Глава 33

Неделя прошла в ожидании.

Я ходила на работу, принимала пациентов, улыбалась, кивала, задавала вопросы. Но мысли были далеко. В суде. На процессе. В камере, где сидел Вебер. Я представляла его - седого, сгорбленного, в серой тюремной робе. Он смотрел в потолок и молчал. Или говорил с адвокатами. Или спал. Я не знала.

Каждое утро я просыпалась с мыслью: может быть, сегодня? Может быть, звонок? Может быть, новости? Я хваталась за телефон, проверяла экран - ничего. Ни пропущенных, ни сообщений.

Но новостей не было.

Маркус приходил ко мне каждый вечер - с продуктами, с круассанами, с поцелуями. Мы ужинали, смотрели телевизор, иногда любили друг друга. Но даже в самые тихие моменты я чувствовала напряжение - как будто над нами висело что-то тяжёлое, готовое упасть. Как дамоклов меч. Как нож в темноте.

Сегодня утром я сидела на кухне, пила кофе - чёрный, крепкий, без сахара - и читала новости на планшете. Листала ленту, смотрела на заголовки. Война в Украине, выборы в США, кризис в Европе. Ничего о нас.

Я уже хотела закрыть планшет, когда увидела.

Заголовок был жирным, на первой полосе, над сгибом - главная новость дня.

«Скандал в Берлине: психолог и пациент - любовь или преступление?»

Я замерла.

Чашка застыла в руке. Кофе капал на стол, оставляя тёмные пятна на белой скатерти. Я не замечала.

Статья была длинной - на три страницы, с фотографиями. Нашими фотографиями. Я и Маркус. Мы выходим из кабинета на Кантштрассе - я в белой блузке, он в своём бомбере. Мы сидим в кафе на площади Розенталер - я смеюсь, он смотрит на меня. Мы держимся за руки на улице - вечером, под фонарями.

Кто-то следил за нами. Долго. Терпеливо. Профессионально.

Я читала и не верила своим глазам.

«Доктор Леонора Бергер, известный берлинский психолог, специалист по работе с травмой, вступила в романтические отношения со своим пациентом Маркусом Вебером. Это грубейшее нарушение профессиональной этики может стоить ей лицензии и карьеры. Но это не всё. Вместе они ведут частное расследование катастрофы рейса 317, пытаясь доказать вину бывшего руководства компании. Их главный обвиняемый - бывший председатель совета директоров Фридрих Вебер, который сейчас находится под следствием. Пара утверждает, что он причастен к гибели 117 человек и к смерти брата фрау Бергер - Феликса Бергера, который работал в компании стажёром. Однако критики называют их расследование предвзятым и непрофессиональным. „Она влюблена в своего пациента, он потерял всё из-за катастрофы - они хотят найти козла отпущения", - заявил источник, близкий к защите Фридриха Вебера. Адвокаты Вебера уже подали ходатайство о прекращении дела за отсутствием состава преступления. Они утверждают, что показания пары не могут считаться объективными из-за личных отношений и личной заинтересованности в исходе дела...»

Я отложила планшет. Руки дрожали.

Кто-то слил информацию. Кто-то хотел нас уничтожить. Не физически - на этот раз репутационно. Это было умнее. Страшнее. Ножом можно убить тело. А ложью - душу.

В дверь позвонили.

Три коротких, резких сигнала. Я встала, подошла к двери. Посмотрела в глазок - Маркус. Бледный, взволнованный.

Я открыла.

Он стоял в коридоре, без шапки, с мокрыми волосами - снова шёл дождь. В руках - планшет, экран светился.

- Ты видела? - спросил он. Голос был хриплым.

- Да.

- Это Вебер. Его адвокаты.

- Знаю.

- Что теперь?

- Теперь будет скандал.

***

Я пришла на работу, но пациентов не было.

Здание встретило меня тишиной - не обычной, утренней, а враждебной. Коллеги смотрели на меня искоса. Шептались за моей спиной. Отворачивались, когда я проходила мимо. Кто-то даже перешёл на другую сторону коридора - как будто я была заразной.

На двери моего кабинета висела записка - маленький жёлтый стикер, приклеенный скотчем.

