Глава 34

Две недели прошло с тех пор, как разразился скандал.

Две недели я не выходила из дома - только в магазин и обратно, быстрым шагом, опустив голову, чтобы никто не узнал. Две недели я не принимала пациентов - их не было. Телефон молчал. Коллеги отворачивались в коридорах, бывшие пациенты не отвечали на сообщения, пресса осаждала подъезд. Я сидела на кухне, пила кофе, смотрела в окно и ждала.

Маркус приходил каждый день. Приносил продукты, круассаны, новости. Рассказывал, что Юрген опубликовал свою статью - с фактами, с доказательствами, с именами тех, кто знал и молчал. Её никто не заметил. Скандал был громче правды. Людям было интереснее читать о любви психолога и пациента, чем о гибели ста семнадцати человек.

Сегодня - первый день суда.

Я оделась в чёрное - как на войну. Чёрные джинсы, чёрный свитер - тот, в котором ходила на кладбище, - чёрное пальто, чёрные ботинки. Волосы собрала в хвост - туго, так что кожа на висках натянулась. В зеркале - женщина, которая идёт до конца. Которая не сдастся.

Маркус ждал в прихожей. Тоже в чёрном. Бледный, напряжённый. Под глазами - тени, он не спал. Как я.

- Ты готова? - спросил он.

- Нет, - я покачала головой.

- Я тоже.

Мы вышли из дома.

Здание суда было старым - с колоннами, лепниной, высокими окнами, которые помнили ещё кайзера. Внутри пахло деревом, временем и чем-то ещё - страхом, наверное. Люди в чёрных мантиях сновали туда-сюда - судьи, адвокаты, секретари, журналисты. Кто-то нёс папки, кто-то говорил по телефону, кто-то пил кофе из пластиковых стаканчиков.

Нас встретила фрау Дрезен.

- Идите за мной, - сказала она. - Не разговаривайте с прессой. Ни слова. Даже «нет комментариев» не говорите. Просто идите.

Мы прошли в зал.

Зал был большим - скамьи для зрителей, места для адвокатов, возвышение для судьи. В центре - скамья подсудимых, огороженная стеклом. Там сидел Фридрих Вебер.

Он постарел ещё сильнее - осунулся, поседел, сгорбился. Его лицо было серым, как пепел, руки дрожали. Тюремная роба висела на нём мешком. Но глаза остались холодными. Он смотрел на нас, когда мы вошли. Не отвёл взгляд. Улыбнулся - криво, надменно. Как будто говорил: «Вы ничего не докажете».

Мы сели на скамью для свидетелей.

Судья - пожилая женщина с твёрдым подбородком, в очках с толстыми стёклами - открыла заседание. Голос её был громким, властным.

- Слушается дело № 117/2018 по обвинению Фридриха Вебера в сокрытии улик, подлоге документов, угрозах свидетелям и причастности к смерти Карла Бреннера, - объявила она. - Слово предоставляется обвинению.

Прокурор - высокий мужчина с усталыми глазами, в чёрной мантии - начал излагать обвинение. Долго. Монотонно. Перечислял документы, имена, даты. Я слушала и не верила, что это происходит на самом деле. Тот человек, который сидел за стеклом, убил моего брата. И теперь он ответит.

Потом слово дали защите.

Адвокат Вебера - тот самый, который угрожал нам в полиции, - встал, поправил галстук. Дорогой костюм, итальянские туфли, часы за несколько тысяч евро.

- Ваша честь, - сказал он. - Моя защита настаивает на том, что обвинение построено на ложных показаниях свидетелей, которые имеют личную заинтересованность в исходе дела. Я говорю о Леоноре Бергер и Маркусе Вебере.

- Они не родственники, - сказал судья.

- Фрау Бергер состоит в романтических отношениях со своим бывшим пациентом. Это противоречит профессиональной этике. Она потеряла работу из-за этого скандала. Она жаждет мести. А её спутник - потерял всё из-за компании, где работал. Они хотят найти виноватого любой ценой.

- Это неправда, - сказала я.

- Тишина в зале! - судья стукнула молотком.

Адвокат продолжал.

- Фрау Бергер и господин Вебер собирали доказательства незаконно, подделывали документы, угрожали свидетелям. Их показания не могут быть приняты во внимание.

- У вас есть доказательства? - спросил судья.

- Пока нет, - адвокат улыбнулся. - Но они появятся.

Через час меня вызвали на допрос.

Я встала, прошла к свидетельскому месту. Ноги дрожали, но я держалась. Села, положила руку на Библию. Кожа была холодной, твёрдой.

- Клянётесь говорить правду, только правду и ничего кроме правды? - спросила судья.

- Клянусь.

- Расскажите, что вам известно о преступлениях Фридриха Вебера.

Я рассказала всё.

