Тренировка
После этой показательной всбучки на вилле воцарилась идеальная, почти звенящая тишина. Эва, умывшись, сидела за столом тише воды, ниже травы. Она старательно и без единого каприза ела свой йогурт, смешно дуя на ложку и то и дело бросая из-под пушистых ресниц настороженные взгляды на отца. Люсьен сидел во главе стола, неторопливо пья свой чёрный кофе. Его вьющиеся тёмные волосы были небрежно зачёсаны, а лицо оставалось спокойным и непроницаемым, как у сфинкса.
Матье и Амели переглядывались с плохо скрываемыми улыбками. Урок пошёл на пользу всей нашей маленькой крепости.
— Мам, мы с папой после завтрака пойдём на тренировку? — негромко спросил тринадцатилетний Матье, нарушая молчание. Его глубокий, начавший ломаться голос звучал уважительно. — Помнишь, пап, ты обещал показать мне пару блоков? Ну, за жемчуг.
Люсьен отставил чашку, и в его тёмных глазах наконец потеплело. Он посмотрел на нашего старшего львёнка с явной мужской гордостью.
— Обязательно, чемпион. Разминайся. Пьер уже подготовил площадку под навесом у пляжа.
Я убрала шёлковую прядь прямых волос за ухо и мягко улыбнулась мужу. Моя рука непроизвольно опустилась на живот, где под сердцем тихо развивались две новые жизни. Люсьен мгновенно перехватил мой жест, и его огромная горячая ладонь накрыла мои пальцы под столом, слегка сжимая их. В этом коротком жесте было столько негласной поддержки и нежности, что у меня перехватило дыхание.
Когда завтрак был окончен, Матье убежал переодеваться, а Амели, взяв свой блокнот для набросков, устроилась в шезлонге на террасе. Эва же, доев всё до последней капли, сползла со стула. Она подошла к отцу, робко перебирая пальчиками край своего пышного платья. Вся её спесь и капризы испарились, оставив только маленькую четырёхлетнюю девочку, которая очень боялась потерять любовь своего главного защитника.
— Папочка... — тихо, шмыгая носом, позвала она.
Люсьен медленно повернулся к ней. На его лице не осталось и следа от недавнего гнева. Ледяной Лев умел наказывать, но он никогда не держал зла на своих детей. Муж легко подхватил Эву своими огромными руками и усадил к себе на колено. Малышка тут же уткнулась носом в его широкую горячую грудь, обнимая ручками за шею.
— Я больше не буду, папочка, — прошептала она, косясь на Амели. — Амели тоже принцесса. Красивая.
— Вот и умница, — бархатным, низким хриплым тоном отозвался Люсьен, целуя её в тёмные кудряшки. — Вечером мы все вместе пойдём смотреть на дельфинов. Но только если ты будешь слушаться маму.
Бандит, который всё это время сидел на стеллаже, наконец понял, что гроза миновала. Он грациозно спрыгнул вниз, смешно застрекотал и направился к Эве, преданно утыкаясь носом в её тапочек. Наш верный Оникс у двери тоже поднял массивную голову, тихо зарычав от удовольствия — мир в лавандовом прайде был полностью восстановлен.
Я подошла к мужу сзади, мягко положив руки на его широкие плечи и вдыхая родной аромат его парфюма, смешанный с запахом океана. Люсьен откинул голову назад, встречаясь со мной взглядом. Впереди нас ждал долгий день под мальдивским солнцем, тренировки сына, рисунки дочери и подготовка к тому, что через несколько месяцев наша жизнь изменится навсегда. Но глядя на то, как уверенно мой Лев держит в руках наш мир, я знала: мы готовы к любому шторму.
(От лица Люсьена)**
Оставив Ди отдыхать в прохладе спальни под бдительным присмотром Амели и Оникса, мы с Матье вышли на пляж. Солнце стояло высоко, превращая лазурную воду в жидкое стекло. Под просторным бамбуковым навесом Пьер уже подготовил тренировочные маты и выставил бутылки с ледяной водой. Наш верный охранник коротко кивнул мне, отходя в тень пальм, чтобы контролировать периметр, а Бандит, пробравшийся за нами, тут же устроился на деревянном бортике, с любопытством поводя носом.
Тринадцатилетний Матье уже стоял на мате, прыгая с ноги на ногу и отрабатывая боксёрские стойки, которым его учил Леон. За последние месяцы сын заметно раздался в плечах, и в его движениях проступала та самая Деверовская порода — уверенная, хищная стать.
— Готов, чемпион? — бархатным, низким хриплым тоном спросил я, снимая льняную рубашку и оставаясь в одних шортах. Я запустил руку во вьющиеся тёмные волосы, убирая их со лба.
