Глава 26

Два дня спустя...

Я приехала в мастерскую после работы.

Пациенты закончились в три - я освободилась раньше обычного и не смогла усидеть дома. Красный блокнот смотрел из ящика, стены давили, тишина была слишком громкой. Я переделала все дела - вымыла посуду, протёрла пыль, полила фикус, который и так чуть не утонул. Потом села на кухне, посмотрела в окно, и поняла - больше не могу. Дом стал клеткой. А я - зверем, который ходит по кругу.

Я взяла телефон, написала Маркусу: «Можно приехать?»

Он ответил через минуту: «Да. Жду».

Я оделась - джинсы, свитер, тот самый, серый, что подарил Феликс. Ботинки на низком ходу - предстояло много ходить. Пальто - тёмно-синее, длинное, с большими пуговицами. Выходя из дома, я остановилась на пороге и оглянулась. Маленькая кухня, тёмная прихожая, дверь в спальню. Всё на своих местах. Идеальный порядок.

Только внутри меня его не было.

Дорога до мастерской заняла полчаса. Я ехала на метро. Вагон был полупустым - пара студентов, женщина с ребёнком, мужчина с рюкзаком, который читал книгу в мягкой обложке. Я смотрела в окно. Туннель, станция, туннель, станция. Считала остановки. Затем вышла.

Район был другим, чем Шёнеберг - больше зелени, больше старых домов, больше тишины. Здесь не спешили. Здесь жили. Магазины с выцветшими вывесками, кафе, где пахло пирогами и кофе, старые деревья, которые помнили войну.

Мастерская находилась на боковой улице, в старом доме с облупившейся краской. На стене - граффити: огромная рыба, плывущая в никуда. Кто-то пририсовал ей корону. Кто-то зачеркнул. Я смотрела на эту рыбу и думала о Феликсе. Он любил море. Мечтал увидеть океан. Не успел.

Я открыла дверь своим ключом - Маркус дал его мне в прошлый раз, сказал: «Приходи в любое время». Я не приходила. Боялась. Боялась того, что найду. Боялась того, что не найду. Боялась себя.

Мастерская встретила меня запахом пыли и старой бумаги.

Солнце за окном - бледное, октябрьское - освещало комнату, пылинки танцевали в воздухе. Маркус сидел за столом, разбирал документы. Перед ним - три стопки: «важное», «может быть важное», «не важно». Я не знала, как он определял, но доверяла.

На столе - чашка с остывшим кофе, старая фотография Феликса в рамке, кипа бумаг, перевязанных бечёвкой. На полу - коробки, папки, свёрнутые чертежи. Пыль - толстым слоем, как будто никто не убирал годами.

Маркус поднял голову. Улыбнулся - устало, но тепло.

- Привет, - сказал он.

- Привет.

Я села напротив, на единственный свободный стул. Сняла пальто, повесила на спинку.

- Ты что-то нашёл? - спросила я.

- Не знаю, - он покачал головой. - Может быть, да. Может быть, нет. Смотри.

Он протянул мне лист - старый, пожелтевший, с выцветшими чернилами. Бумага была тонкой, почти прозрачной на свет. Края обтрепались, на сгибах - трещины. Кто-то складывал этот лист много раз - вчетверо, восьмеро, шестнадцатеро. Потом развернул. Оставил.

Я взяла его. Прочитала.

«Совет директоров компании „Титан-Аэро". Протокол заседания № 14 от 1 октября 2018 года.

Присутствовали:

- Карл Бреннер (главный инженер)

- Юрген Краузе (финансовый директор)

- Мартин Фишер (генеральный директор)

- Хельга Шмидт (юрисконсульт)

- Доктор Фридрих Вебер (председатель совета директоров)

Повестка дня: обсуждение технического заключения №А-847/14 о неисправности топливной системы самолёта А-847.

Бреннер доложил о выявленной неисправности. Предложил заменить насос, клапан и датчик давления. Оценил стоимость ремонта в 2,3 миллиона евро. Оценил время ремонта в 14 дней.

