Знакомство

Годы пролетели незаметно, наполнив нашу крепость новыми голосами, характерами и, разумеется, масштабами катастроф. Семнадцатилетний Матье уже превратился в статного, уверенного в себе юношу, в котором всё сильнее угадывались черты отца. Тринадцатилетняя Амели стала утончённой красавицей, а десятилетняя Эва окончательно превратилась в харизматичного лидера, чей пиратский кодекс теперь опирался на железную логику Деверо.

Но главными генераторами шума в доме теперь были четырёхлетние близнецы. Кристиан и Селеста росли невероятно упрямыми, и их столкновения были делом обычным.

Конфликт разгорелся прямо посреди гостиной. Я сидела в кресле, наблюдая, как Матье спокойно читал что-то в планшете, а Амели помогала Эве заплетать сложные косы. Вдруг мирную атмосферу нарушил громкий, возмущённый крик Кристиана.

— Это моё! Я первый его выследил! — кричал Кристиан, изо всех сил уцепившись за плюшевого волка. Малыш упрямо насупился, точь-в-точь как Люсьен, когда тот был недоволен отчётами марсельского синдиката.

— Нет, моё! Настоящие принцессы не отдают свою добычу! — звонко парировала Селеста, с девичьим упорством перетягивая игрушку на себя и упираясь маленькими ножками в ковёр.

Оникс, наш огромный чёрный волк, утомлённо вздохнул и перевёл свои янтарные глаза на детей, даже не думая вмешиваться в этот спор — за четыре года он привык к их постоянным баталиям. Рядом с ним сидел Бандит, заметно раздобревший, но всё такой же хитрый. Енот бдительно караулил момент, надеясь, что в процессе драки близнецы опрокинут вазочку с сушками.

— Так, мелкие, отставить бунт, — авторитетно вмешалась десятилетняя Эва, строго посмотрев на младших. — По пиратскому кодексу трофей делится пополам. Или вы хотите, чтобы пришёл папа?

Упоминание отца подействовало мгновенно. Близнецы на секунду замерли, но упрямство Деверо взяло верх, и они с новой силой потянули игрушку каждый в свою сторону.

— Кристиан, Селеста, ну-ка тише, — попыталась вмешаться я, но в этот момент двери гостиной распахнулись.

В комнату неторопливо вошёл Люсьен. Муж расстёгивал запонки на рукавах белоснежной рубашки после тяжёлого рабочего дня. Стоило Ледяному Льву бросить один короткий, проницательный взгляд на спорящих двойняшек, как в гостиной мгновенно воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Семнадцатилетний Матье даже слегка усмехнулся, глядя, как младшие тут же замерли на месте, не выпуская волка, но испуганно округлив глаза.

— Что за шум в моей крепости? — бархатным, низким хриплых тоном спросил Люсьен, нависая над притихшими детьми. Его тотальный контроль мгновенно заставил близнецов опустить головы.

— Папа, она забирает моего волка! — буркнул Кристиан, шмыгая носом.

— А он не делится! — надула губы Селеста.

Люсьен опустился на одно колено, легко забрал игрушку из их рук своей огромной ладонью и строго, но с едва заметной тёплой искрой в тёмных глазах посмотрел на обоих:
— В нашем прайде споры из-за добычи недопустимы. Если вы не умеете договариваться, волк отправляется на верхнюю полку моего кабинета. Дисциплина Деверо — одна на всех. Поняли меня?

Четырёхлетние хищники синхронно и покорно закивали, понимая, что спорить с отцом бесполезно. Селеста тут же шмыгнула к Кристиану и взяла его за руку, показывая, что мир восстановлен. Люсьен поднялся, вернул им игрушку и перевёл взгляд на меня, а на его суровых губах появилась редкая, уставшая, но абсолютно счастливая улыбка. Наш подросший прайд был под надёжной защитой.

Спустя неделю после бурного примирения близнецов наш особняк столкнулся с событием совершенно иного масштаба. Семнадцатилетний Матье, наш старший сын, впервые заговорил о том, что хочет привести в дом гостью. Новость о том, что у наследника Деверо появилась девушка, мгновенно привела всю лавандовую крепость в режим повышенной готовности.