— Готов, пап, — Матье серьёзно кивнул, его глубокий голос прозвучал твёрдо. Он поднял руки в защитный блок. — Покажи обещанное перенаправление удара. Леон учил меня жестко блокировать, но ты говорил, что в уличной или реальной схватке лучше использовать силу противника.
— Твой дядя Леон — спортсмен, Матье, — я медленно ступил на мат, принимая расслабленную, но собранную позу. Мои огромные горячие ладони сжались в свободные кулаки. — На ринге есть правила. В жизни, особенно в моем бизнесе, правил нет. Если нападающий сильнее и тяжелее, глухой блок сломает тебе кости. Нужно уходить с линии атаки и перенаправлять его инерцию. Нападай. Медленно.
Матье сделал резкий выпад вперед, целясь мне в челюсть. Я даже не напрягся. В последний момент моя левая ладонь мягко, но жестко перехватила его предплечье изнутри, смещая вектор удара в сторону, а правая ладонь легла ему на плечо, увлекая его тело вперед по ходу собственного движения. Сын потерял равновесие и едва не улетел на мат, но я вовремя придержал его за шиворот.
— Понял? — приподнял бровь я. — Не встречай удар лицом к лицу. Встречай его по касательной. Попробуем ещё раз.
Мы тренировались около часа. Матье впитывал каждое движение с поразительной скоростью, его футболка давно взмокла от пота, но в тёмных глазах горело упрямое, чисто мужское пламя. Когда мы наконец сделали перерыв, сын жадно припал к бутылке с водой, а затем сел на край настила, переводя дыхание.
Я сел рядом, накинув на плечи полотенце. За окном нашего навеса океан лениво лизал белый песок.
— Пап... — негромко начал Матье, крутя в руках пустую пластиковую бутылку. Он замялся, и на его скулах проступил едва заметный румянец. — А как ты... как ты понял, что мама — это твоя женщина? Ну, навсегда.
Я повернул голову, внимательно всматриваясь в лицо сына. Его вопрос не был праздным. Наш мальчик держал в кармане шорт коробочку с лавандовым жемчугом для Клои и сейчас искал ответы на самые важные вопросы.
Я усмехнулся, и на моих губах появилась тёплая, редкая улыбка. Воспоминания о том, как двадцатилетняя студентка Давина Монклер ворвалась в мою холодную, расчетливую жизнь со своими красками и ароматом лаванды, мгновенно затопили сознание.
— Это не происходит в один момент, Матье, — бархатным голосом тихо произнес я, глядя на горизонт. — Но когда ты встречаешь *свою* женщину, весь остальной мир становится просто фоном. Ты понимаешь, что её слезы ранят тебя сильнее, чем любая пуля, а её улыбка — единственное, ради чего стоит возвращаться домой. Мужчина Деверо выбирает один раз. И защищает свой выбор до последнего вздоха. Если ради этой девочки, Клои, ты готов отдать свои карманные деньги, терпеть мои тренировки и защищать её так же, как я защищаю твою маму... значит, ты на правильном пути.
Матье молча выслушал меня, его взгляд стал взрослым и осознанным. Он твёрдо кивнул, словно принял для себя какое-то важное внутреннее решение.
— Спасибо, пап, — тихо сказал сын, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку.
Я сжал его ладонь своей огромной рукой, поднимаясь следом. Наш мужской разговор был окончен, но я знал, что этот день на Мальдивах заложил ещё один прочный кирпич в фундамент характера будущего вожака нашего прайда. Впереди нас ждал вечер с дельфинами, капризы притихшей Эвы и лавандовый покой моей беременной Ди, к которой я уже спешил вернуться.
(От лица Давины)**
К шести часам вечера жара окончательно спала, уступив место мягкой, бархатной прохладе. Люсьен, как и обещал, арендовал для нашего прайда роскошную белоснежную яхту.
Я стояла у борта, подставив лицо свежему морскому ветру. Мои шёлковые прямые волосы развевались, а свободное шёлковое платье лавандового оттенка мягко обрисовывало пока ещё плоский живот, где затаилось наше двойное чудо. Слабость полностью ушла, оставив лишь лёгкое, щемящее чувство абсолютного счастья. Люсьен подошел сзади, мгновенно окутывая меня своим теплом. Его огромная горячая ладонь легла поверх моей руки на поручне, а вьющиеся тёмные волосы щекотали мне щеку, когда он уткнулся носом в мою шею.
— Как себя чувствуешь, лаванда моя? — бархатным, низким хриплым тоном спросил муж, слегка прижимая меня к своей широкой груди.
— Прекрасно, Лев. Рядом с тобой мне всегда хорошо, — улыбнулась я, накрывая его руку своей.