Краузе заявил, что замена оборудования приведёт к срыву поставок и штрафным санкциям. Оценил убытки в 50 миллионов евро.

Фишер предложил не останавливать производство. Сказал: «Риск отказа минимален. Мы можем провести ремонт после вылета»

Шмидт подтвердила, что с юридической точки зрения компания может быть привлечена к ответственности, если информация о неисправности станет известна.

Вебер приказал скрыть информацию. Сказал: «Никаких записей. Никаких отчётов. Никаких свидетелей»

Бреннер возражал. Вебер сказал: «Если вы не подчинитесь, вы уволены. И вы никогда не найдёте работу в этой отрасли»

Бреннер подписал документы. Краузе подписал. Фишер подписал. Шмидт подписала.

Вебер не подписал ничего. Его имя отсутствует в официальных документах.

Голосование: единогласно - скрыть информацию о неисправности. За - 4, против - 0, воздержался - 1 (Бреннер, но он подписал). Самолёт допущен к эксплуатации. Через 14 дней он упал».

Я дочитала. Положила лист на стол. Руки дрожали - так сильно, что бумага шелестела, как сухие листья. В горле стоял ком - твёрдый, колючий, как ёж.

- Кто такой Фридрих Вебер? - спросила я.

- Председатель совета директоров, - Маркус сжал губы. - Самый влиятельный человек в компании. Он принимал решения. Он отдавал приказы.

- Он жив?

- Да, - Маркус кивнул. - Он ушёл в отставку через месяц после катастрофы. Уехал в Швейцарию. Живёт в Цюрихе.

- Почему его нет в списке подписавших?

- Потому что он умный, - Маркус покачал головой. - Он никогда не оставляет следов.

- А Бреннер?

- Бреннер был исполнителем. - Маркус сжал кулаки. - Он подписал бумаги. Он заставил молчать Петрова. Он угрожал Феликсу.

- Он убил Феликса.

- Он выполнил приказ.

- Чей?

- Вебера.

Я смотрела на лист. На имена. На слова. На правду, которая лежала передо мной.

- Мы должны найти его, - сказала я.

- Мы найдём.

- Когда?

- Сначала поговорим с Хельгой Шмидт. Она живёт в Берлине. Она знает больше.

- Где она?

- В Целендорфе. - Маркус достал телефон, открыл карту. - Я нашёл её адрес. Она живёт одна.

- Ты хочешь поговорить с ней?

- Мы хотим.

- Когда?

- Завтра.

Я кивнула.

- Завтра.

Вечером я сидела на кухне, смотрела в окно и думала о завтрашнем дне.

Встреча с Хельгой Шмидт. Женщиной, которая подписала документы. Которая знала правду. Которая молчала три года.

Я смотрела на её имя в протоколе. «Хельга Шмидт (юрисконсульт)». Безликая должность. Безликое имя. Но она была там. Она слышала. Она знала. Она подписала.

Я представляла её. Женщина лет пятидесяти, в дорогом костюме, с холодными глазами. Живёт одна. У неё, наверное, есть кошка. Или собака. Или никто. Она смотрит телевизор по вечерам, пьёт вино, читает книги. Живёт обычной жизнью.

Обычной жизнью убийцы.

Я достала красный блокнот.

«Завтра мы встретимся с Хельгой Шмидт. Юристом компании. Она знала. Она подписала. Она молчала.

Я хочу спросить её: почему? Почему ты не остановила их? Почему ты не предупредила? Почему ты не сказала правду?

Я хочу посмотреть ей в глаза. Хочу увидеть, есть ли там совесть. Или только страх.

Феликс, помоги мне. Я не знаю, что я скажу. Я не знаю, что я сделаю. Я боюсь, что не смогу сдержаться.

Но я не остановлюсь».

Я закрыла блокнот. Спрятала в ящик стола - туда же, где лежали ключи, старая зарядка, паспорт.