Лаванда

Меня зовут Давина Монклер, мне 21 год, и я учусь на факультете изобразительного искусства, мечтая стать профессиональным художником. У меня потрясающая, очень известная во Франции семья. Моя мама, Эстель Монклер — всемирно известная французская модель и талантливый дизайнер, лицо люксовых брендов. Отец, Габриель Монклер — влиятельный и строгий бизнесмен, владелец элитной сети пятизвездочных отелей *Grand Monclair* и изысканных ресторанов *Le Jardin Monclair*, популярных по всей Европе. Мы знамениты, и со стороны можно подумать, что я единственный ребёнок, избалованный вниманием родителей, но это не так. Мне «досталось» два старших брата, которые превратили мою жизнь в вечный квест под гиперопекой.

Самый старший — Реми Монклер, ему тридцать лет, он обаятельный и уверенный в себе владелец элитной сети ночных клубов *Minuit*. Дальше идёт Леон Монклер, ему 25 лет, он владеет сетью премиальных фитнес-клубов и буквально помешан на спорте. Из-за него мы все в отличной форме, потому что Леон жестко заставляет нас каждое утро бегать. Братья постоянно контролируют мою жизнь, защищают и бешено оберегают меня от любых парней.

У меня также есть две близкие подруги — Сибиль и Лора Белькур. Они учатся в медицинском университете, а их родители — Оливье и Изабель Белькур — известные врачи и владельцы крупной медицинской сети *Belcourt Medical Group*, которые уже больше 25 лет дружат с моими родителями. У Сибиль и Лоры есть старший брат, Тристан Белькур. Он дружит с Реми и Леоном, иногда помогает Реми в клубе *Minuit*, но его основная работа покрыта мраком — поговаривают, что он правая рука какого-то очень опасного бизнесмена-мафиози. Но для меня он как старший брат, ведь он знает меня с самого детства.

Что касается меня, я обожаю убегать от этой суеты в парки, чтобы просто рисовать в одиночестве почти каждый день после учебы. Спасают меня и наши домашние животные, которые стали полноценной частью семьи Монклер. Мой домашний енот Бандит — хитрый и ласковый проказник, который ворует мои кисти и краску, а ещё преданно охраняет меня от братьев, когда те хотят меня помучить или подразнить. У Реми живёт Феникс — невероятно милый фенек, который обожает музыку. Когда мы с Реми устраиваем домашние музыкальные вечера и поём (а мы это дело обожаем, поём и дома, и иногда у него в клубе), Феникс забавно подпевает нам своими звуками. У Леона живёт кот Люкс — гордый вислоухий шотландец, который разрешает гладить себя только Леону и мне, но при этом отлично ладит с Фениксом, Бандитом и Коко — маминым любимым йоркширским терьером.

**Утро**

Проснувшись с утра, я первым делом ощутила пушистое тепло рядом — Бандит спал, забавно раскинувшись на всю кровать. Я тихонько встала, направляясь в душ, но Бандит тут же чутко проснулся.

— Что, малыш? — ласково спросила я, оборачиваясь.

Бандит мгновенно спрыгнул с кровати и уверенно зашагал за мной прямо в ванную комнату.

— Ты купаться хочешь?

Я набрала ему его собственную маленькую ванную, и этот проказник с удовольствием туда запрыгнул. Я сняла футболку, трусики и зашла в кабину. Горячая вода плотной стеной окутала мое тело, заставляя блаженно зажмуриться. Надо поскорее собраться в университет. Слава богу, Леон уехал с самого утра и не заставил нас с Реми бегать! Эта мысль невольно вызвала облегчение.

Выйдя из ванны, я принялась за привычные дела: умывание, чистка зубов, масочки и легкий макияж. Бережно достав Бандита из воды, я хорошенько вытерла его полотенцем и выпустила из ванной, а сама высушила волосы и наконец-то оделась. Взяв сумку, я вместе с Бандитом спустилась на первый этаж.

Там уже вовсю завтракали родители. Папа, как всегда, был полностью погружен в свой планшет, мама тоже увлеченно изучала экран. Наша домработница Камилла сразу же, едва завидев меня, поставила на стол тарелку с пышными теплыми вафлями и чашку кофе.

— Доброе утро, — сказала я, с нежностью чмокнув сначала папу, а затем маму в щеку, и села за стол. — Где Реми?

— На работе, милая, — с теплой улыбкой ответил папа.

