Глава 55

Маркус перестал выходить из дома.

Сначала я не придала значения - подумала, что он устал, что ему нужно побыть одному, что это временно. Он много работал в последние дни - разбирал бумаги, звонил Юргену, пытался собрать воедино все документы. Может быть, просто выдохся. Может быть, нужно дать ему время.

Я ошибалась.

Дни шли, а он не выходил. Не из квартиры. Не из спальни. Не из кровати.

Он лежал, смотрел в потолок, молчал. Шторы были задёрнуты - я не открывала их с тех пор, как всё началось. В комнате было темно, только тусклый свет из коридора падал на пол, выхватывая из темноты наши лица, стопку книг на тумбочке, пустую чашку, которая стояла там уже два дня.

Пахло закрытыми окнами, пылью и чем-то ещё - застоем, остановкой, концом. Я открывала форточку, но свежий воздух не помогал. Запах оставался. Запах болезни. Запах умирания.

Я садилась рядом, гладила его по голове. Волосы его были спутанными, жирными - он не мылся несколько дней. Он не отворачивался, но и не смотрел на меня. Его глаза были открыты, но пусты. Как будто он был здесь - и одновременно не здесь. Тело лежало на кровати, а душа улетела куда-то далеко.

- Маркус, - звала я.

- Мм.

- Ты встанешь?

- Потом.

- Во сколько?

- Не знаю.

- Поговори со мной.

- Не о чем.

- Расскажи, что чувствуешь.

- Ничего.

- Врёшь.

Он закрыл глаза. Долго не открывал. Я думала - уснул. Но нет.

Я сидела рядом, держала его за руку. Считала его пульс - медленный, слишком медленный. Смотрела, как поднимается и опускается его грудь. Ровно, как у спящего. Но он не спал.

Я сидела на кухне, пила остывший кофе. За окном шёл дождь - мелкий, осенний, бесконечный. Капли стучали по стеклу, стекали вниз, размывали очертания двора.

Телефон зазвонил. Ханна.

- Доктор Бергер, - сказала она. - Вы придёте сегодня?

Я забыла. Совсем забыла.

- Да, - сказала я. - Конечно. Во сколько?

- В три.

- Я приду.

- Вы в порядке?

- Да.

- Вы говорите не так, как обычно.

- Как?

- Рассеянно.

- Извините.

- Не извиняйтесь. Просто... если вам нужна помощь, я рядом.

- Спасибо, Ханна.

Я положила трубку. Посмотрела в сторону спальни.

Маркус лежал там. Не двигался.

Я принесла ему суп. Сварила новый, потому что вчерашний остыл. Куриный, с лапшой - его любимый.

- Поешь, - сказала я.

- Не хочу.

- Надо.

- Потом.

- Сейчас.

Он сел. Медленно, тяжело, как будто каждое движение стоило ему огромных усилий. Подушка упала на пол - я подняла. Он взял ложку. Сделал глоток. Прожевал. Отставил тарелку.

- Не лезет, - сказал он.

- Попробуй ещё.

- Не могу.

- Маркус...

- Не могу, - повторил он. Голос его был тихим, сломанным. - Ком в горле.

Я вздохнула. Глубоко, тяжело. Убрала тарелку.

- Чай выпей, - сказала я.

- Холодный.

- Я согрею.

- Не надо.

Он лёг обратно, отвернулся к стене.

- Почему ты не хочешь есть? - спросила я.

- Не знаю.

- Боишься?

- Чего?

- Что станет легче?

Он молчал.

- Маркус.

- Не знаю.

Я гладила его по спине. Слышала, как он дышит.

Я пошла на работу.

Пациенты ждали. Ханна, Томас, Эльфрида. Я не могла их бросить. Не сейчас.

Ханна плакала. Рассказывала о матери, о страхе смерти. Я слушала, кивала, задавала вопросы. Но мысли были там, в спальне, где лежал Маркус и смотрел в потолок.

- Доктор Бергер, - сказала Ханна.

- Да?

- Вы меня слышите?

- Да.

- Что я сказала?

Я не помнила.

- Извините, - сказала я. - Задумалась.

- О чём?

- О жизни.

Она не стала уточнять.

Томас сидел в кресле, смотрел в пол. Говорил о пустоте, о том, что не чувствует вкуса еды. Я слушала, кивала, предлагала техники.

- Вы сегодня другая, - сказал он.

- Как?

- Отсутствующая.

- Простите.

- Не извиняйтесь. Я просто хочу, чтобы вы знали - я понимаю.

