Выставка

Следующий вечер обещал быть особенным — к нам на ужин должна была приехать вся семья Белькур. Наши родители дружили уже более двадцати пяти лет, вместе занимались благотворительными проектами и часто путешествовали, поэтому их визиты всегда превращались в шумные, тёплые праздники.

Домработница Камилла с самого утра порхала по кухне, готовя изысканные блюда. Ближе к назначенному времени я спустилась в гостиную. На мне было лёгкое шёлковое платье, а на руках, как всегда, крутился Бандит. Мой енот уже успел стащить с праздничного стола одну виноградину и теперь довольно чавкал, сидя на диване рядом с Коко. Мамин йорк ласково лизала Бандита в ухо, пока тот был занят едой. Кот Леона, Люкс, вальяжно развалился на каминной полке, наблюдая за всеми свысока с истинно королевским величием.

Вскоре послышался шум подъезжающих машин, и двери нашего особняка распахнулись. В дом шумно и радостно вошла семья Белькур.

Первым шёл Оливье — известный кардиохирург и основатель медицинской сети *Belcourt Medical Group*. Он выглядел как всегда интеллигентно и статно. Папа Габриель тут же шагнул ему навстречу, и мужчины крепко, по-братски обнялись.

— Габриель, дорогой друг! Как я рад тебя видеть! — громогласно произнёс Оливье, широко улыбаясь.

— Взаимно, Оливье! Проходи, мы заждались, — ответил папа, похлопывая его по плечу.

Следом шла Изабель — пластический хирург и совладелица их семейной клиники. Она выглядела потрясающе элегантно. Заметив меня, Изабель просияла и тут же раскрыла объятия:

— Давина, девочка моя! — она крепко прижала меня к себе и поцеловалась в обе щеки. — Как ты выросла, какая красавица! Мама говорила, ты вовсю готовишься к выставке? Я так горжусь твоим талантом! Обязательно приду поддержать тебя.

— Спасибо, Изабель, мне очень приятно, — искренне улыбнулась я. Я действительно обожала её, она всегда относилась ко мне почти как к родной дочери и поддерживала мою живопись.

Следом за родителями в гостиную буквально влетели мои подруги — Сибиль и Лора. Девочки учились в медицинском университете и были абсолютно разными. Спокойная, рассудительная Сибиль бережно держала в руках небольшую переноску, из которой любопытно выглядывал Снежок — её белый декоративный кролик. Весёлая и энергичная Лора тут же бросилась ко мне в объятия, чуть не сбив с ног.

— Ди! Привет! — защебетала Лора, обнимая меня. — Мы так соскучились! Представляешь, Сибиль потащила с собой Снежка, говорит, ему скучно дома!

— Бандит и Люкс составят ему компанию, — рассмеялась я, пока Сибиль аккуратно выпускала кролика на ковёр. Снежок тут же попрыгал к Бандиту, и мой енот, удивлённо застрекотав, потянулся обнюхивать нового гостя.

Замыкали шествие мужчины. В гостиную вошёл Тристан — старший брат девочек и правая рука того самого таинственного бизнесмена. Он был спокойным, хладнокровным и немногословным, но стоило ему увидеть Реми и Леона, как его лицо озарила редкая тёплая улыбка. Вместе с Тристаном в дом вбежал Уинстон — золотистый ретривер их семьи, который часто бывал у Тристана в клинике. Пёс радостно залился лаем и побежал здороваться с Коко и Фениксом. Фенек Реми, Феникс, озорно прыгнул ретриверу прямо на спину, устроившись там как на королевском троне.

— Здорово, бро, — Реми подошёл к Тристану, и они обменялись крепким рукопожатием. Леон тоже подошёл, хлопая Тристана по плечу.

— Как дела в *Minuit*? — спросил Тристан своим низким, спокойным голосом. — На выходных заеду, нужно проверить отчёты по безопасности.

— Жду тебя, ты всегда вовремя, — ухмыльнулся Реми.

Тристан перевёл взгляд на меня, подошёл и мягко потрепал по волосам, как делал всегда с детства.
— Привет, малявка. Опять от Леона по паркам бегаешь?

— Привет, Тристан. Вовсе я не бегаю, — шутливо надулась я, хотя внутри сердце на секунду пропустило удар. Тристан ведь работает на мафию... Интересно, знает ли он Люсьена Деверо? Знает ли, на кого именно работает? Но спрашивать об этом сейчас, при всех, было бы полным безумием. Никакой войны и тайн выдавать нельзя — Виктор молчит, и я буду молчать.

Все потихоньку переместились за огромный обеденный стол. Атмосфера была потрясающей: Оливье и мой папа увлечённо обсуждали яхтинг и гольф, мама Эстель и Изабель делились новостями из мира искусства и моды, а Леон читал Лоре лекцию о здоровом питании, пока та с ангельским видом подкладывала себе в тарелку второй кусок камиллиного пирога. Сибиль тихонько рассказывала мне о тяжёлой практике в клинике, а Реми и Тристан вполоборота обсуждали дела клубов.

