Глава 16

Я не спала всю ночь.

Лежала в темноте, смотрела в потолок, слушала, как бьётся сердце. Оно стучало громко, как барабан. Бум-бум-бум. Бум-бум-бум. Я считала удары. До семнадцати. Потом начинала заново.

В голове - голоса. Феликса. Маркуса. Петрова. Свои собственные. Они спорили, кричали, плакали. Я не могла их остановить. Они звучали снова и снова, как заезженная пластинка, которую я не могла выключить.

«Почему ты не спросила?» - голос Феликса.

«Почему ты не сказал?» - мой голос.

«Потому что боялся» - голос Маркуса.

«Я тоже боялась» - мой голос.

В 3:30 я встала. Прошла на кухню, налила воды. Выпила залпом. Поставила стакан на стол. Он был холодным - я чувствовала его холод пальцами.

Села за стол, включила лампу - ту самую, с блошиного рынка. Свет был жёлтым, тёплым, почти уютным. Но уют не приходил. Он ушёл три года назад, в день катастрофы. Или раньше - когда умерла мама. Или когда ушёл отец. Я не знала. Я только знала, что его нет.

Красный блокнот лежал передо мной. Я открыла его на последней странице - там, где вчера написала о любви.

«Я люблю тебя. Я люблю Маркуса. Я никогда не говорила этого вслух. Даже себе».

Я перечитала три раза. Потом закрыла блокнот и убрала в ящик стола.

Сварила кофе. Чёрный, крепкий, без сахара. Зёрна молола сама - процесс занимал пять минут, но я любила его за предсказуемость. Зерна, вода, огонь - ничего не меняется. В отличие от людей.

Сделала глоток. Горько. Вылила.

В 6:00 позвонил Маркус.

- Ты не спишь? - спросил он.

- Нет.

- Я тоже.

- Боишься?

- Да, - он помолчал. - А ты?

- Тоже.

Мы замолчали. Я слышала его дыхание - частое, прерывистое. Он курил. Или не курил. Я не знала.

- Мы справимся, - сказал он.

- Откуда ты знаешь?

- Не знаю. Но надеюсь.

Я услышала, как он выдохнул - долго, медленно.

- Встречаемся у входа в аэропорт, - сказала я. - В 11:00.

- Хорошо.

- Маркус.

- Да?

- Что бы ни случилось - мы вместе.

- Вместе.

Он повесил трубку.

Я смотрела на телефон, на экран, на время. 6:07. Пять часов до встречи. Пять часов до правды.

Я оделась. Чёрные джинсы, чёрный свитер - тот, в котором ходила на кладбище. Чёрное пальто, длинное, с большими пуговицами. Чёрные ботинки. Я выглядела как траур. Или как смерть.

В зеркале - женщина, которая притворяется. Сегодня притворство кончалось.

Я приехала раньше. Не потому, что хотела - потому что не могла больше сидеть дома. Такси везло меня через весь город - мимо Шёнеберга, мимо Тиргартена, мимо реки Шпрее. Берлин был серым, холодным, молчаливым. Как я.

Аэропорт встретил меня запахом кофе и керосина. Люди спешили - с чемоданами, с рюкзаками, с детьми. Кто-то улетал, кто-то возвращался, кто-то кого-то встречал. Они смеялись, плакали, обнимались. Жизнь шла своим чередом.

Я смотрела на них и думала: ни один из них не знает, что сегодня здесь встретятся три человека, которых объединяет катастрофа. Ни один не знает, что через несколько минут мы узнаем правду. Ни один не знает, что правда может убить.

Я села на скамейку у входа, достала телефон. Ничего. Ни сообщений, ни звонков. Тишина.

В 10:45 пришёл Маркус.

Он стоял у входа - высокий, худой, в своём бомбере. Волосы мокрые - дождь снова пошёл, пока он шёл от парковки. Глаза красные - не спал. Как я.

Он увидел меня. Кивнул. Подошёл.

- Привет, - сказал он.

- Привет.

- Ты готова?

- Нет.

- Я тоже.

Он взял меня за руку. Мы вошли в здание аэропорта.

Кафе находилось на втором этаже, у больших окон, из которых открывался вид на взлётное поле. Самолёты взлетали и садились - большие, серебристые, шумные. Я смотрела на них и думала о том, как три года назад один из таких самолётов упал. Как сто семнадцать человек погибли. Как Феликс остался жив - тогда.

Мы сели за столик у окна. Заказали кофе - чёрный, без сахара.

- Он придёт? - спросил Маркус.

- Должен.

- А если нет?

- Тогда мы будем ждать. - Я посмотрела на него. - Мы умеем ждать.

Он кивнул. Взял чашку, подул на пар. Не пил.

В 11:10 дверь открылась.

Человек вошёл - невысокий, плотный, с седыми волосами и усталым лицом. На нём был серый плащ, который помнил девяностые, и ботинки, начищенные до блеска. Он огляделся - глаза бегали, как у загнанного зверя. Увидел нас, помедлил. Потом направился к нашему столику.

- Игорь Петров? - спросила я.

- Да, - он кивнул. Акцент был сильным, но слова - понятными. - Вы Нора?

