Оникс

События этого дня окончательно выбили почву у меня из-под ног. После того как Люсьен, бледный и истекающий кровью, ворвался в мою ванную из-за нелепой ложной тревоги, я поняла: оставаться в Монклер-холле и делать вид, что всё нормально, я больше не могу. Семья душила меня своими подозрениями, а моё сердце каждую секунду рвалось туда, где залечивал раны глава синдиката Деверо.

Я дождалась, пока дом затихнет. Наспех переоделась, накинула куртку, спрятав под длинный рукав бриллианты на запястье, и вызвала такси до закрытого адреса, который Люсьен скинул мне перед уходом. Я не взяла с собой Бандита — енот мирно спал на постели, — но кулон-волк на моей шее словно указывал мне дорогу.

Элитный жилой комплекс в тихом районе Парижа встретил меня зеркальным блеском холла и абсолютной тишиной. Охрана на входе, едва услышав моё имя, молча пропустила меня к частному лифту.

Когда электронный замок на массивной двери пентхауса тихо щелкнул, я нерешительно переступила порог, погружаясь в полумрак просторной, обставленной в тёмных тонах гостиной. Здесь пахло дорогим парфюмом Люсьена, кожей и едва уловимым горьким ароматом лекарств Изабель.

— Ди? — из глубины комнаты раздался низкий, уставший голос Адриана. Лучший друг Люсьена стоял у панорамного окна со стаканом виски. На его лице отразилось сильное удивление, смешанное с привычным сарказмом. — Не думал, что ты решишься приехать сюда ночью. Монклеры ещё не подняли по тревоге всю полицию Франции?

— Они думают, что я сплю, — тихо ответила я, проходя вперёд. — Где он?

Адриан молча кивнул в сторону дальней двери, ведущей в спальню.

Я сделала глубокий вдох и сделала шаг к комнате. Но стоило мне приоткрыть дверь, как моё дыхание перехватило, а тело сковал мгновенный, первобытный страх.

Посреди просторной, залитой лунным светом спальни, прямо у подножия огромной кровати, на которой полулежал Люсьен, сидел огромный, иссиня-чёрный волк. Его мощные лапы, густая шерсть и леденящие, умные глаза, зафиксировавшие меня в ту же секунду, заставили меня застыть на месте. Животное издало низкий, утробный рык, от которого по моей спине побежали мурашки.

Оникс. Верный, смертоносный пёс Люсьена, который никого не подпускал к хозяину без его разрешения.

— Оникс, назад. Свои, — негромко, но властно скомандовал Люсьен с постели.

Он был без футболки, его крепкий торс пересекала свежая, профессиональная повязка Изабель, сквозь которую уже не проступала кровь. Бледный, со следами жестокой усталости на лице, он всё равно выглядел как лев в своем логове.

При звуке его голоса чёрный волк мгновенно замолчал. Он бросил на меня ещё один проницательный взгляд, словно оценивая степень угрозы, а затем медленно, с королевским достоинством отошёл к окну и опустился на ковёр, положив крупную голову на лапы. Но его глаза продолжали следить за каждым моим движением.

— Ди... — Люсьен попытался приподняться, но тут же поморщился, сжав зубы от резкой боли в боку. — Зачем ты приехала? Это небезопасно для тебя.

Я закрыла за собой дверь, полностью отрезая нас от Адриана и всего мира за пределами этой квартиры. Страх перед Ониксом растаял, уступая место всепоглощающему облегчению. Я быстро подошла к кровати, аккуратно опустилась на край матраса и, не заботясь о том, как это выглядит со стороны, бережно обняла Люсьена за шею, утыкаясь носом в его плечо.

— Мне плевать, — прошептала я, чувствуя, как его левая рука мгновенно ложится мне на талию, прижимая к себе с такой силой, на которую он только был способен. — Я не могла оставаться там. Я должна была увидеть, что ты живой.