«Фрау Бергер, зайдите к заведующему. Немедленно».

Я вздохнула. Сняла пальто, повесила на крючок. Прошла по коридору.

Заведующий - профессор Карл Мюллер, пожилой мужчина с седыми волосами, добрыми глазами и усталым лицом - ждал меня в кабинете. На столе - распечатка статьи, с жирными заголовками, с нашими фотографиями.

- Садитесь, - сказал он.

Я села.

- Вы видели статью? - спросил он.

- Да.

- Это правда?

- Что именно?

- Вы состоите в отношениях с пациентом?

Я молчала. Смотрела на свои руки. Они дрожали.

- Это сложно, - сказала я.

- Да или нет?

- Да.

Он покачал головой. Несколько секунд молчал, смотрел в окно.

- Это нарушение этики. Вы это знаете.

- Знаю.

- Вас могут лишить лицензии.

- Знаю.

- Зачем вы это сделали? - Он посмотрел на меня. - У вас были годы учёбы. Годы практики. Вы лучшая в своём деле. Зачем рисковать всем?

Я смотрела на него. На его седые волосы, на его усталые глаза, на его руки, которые лежали на столе - неподвижные, как у статуи.

- Потому что я люблю его, - сказала я.

- Любовь не оправдание.

- Я не ищу оправданий.

Он вздохнул.

- Вам нужно уйти в отпуск. - Он взял ручку, открыл календарь. - На время, пока скандал не утихнет.

- А если не утихнет?

- Тогда вам придётся искать другую работу. - Он посмотрел на меня. - Я не могу рисковать репутацией центра.

- Я понимаю.

- Я сожалею, Нора. - Он протянул руку. - Вы хороший психолог.

- Был.

Я встала. Не пожала руку.

Вышла.

Я сидела на диване дома, смотрела в окно. Дождь всё лил - мелкий, осенний, бесконечный. Капли стекали по стеклу, размывая очертания города. Мир за окном был серым, расплывчатым, чужим.

Маркус пришёл с продуктами - хлеб, сыр, вино. Поставил пакет на стол.

- Ты не ела, - сказал он.

- Не хочу.

- Тебе нужно есть.

- Не хочу.

Он сел рядом, обнял.

- Что сказал заведующий? - спросил он.

- Отправил в отпуск.

- Надолго?

- Пока не утихнет скандал.

- А если не утихнет?

- Тогда я потеряю работу. - Я повернулась к нему. - Лицензию. Всё.

Он сжал мою руку.

- Это моя вина.

- Нет. - Я покачала головой. - Это наша вина. Мы оба выбрали.

- Ты жалеешь?

- Нет.

- Я тоже.

Мы замолчали.

Вечером позвонил Юрген.

- Нора, ты видела статью? - спросил он. Голос был взволнованным.

- Да.

- Это Вебер. Его адвокаты. Они хотят дискредитировать вас.

- Я знаю.

- Что теперь?

- Теперь будем защищаться.

- Как?

- Не знаю. - Я сжала телефон. - Но я не сдамся.

- Я помогу. - Он помолчал. - Я опубликую свою статью. С фактами. С доказательствами.

- Тебя тоже уничтожат.

- Пусть.

- Юрген...

- Нора, вы спасли моего брата. Вы спасли меня. Теперь моя очередь.

- Спасибо.

- Не за что.

Я положила телефон.

Я лежала в темноте, смотрела в потолок. Маркус спал рядом - его дыхание было ровным, спокойным. Мне было трудно дышать. Как будто кто-то сидел на груди.

Я думала о статье. О заголовке. О фотографиях. О том, что завтра будет ещё хуже. Последуют новые публикации. Новые обвинения. Новые удары.

Я достала красный блокнот.

«Сегодня вышла статья. Нас назвали любовниками. Скандал. Заведующий отправил меня в отпуск. Могут лишить лицензии.

Коллеги отворачиваются. Пациентов не будет. Юрген предложил помочь.

Я не жалею. Я выбрала его. Выбрала правду. Выбрала любовь.

Феликс, помоги мне. Я не знаю, что будет завтра. Но я не остановлюсь. Я не сдамся.

Я буду бороться. За нас. За правду. За тебя.

Обещаю».