К назначенному времени в гостиной собрались абсолютно все. Я поправила подол домашнего платья и бросила взгляд на мужа. Люсьен сидел в кресле, закинув ногу на ногу. Его белоснежная рубашка была безупречна, а лицо сохраняло леденящее, непроницаемое выражение. Его тотальный контроль сейчас был выкручен на максимум: Ледяной Лев готовился оценивать ту, что посмела приблизиться к его старшему сыну.

Рядом на диване устроились тринадцатилетняя Амели и десятилетняя Эва. Эва, разумеется, вооружилась своим неизменным игрушечным биноклем для «слежки за чужаками», а на её шее поблескивал серебряный штурвал. Четырёхлетние Кристиан и Селеста сидели на ковре, притихшие под суровым взглядом отца, но их тёмные глазёнки с любопытством косились на входную дверь. Даже Оникс замер у моих ног — наш огромный чёрный волк чутко повёл ушами, когда в холле раздался тихий щелчок замка. На его широкой спине нервно перебирал лапками Бандит, предвкушая появление нового человека.

Дверь открылась, и в гостиную вошёл Матье. Он заметно возмужал, в его уверенной осанке и тёмных глазах всё чётче читалась порода Деверо. Юноша бережно придерживал за талию хрупкую светловолосую девушку в скромном нежно-голубом платье. На её лице читалось сильное волнение, а пальцы слегка дрожали, когда она увидела масштабы нашей семьи и, особенно, внушительную фигуру Люсьена.

— Мама, папа, знакомьтесь, это Софи, — твёрдо и спокойно произнёс Матье, делая шаг вперёд и заслоняя девушку своим плечом — точь-в-точь как отец всегда защищал меня.

Люсьен неторопливо поднялся с кресла, его мощная фигура словно заняла всё пространство комнаты. Он сделал несколько шагов навстречу, его тёмные, расчётливые глаза внимательно, сканирующим взглядом прошлись по Софи. В гостиной повисла звенящая, напряжённая тишина. Эва даже опустила бинокль, затаив дыхание.

Софи сглотнула, но, проявив завидную смелость, сделала шаг навстречу и вежливо произнесла:
— Здравствуйте, мсье Деверо. Здравствуйте, мадам Давина. Мне очень приятно с вами познакомиться.

Секунду Люсьен молчал, удерживая тяжёлую паузу. Затем его суровые черты лица едва заметно смягчились, и муж протянул девушке свою огромную горячую ладонь, аккуратно и бережно пожимая её тонкие пальцы.

— Добро пожаловать в нашу крепость, Софи, — раздался его бархатный, низкий хриплый тон, от которого напряжение в комнате мгновенно спало. — Матье много рассказывал о тебе. В нашем прайде гостям всегда рады, если они приходят с чистыми намерениями.

Я с облегчением выдохнула и подошла ближе, тепло улыбаясь Софи. Четырёхлетний Кристиан, решив, что официальная часть окончена, тут же подбежал к Софи и упрямо дёрнул её за край платья, протягивая своего плюшевого волчонка.

— Смотри, какая у меня собака! — звонко заявил малыш.

Селеста заливисто рассмеялась, а Бандит шустро спрыгнул с Оникса и направился знакомиться, проверяя, нет ли у новой гостьи чего-нибудь вкусного в сумочке. Первое испытание Софи прошла успешно — Ледяной Лев одобрил выбор наследника, и лавандовый особняк принял нового человека под свою надёжную защиту.

Спустя полчаса всё семейство переместилось в просторную столовую. Матье галантно отодвинул стул для Софи, усадив её рядом с собой. На белой скатерти уже стояли фарфоровые тарелки с ароматным ужином, а в центре красовался свежий черничный пирог. Люсьен занял своё законное место во главе стола, сохраняя безупречную осанку. Его тёмные глаза по-прежнему внимательно следили за каждым жестом гостьи, но леденящее утреннее напряжение уже сменилось спокойным, хозяйским гостеприимством.