Чёрный волк у окна издал тихий, глубокий вздох, словно принимая меня в их закрытый, опасный мир. Наше молчание перед Монклерами становилось всё тяжелее, но здесь, в объятиях Люсьена, я впервые за весь этот сумасшедший день почувствовала себя дома.

Я сидела на краю постели, перебирая пальцами тёмные пряди волос Люсьена, пока его дыхание постепенно становилось ровным и спокойным. Большой чёрный волк у окна больше не рычал — он лежал неподвижно, но его янтарные глаза в полумраке комнаты продолжали следить за каждым моим вздохом. В его осанке и дикой грации было столько же опасной, контролируемой силы, сколько и в самом Люсьене.

— Он невероятный, — тихо прошептала я, переводя взгляд с животного на Деверо. Серебряный кулон на моей шее мягко качнулся. — И пугающий. Как он у тебя появился, Люсьен? Волк в центре Парижа... это ведь не просто домашний пёс.

Люсьен слабо улыбнулся, прикрыв глаза, и его левая ладонь привычным жестом накрыла моё запястье, там, где под свитером прятался бриллиантовый браслет.

— Пять лет назад, когда отец только передавал мне дела синдиката, на нас совершили крупный налёт на севере, ближе к Арденнам, — медленно заговорил Люсьен, и его низкий голос приятно вибрировал в тишине спальни. — Разборки были жёсткими, мы выбивали остатки местной группировки из лесничества. Когда всё закончилось, я обходил территорию и нашёл в глубине леса расстрелянное логово. Там была волчица и её выводок. Живым остался только один щенок. Совсем крошечный, чёрный, как смоль. У него была перебита задняя лапа.

Я сжала его руку, слушая этот хриплый рассказ. Представить Люсьена, главу криминального мира, спасающего дикое животное, было трудно, но в этом и была вся его суть — абсолютная жестокость к врагам и скрытое, глубокое благородство к тем, кто слаб.

— Адриан тогда крутил пальцем у виска, говорил, что дикий зверь перегрызёт мне горло, как только подрастёт, — Люсьен приоткрыл глаза и посмотрел на Оникса. Волк, услышав своё имя, слегка повёл ухом. — Но я забрал его. Изабель тогда тайно оперировала его лапу в своей частной клинике, собирала кости по кусочкам. Я сам выкармливал его. Так мы и остались вдвоём. Я назвал его Ониксом за цвет шерсти и за то, что его характер оказался таким же твёрдым, как этот камень.

Волк словно почувствовал, что речь идёт о нём, поднялся со своего места и бесшумно, как тень, подошёл к кровати. Я инстинктивно замерла, но Люсьен лишь протянул руку, и Оникс ткнулся крупным лбом в его ладонь, позволяя хозяину потрепать себя за ухом.

— Он чувствует людей, Ди, — Люсьен перевёл свой тёмный, пронзительный взгляд на меня. — Оникс никогда и никого не подпускает ко мне, когда я ранен или слаб. Даже Адриана встречает с рыком. Но тебя он принял. Звери знают, кто принадлежит к их стае.

Я несмело протянула руку вперед. Оникс замер, принюхался к моим пальцам, улавливая запах лаванды и, возможно, страха, который уже почти исчез. А затем он сделал то, чего я никак не ожидала — аккуратно лизнул мою ладонь своим тёплым языком и сел рядом, привалившись массивным боком к моим ногам.

Я улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается удивительное тепло.

— Похоже, у меня появился ещё один защитник, — тихо сказала я, глядя в усталые, но полные бесконечной нежности глаза Люсьена.

Напряжение последних часов наконец-то отпустило, оставив после себя лишь приятное тепло в груди. Оникс уютно сопел у моих ног, а Люсьен, успокоенный моим присутствием, заметно расслабился. И именно в эту секунду, в абсолютной тишине роскошной спальни, мой желудок предательски и очень громко заурчал.