- Что?

- Что у вас что-то случилось.

Я молчала.

- Вы не обязаны рассказывать, - сказал он. - Но я рядом.

- Спасибо, Томас.

Он кивнул.

Эльфрида пришла последней. Села в кресло, положила сумку на пол.

- Я знаю, - сказала она.

- Что знаете?

- Что у вас горе.

- У меня нет горя.

- Есть, - она покачала головой. - Я чувствую.

- Это пройдёт.

- Всё проходит.

Она взяла мою руку.

- Держитесь, - сказала она.

- Держусь.

Я вернулась домой около восьми.

В квартире было темно. Маркус лежал там же, где я его оставила. На том же боку, лицом к стене. Я не знала, спал он или нет.

- Я пришла, - сказала я.

- Мм.

- Как ты?

- Нормально.

- Ел что-нибудь?

- Нет.

- Почему?

- Не хотелось.

Я села рядом.

- Маркус, - сказала я.

- Да.

- Ты должен встать.

- Зачем?

- Чтобы жить.

- Я не хочу.

- Знаю.

Он повернулся ко мне. В его глазах была пустота. Не боль - отсутствие боли. Не страх - отсутствие чувств. Пустота.

- Ты не понимаешь, - сказал он.

- Что?

- Что я чувствую.

- Расскажи.

- Не могу.

- Почему?

- Потому что нет слов. - Он сжал губы. - Потому что я сам не понимаю. Потому что внутри меня ничего нет.

- Тогда просто сиди. - Я взяла его за руку. - Я рядом.

- А если я не хочу сидеть?

- Тогда лежи.

- А если я не хочу лежать?

- Тогда я не знаю.

Он посмотрел на меня. Долго.

- Ты не должна была меня находить, - сказал он.

- Где?

- На дне.

- Я сама была на дне.

- И как тебе?

- Тесно.

Он усмехнулся. Слабо.

- Я люблю тебя, - сказал он.

- Я знаю.

Он закрыл глаза.

Я лежала рядом, слушала его дыхание.

Оно было ровным, спокойным - как будто он спал. Но он не спал. Я знала. Его глаза были открыты, смотрели в потолок. На трещину в штукатурке, которую я всё никак не могла заделать.

- Маркус, - прошептала я.

- Мм.

- Я люблю тебя.

Он взял меня за руку. Сжал. Пальцы его были холодными.

- Не бросай меня, - сказал он.

- Не брошу.

- Обещаешь?

- Обещаю.

- Даже если я не встану?

- Даже если.

- Даже если я никогда не стану прежним?

- Даже если.

- Даже если я умру?

Я замерла.

- Не говори так, - сказала я.

- Почему?

- Потому что это больно.

- А мне больно жить.

Я обняла его. Крепко. Так, что он не мог дышать.

- Не смей умирать, - сказала я. - Ты слышишь? Не смей.

- Нора...

- Я люблю тебя. Я не переживу ещё одной смерти.

Он обнял меня в ответ.

- Прости, - сказал он.

- Не извиняйся.

- Я не хотел тебя пугать.

- Ты не пугаешь. - Я гладила его по спине. - Ты меня злишь.

Он усмехнулся. Слабо.

- Ты не один, - сказала я.

- Знаю.

- Я рядом.

- Знаю.

- И никуда не уйду.

Он закрыл глаза.

Я лежала, смотрела на него. На его бледное лицо, на его спутанные волосы, на его дрожащие руки. На тени под глазами - глубокие, почти чёрные.

- Спи, - сказала я.

- Не могу.

- Попробуй.

- А если мне приснится кошмар?

- Я разбужу.

- Обещаешь?

- Обещаю.

Он закрыл глаза.

Я ждала. Считала его дыхание.

Через десять минут он заснул.

Я проснулась от того, что Маркус кричал.

Не слова - звук. Долгий, надрывный, как у раненого животного. Я села, включила свет. Он метался по кровати, сжимал простыню, дышал тяжело, открыто.

- Маркус! - я схватила его за плечи. - Маркус, проснись!

Он открыл глаза. В них был ужас.

- Нора? - прошептал он.

- Я здесь.

- Мне приснилось...

- Что?

- Что ты ушла. Что я один. Что я не нашёл тебя.

- Я здесь, - повторила я. - Я рядом.

Он обнял меня. Крепко. Так, что я чувствовала, как бьётся его сердце.

- Не уходи, - сказал он.

- Не уйду.

- Обещаешь?

- Обещаю.

Он заплакал.