Глава 62

Я уехала рано утром.

Не спала всю ночь - лежала в темноте, смотрела в потолок, слушала, как бьётся сердце. Оно стучало громко, как барабан. Бум-бум-бум. Я считала удары. До ста. До двухсот. Потом сбивалась. Начинала заново.

Когда за окном начало сереть, я встала. Ноги не держали - я держалась за стены, за косяки, за дверные ручки. На кухне сварила кофе - чёрный, крепкий, без сахара. Сделала глоток. Горько. Выпила до дна.

Свитер Маркуса лежал на стуле - я взяла его, прижала к лицу. Запах становился слабее с каждым часом. Скоро он исчезнет совсем. Я не могла этого допустить. Я сложила свитер, убрала в сумку.

Выйдя из дома, я не обернулась. Боялась, что если обернусь - не уйду.

Дорога до вокзала была пустой. Берлин спал - только редкие такси проезжали мимо, да полицейский патруль, который даже не посмотрел в мою сторону. Фонари горели, отбрасывая оранжевый свет на мокрый асфальт. Мой шаг был быстрым, неровным.

Вокзал встретил меня прохладой и полумраком. Эскалаторы не работали - я поднялась по лестнице, считая ступеньки. Сорок три. Сорок четыре. Сорок пять.

Я купила билет до Гамбурга, села на скамейку у платформы. Рядом со мной сидела женщина с ребёнком - малыш спал в коляске, укрытый пледом до самых глаз. Я смотрела на него и думала о том, как Маркус мечтал о детях. Как он говорил: «Когда всё это кончится, мы заведём собаку. Или ребёнка. Или и то, и другое». Я смеялась. Теперь я не смеялась.

Поезд пришёл вовремя. Я вошла в вагон, села у окна. Мест было много - я выбрала то, что стояло спиной к движению. Не хотела смотреть вперёд. Не хотела видеть, как Берлин исчезает за горизонтом.

Поезд тронулся.

За окном проплывали поля. Пустые, жёлтые, осенние. Ветер гнал по ним волны - как по морю. Небо было серым, низким, тяжёлым. Оно давило на землю, на дома, на меня.

Я достала свитер Маркуса из сумки. Положила на колени, разгладила. Серый, мягкий, с дырочкой на левом рукаве. Я провела пальцем по дырочке - там, где он зацепился за гвоздь.

Я поднесла свитер к лицу. Пахло кофе и домом. Тем домом, которого у меня больше не было.

Я закрыла глаза.

Поезд прибыл через два часа пятьдесят минут.

Я вышла на перрон. Вокзал Гамбурга был огромным - стеклянные своды уходили вверх, эскалаторы гудели, люди спешили. Я смотрела на них и не знала, куда идти.

Толпа обтекала меня, как вода - камень. Я стояла, сжимала сумку, сжимала свитер внутри. Сердце колотилось.

- Я найду тебя, - сказала я себе. - Должна найти.

Гамбург, вокзал, поиски

Я ходила по вокзалу.

Кассы, залы ожидания, платформы, магазины, туалеты. Каждый угол, каждую скамейку, каждый киоск. Я показывала фотографию Маркуса - кассирам, охранникам, продавцам, уборщицам.

- Вы не видели этого человека?

- Нет, фрау.

- Нет.

- Простите.

Я сжимала фотографию так, что края мялись. Пальцы дрожали.

В одной из касс женщина посмотрела на меня долго. Потом сказала:

- Ваш мужчина покупал билет до Гамбурга. Вчера вечером.

- Он был здесь? - спросила я.

- Был. Выглядел плохо. Бледный, руки дрожали.

- Спасибо.

Я вышла на привокзальную площадь.

Бродила по городу.

Не знала, куда иду - просто шла, смотрела по сторонам, вглядывалась в лица. Каждый высокий мужчина в тёмной куртке заставлял сердце биться быстрее.

Я сворачивала на каждую улицу, заглядывала в каждый парк, обходила каждую скамейку. Каналы, мосты, старые кирпичные здания. Чайки кричали над водой - громко, надрывно.

- Маркус! - крикнула я в пустоту.

Никто не ответил.

Я нашла приют на окраине города.

Серое здание с облупившейся краской. Решётки на окнах. Запах дезинфекции и капустного супа.

Женщина за стойкой - полная, с добрыми глазами - покачала головой.

- Нет, фрау. Такой не приходил.

- Если придёт, скажите ему, что его ищут. Скажите - Нора.

- Скажу.

Я вышла.

Следующей моей целью был полицейский участок.

Дежурный полицейский был молодым, с усталыми глазами. Он взял фотографию, посмотрел, отдал.

- Мы объявим в розыск. Но Гамбург - большой город.

- Я знаю.

- Позвоним, если что-то найдём.

Я вышла.

Стемнело.

Фонари зажглись, отбрасывая оранжевый свет на мокрую брусчатку. Дождь моросил - мелкий, холодный. Капли падали на лицо, смешиваясь со слезами.

Я стояла на набережной, смотрела на воду.

Она была чёрной, маслянистой, с редкими бликами. Корабли стояли у причалов - огромные, серые, чужие. Чайки спали на фонарях.

Я вспомнила, как Маркус сказал однажды: «Иногда мне кажется, что проще всего было бы просто уйти. В воду. В никуда».

- Не смей, - прошептала я.

Вода молчала.

Я вернулась на вокзал.

Села на скамейку у входа - ту, на которой он сидел вчера. Положила сумку на колени, обхватила руками. Свитер Маркуса был внутри - я чувствовала его тепло.

Люди проходили мимо. Кто-то спешил, кто-то брёл, кто-то сидел, как я, и ждал.

Я ждала.

В два часа ночи я достала свитер из сумки. Надела его. Серый, большой, с дырочкой на рукаве. Он пах Маркусом - слабо, едва заметно.

- Ты здесь? - спросила я.

Никто не ответил.

Я закрыла глаза.