Я мгновенно вспыхнула, густо покраснев до самых кончиков ушей, и инстинктивно прижала ладонь к животу. Из-за утренней ссоры с братьями на кухне я так и не притронулась к маминым блинчикам, а за весь оставшийся день смогла впихнуть в себя только чашку кофе.

Люсьен приоткрыл глаза. В его тёмном взгляде промелькнула искра искреннего, тёплого веселья — редкое зрелище для человека, которого боялся весь Париж.

— Похоже, кто-то объявил голодовку Монклерам, но забыл рассчитать силы, — хрипло усмехнулся он, и его левая рука нежно сжала моё запястье поверх бриллиантового браслета. — Ди, ты когда ела в последний раз?

— Вчера вечером, — буркнула я, смущённо пряча лицо в воротник своего объёмного свитера. — На вашей кухне есть хоть что-то, кроме коллекционного виски Адриана и медицинских бинтов?

Люсьен посерьёзнел, хотя в уголках его губ всё ещё таилась мягкая улыбка. Превозмогая боль, он потянулся к тумбочке и нажал кнопку селектора внутренней связи.

— Адриан, — негромко позвал он.

Через секунду из динамика раздался сонный и предсказуемо саркастичный голос его лучшего друга:
— Да, босс? Вы решили составить план зачистки оставшихся портов прямо в три часа ночи, или мне можно допить свой бурбон?

— Оставь порты. Найди в холодильнике нормальную еду и принеси в спальню. Ди голодна.

В динамике повисла короткая, шокированная пауза. Наверное, Адриан Лоран, совладелец огромного холдинга и правая рука синдиката, меньше всего на свете ожидал стать ночным курьером по доставке еды.

— Еду? Для маленькой Монклер? — хмыкнул Адриан. — Ладно, шеф. Дай мне пять минут. Но учти, если я обнаружу там только замороженную пиццу, я не виноват.

Люсьен отключил связь и повернулся ко мне, осторожно притягивая ближе к своему левому, нераненому плечу. Оникс лениво приоткрыл один янтарный глаз, проконтролировал обстановку и снова закрыл его.

— Сейчас тебя накормят, маленькая, — тихо пообещал Люсьен, целуя меня в макушку. — В этом доме ты больше не будешь голодать. Ни от дефицита заботы, ни от нехватки еды.

В этот момент дверь спальни тихо приоткрылась, спасая меня от неловкости из-за урчащего живота. На пороге появился Адриан. На его лице блуждала привычная саркастичная ухмылка, а в руках он держал большой поднос, от которого шёл умопомрачительный аромат свежего сэндвича с курицей, зеленью и тёплого чая.

— Доставка из лучшего полупустого холодильника Парижа заказывали? — хмыкнул Адриан, осторожно ставя поднос на прикроватный столик. Он бросил быстрый взгляд на Оникса, который даже не подумал пошевелиться, а затем перевёл глаза на нас с Люсьеном. — Ну что, маленькая Монклер, спасена от голодной смерти? Босс, к докам всё готово, парни на позициях, так что я, пожалуй, оставлю вас.

— Спасибо, Адриан, — тихо улыбнулась я, чувствуя, как от одного вида еды рот наполняется слюной.

— Спасибо, друг. Свободен, — негромко отозвался Люсьен, и в его голосе проскользнули тёплые нотки.

Когда Адриан бесшумно скрылся за дверью, оставив нас вдвоём, я тут же потянулась к сэндвичу. Люсьен с мягкой, почти незаметной улыбкой наблюдал за тем, как я с аппетитом принялась за еду. Оникс у моих ног глубоко вздохнул, поудобнее устраивая свою огромную чёрную голову на моих лакированных ботинках, словно взял меня под свою личную пушистую охрану.

Я откусила кусочек, чувствуя, как силы и тепло постепенно возвращаются к моему телу. Напряжение сумасшедшего дня, ссоры с братьями и ночной побег из Монклер-холла — всё это вдруг отошло на второй план.

