Глава 22

Повестка пришла в пятницу, ближе к вечеру.

Я сидела на кухне, пила чай, читала книгу - впервые за три года я читала не профессиональную литературу, не учебники по психологии, не статьи о психиатрии, а настоящий детектив, который взяла у Маркуса. Старый, потрёпанный, с выцветшей обложкой - «Убийство в Восточном экспрессе». Агата Кристи. Феликс любил её. Говорил, что она знала людей лучше, чем психологи.

Я не была с ним согласна. Но читала.

И вдруг - звонок в дверь.

Три коротких, резких сигнала. Маркус пошёл открывать. Я слышала его шаги - быстрые, лёгкие. Потом приглушённые голоса в коридоре - мужской, незнакомый. Потом шаги назад.

Он вернулся в кухню с белым конвертом в руке.

- Тебе, - сказал он.

- От кого?

- Из полиции.

Он протянул конверт. Я взяла - бумага была плотной, официальной, с гербом Берлина. Вскрыла конверт, достала лист.

«Фрау Леоноре Бергер. Вам надлежит явиться в полицейское управление Темпельхоф 22 октября в 10:00 для дачи показаний по делу № 117/2018. При себе иметь удостоверение личности. В случае неявки будет выдан ордер на принудительный привод».

Я перечитала два раза. Потом положила лист на стол.

- Завтра, - сказала я.

- Бреннер? - спросил Маркус.

- Да.

- Ты поедешь?

- Да.

- Я с тобой.

Я посмотрела на него. На его руки, которые дрожали. На его глаза, которые смотрели на меня с тревогой.

- Ты не обязан.

- Я знаю.

- Это может быть опасно.

- Знаю.

- Тогда почему?

- Потому что я люблю тебя. - Он взял мою руку. - И я не оставлю тебя одну.

Я сжала его пальцы.

- Хорошо, - сказала я. - Вместе.

Я не спала.

Лежала в темноте, смотрела в потолок, слушала, как дышит Маркус рядом. Он уснул - наконец-то, после двух часов ворочания. Его дыхание было ровным, глубоким. Я завидовала.

Я думала о завтрашнем дне.

О том, как войду в комнату для допросов. Как сяду на стул. Как посмотрю в глаза адвокату Бреннера. Как скажу правду. Всю правду. Которую носила в себе три года.

Я боялась. Не того, что мне не поверят. Не того, что я ошибусь. Не того, что Бреннер выйдет на свободу.

Я боялась, что правда не принесёт облегчения. Что Феликс не вернётся. Что боль останется.

- Ты не спишь? - раздался голос Маркуса.

- Нет.

- О чём думаешь?

- О завтрашнем дне.

- Всё будет хорошо, - сказал он.

- Откуда ты знаешь?

- Не знаю, - он повернулся ко мне, обнял. - Но я надеюсь.

- Надежды недостаточно.

- Тогда верь в меня.

Я закрыла глаза.

Я встала рано. Маркус ещё спал - я не стала его будить. Прошла на кухню, сварила кофе. Чёрный, крепкий, без сахара. Сделала глоток.

Не помогло.

Я оделась в чёрное - как на кладбище. Чёрные джинсы, чёрный свитер, чёрное пальто. Волосы собрала в хвост - туго, так что кожа на висках натянулась. В зеркале - женщина, которая идёт на войну.

- Ты готова? - спросил Маркус, входя в кухню. Он был уже одет - серый свитер, джинсы, бомбер. Бледный, напряжённый.

- Нет, - сказала я.

- Я тоже.

Мы вышли из дома.

Здание полицейского управления было старым - ещё семидесятых годов, с серыми стенами и узкими окнами. Внутри пахло дезинфекцией и старыми бумагами. Люди в форме сновали туда-сюда - серьёзные, сосредоточенные, занятые своими делами.

Нас встретил молодой полицейский - высокий, светловолосый, с голубыми глазами и серьёзным лицом. Он проверил наши документы - долго, внимательно, сверяя каждую букву.

- Фрау Бергер, вас ждут, - сказал он.

- Хорошо.

- А вы, - он посмотрел на Маркуса, - можете подождать в коридоре.

- Я пойду с ней, - сказал Маркус.

- Это невозможно. Свидетель даёт показания без посторонних.

- Я тоже свидетель. - Маркус достал свой паспорт. - Я имею право присутствовать.

Полицейский посмотрел на него, потом на меня. Потом взял паспорт, изучил.

- Хорошо, - сказал он. - Идите оба.

Комната для допросов

Комната была маленькой - метров пятнадцать, не больше. Серые стены, металлический стол, несколько стульев. В углу - камера, красная лампочка мигала. На столе - диктофон, бумаги, две чашки с остывшим кофе.

За столом сидели двое. Следователь и адвокат Бреннера.

Следователь был женщиной - лет сорока, с короткой стрижкой, умными глазами и твёрдым подбородком. Она представилась - фрау Дрезен. Говорила спокойно, ровно, без эмоций.

Адвокат был мужчиной - лет пятидесяти, в дорогом костюме, с гладко зачёсанными волосами и холодной улыбкой, которая не доходила до глаз. Он сидел, откинувшись на спинку стула, закинув ногу на ногу. Смотрел на меня, как на добычу.