О документах, которые мы нашли в мастерской Маркуса. О протоколе заседания совета директоров, где Вебер сказал: «Никаких записей. Никаких отчётов. Никаких свидетелей». О неисправности самолёта, которую знали, но скрыли. О письме Феликса, где он умолял Бреннера оставить его семью в покое.

Я рассказала о смерти Бреннера. О записке с одним словом - «Прости». О фотографии, которую Вебер прислал мне - Феликс, улыбающийся, с надписью «Следующий - ты».

Я рассказала о нападении на нас в квартире. О мужчине с ножом. О том, как мы бежали по пожарной лестнице в ночь. О том, как прятались в лесу три дня.

Адвокат Вебера слушал, улыбаясь. Он стоял, заложив руки за спину, и раскачивался на каблуках - спокойный, уверенный.

- Фрау Бергер, - сказал он, - вы лечили Маркуса Вебера?

- Да.

- Вы вступили с ним в романтические отношения?

- Да.

- Вы знаете, что это нарушение профессиональной этики?

- Знаю.

- Вы знаете, что вам грозит лишение лицензии?

- Знаю.

- Вы знаете, что ваши показания могут быть признаны необъективными из-за вашей личной заинтересованности в исходе дела?

- Моя личная заинтересованность - справедливость.

- Справедливость для кого? - Адвокат подошёл ближе. - Для вас? Для вашего любовника? Для вашего брата?

- Для всех, - сказала я. - Для ста семнадцати человек на борту. Для Феликса. Для Бреннера. Для правды.

- Ваш брат покончил с собой, - сказал адвокат. - Это факт. Он не был убит. Он сам выбрал смерть.

- Его заставили.

- Кто?

- Вы знаете кто.

- Назовите имя.

- Фридрих Вебер.

- Это обвинение без доказательств.

- У нас есть письмо.

- Письмо, которое может быть подделкой.

- Экспертиза подтвердит.

- Экспертиза, которую закажете вы?

- Экспертиза, которую закажет суд.

Адвокат усмехнулся.

- У меня нет больше вопросов, - сказал он.

Маркуса вызвали следом.

Он прошёл к свидетельскому месту, сел. Положил руку на Библию. Его лицо было бледным, но голос - твёрдым.

- Клянётесь говорить правду, только правду и ничего кроме правды?

- Клянусь.

- Расскажите, что вам известно.

Маркус рассказал. О неисправности самолёта. О протоколе заседания. О том, как Вебер приказал скрыть правду. О том, как Бреннеру угрожали увольнением. О том, как Феликс пытался помочь.

Адвокат слушал, не перебивал.

- Господин Вебер, - сказал он, - вы были уволены из компании за три дня до катастрофы?

- Да.

- Вы были враждебно настроены к руководству?

- Нет, - Маркус покачал головой. - Я был настроен против тех, кто рисковал жизнями людей.

- Вы потеряли работу, репутацию, друзей. Вы хотите отомстить.

- Я хочу справедливости.

- Вы утверждаете, что документы, которые вы предоставили, были скопированы вами до увольнения?

- Да.

- У вас есть доказательства?

- Они перед вами.

- Это копии. Копии можно подделать.

- Экспертиза подтвердит подлинность.

- Экспертиза, которую закажете вы?

- Экспертиза, которую закажет суд.

Адвокат улыбнулся.

- У меня нет больше вопросов.

Вечером я сидела на кухне, смотрела в окно и держала в руке красный блокнот.

Суд закончился. Нас выслушали. Защита атаковала. Судья отложила заседание на неделю.

- Ты как? - спросил Маркус, садясь рядом.

- Устала, - я покачала головой. - Опустошена.

- Мы хорошо держались.

- Недостаточно хорошо. - Я сжала блокнот. - Адвокат съел нас заживо.

- Он профессионал. Он знает, что делает.

- Он пытается нас уничтожить.

- Не получится.

- Откуда ты знаешь?

- Не знаю. - Он взял мою руку. - Но надеюсь.

- Надежды недостаточно.

- Пока достаточно.

Я достала блокнот.

«Сегодня первый день суда.

Зал был большим. Вебер сидел за стеклом. Смотрел на меня холодными глазами и улыбался.

Адвокат атаковал нас. Назвал нашу любовь препятствием для правосудия. Сказал, что мы мстим. Что документы подделаны. Что письмо Феликса - фальшивка.

Судья отложила заседание. Нам нужно ждать ещё неделю.

Я устала ждать. Моя лицензия под угрозой. Репутация разрушена. Карьера закончена.

Но я не сдамся.

Феликс, помоги мне. Я не знаю, чем кончится этот суд. Я не знаю, поверят ли нам. Я не знаю, увидят ли правду.

Но я не остановлюсь.

Я буду бороться. До конца».