— Доброе утро, солнце, — отозвалась мама, на секунду оторвавшись от своего планшета. — Виктор отвезет тебя.

— Конечно, — согласилась я. Виктор — мой бессменный телохранитель и водитель одновременно.

— Я пошла, — поднялась я из-за стола, закончив с завтраком.

— Удачи, милая, — мама ласково поцеловала меня в щеку.

— Пока, дочь, — папа тоже чмокнул меня и с хитрой усмешкой добавил: — Кстати, Лео сказал, чтобы ты обязательно зашла в спортзал после учебы.

Внутри у меня все просто оборвалось от этой новости.

— О нет... — обреченно выдохнула я.

В этот момент Коко начала радостно кружиться возле моих ног, а рядом запрыгал Феникс.

— Так, все, я точно пошла! Ками, покорми Бандита. Мам, Коко выбежала на улицу, и Феникс тоже!

— Пусть гуляет, — донесся спокойный мамин голос, когда я уже торопливо выходила из дома.

Я села в машину.

— Здравствуйте, мисс Монклер, — вежливо поприветствовал меня Виктор, заводя мотор.

Я мягко улыбнулась ему:

— Виктор, просто Давина или Ди. Поехали.

— Приехали, — негромко сказал Виктор через какое-то время. Я взглянула на знакомый фасад университета. — Я вас заберу потом.

— Конечно, — ответила я, выходя наружу.

Стоило мне зайти в университет, как я тут же поймала на себе целую кучу взглядов. Кое-как отсидев все пары, я буквально вылетела из здания, быстро села в машину и поехала домой.

Приехав, я первым делом крепко поцеловала встретившего меня Бандита и быстро, затаив дыхание, побежала в свою комнату, чтобы ни в коем случае не попасться на глаза Лео. Я лихорадочно начала собирать холст, краски, кисти, растворитель, салфетки. Выйдя из комнаты, незаметно проскользнула на кухню, чтобы быстро взять с собой нарезанные кусочки фруктов — кокос, манго, персики, — и налила стакан сока.

— Ди, — вдруг раздался громкий, строгий голос сверху.

Черт, Лео! Сердце ушло в пятки. Я мгновенно выскочила из дома, почти переходя на бег.

— А ну стоять, Давина Луиза Монклер! — грозно крикнул он мне вслед, но я уже запрыгивала в салон автомобиля.

— Поехали, быстро! — скомандовала я водителю, и машина с пробуксовкой рванула с места. Я тяжело откинулась на сиденье, пытаясь перевести дух: — Фух... Не сегодня, Лео. Лучше Реми возьми!

Подъехав к парку, а точнее — прямо к Эйфелевой башне, я вышла из машины. Погода была идеальной. Я с удовольствием раскрыла все свои предметы для рисования, настраиваясь на творчество. В стороне, как всегда ненавязчиво, но бдительно, стоял Виктор и внимательно наблюдал за обстановкой.

Я увлеченно рисовала сочные лавандовые поля, полностью погрузившись в процесс. Вдруг со стороны ко мне подошел мужчина. Он был очень высокий, атлетично сложенный, накаченный, с кучерявыми темными волосами и глубокими, пронзительными карими глазами.

— Красиво, — произнес он глубоким, бархатным и немного хриплым голосом. — Любите лаванду?

— Люблю, — ответила я с искренней улыбкой, поднимая на него глаза. — А вы увлекаетесь живописью?

— У моей мамы художественная галерея, — ответил мужчина, и в его взгляде проскользнул вежливый интерес. — Люсьен Деверо.

— Давина Монклер, — представилась я и приветливо протянула ему руку.

Люсьен аккуратно перехватил мою ладонь. Но вместо обычного рукопожатия он медленно, не отрывая своего гипнотизирующего, тяжелого взгляда от моих глаз, поднес мою руку к губам и коснулся ее невесомым, обжигающим поцелуем. Кожу обдало волнующим холодком.

— Я бы хотела посетить галерею вашей матери, — улыбнулась я, пытаясь скрыть легкое волнение.

— Скоро будет такая возможность, — ответил Люсьен, и уголки его губ едва заметно дрогнули. — В вашем отеле.

— Это прекрасно, — сказала я с улыбкой. Чувствуя себя на удивление легко, я пододвинула к нему свою тарелку с кусочками фруктов. — Хотите?

— Нет, спасибо, — Люсьен тепло усмехнулся моей непосредственности. — Давай на «ты». Я не такой старый.

