Глава 36

Три дня мы искали.

Три дня Юрген перерывал архивы, звонил знакомым в Швейцарию и Лихтенштейн, копался в документах, которые никто не должен был видеть. Три дня я не спала - лежала в темноте, смотрела в потолок, слушала, как бьётся сердце. Маркус сидел рядом, держал за руку, иногда засыпал на полчаса, просыпался и снова держал.

На второй день я уже не чувствовала усталости. Только пустоту. И страх.

На третий день, в восемь утра, позвонил Юрген.

- Я нашёл, - сказал он. Голос его был хриплым - он не спал ещё дольше, чем я.

- Что? - Я сжала телефон.

- Циммерман связан с Вебером. Не напрямую, но через третьих лиц.

- Каких?

- Подставные компании в Швейцарии. Фирмы-однодневки. Счета, которые открывали на подставных лиц.

- У тебя есть доказательства?

- Да. - Он помолчал. Я слышала, как он зажигает сигарету - щелчок зажигалки, глубокий вдох, выдох. - Пересылаю.

На почту пришло письмо. Вложение - сканы счетов, банковских переводов, контрактов. Я открыла, начала читать. Цифры, даты, подписи.

Циммерман получал деньги от компаний Вебера. За пять лет до катастрофы. За три года. За год. И - после катастрофы. Регулярно. Аккуратно. Как зарплату.

- За что ему платили? - спросил Маркус, заглядывая мне через плечо.

- За экспертизы, - сказал Юрген. - За заключения. За то, чтобы он называл неудобных свидетелей сумасшедшими.

- Ты можешь это подтвердить в суде?

- Да. - Юрген выдохнул дым. - Сегодня. Я вызван свидетелем.

Я посмотрела на Маркуса. Он сжал мою руку.

- Сегодня всё решится, - сказал я.

- Да.

Мы вошли в зал.

Зал был полон - все места заняты. Журналисты в первом ряду, адвокаты, зрители. Кто-то делал заметки в блокнотах, кто-то шептался, кто-то просто смотрел.

Вебер сидел на своём месте - за стеклом, в серой тюремной робе. Он похудел ещё сильнее, щёки впали, глаза стали глубже. Но взгляд остался холодным. Он смотрел на нас, когда мы вошли. Не улыбнулся. Не кивнул. Просто смотрел.

Адвокат Вебера сидел за своим столом, перебирал бумаги. Он выглядел спокойным - слишком спокойным. Улыбался судье, кивал секретарше, поправлял галстук.

Доктор Циммерман стоял у стены, ждал вызова. Он нервничал - я видела. Переминался с ноги на ногу, теребил бороду, поправлял очки.

- Ваша честь, - сказал прокурор, поднимаясь с места, - сторона обвинения ходатайствует о вызове нового свидетеля.

- Кого именно? - спросила судья, поправляя очки.

- Юргена Шварца, журналиста, проводившего независимое расследование.

Адвокат Вебера вскочил.

- Ваша честь! - Голос его был громким, возмущённым. - Этот свидетель не имеет прямого отношения к делу. Он журналист, который публикует скандальные статьи в жёлтой прессе. Его показания не могут быть объективными. Это попытка очернить защиту!

- Ваша честь, - возразил прокурор спокойно, даже лениво, - у господина Шварца есть документальные доказательства того, что доктор Циммерман получал деньги от подставных компаний, связанных с господином Вебером. Деньги, которые перечислялись регулярно, включая период после катастрофы.

В зале поднялся шум. Зрители зашептались. Кто-то ахнул. Журналисты застрочили в блокнотах.

Адвокат побледнел. Его уверенность испарилась.

- Ваша честь, - сказал он, - я протестую. Это провокация. Журналист пытается сделать имя на этом процессе.

- Протест отклонён, - судья стукнула молотком. - Пригласите свидетеля.

Юрген поднялся на трибуну.

Он был спокойным, собранным. В тёмном костюме, при галстуке, с папкой в руке. Я не узнавала его - вчерашнего растрёпанного журналиста в свитере с катышками. Сегодня он был другим. Профессиональным. Опасным.

