Глава 68

Двери лифта открылись.

Я сделала шаг вперёд - и мир развернулся передо мной. Берлин лежал внизу, как на ладони - огни, река Шпрее, длинные ленты улиц, которые тянулись к горизонту и терялись в темноте. Фонари горели оранжевым, жёлтым, белым - тысячи маленьких солнц, которые не грели. Где-то вдалеке мигала красная точка на шпиле телебашни - как сердце города, которое билось в такт моему.

Смотровая площадка была почти пустой. Только несколько туристов - кто-то с фотокамерой, запечатлевший момент, который забудет через месяц, кто-то с бокалом шампанского, отмечавший что-то своё, кто-то просто стоял у окна и смотрел вниз, задумавшись о своём. Они не знали, что здесь сейчас произойдёт. Они не знали, кто я. Они не знали, что я жду.

Ветер гудел за стеклом - тонко, жалобно, как будто башня пела. Или плакала. Я не знала.

Я огляделась. Никого знакомого.

Только тени.

- Ты пришла, - раздался голос за моей спиной.

Я обернулась.

Женщина. Лет сорока - или старше, трудно было сказать в тусклом свете, с короткой стрижкой, седыми прядями на висках, усталыми глазами, которые видели слишком много. В руках - конверт. Такой же, как тот, что я получила. Белый, плотный, с моим именем.

- Кто вы? - спросила я.

- Ты не узнаёшь меня? - она усмехнулась. Усмешка была кривой - только левая сторона губ, правая осталась неподвижной. - Я - мать Феликса.

Я замерла.

Сердце пропустило удар. Потом забилось так, что я услышала его в ушах.

- Ты не могла быть матерью Феликса, - сказала я. - Наша мать умерла. Я сидела у её постели три дня. Я держала её за руку, когда она уходила.

- Ваша мать умерла, - она покачала головой. Медленно, тяжело. - Та, которая вырастила вас. Но я - его мать. Настоящая. Я родила его, когда мне было семнадцать. Не могла растить. Отдала в приёмную семью. Через два года они удочерили тебя.

- Неправда.

- Правда. - Она протянула конверт. - Здесь всё. Документы, письма, доказательства. Я хранила их двадцать лет.

Я не взяла.

Конверт повис в воздухе между нами.

- Зачем ты здесь? - спросила я.

- Чтобы рассказать правду. - Она опустила руку. - О Феликсе. О Бреннере. О том, что случилось на самом деле.

- Я знаю правду.

- Нет. - Она покачала головой. - Ты знаешь только то, что тебе сказали. А сказали тебе не всё.

- Кто? - спросила я. - Кто сказал не всё?

- Бреннер. Маркус. Я. Мы все молчали.

Я смотрела на неё. На её бледное лицо, на её дрожащие руки, на её глаза - они были такими же, как у Феликса. Как я не заметила раньше? Та же форма, тот же разрез, та же грусть.

- Феликс не покончил с собой, - сказала она. - Его убили.

- Кто?

- Бреннер. И я.

Я смотрела на неё. Не верила.

- Ты?

- Я была с ним. - Она опустила голову. - Я помогала ему. Я знала о неисправности. Я знала, что самолёт упадёт.

- Зачем?

- Потому что Феликс узнал правду. - Она подняла голову. - Обо мне. О том, что я - его мать. И он хотел рассказать тебе.

- И ты решила его убить?

- Я решила заставить его замолчать. - Её голос дрогнул. - Бреннер сказал, что он знает, как это сделать. Я поверила.

- И что он сделал?

- Он отправил Феликса на тот самолёт. - Она сжала конверт. - Знал, что он упадёт. Знал, что все погибнут. Знал, что Феликс не вернётся.

- Но Феликс выжил, - сказала я.

- Да, - она опустила голову. - Он выжил. Единственный из всех.

- А потом?

- А потом Бреннер сказал, что если Феликс не будет молчать - он убьёт тебя. - Она сжала конверт. - И Феликс молчал.

- Молчал три месяца.

- Молчал три месяца, - повторила она. - А потом мы нашли его в квартире. Он повесился.

- Вы заставили его.

- Нет, - она покачала головой. - Он сам. Не выдержал.

Я смотрела на неё.

- Почему ты сейчас рассказываешь? - спросила я.

- Потому что Бреннер мёртв. - Она посмотрела на меня. - Потому что я хочу, чтобы ты знала. Потому что я хочу, чтобы ты простила меня.

- Никогда, - сказала я.

- Пожалуйста...

- Никогда.

Я повернулась и пошла к лифту.

- Нора! - крикнула она.

Я не обернулась.

Лифт опускался вниз.

Стеклянные стены - Берлин приближался. Огни становились ярче, дома - больше, машины - отчётливее. Город возвращался ко мне. Или я возвращалась к нему.

Я смотрела на всё это и не видела. Перед глазами было её лицо. Её глаза. Глаза Феликса.

Я думала о Феликсе. О том, как он улыбался. О том, как он говорил: «Нора, не бойся. Я рядом». О том, как он врал. О том, как он молчал. О том, как он умер.

Он знал. Он знал, кто его настоящая мать. Он знал, что она убила его. И он молчал. Чтобы спасти меня.

Лифт остановился.

Двери открылись.

Я вышла из башни.