— Хорошо, — с готовностью согласилась я, делая глоток сока. — А сколько тебе?

— 32. А тебе?

Я за увлеченными мазками краски даже не заметила, как Виктор на секунду отвлекся, отошел чуть дальше в сторону и не видел, что я вовсю общаюсь с незнакомцем.

— 21, — ответила я, аккуратно мазнув краской по холсту. — Ты почти как мой старший брат, ему тридцать.

Вдруг воздух вокруг нас словно мгновенно заледенел. Долгий, стремительный шаг — и между мной и Люсьеном резко выросла широкая, напряженная спина моего телохранителя.

— Мисс Монклер, отойдите, — ледяным, дрожащим от скрытой паники тоном приказал Виктор, полностью закрывая меня собой как живым щитом. — Люсьен Деверо, отойдите.

— Все нормально, Вик, — испуганно прошептала я, мягко положив руку на плечо своего водителя, пытаясь сгладить внезапную агрессию.

— Не нормально. Он дон мафии Франции, — глухо бросил Виктор, даже не обернувшись.

Эти слова ударили меня наотмашь. В ушах оглушительно зазвенело, а лавандовые поля на холсте перед глазами будто поблекли. Дон мафии?! Тот самый Люсьен Деверо, о котором шепотом говорили в темноте? В голове пронеслась паническая, пугающая мысль: *Черт... Папа меня просто прибьет. А если узнают Реми и Леон... они же весь город разнесут.*

— Ох. Вот как... — тихо, сдавленно выдохнула я, чувствуя, как внутри все сжалось от внезапного страха. Настроение мгновенно испарилось. — Ладно.

Я испуганно опустила взгляд в землю, не зная, куда деться от этой удушающей атмосферы. Но Люсьен даже не шелохнулся под яростным взглядом Виктора. Он проигнорировал его защиту, продолжая смотреть только на меня — сверху вниз, тяжело и пронзительно.

— Наши отцы знакомы с детства, — вдруг тихо, но невероятно веско произнес Люсьен, заставив меня вздрогнуть и снова вскинуть на него глаза. — Папа давно не видел твоего отца, а я давно не видел Реми и Леона.

Я замерла, не в силах даже вздохнуть. Откуда он все это знает?..

— Я знаю тебя, Давина, — его голос стал непривычно тихим, почти гипнотическим. — Ты была маленькой. Совсем малютка, когда я увидел тебя.

— Ты знал меня? — со страхом и глубоким удивлением переспросила я, крепче сжимая в пальцах кисть. Ведь я совершенно, абсолютно не помнила его.

— Конечно, — Люсьен сделал плавный полшага в сторону, легко обходя застывшего Виктора, и его темные глаза заглянули мне в самую душу. — Я тебя сразу не узнал, ведь с того момента прошло двадцать лет. Я узнал, только когда ты сказала фамилию.

Я продолжала стоять как вкопанная, сжимая в руке испачканную кисть. Слова Люсьена эхом отзывались в голове: *«Прошло двадцать лет... Узнал, только когда ты сказала фамилию»*. Его пристальный, тяжелый взгляд карих глаз словно читал всё моё замешательство и панику, которые я так отчаянно пыталась скрыть.

Виктор по-прежнему стоял живым щитом, его рука под пиджаком напряглась, готовая в любой момент выхватить оружие. Атмосфера вокруг нас сгустилась так, будто прямо посреди солнечного Парижа у Эйфелевой башни разверзлась гроза.

— Нам пора, мисс Монклер, — ледяным, не терпящим возражений тоном произнес Виктор, осторожно делая шаг назад и увлекая меня за собой к машине. — Живо в салон.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть самообладание. Перевела взгляд на свой холст с недорисованной лавандой, затем на Люсьена. В его лице не было ни капли страха или злости — лишь холодная, уверенная в себе полуулыбка человека, который привык полностью контролировать любую ситуацию. Он слегка склонил голову, безмолвно прощаясь.

— Виктор, подожди, я соберу вещи, — тихо, но твердо сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

Я лихорадочно, дрожащими пальцами начала складывать тюбики с краской, кисти и палитру в сумку, чувствуя, как спину буквально прожигает чужой взгляд. Сняв холст с мольберта, я быстро зашагала к машине. Виктор захлопнул за мной дверь и мгновенно занял водительское кресло.