— Очень вкусно, — прожевав, прошептала я и протянула сэндвич к губам Люсьена. — На, откуси. Тебе тоже нужно восстанавливать силы после потери крови. Изабель бы это одобрила.

Люсьен перехватил мою руку, но вместо того, чтобы взять еду, он осторожно коснулся губами моих пальцев, чуть выше бриллиантового браслета. Его тёмный, пронзительный взгляд был прикован к моему лицу, и в этом взгляде было столько нежности и скрытой, обжигающей силы, что у меня перехватило дыхание.

— Мне достаточно того, что ты здесь, Ди, — хрипло произнёс он, аккуратно заправляя прядь моих лавандовых волос за ухо. Серебряный волк на моей шее мягко блеснул в полумраке. — Ешь. Набирайся сил. Нам обоим они ещё понадобятся.

Поднос был отставлен в сторону. В комнате воцарилась глубокая, звенящая тишина, в которой слышалось лишь наше дыхание и далёкий, приглушённый шум ночного Парижа. Оникс, словно почувствовав изменившуюся атмосферу, бесшумно поднялся со своего места и ушёл в дальний угол гостиной, оставив нас в абсолютном уединении.

Люсьен смотрел на меня, и в его тёмных глазах больше не было усталости — там разгоралось чистое, концентрированное пламя, смешанное с пугающей, собственнической нежностью. Он медленно потянул меня за руку, заставляя перебраться к нему на колени. Я опустилась на матрас, бережно обхватывая его бёвна, стараясь не задеть перевязанный правый бок.

— Ты не должна была приезжать, Ди, — хрипло повторил он, но его ладонь уже уверенно легла на мою талию под свитером, обжигая кожу холодом пальцев. — Но теперь я тебя не отпущу.

— Я и не уйду, — прошептала я, наклоняясь к его лицу.

Мои губы коснулись его — сначала робко, а затем с той отчаянной, накопленной за день жаждой, которая сжигала нас обоих. Люсьен ответил на поцелуй с глубоким, властным стоном, перехватывая инициативу. Его левая рука переместилась на затылок, запутываясь в моих лавандовых волосах, притягивая меня ближе, стирая любые границы.

Каждое его прикосновение отзывалось во мне дрожью. Я аккуратно потянула вверх край своего объёмного свитера, сбрасывая его на пол. Бриллианты на браслете поймали лунный свет, рассыпая искры по его обнажённой груди. Люсьен замер на долю секунды, любуясь мной, а затем его ладонь скользнула по моему позвоночнику вверх, расстёгивая бельё.

Несмотря на ранение, в его движениях была невероятная, уверенная сила. Он осторожно уложил меня на спину, нависая сверху, и его губы начали медленный, сводящий с ума путь от моих губ к шее, задерживаясь там, где покоился серебряный кулон-волк. Я выгнулась навстречу его телу, тихо всхлипнув, когда его горячие пальцы коснулись моих бёдер, избавляя от оставшейся одежды.

— Ди... маленькая моя, — его хриплый шёпот обжёг моё ухо.

Когда он вошёл в меня, медленно, сдерживая свой напор из-за травмы, мир вокруг окончательно перестал существовать. Остались только его сильные плечи, подёрнутые каплями пота, его тяжёлое дыхание и невероятное, заполняющее всё изнутри чувство близости. Я крепко обхватила его за шею, впиваясь ногтями в спину, и двигалась вместе с ним, ловя каждый его выдох. Это была не просто страсть — это было слияние двух надломленных миров, которые нашли друг в друге спасение.

Волна наслаждения накрыла нас одновременно, резкая и оглушительная. Люсьен рванулся вперёд, глухо застонав мне в плечо, и замер, крепко прижимая меня к себе, словно пытаясь защитить от всего остального человечества.

Спустя долгое время мы лежали, переплетя пальцы. Моя голова покоилась на его здоровом плече, а браслет на моем запястье мягко холодил его кожу. Мы перешагнули черту, за которой пути назад больше не было.