- Клянётесь говорить правду, только правду и ничего кроме правды? - спросила судья.

- Клянусь, - сказал Юрген.

- Расскажите, что вам известно о связях доктора Циммермана с Фридрихом Вебером.

Юрген начал.

- Я провёл журналистское расследование, - сказал он. Голос его был ровным, без эмоций. - Мне удалось установить, что доктор Циммерман на протяжении пяти лет получал деньги от компаний, связанных с Вебером. Общая сумма - около двухсот тысяч евро.

- За что платили? - спросил прокурор.

- За психиатрические экспертизы, - Юрген открыл папку, достал документы. - В четырёх случаях, известных мне, Циммерман признавал свидетелей невменяемыми. Все эти свидетели выступали против Вебера в различных судебных процессах.

- В каких именно?

- Один свидетель - бывший менеджер «Титан-Аэро». Он пытался подать иск о незаконном увольнении. Циммерман признал его невменяемым. Иск отклонили.

- Второй свидетель - журналист, который писал о коррупции в компании. Циммерман признал его параноиком.

- Третий - женщина, которая работала бухгалтером. Она видела, как деньги уходят на подставные счета. Циммерман признал её невменяемой.

- И четвёртый - Феликс Бергер, - Юрген посмотрел на меня. - Брат фрау Бергер.

В зале снова поднялся шум.

- Тишина! - судья стукнула молотком.

- У вас есть доказательства? - спросил прокурор.

- Счета, банковские переводы, контракты. - Юрген показал бумаги. - Всё это может проверить судебная экспертиза. Я подготовил полный пакет документов.

Адвокат Вебера вскочил.

- Это фальшивки! - крикнул он. - Журналист подделал документы! Он пытается очертить уважаемого эксперта!

- Тишина в зале! - судья стукнула молотком.

- Доктор Циммерман, - повернулась она к психиатру, - что вы можете сказать?

Циммерман побледнел.

Он стоял у стены, белый как мел, и смотрел на Юргена. Его руки дрожали. Борода тряслась. Глаза бегали - по залу, по судье, по адвокату, по нам.

- Это... это ошибка, - сказал он. Голос его был тихим, срывался. - Я не получал никаких денег.

- Вы готовы подтвердить это под присягой?

- Да. - Он сглотнул. - Конечно.

- Тогда объясните, почему ваши счета показывают регулярные переводы от компаний, которые принадлежат Веберу?

- Я... я не знаю. - Он посмотрел на адвоката - тот сидел, опустив голову, не смотрел на него. - Может быть, ошибка банка?

- Ошибка банка, которая длилась пять лет? - Судья приподняла бровь.

- Я... я...

- Вы лжёте, доктор Циммерман, - сказала судья. - Это понятно всем в этом зале.

- Нет, я...

- Охрана! - судья стукнула молотком. - Задержать доктора Циммермана. Он будет допрошен в порядке уголовного судопроизводства. Ему будут предъявлены обвинения в лжесвидетельстве и получении взяток.

Двое полицейских подошли к Циммерману. Он не сопротивлялся. Только смотрел на адвоката Вебера, который отвернулся.

- Вы обещали, - прошептал Циммерман, когда его выводили из зала. - Вы обещали, что меня не тронут.

Адвокат молчал.

Циммермана вывели.

В зале стало тихо. Так тихо, что я слышала, как бьётся моё сердце.

- Заседание продолжается, - сказала судья.

Допрос Юргена продолжался.

Прокурор задавал вопросы. Адвокат Вебера пытался протестовать, но судья отклоняла протесты один за другим.

- Господин Шварц, - спросил прокурор, - вы уверены, что документы подлинные?

- Да. - Юрген кивнул. - Я проверил каждый счёт. Каждый перевод. Каждую подпись.

- Вы готовы пройти проверку на детекторе лжи?

- Да. - Юрген посмотрел на адвоката Вебера. - В любое время.

- Вы не боитесь уголовной ответственности за подделку документов?