На носу яхты Матье и Амели увлечённо всматривались в бирюзовую воду. Наш тринадцатилетний чемпион, заметно уставший после утренней мужской тренировки с отцом, всё равно держался бодро, бережно придерживая сестру за плечо. Амели держала в руках камеру, готовясь поймать лучший кадр.
Даже Эва, сидевшая на мягком диванчике под присмотром Пьера, вела себя на удивление образцово. Полученный утром урок от отца стёр с лица четырёхлетней принцессы всякую спесь. Она крепко прижимала к себе плюшевого зайца и тихо переговаривалась с Бандитом, который ошалело крутил головой, принюхиваясь к морским брызгам. Наш верный Оникс растянулся у её ног, служа малышке надёжным пуфом.
— Смотрите! Там! — звонко крикнула Амели, указывая рукой куда-то вдаль.
В паре десятков метров от яхты лазурная гладь океана вдруг взрезалась острыми плавниками. Целая стая дельфинов, словно приветствуя наш прайд, начала синхронно выпрыгивать из воды, сверкая глянцевыми спинами в лучах заходящего солнца. Солнце медленно тонуло в океане, окрашивая небо в невероятные розовые, золотые и нежно-лиловые тона — настоящая живая картина, которую мне безумно захотелось перенести на холст.
— Ва-а-у... — восхищённо прошептала Эва, забыв про все свои обиды. Она сползла с дивана и осторожно подошла к нам, робко коснувшись ладони Люсьена. — Папочка, смотри, они танцуют!
Люсьен легко подхватил младшую дочь одной рукой, сажая её на плечо, а второй рукой ещё крепче прижал меня к себе. Эва счастливо засмеялась, хватая отца за вьющиеся тёмные волосы. Амели непрерывно щелкала затвором камеры, ловя наши улыбки, а Матье, глядя на нас, тепло и по-взрослому улыбался.
В этот момент, окружённая своей семьёй посреди бескрайнего океана, под защитой своего Ледяного Льва, я поняла, что никакие грядущие трудности, бессонные ночи с двойней или детские капризы не смогут пошатнуть наш мир. Наша лавандовая крепость не просто расширялась — она становилась нерушимой. И этот мальдивский закат навсегда останется в нашей памяти как начало новой, самой удивительной главы нашего большого прайда.
Две недели мальдивского рая пролетели как один день. Наш лавандовый прайд возвращался во Францию обновлённым, загорелым и, к огромному облегчению Люсьена, абсолютно мирным. Эва за время отдыха окончательно свыклась с мыслью, что «принцесс много не бывает», и теперь деловито строила планы, как будет учить будущих малышей правильно рассаживать плюшевых зайцев. Матье всю дорогу в джете аккуратно проверял деревянную коробочку в рюкзаке, а Амели перебирала сотни ярких снимков с дельфинами.
Стоило нашему автомобилю въехать на территорию родного особняка в Провансе, как нас окутал знакомый, до боли родной аромат цветущей лаванды и нагретой солнцем хвои. Дома всё было по-прежнему, но внутри меня уже всё перестраивалось под ритм двух крошечных бьющихся сердец.
Через два дня после приезда к нам в гости заглянули Леон и Лора вместе с Камиллой. Лора, чей округлившийся живот уже был отчётливо виден под лёгким трикотажным платьем, прямо с порога крепко обняла меня, убирая шёлковую прядь моих прямых волос за ухо.
— Ну, показывай свой «двойной» животик, будущая героиня! — со смехом воскликнула Лора, проходя в гостиную. Её весёлый и общительный характер мгновенно заполнил всё пространство. — Мы с Леоном просто на седьмом небе от счастья! Нашим малышам точно не будет скучно вместе.
Леон, как всегда дисциплинированный и серьёзный, твёрдо пожал руку Люсьену. Мужчины тут же отошли к панорамному окну, обсуждая что-то своё, но я видела, как Люсьен то и дело бросал на меня свой внимательный, собственнический взгляд, контролируя, не устала ли я. Его вьющиеся тёмные волосы были небрежно зачёсаны назад, а в глазах читалась абсолютная, спокойная гордость.
Тринадцатилетняя Камилла сразу же убежала на террасу к Матье и Амели — делиться школьными новостями и рассматривать привезённые ракушки. Эва крутилась рядом с Ониксом, деловито демонстрируя Бандиту новые заколочки.
— Ох, Ди, ты даже не представляешь, сколько всего нам нужно будет обсудить, — Лора с улыбкой опустилась на диван, поглаживая свой живот. — Двойня — это же двойной комплект колясок, кроваток, одежды... Я уже присмотрела потрясающий бренд органического хлопка для новорождённых. Леон, конечно, ворчит, что я спешу, но ведь Камилла уже взрослая, я почти забыла, каково это — выбирать вещи для младенцев!
