Глава 43

Три дня спустя...

Я проснулась оттого, что Маркус разговаривал по телефону.

Он стоял на кухне, говорил тихо, почти шёпотом. Я не разбирала слов, только интонацию - напряжённую, осторожную, как у человека, который идёт по тонкому льду. Он кого-то убеждал. Или просил. Или боялся.

Я лежала, смотрела в потолок, слушала. Голос его то поднимался, то опускался, как волны. Потом стало тихо. Он положил трубку.

Через минуту вошёл в спальню. Лицо его было бледным - не просто бледным, а серым, как пепел. Глаза красные. Руки дрожали.

- Кто звонил? - спросила я.

- Юрген.

- Что-то случилось?

- Нет. - Он сел на край кровати. - Да. Не знаю.

- Маркус.

- Он нашёл её. - Он посмотрел на меня. - Мою жену. Бывшую.

Я замерла. Тело стало тяжёлым, как будто кто-то налил в меня свинец.

- У тебя была жена?

- Да. - Он сжал руки. Пальцы переплелись, побелели. - Мы расстались до катастрофы. За год. Я не говорил тебе.

- Почему?

- Потому что это было не важно. - Он покачал головой. - Потому что это было давно. Потому что я хотел забыть. Потому что мне было стыдно.

- Ты её любил?

- Нет. - Он посмотрел на меня. В его глазах была боль. - Я был с ней, потому что боялся одиночества. Потому что думал, что так надо. Потому что мама говорила: «Женись, заведи детей, будь как все».

- А ты не хотел быть как все.

- Я не мог. Боялся.

- Чего?

- Что меня осудят. Что родители отвернутся.

- А теперь?

- Теперь мне всё равно.

Он взял мою руку. Пальцы его были холодными.

- Она знала?

- Нет. - Он покачал головой. - Я не говорил. Она ушла раньше. Сказала, что я холодный. Что я не умею любить.

- А ты умеешь?

- Я учусь.

Я поцеловала его в щёку.

- Что она хотела? - спросила я.

- Она хочет встретиться. - Он сжал мои пальцы. - Сказала, что должна кое-что рассказать.

- О чём?

- Не знаю. - Он покачал головой. - Но я боюсь.

- Чего?

- Что она расскажет то, что я не хочу слышать. Что она скажет, что я был плохим мужем. Что я разрушил её жизнь.

- Ты разрушил?

- Не знаю. - Он опустил голову. - Может быть.

Я обняла его.

- Ты не поедешь один, - сказала я.

- Я и не собирался.

Она ждала нас у окна кафе.

Высокая, худая, с короткой стрижкой и холодными глазами. На вид - лет сорок, но выглядела старше. Уставшая. Одинокая. На пальце - кольцо. Не обручальное, просто украшение. Серебро, с тёмным камнем.

Она пила кофе. Чёрный. Без сахара. Как Маркус.

Маркус остановился у входа. Я чувствовала, как он напрягся, как его рука сжала мою.

- Это она, - сказал он.

- Ты готов?

- Нет.

- Я рядом.

Он глубоко вздохнул. Потом кивнул.

Мы вошли.

Она подняла голову. Увидела Маркуса - и меня. Ничего не сказала. Только кивнула. Один раз. Медленно.

- Садитесь, - сказала она.

Мы сели напротив. Между нами - маленький столик с выцветшей скатертью и засохшим цветком в вазе.

- Ты изменился, - сказала она Маркусу. Голос её был ровным, без эмоций.

- Ты тоже.

- Старше.

- Все стареют.

Она усмехнулась. Невесело.

- Кто это? - Она посмотрела на меня. Взгляд скользнул по лицу, по одежде, по рукам.

- Нора. Моя... - он замолчал.

- Девушка, - закончила я.

Она посмотрела на меня. Долго. Так, что мне захотелось отвести глаза. Но я не отвела.

- Ты его психолог? - спросила она.

- Была.

- А теперь?

- Теперь - девушка.

- Это неэтично.

- Знаю.

Она усмехнулась. Без злости. Без осуждения.

- Я тоже была его девушкой. - Она повернулась к Маркусу. - Помнишь?

- Помню.

- Плохо всё кончилось.

- Знаю.

Она замолчала. Я видела, как её руки дрожат - мелкая, нервная дрожь. Она сжала чашку, чтобы унять.

- Зачем ты хотела встретиться? - спросил Маркус.

- Я должна тебе кое-что сказать. - Она сжала чашку. - То, что я скрывала три года.

- Что?

- В день катастрофы я была в аэропорту. - Она посмотрела на него. - Я видела тебя.

Маркус побледнел. Побледнел так, что я испугалась - вот-вот упадёт.

- Где? - спросил он.

- У выхода на посадку. Ты стоял с телефоном. Дрожал. Я хотела подойти, но не решилась.

- Что я делал?

- Ты смотрел на экран. Потом набрал номер. - Она помолчала. - Потом сбросил.

- Ты видела это?

- Да.

- Почему ты не сказала раньше?

- Потому что боялась. - Она покачала головой. - Думала, если скажу - тебя посадят. Что ты будешь виноват.

- Я и так виноват.

- Нет. - Она покачала головой. - Ты не виноват.

- Откуда ты знаешь?

- Потому что я знаю, почему ты не нажал на кнопку.

Маркус замер. Я чувствовала, как он перестал дышать.

- Почему? - спросила я.

- Потому что в самолёте был тот, кого он ненавидел. - Она посмотрела на меня. - Его отец.

Тишина.

Я смотрела на Маркуса. Он смотрел в стол.

- Это правда? - спросила я.

- Да, - сказал он. - Мой отец был на том рейсе.

- Ты ненавидел его.

- Да. - Он поднял голову. - С детства. Он бил маму. Бил меня. Пил. Ушёл, когда мне было десять.

- И ты хотел, чтобы он умер.

- Я не знаю. - Он покачал головой. - Может быть. Может быть, я хотел, чтобы он исчез. Чтобы я мог забыть.

- А теперь?

- А теперь я хочу, чтобы он был жив. Чтобы я мог спросить: «Почему?»

Она встала.

- Я сказала, что хотела, - сказала она. - Прости, что не сказала раньше. Я думала, ты сам догадаешься.

- Не догадался.

- Теперь знаешь.

Она взяла сумку. Надела пальто.

- Будь счастлив, Маркус, - сказала она. - Ты заслужил.

Она ушла.

Мы остались одни.

Вечером мы сидели на диване.

Маркус смотрел в стену. Я держала его за руку.

- Почему ты не сказал мне? - спросила я.

- Потому что стыдно.

- Что отец был на том рейсе?

- Что я хотел, чтобы он умер.

- Ты не хотел.

- Хотел.

- Ты хотел, чтобы он исчез. - Я повернула его лицо к себе. - Это разные вещи.

Он посмотрел на меня. В его глазах стояли слёзы.

- Ты так думаешь?

- Я знаю.

Он обнял меня. Я чувствовала, как он дрожит.

- Что теперь будет? - спросил он.

- Теперь будем жить дальше.

- С этим?

- С этим.

- Я не могу.

- Можешь.

- Как?

- Вместе.

Он кивнул.