- Фрау Бергер, - сказала фрау Дрезен. - Спасибо, что пришли. Вы готовы дать показания?

- Да, - сказала я.

- Вы знаете, что вы обвиняете человека в тяжких преступлениях? - спросил адвокат. - Угрозах, подлоге, причастности к смерти?

- Я не обвиняю, - сказала я. - Я просто рассказываю правду.

Адвокат усмехнулся. Усмешка была холодной, как лёд.

- Правда - понятие растяжимое, - сказал он.

- Для вас - может быть, - сказала я. - Для меня - нет.

- Меня зовут Леонора Бергер, - начала я. Голос мой звучал ровно - я следила за этим. - Я психолог, живу в Берлине. Мой брат, Феликс Бергер, работал в компании «Титан-Аэро» инженером-стажёром. Он погиб через три месяца после катастрофы рейса 317.

- Вы утверждаете, что ваш брат был убит? - спросила фрау Дрезен.

- Я утверждаю, что его заставили покончить с собой, - сказала я. - Угрозами. Шантажом. Запугиванием.

- Кто?

- Карл Бреннер, главный инженер компании.

- У вас есть доказательства?

- Да. Письмо моего брата. Он написал его за три дня до смерти. Там он умоляет Бреннера оставить его семью в покое.

- Письмо можно подделать, - сказал адвокат.

- Экспертиза подтвердит, что оно написано его рукой, - сказал Маркус.

- У нас есть показания Игоря Петрова, - продолжила я. - Инженера, который обнаружил неисправность. Он видел, как Бреннер выходил из дома Феликса в день его смерти. Он слышал, как Бреннер угрожал ему.

- Петров - беглец, - сказал адвокат. - Он уехал из страны, чтобы избежать уголовной ответственности.

- Он уехал, потому что боялся за свою жизнь, - сказала я. - Как и все, кто знал правду.

- У вас есть документы, подписанные Бреннером? - спросила фрау Дрезен.

- Да, - я положила на стол копии. - Приказы о сокрытии неисправности. Об увольнении Феликса. О молчании.

- Которые могут быть подделкой, - снова вставил адвокат.

- Экспертиза подтвердит, - сказал Маркус.

Фрау Дрезен взяла документы, начала изучать. Долго. Молча.

- Вы верите в справедливость, фрау Бергер? - спросил адвокат, когда следователь отложила бумаги.

- Я верю в правду, - сказала я. - Остальное - работа суда.

- А если суд оправдает Бреннера?

- Тогда мы будем бороться дальше.

- Вы наивны.

- Нет, - я посмотрела ему в глаза. - Я просто не сдаюсь.

Допрос закончился через два часа.

Я подписала показания - три страницы, мелким шрифтом, с печатями и инициалами. Поставила дату, свою подпись, расшифровку. Фрау Дрезен поблагодарила, сказала, что свяжется, если понадобится ещё что-то.

- Вы можете идти, - сказала она.

- Спасибо.

Мы встали.

Адвокат Бреннера вышел первым. У двери он обернулся, посмотрел на меня. В его глазах не было злости - только холод.

- Вы сделали ошибку, фрау Бергер, - сказал он.

- Какую?

- Бреннер - старый больной человек. Он не выдержит суда. И если с ним что-то случится - вы будете виноваты.

- Это угроза? - спросил Маркус.

- Это предупреждение, - адвокат улыбнулся. - Подумайте, стоит ли правда таких жертв.

Он вышел. Дверь закрылась.

Я смотрела на закрытую дверь, сжимала кулаки. Ногти впились в ладони.

- Не слушай его, - сказал Маркус.

- Я и не слушаю.

- Он пытается запугать тебя.

- У него не получится.

- Ты злишься?

- Нет, - я покачала головой. - Я злилась три года. Теперь я просто хочу, чтобы справедливость восторжествовала.

Он взял меня за руку.

- Мы справимся.

- Да.

Вернувшись домой к обеду, я села на кухню, смотрела в окно.

Дождь кончился. Выглянуло солнце - бледное, октябрьское, но тёплое. Луч пробивался сквозь облака и падал на подоконник, на герань в горшке, на мои руки.

- Ты как? - спросил Маркус.

- Устала.

- Поспи.

- Не могу.

Он сел рядом, обнял.

- Что ты думаешь о его словах? Об адвокате?

- Думаю, что он блефует.

- А если нет?

- Тогда мы будем защищаться.

- Как?

- Вместе.

Я прижалась к нему. Его свитер был мягким, пах кофе.

- Маркус, - сказала я.

- Да?

- Ты боишься?

- Да, - он кивнул. - Боюсь за тебя.

- Не надо. Я сильная.

- Знаю. Но я всё равно боюсь.

Я поцеловала его. Нежно. Долго.

- Всё будет хорошо.

- Ты правда в это веришь?

- Я хочу верить.

Он вздохнул.

- Завтра позвоню Юргену, - сказала я. - Узнаю, что дальше.

- Хорошо.

Мы сидели молча. За окном шумел Берлин. Машины, голоса, жизнь.