— Люсьен тоже ворчит, — тихо рассмеялась я, присаживаясь рядом и беря бокал с прохладным лавандовым чаем. — Обещал, что сам будет вставать по ночам и менять подгузники в два раза быстрее. Ловлю его на слове.
Услышав своё имя, Люсьен повернулся от окна. Его бархатный, низкий хриплый голос заставил Лору улыбнуться:
— Мужчины Деверо не бросают слов на ветер, Ди. Если потребуется, я выстрою для них отдельное крыло особняка за месяц.
— Лучше выстрой им идеальный график сна, Лев, — подмигнула я мужу, чувствуя, как внутри разливается невероятное тепло.
Наша лавандовая крепость снова ожила, наполнилась голосами родных, смехом детей и лаем Оникса. Впереди было много забот, совместные осмотры в клинике Белькур вместе с Лорой и подготовка к главному чуду, но сейчас, дома, в окружении любимой семьи, я чувствовала себя самой счастливой женщиной в мире.
(От лица Люсьена)**
Ближе к вечеру, оставив Ди в компании Лоры и мамы, приехавшей поддержать дочь, я направился в город. Мне нужно было встретиться с Реми. Официально — обсудить кое-какие логистические вопросы по легальным поставкам через сеть Grand Monclair, неофициально — Матье попросил меня передать его старшему кузену Луке пару редких мальдивских сувениров, да и сам я хотел лично поговорить с шурином после нашей громкой новости.
Пьер припарковал массивный чёрный внедорожник у служебного входа элитного ночного клуба «Minuit». Заведение Реми ещё спало перед бурной ночной жизнью, внутри царил полумрак, пахло дорогим табаком, качественным алкоголем и безупречной чистотой.
В кабинете владельца было шумно. Тринадцатилетний Матье, которого я взял с собой для «мужской социализации», сразу же прошёл к дивану, где девятилетний Лукас увлечённо собирал сложную модель гоночного трека. Трёхлетняя Хлоя, заметив брата, тут же бросила свои куклы и с весёлым писком повисла на его руке. Наш старший чемпион лишь мягко улыбнулся, аккуратно придерживая малышку свободной рукой, пока Пьер заносил коробки с подарками.
— А вот и наш многодетный отец! — из-за массивного стола из тёмного дерева поднялся Реми.
Его уверенное, харизматичное лицо озарила широкая, белозубая улыбка. Он подошёл ко мне и крепко, по-братски обнял, похлопав по плечу. Из кресла у бара поднялся Тристан, его хладнокровный, немногословный взгляд потеплел. Наша правая рука и верный союзник крепко пожал мне руку.
— Ну что, Люсьен, готовься, — усмехнулся Реми, наливая себе немного виски и пододвигая стакан Тристану (я отказался, помня, что за рулём на обратном пути буду сам). — У меня двое, у Леона теперь будет двое, но ты, братец, решил переплюнуть всех. Сразу двойня! Моя Селин, когда узнала, весь вечер плакала от счастья за Ди.
— Ди заслуживает всего лучшего в этом мире, — бархатным, низким хриплым тоном отозвался я, присаживаясь в кожаное кресло и запуская руку во вьющиеся тёмные волосы. — Даже если для этого мне придётся скупить половину детских магазинов Парижа.
— О, поверь, магазинами ты не отделаешься, — подал голос Тристан, и на его обычно серьёзном лице проступила редкая, ироничная улыбка. — Моя Виолетт уже составляет список французских дизайнеров мебели для детских комнат. Наша пятилетняя Мия сегодня заявила, что лично выберет обои с единорогами для кузенов. Так что твоя лавандовая крепость скоро превратится в филиал сказочного замка.
— Главное, чтобы Эва снова не устроила бунт, — хмыкнул я, вспоминая утренние капризы младшей. — Пришлось сегодня популярно объяснить ей правила поведения в прайде. Амели расстроилась из-за её слов про «одну принцессу».
Реми понимающе нахмурился, его заботливый отцовский инстинкт мгновенно среагировал:
— Правильно сделал, Люсьен. Девочки Монклер и Деверо должны расти в любви, но без эгоизма. Моя Хлоя вон тоже пытается Лукасом крутить, но я быстро пресекаю.
Мы проговорили около двух часов. Обсудили дела, безопасность семейных особняков в преддверии расширения прайда и грядущие праздники. Матье всё это время спокойно и по-взрослому присматривал за младшими, демонстрируя ту самую выдержку, которой я учил его на мальдивском побережье.
Глядя на эту сильную, сплочённую мужскую компанию, я чувствовал абсолютную уверенность. Наш мир был надёжно защищён. И какие бы двойные заботы ни ждали нас впереди, под крылом этой огромной семьи моя беременная Ди и наши будущие малыши будут в полной, абсолютной безопасности.