Десятилетняя Эва сидела напротив Софи, подперев кулачками подбородок и не сводя с неё пытливого взгляда. Серебряный штурвал на её шее тихонько звякнул о край стола.

— Софи, а ты умеешь строить корабли? — внезапно спросила Эва, прищурив глаза с чисто деверовским прищуром. — Матье у нас главный инженер, но мне в команду на штурм дивана срочно нужен толковый боцман.

Софи от неожиданности слегка покраснела, но быстро взяла себя в руки, тепло улыбнувшись маленькой разбойнице:
— Корабли строить не пробовала, но я отлично умею завязывать крепкие узлы. Меня дедушка научил. Подойдёт для боцмана?

Матье довольно усмехнулся, бросив быстрый взгляд на отца. Тринадцатилетняя Амели тихонько толкнула сестру локтем в бок:
— Эва, прекрати допрос, дай человеку спокойно попробовать пирог.

В этот момент под столом началось шевеление. Четырёхлетние близнецы решили провести свою, сугубо практическую проверку. Кристиан упрямо пополз под скатертью, преследуя Бандита, который вознамерился незаметно пробраться к сумочке Софи. Селеста же, заметив маневры брата, заливисто рассмеялась и шумно захлопала ладошками по столу. Оникс, наш огромный чёрный волк, утомлённо положил массивную морду прямо на колени Люсьену, глухо рыкнув, призывая младших к порядку.

— Кристиан, Селеста, сели ровно, — раздался бархатный, низкий хриплый тон Люсьена. Муж даже не повысил голоса, но его тотальный контроль сработал мгновенно. Из-под стола тут же показалась виноватая мордашка Кристиана, который послушно залез обратно на свой стул. Бандит шустро передумал воровать и запрыгнул на спинку дивана, обиженно фыркая.

Люсьен аккуратно положил свою огромную горячую ладонь поверх моей руки под столом, мягко сжав пальцы, а затем перевёл взгляд на Софи:
— Наш прайд бывает довольно шумным, Софи. Но правила дисциплины здесь чтут все. Рад видеть, что ты не боишься трудностей.

Софи с облегчением выдохнула, чувствуя, что окончательно принята в этот закрытый мир. Ужин пошёл своим чередом, наполненный звоном приборов, весёлыми рассказами Матье и тихим, счастливым детским смехом. Наша лавандовая крепость жила своей привычной, надёжной жизнью под защитой своего Ледяного Льва.

Поздним вечером, когда Софи уже уехала, а утомлённый дневными волнениями подросший прайд наконец-то разбрёлся по своим комнатам, в особняке воцарилась долгожданная тишина. Даже Оникс, наш огромный чёрный волк, растянулся на ковре у дверей детской, а енот Бандит мирно сопел, свернувшись клубком на своём любимом кресле.

Я зашла в нашу спальню, где Люсьен уже ждал меня. Муж стоял у окна, всматриваясь в ночной Прованс. Его мощная фигура в тёмных домашних брюках выглядела монументально, а широкие плечи были напряжены — даже дома его леденящий, тотальный контроль ни на секунду не отпускал его.

Я подошла со спины и мягко обняла его за пояс, прижимаясь щекой к его горячей, крепкой спине. Люсьен тут же накрыл мои ладони своими огромными горячими руками, разворачиваясь и притягивая меня к себе.

— Ты сегодня был слишком суров, Люсьен, — тихо, с нежной укоризной произнесла я, заглядывая в его тёмные, расчётливые глаза. — Ужин был похож на смотр войск. Софи бедная аж побледнела, когда ты на неё посмотрел. Да и младшие... Кристиан и Селеста уже боятся лишний раз пикнуть за столом, а Эва из-за твоих приказов скоро начнёт строить Матье по струнке.

— В нашем прайде должна быть дисциплина, Ди, — бархатным, низким хриплым тоном ответил муж, и в его голосе проскользнули привычные стальные нотки Деверо. — Матье — будущий глава семьи, он должен понимать ответственность. А младшие хищники без контроля просто разнесут эту крепость.