- Да. Это Маркус.

Петров посмотрел на Маркуса. Долго. Я видела, как его лицо меняется - сначала страх, потом узнавание, потом что-то ещё, чему я не знала названия.

- Я знаю вас, - сказал он. - Вы тот инженер. Маркус Вебер.

- Да, - Маркус кивнул. - Тот самый.

- Я читал ваши отчёты. - Петров сел на свободный стул. Говорил тихо, как будто боялся, что кто-то подслушает. - Вы были правы. Насос был неисправен. Я подтвердил это. А они... они заставили меня молчать.

- Кто? - спросила я.

- Шредер. - Он сжал руки. - Потом Бреннер.

Маркус замер.

- Карл Бреннер? - спросил он.

- Да. - Петров посмотрел на него. - Тот самый. Главный инженер.

- Он знал?

- Он всё знал. - Петров покачал головой. - Он приказал Шредеру скрыть неисправность. Он подписал бумаги. Он... - Петров замолчал.

- Что? - спросила я.

- Он убил Феликса.

Тишина.

Самолёт за окном взлетел, заглушая всё вокруг. Я смотрела на Петрова, и мир плыл. Стены аэропорта качались, люди превращались в тени, звуки - в шум.

- Вы уверены? - спросил Маркус. Голос его был тихим, почти беззвучным.

- Я видел. - Петров сжал кулаки. Костяшки побелели. - В день смерти Феликса. Я пришёл к нему. Хотел поговорить. Предупредить.

- О чём? - спросила я.

- Что Бреннер ищет его. Что он хочет заставить его молчать. - Петров опустил голову. - Но я опоздал.

- Что вы видели? - Я почти кричала. - Что вы видели?

- Бреннера. - Петров поднял голову. В его глазах стояли слёзы. - Он выходил из дома Феликса. За десять минут до того, как нашли тело.

- Почему вы не сказали полиции? - спросил Маркус.

- Я испугался. - Петров сжал чашку. - Бреннер сказал мне: «Если ты откроешь рот, ты следующий». Я поверил.

- И вы молчали три года.

- Я молчал. - Он посмотрел на меня. - Я трус. Я знаю.

- Вы не трус, - сказала я. - Вы человек.

- Человек, который позволил убийце уйти. - Он покачал головой. - Человек, который не спас вашего брата.

Я взяла его руку. Она была холодной - ледяной, как у человека, который долго стоял на холоде.

- Вы не могли его спасти, - сказала я. - Вы не виноваты.

- Виноват, - он покачал головой. - Как и вы. Как и Маркус. Мы все виноваты.

- Что теперь? - спросил Маркус.

- Теперь вы знаете правду, - Петров посмотрел на нас. - Что вы будете делать?

- Остановим его, - сказал Маркус.

- Как?

- Не знаю, - Маркус посмотрел на меня. - Но мы не позволим ему уйти от ответа.

- Он опасен, - сказал Петров. - У него связи. Деньги. Власть.

- У нас есть правда, - сказала я. - Этого достаточно.

Петров покачал головой.

- Дай вам Бог удачи, - сказал он. - Вам она понадобится.

Разговор закончился. Петров встал, надел пальто. Проверил карманы - билет, паспорт, телефон. Всё на месте.

- Я должен идти, - сказал он. - Мой самолёт через час.

- Спасибо, что пришли, - сказала я.

- Спасибо, что позвали. - Он посмотрел на меня. - Вы похожи на него.

- На кого?

- На Феликса. Глазами.

Я не ответила.

- Берегите себя, - сказал он. - Бреннер опасен.

- Мы будем осторожны.

Петров кивнул и ушёл. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся в толпе. Серый плащ, седые волосы, усталая походка. Человек, который нёс в себе правду три года. Человек, который решился говорить.

- Что теперь? - спросил Маркус.

- Теперь мы знаем правду, - сказала я. - Теперь мы должны действовать.

- Как?

- Найдём Бреннера. - Я посмотрела на него. - Заставим его ответить.

- А если он не захочет говорить?

- Тогда мы заставим.

Маркус сжал мою руку.

- Я с тобой, - сказал он.

- Я знаю.

Вечером я сидела на кухне, смотрела в окно и думала о Бреннере.

О человеке, который убил Феликса. Который убил Шредера. Который заставил Петрова молчать три года.

О человеке, который учил Маркуса. Который называл себя наставником. Который улыбался в лицо, а за спиной держал нож.

«Карл Бреннер», - написала я в красном блокноте.

Имя, которое я не знала три года. Имя, которое теперь преследовало меня.

Я достала телефон. Нашла его в интернете. Фотография - старый мужчина с седыми волосами и холодными глазами. Он улыбался - но улыбка не доходила до глаз. Они оставались пустыми.

«Он убил Феликса», - написала я.

Смотрела на эти слова. Они не укладывались в голове.

«Он убил моего брата».

Я закрыла блокнот. Спрятала в ящик.

Легла.

Не спала.

Смотрела в потолок.

Считала.

Раз, два, три...

Не до семнадцати.

До того дня, когда Бреннер ответит за всё.