Машина резко рванула с места. Как только парк скрылся из виду, я шумно выдохнула, откидываясь на кожаное сиденье, и закрыла лицо руками. Сердце колотилось где-то в горле.

— Мисс Давина, вы хоть понимаете, кто это был? — нарушил тишину Виктор, его голос до сих пор слегка подрагивал от напряжения, пока он следил за дорогой через зеркало заднего вида. — Люсьен Деверо. О его жестокости ходят легенды. Если ваш отец или братья узнают, что вы стояли вот так, один на один, и разговаривали с ним...

— Виктор, пожалуйста, — перебила я его, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Не говори ничего отцу. И Реми с Леоном тоже. Умоляю тебя. Ты же знаешь, что они устроят. Они запрут меня в четырех стенах и больше никогда не выпустят без взвода охраны.

Водитель тяжело вздохнул, крепче сжимая руль:
— Я не имею права скрывать такое от вашего отца, Ди. Моя работа — ваша безопасность. Деверо — это не просто опасный бизнесмен. Это верхушка криминального мира.

— Но он сам сказал, что наши отцы знакомы! — попыталась я защититься, хотя внутри всё дрожало от осознания того, в какую историю я только что вляпалась. — Пожалуйста, Вик. Просто дай мне самой во всем разобраться. Если они узнают сейчас — будет война.

Виктор долго молчал, хмуро глядя на дорогу, проезжая мимо роскошных парижских улочек. Наконец, он глухо ответил:
— Хорошо. Я промолчу. Но только в этот раз, Ди. Если он еще раз приблизится к вам — я лично доложу Габриелю и вашим братьям.

— Спасибо, — выдохнула я, прижимая к себе холст с недорисованным лавандовым полем.

Когда машина заехала на территорию нашего особняка, я пулей выскочила из салона и взлетела по мраморной лестнице на второй этаж, молясь только об одном: не встретить Леона, который всё еще мог ждать меня для своей утренней отработанной тренировки.

Стоило мне захлопнуть дверь своей комнаты и запереть её на замок, как ко мне тут же подбежал Бандит. Мой енот забавно застрекотал, вставая на задние лапки и пытаясь дотянуться до сумки, в надежде вытащить оттуда какую-нибудь кисточку.

— Не сейчас, Бандит, — тихо сказала я, опускаясь на пол прямо у двери и обнимая свои колени.

В комнату шмыгнула Коко, мамин терьер, и ласково ткнулась мокрым носом в мою ладонь, словно чувствуя, как сильно меня трясет. За ней ленивой, царственной походкой зашел Люкс, кот Леона, и устроился на подоконнике, щурясь на солнце. Откуда-то из коридора послышался шорох — это Феникс, фенек Реми, искал, где бы спрятаться после очередной шалости. На секунду этот привычный домашний уют вернул меня в реальность.

Но перед глазами всё еще стоял образ Люсьена. Мужчина, который старше меня на одиннадцать лет. Обладающий абсолютной властью, опасный, хладнокровный глава мафии Франции. И он знал меня, когда я была совсем малюткой.

Вдруг мой телефон, лежащий в сумке, завибрировал, заставив меня вздрогнуть. Я вытащила его, думая, что это Леон или Реми проверяют, где я. Но на экране высветился незнакомый номер, а следом пришло короткое текстовое сообщение:

*«Ты выросла прекрасным художником, Давина. Твоя лаванда заслуживает места в лучшей галерее Парижа. До встречи на выставке в Grand Monclair. Люсьен».*

У меня перехватило дыхание. Откуда у него мой номер?! Внутри всё перевернулось от смеси жгучего страха и какого-то странного, непреодолимого любопытства. Во что я только что ввязалась?

Телефон выпал из моих рук, глухо стукнувшись о ковёр. Текст сообщения от Люсьена всё ещё горел перед глазами, заставляя сердце бешено колотиться в груди. Откуда у него мой номер? Откуда такая уверенность? Вопросы роились в голове, не давая вздохнуть, но панику прервал резкий, уверенный стук в дверь.

Я вздрогнула, моментально переведя взгляд на запертый замок.

— Ди! Я знаю, что ты там, — раздался громкий, глубокий голос Леона из-за двери. — Открывай. И не притворяйся, что спишь, я видел, как машина Виктора въехала во двор.

Я судорожно схватила телефон, заблокировала экран и засунула его под подушку. Быстро поднявшись с пола, я попыталась придать лицу максимально спокойное выражение, пригладила волосы и повернула ключ в замке.