- Нет, - Юрген покачал головой. - Потому что я не подделывал документы. Я нашёл их в открытых источниках и проверил через независимых экспертов.

- Каких?

- Швейцарское отделение международной ассоциации журналистов-расследователей. Они подтвердили подлинность.

- Вы готовы назвать эти компании?

- Да. - Юрген достал список. - Вот. «Альпин Траст», «Лихтенштейн Консалтинг», «Вебер Холдинг АГ».

Он передал документы прокурору. Тот передал их судье. Судья прочитала, нахмурилась, сняла очки, протёрла их, снова надела.

- Адвокат, - сказала она, - что вы можете сказать?

- Это провокация, - адвокат встал. Голос его звучал неуверенно. - Журналист пытается заработать себе имя на громком деле.

- У вас есть доказательства?

- Нет, но...

- Значит, слово обвинения.

Судья посмотрела на Юргена.

- Вы свободны, господин Шварц.

Юрген кивнул, вышел из-за трибуны. Проходя мимо меня, сжал мою руку - быстро, незаметно.

- Я сделал всё, что мог, - прошептал он.

- Спасибо, - ответила я.

Заседание закончилось около шести вечера.

Судья объявила, что приговор будет вынесен через три дня - после того, как будут изучены все новые доказательства и показания разоблачённого свидетеля.

- Суд удаляется на совещание, - сказала она.

Она встала. Все встали. Судья вышла.

Мы вышли в коридор. Маркус обнял меня. Я стояла, не чувствуя ног. Стены плыли. Люди проходили мимо, не замечая нас.

- Ты как? - спросил он.

- Жива.

- Это главное.

- Сегодня мы почти победили.

- Почти - не считается.

- Считается, - я покачала головой. - Мы разоблачили лжесвидетеля. Мы доказали, что Вебер подкупал экспертов. Мы сделали всё, что могли.

- Ещё не всё. - Он посмотрел на меня. - Ещё три дня.

- Три дня, - повторила я.

Фрау Дрезен подошла к нам. Лицо её было усталым, но довольным.

- Хорошая работа, - сказала она. - Циммерман будет давать показания против Вебера. Ему грозит до десяти лет тюрьмы.

- Он согласился?

- Пока нет. - Она покачала головой. - Но у него нет выбора. Или он говорит правду, или его посадят за лжесвидетельство. Адвокаты уже работают с ним.

- Что теперь?

- Теперь ждём приговора. - Она посмотрела на меня. - Отдыхайте. Вы заслужили.

Вечером я сидела на кухне, смотрела в окно и держала в руке красный блокнот.

Дождь кончился. Небо было чистым, звёздным. Луна висела над крышами - бледная, холодная, красивая.

Маркус спал на диване - устал, обессилел. Я смотрела на него, на его спокойное лицо, на его руки, которые лежали на груди.

- Сегодня мы разоблачили лжесвидетеля, - сказала я.

Он не ответил. Спал.

- Юрген был великолепен, - продолжила я. - Ты бы видел его. Костюм, галстук, уверенный голос. Он раздавил адвоката.

Тишина.

- Ты гордишься им?

Молчание.

- Я горжусь нами.

Я достала блокнот.

«Сегодня Циммерман был разоблачён.

Он стоял у стены, белый как мел, и не мог сказать ни слова.

Он получал деньги от Вебера. За то, чтобы называть свидетелей сумасшедшими. За то, чтобы хоронить правду.

Его вывели из зала под руки. Он шептал: „Вы обещали, что меня не тронут". Адвокат отвернулся.

Мы выиграли этот бой. Но война ещё не окончена.

Феликс, мы почти у цели.

Ещё три дня. Три дня - и будет приговор.

Я не знаю, каким он будет. Я боюсь надеяться. Я боюсь верить.

Но я знаю, что мы сделали всё, что могли.

Мы не спали. Мы не ели. Мы не жили - мы боролись.

Я люблю тебя. Я люблю Маркуса. Я люблю правду.

Завтра новый день. И послезавтра. И тот, когда вынесут приговор.

Мы будем там. Мы будем ждать. Мы будем надеяться.

До конца».