Я вздохнула, ласково коснувшись пальцами его щеки, пытаясь разгладить упрямую складку между бровей:
— Я знаю, что ты защищаешь нас, мой Ледяной Лев. Но им всего по четыре года, Эве десять, а Матье уже совсем взрослый. Ему нужно личное пространство, как и Софи. Тебе нужно хоть немного ослабить эту железную дисциплину, Люсьен. Дай им побыть просто детьми, а не солдатами. Позволь нашей лавандовой крепости быть местом для шалостей, а не только для правил синдиката.

Люсьен долго молчал, удерживая тяжёлую, проницательную паузу. Он всматривался в моё лицо, и я видела, как под моим любящим взглядом его суровый, леденящий контроль начинает медленно таять. Муж тяжело выдохнул, его грудная клетка мощно всколыхнулась.

— Ты умеешь разоружать меня, лаванда моя, — наконец тихо произнёс он, и его тон стал мягче, бархатнее. Он крепко прижал меня к своей широкой груди, утыкаясь носом в мои волосы и обжигая шею горячим дыханием. — Хорошо. Завтра на корабле Эвы будет объявлен официальный день без капитанских правил. Но под моим чутким надзором.

Я счастливо улыбнулась, чувствуя, как его огромная ладонь собственнически и нежно поглаживает мою талию. В этой крепости Люсьен оставался непреклонным для всего мира, но для своего прайда и своей женщины он всегда умел быть самым надёжным и любящим защитником.

(От лица Люсьена)**

Около трёх часов ночи тишину нашей спальни нарушил едва слышный, шуршащий звук. Мой чуткий сон и леденящий контроль сработали мгновенно — я приоткрыл глаза, не делая ни единого резкого движения, чтобы не разбудить Ди, которая уютно спала, уткнувшись носом в моё плечо.

Дверь спальни была приоткрыта. В слабом лавандовом свете ночника из коридора показались две маленькие фигурки в одинаковых пижамах с медвежатами. Четырёхлетние Кристиан и Селеста, крепко держась за руки, несмело переступили порог. Сзади них, словно бесшумный конвой, показалась массивная голова Оникса — наш огромный чёрный волк преданно сопроводил малышей до самого логова, бдительно следя, чтобы они не споткнулись в темноте. Из-за его лапы воровато высунул мордочку Бандит, полосатый хвост которого едва заметно подрагивал от любопытства.

Близнец упрямо тащил за собой своего плюшевого волка, а Селеста сонно тёрла кулачком глазки, шмыгая носом.

— Папа... — едва слышным, робким шёпотом позвал Кристиан, останавливаясь у края нашей огромной кровати. — Там в углу... страшная тень. Она караулит корабль Эвы.

Я тихо, бархатно вздохнул, чувствуя, как дневная суровость окончательно растворяется. Моя огромная горячая ладонь осторожно скользнула по одеялу, освобождая место.

— Забирайтесь, хищники, — негромко, бархатным низким хриплым тоном произнёс я, протягивая руку.

Дважды повторять не пришлось. Близнец и малышка с поразительной для спящих детей скоростью вкарабкались на постель. Ди от этого шевеления сонно вздохнула, приоткрыла глаза и тут же нежно улыбнулась, подгребая Селесту под свой бок. Кристиан же уверенно переполз через меня и устроился прямо между нами, положив голову мне на грудь и крепко обняв своего плюшевого зверя.

Оникс, убедившись, что его маленькие вожаки в полной безопасности, удовлетворённо фыркнул, развернулся и царственно улегся на ковре прямо поперёк дверного проёма, перекрывая периметр. Бандит шустро прыгнул следом за ним, устраиваясь на широкой волчьей спине.

Я обнял своих детей и жену, укрывая их большим одеялом. Моя ладонь спокойно лежала на спине сына, чувствуя его мирное дыхание. Дисциплина, о которой мы говорили вечером, была временно отменена. В этой лавандовой крепости под надёжной защитой Ледяного Льва никакие ночные тени не имели силы, пока прайд спал в одном общем, безопасном гнезде.