Дверь распахнулась, и на пороге вырос Леон. Высокий, подтянутый, в спортивной форме своего фитнес-клуба, от него буквально веяло дисциплиной и силой. Его строгий, требовательный взгляд тут же прошёлся по мне, подмечая каждую деталь, а затем опустился на пол.

Люкс, его шотландский вислоухий, сидевший до этого на подоконнике, при виде хозяина вальяжно спрыгнул и подошёл к его ногам, преданно потеревшись о спортивные штаны. Леон наклонился, мимолётом погладил кота по гордой голове и снова посмотрел на меня, скрестив руки на груди. Бандит в это время залез на мою кровать и недовольно застрекотал из угла, словно защищая меня.

— И как это понимать, Давина Луиза? — Леон приподнял бровь, и в его голосе послышались строгие нотки. — Ты почему сбежала из дома прямо у меня под носом? Отец же передал тебе, что ты должна быть в зале. Тренировку никто не отменял.

— Лео, ну пожалуйста, не начинай, — я устало вздохнула, проходя вглубь комнаты и делая вид, что раскладываю краски, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — У меня был тяжёлый день в университете, пары по рисованию выжали из меня все силы. Я просто хотела побыть в парке, подышать воздухом.

Леон прошёл за мной, его шаги были бесшумными. Он подошёл к мольберту, на котором лежал холст с недорисованным лавандовым полем. Слава богу, краска на нём была всего лишь краской, и лаванда не могла рассказать, кто стоял рядом со мной полчаса назад.

— Красиво, — уже мягче сказал брат, внимательно рассматривая мазки. Его суровость немного спала, уступая место привычной братской заботе. — Но спорт — это дисциплина, Ди. Ты же знаешь, я хочу, чтобы ты была в форме и могла постоять за себя. В этом городе нужно быть сильной.

Я подошла к нему со спины и обняла его за широкие плечи, уткнувшись носом в лопатку. К горлу подкатил ком от осознания того, какую тайну я теперь храню от него.

— Я знаю, Лео. Правда знаю. Обещаю, завтра я отработаю две тренировки, честно-честно. Только не злись.

Леон обернулся, на его строгом лице наконец-то появилась тёплая, понимающая улыбка. Он приобнял меня в ответ и потрепал по волосам.

— Ладно, художница, прощаю на первый раз. Но завтра жду тебя с самого утра. Кстати, Реми просил передать, чтобы ты спустилась к ужину пораньше. Он сегодня освободился пораньше из своего *Minuit* и хочет, чтобы мы вечером спели у камина. Феникс уже нарезает круги по гостиной в ожидании.

— Хорошо, я скоро спущусь, — улыбнулась я.

Леон ещё раз обвёл комнату взглядом, свистнул Люкса, и кот послушно пошагал за ним к выходу. Братишка закрыл за собой дверь, и в комнате снова воцарилась тишина.

Я медленно подошла к кровати, достала телефон из-под подушки и снова открыла сообщение от Люсьена. Странно, но первоначальный дикий страх мафии начал понемногу отступать. Никакой войны между нашими семьями не будет — Виктор обещал молчать, а Люсьен, судя по его тону, не собирался вредить. Наши отцы ведь действительно дружили когда-то, и он знал меня малышкой. Это было не нападение, это было... напоминание.

Переведя дыхание, я посмотрела на Бандита, который уже вовсю грыз мою любимую кисть.

— Ну и ну, Бандит... — прошептала я, забирая у него инструмент. — Кажется, эта выставка в нашем отеле будет очень интересной.

Я заблокировала телефон и пошла переодеваться к ужину, понимая, что моя тихая, размеренная жизнь художника только что сделала крутой и очень опасный поворот.

Я быстро переоделась в уютный домашний кардиган, сделала глубокий вдох перед зеркалом, стараясь окончательно прогнать из мыслей образ Люсьена, и спустилась на первый этаж.

В гостиной уже вовсю трещал камин, заливая комнату мягким янтарным светом. Атмосфера была невероятно тёплой и по-настоящему семейной. За большим дубовым столом сидели родители: папа Габриель, отложив свой вечный планшет, о чём-то увлечённо спорил с Леоном, который уже успел переодеться после тренировки. Мама Эстель, как всегда элегантная и безупречная, мягко улыбалась, потягивая чай.

