лужи, не глядя по сторонам. Ботинки промокли насквозь - я не обратила внимания. Вода брызгала во все стороны, но я бежала дальше. Мимо меня шли люди - кто-то с сумками, кто-то с коляской, кто-то с собакой. Они оглядывались, но я не смотрела на них.

Эскалатор опускался медленно - слишком медленно. Я стояла, переминалась с ноги на ногу, смотрела на ступеньки, на грязные стены, на рекламные плакаты, которые висели здесь годами. Люди стояли неподвижно, не мешая мне. Они не знали, что я иду к человеку, который может быть жив. Который может быть рядом. Который может меня услышать.

Платформа была почти пустой. Только подросток в наушниках и старушка с тяжёлой сумкой. Поезд пришёл через три минуты. Я села у двери, сжала сумку на коленях, смотрела в окно. Туннель, станция, туннель, станция. На каждой остановке я считала секунды до того, как поезд тронется. Двадцать, сорок, шестьдесят.

На «Эберсвальдер штрассе» я вышла.

Улица была серой, мокрой, осенней. Дождь только что кончился - асфальт блестел, в воздухе пахло озоном и мокрыми листьями. Листья лежали на тротуаре мокрым ковром, прилипали к подошвам, хрустели под ногами.

Я шла быстро, не смотрела по сторонам - только вперёд. Дома с высокими потолками, старые деревья, припаркованные машины. Всё было знакомым - мы гуляли здесь с Маркусом. Он показывал мне свой старый район, где вырос. Теперь я шла одна.

Кафе было маленьким, на углу. Я узнала его издалека - красная вывеска с выцветшими буквами, занавески в цветочек, которые помнили ещё восьмидесятые. Дверь была старой, деревянной, со скрипучей ручкой.

Я толкнула её, вошла.

Внутри пахло пирогами и кофе - тем особенным запахом, который бывает только в маленьких семейных кафе. Корица, ваниль, свежая выпечка. За стойкой стояла фрау Кёлер - старушка с седыми волосами, собранными в пучок, и тёплыми глазами. Она вытирала чашки, смотрела на меня.

- Фрау Кёлер, - сказала я, задыхаясь. - Вы меня помните?

- Конечно, - она кивнула. - Вы - сестра Феликса.

- Я ищу Маркуса. - Я подошла к стойке. - Он был здесь?

Она помолчала. Я видела, как её лицо меняется - что-то мелькнуло в глазах.

- Был, - сказала она. - Три дня назад.

- Что он делал?

- Сидел за своим столиком. - Она показала на угол у окна. - Тем же, где вы с ним сидели. Заказал кофе, но не пил.

- Он говорил что-нибудь?

- Нет. - Она покачала головой. - Смотрел в окно. Долго. Потом позвал меня.

- Что он сказал?

- Сказал: «Фрау Кёлер, если придёт Нора - передайте ей это». - Она полезла под стойку, достала конверт.

Конверт был белым, мятым, со следами пальцев. На лицевой стороне - «Нора». Его почерк. Я узнала бы его из тысячи.

Я взяла конверт дрожащими руками. Бумага была тёплой - фрау Кёлер держала его у сердца.

- Вы знаете, куда он пошёл? - спросила я.

- Нет, - она покачала головой. - Он вышел и пропал. Я выглянула в окно - его уже не было.

- Спасибо, - сказала я.

- Не за что, - она взяла меня за руку. - Дитя моё, береги себя.

Я кивнула. Вышла.

Я села на скамейку напротив. Мокрую, холодную. Не обратила внимания.

Конверт лежал на коленях. Я смотрела на него и не могла открыть. Боялась.

Что он прощается. Что он говорит «прости». Что он ушёл навсегда. Что я опоздала.

Люди проходили мимо - кто-то с собакой, кто-то с ребёнком, кто-то с сумками. Они не знали, что я держу в руках его последние слова.

Я сжала конверт.

Потом разорвала край.

Письмо Маркуса

Бумага была плотной, с водяными знаками. Чернила - чёрные, немного размазанные. Он писал быстро, нервно.

«Нора,

Если ты читаешь это - значит, я не вернулся. Или вернулся, но не застал тебя. Я не знаю. Я вообще ничего не знаю.

Я устал. Не от тебя - от себя. От мыслей, которые не уходят. От кошмаров, которые не прекращаются. От чувства, что я не заслуживаю тебя.

Ты спасла меня. Ты дала мне надежду. Ты показала, что можно жить иначе. Но я не умею. Я не знаю как.

Я пытался. Ради тебя. Ради нас. Но каждую ночь я просыпаюсь с криком. Каждое утро я не хочу вставать. Каждый день я думаю - зачем?

Ты - зачем. Ты - причина. Но я боюсь, что однажды моей любви перестанет хватать. Что я перестану чувствовать. Что пустота победит.

Не ищи меня. Я должен справиться сам. Или не справиться.

Я люблю тебя. Прости, что не сказал это в глаза.

Маркус»

Я сжимала письмо в руках, и слёзы текли по щекам, капали на бумагу, размывая чернила. Они падали на его слова, расплывались, превращаясь в серые пятна.

- Дурак, - прошептала я. - Какой же ты дурак.

Ветер дул в лицо. Люди смотрели на меня, но я не видела их.

Я сложила письмо, убрала в карман куртки - туда, где бьётся сердце. Пусть будет рядом.

Встала.

- Я найду тебя, - сказала я пустой улице. - Слышишь? Я найду.