— А вот и наша беглянка! — громко и весело воскликнул Реми, стоило мне переступить порог.

Он сидел на диване с гитарой в руках. Возле его ног крутился озорной фенек Феникс, который при виде меня издал радостный свист. Мамин йорк Коко тут же подбежала ко мне, преданно виляя хвостом. Я улыбнулась, чувствуя, как паника окончательно отступает. Никакой войны не будет. Виктор сдержит слово, Люсьен — старый знакомый семьи, а значит, мы в безопасности.

Я подошла к столу и села рядом с папой, аккуратно потянув к себе тарелку с ужином.

— Пап, — как бы невзначай начала я, нанизывая на вилку кусочек запечённого лосося. — Я сегодня рисовала в парке, и... мне стало интересно. Расскажи про своё детство. У тебя ведь были близкие друзья, с которыми вы потом потеряли связь?

За столом на мгновение повисла тишина. Леон и Реми переглянулись, а папа медленно опустил приборы. Его строгий взгляд на секунду подёрнулся дымкой воспоминаний, а на губах появилась ностальгическая, немного грустная улыбка.

— Были, Ди, конечно были, — тихо вздохнул папа, откидываясь на спинку стула. — Самым близким моим другом тогда был Анри. Мы с ним с самого детства были неразлейвода. Вместе росли, строили планы, мечтали покорить Париж... Позже, когда у меня родились Реми и Леон, а у него — старший сын Люсьен, мы всё ещё умудрялись собираться семьями. Вы, старшие, даже бегали вместе на заднем дворе. Ты, Давина, была совсем крошечной малюткой, когда Анри в последний раз приезжал к нам в гости со своим сыном.

Мама Эстель мягко положила свою ладонь поверх папиной, поддерживая его.

— Да, я помню то время, — тихо добавила мама. — Люсьен тогда был уже подростком, очень серьёзным и умным мальчиком. Он часто сидел на террасе и наблюдал, как Реми и Леон играют в саду, а тебя, Давина, Анри иногда качал на руках.

Моё сердце пропустило удар. Значит, Люсьен не солгал. Всё, что он сказал в парке у Эйфелевой башни, было чистой правдой.

— А почему же вы перестали общаться? — спросил Леон, подавшись вперёд. Нам с братьями никогда особо не рассказывали об этой части семейной истории.

Папа тяжело вздохнул, и в его глазах промелькнула тень сожаления:
— Жизнь, сынок. Бизнес, разные пути, разные сферы влияния. Моя сеть отелей *Grand Monclair* требовала колоссального времени, я постоянно пропадал в разъездах по Европе. А Анри... у него появились свои дела, своя империя. Постепенно звонки стали реже, встречи сошли на нет. Мы просто к огромному сожалению потеряли связь. Разошлись как в море корабли. Я уже много лет ничего не слышал ни об Анри, ни о том, как сложилась судьба его детей. Жаль, конечно. Детская дружба — она ведь самая крепкая.

Я опустила глаза в тарелку, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Папа грустил по старому другу, даже не подозревая, что его повзрослевший сын, дон мафии Франции, сегодня целовал руку его дочери в парке. И между нами точно не было вражды. Люсьен помнил нашу семью.

— Ну ладно вам, тоску нагонять! — Реми звонко ударил по струнам гитары, разбивая меланхоличную атмосферу. — Прошлое остаётся в прошлом. Ди, бросай вилку, иди сюда. Мы обещали Фениксу музыкальный вечер!

Я рассмеялась, поднимаясь из-за стола. Леон устроился в кресле, Люкс лениво приоткрыл один глаз, наблюдая за нами с подоконника, а Бандит, который уже успел стащить с кухни кусочек персика, уселся на ковёр рядом с Коко.

Я села на диван рядом с Реми. Он заиграл мягкую, красивую мелодию. Я закрыла глаза и запела, чувствуя, как мой голос переплетается с его бархатным вокалом. Феникс тут же смешно вытянул мордочку и начал тихонько подпевать своими необычными звуками, заставив маму и папу искренне рассмеяться.

В этот вечер в нашем доме царил абсолютный покой. Но, вытягивая очередную высокую ноту, я невольно вспомнила о телефоне, который остался лежать в моей комнате с сообщением от Люсьена Деверо. Скоро выставка в *Grand Monclair*. И почему-то мне казалось, что эта встреча вернёт моему отцу старых друзей, а мою жизнь изменит навсегда.