Под столом в это время царила своя жизнь: Бандит делился со Снежком кусочками яблок, Коко лениво дремала на лапах у добрейшего ретривера Уинстона, а гордый Люкс сидел на соседнем стуле, позволяя только Леону подкармливать его кусочками лосося.

В какой-то момент Оливье поднял бокал с вином и постучал по нему ложкой, привлекая внимание:

— Дорогие друзья! Я хочу поднять этот тост за нашу многолетнюю дружбу. Габриель, Эстель, вы для нас как родные. И, конечно, за наших прекрасных детей. Давина, милая, за твою будущую выставку в *Grand Monclair*! Мы все обязательно придём. Пусть твоя лаванда покорит этот город!

Все дружно поддержали тост, раздался звон хрустальных бокалов и радостный смех. Я улыбалась, делая глоток сока, и чувствовала себя абсолютно счастливой в окружении этих людей. Войны не будет. Моя семья и семья Белькур — это нерушимая крепость.

Но где-то глубоко внутри, под корсетом платья, я всё ещё помнила о сообщении в телефоне. Люсьен обещал прийти на эту выставку. И почему-то мне казалось, что когда этот момент настанет, мир мафии и наш мир столкнутся прямо в залах отцовского отеля.

Звон бокалов, громкий смех братьев и разговоры старших о бизнесе постепенно отошли на второй план. Я поймала на себе заговорщический взгляд Лоры, которая красноречиво кивнула в сторону лестницы. Сибиль, заметив наши безмолвные знаки, понимающе улыбнулась и аккуратно поднялась из-за стола.

— Мам, пап, мы отойдем ненадолго к Давине, — тихо сказала Сибиль, сглаживая наш уход перед родителями.

— Конечно, девочки, идите, — ласково отозвалась Изабель, не отвлекаясь от беседы с моей мамой.

Мы втроем незаметно выскочили из-за стола. Лора подхватила на руки своего кролика Снежка, а за мной преданно засеменил Бандит, который ни на минуту не желал оставлять меня одну после вчерашнего приключения. Едва мы переступили порог моей комнаты, Лора с разбегу запрыгнула на огромную кровать, раскидав декоративные подушки, а Сибиль аккуратно присела на край, устроив Снежка рядом с собой. Бандит же деловито устроился на коврике у моих ног.

Я закрыла дверь и повернула ключ в замке. Щелчок прозвучал в тишине комнаты слишком громко.

— Так, Ди, колись! — Лора резко подалась вперед, ее глаза горели любопытством. — Я же вижу, что с тобой что-то не так. На ужине ты витала где-то в облаках, то краснела, то бледнела. Кто он? В университете кто-то появился?

Я тяжело вздохнула и опустилась на пол прямо перед ними, обняв колени. Сердце снова предательски заколотилось, как вчера в парке у Эйфелевой башни.

— Девочки... Если об этом узнает мой отец или хотя бы один из братьев — мне конец. И Виктору тоже, потому что он обещал молчать.

Сибиль мгновенно посерьезнела, ее рассудительный медицинский взгляд заставил меня подобраться. Она отложила в сторону кролика и внимательно посмотрела на меня:
— Ди, ты пугаешь меня. Что случилось?

— Вчера после учебы, когда я уехала в парк рисовать лаванду... ко мне подошел мужчина, — я сглотнула подступивший к горлу ком. — Очень высокий, темноволосый, кареглазый. Нереально красивый, от него буквально веяло опасностью и силой. Мы разговорились, он поцеловал мне руку, шутил, предложил перейти на «ты»... А потом подлетел Виктор, закрыл меня собой и чуть не выхватил оружие.

— О боже... — Лора прижала ладонь к губам, ее веселье как ветром сдуло. — Нападение?!

— Нет, в том-то и дело, что нет, — я покачала головой, чувствуя, как у меня дрожат пальцы. — Виктор закричал, чтобы он отошел. Девочки... это был Люсьен.

В комнате повисла оглушительная, звенящая тишина. Сибиль резко побледнела. Как сестре Тристана, ей явно не нужно было объяснять, кем является этот человек.

— Люсьен? — едва слышно переспросила Сибиль, и ее голос дрогнул. — Тот самый? Глава криминальной организации? Дон мафии? Ди... Тристан работает на него. Наш брат — его правая рука! Тристан дома никогда не называет его имени, просто «босс», но я знаю... Я видела бумаги. Это самый опасный человек во Франции!

— Да, — тихо ответила я, глядя в пол. — Но самое странное не это. Когда Виктор увел меня, Люсьен сказал, что наши отцы — друзья детства. И сегодня на ужине папа подтвердил это! Оказывается, папа и Анри, отец Люсьена, дружили больше двадцати пяти лет назад, но к огромному сожалению потеряли связь из-за бизнеса. Никакой войны между нами нет. Люсьен помнит меня еще совсем малюткой.

— Ничего себе... — выдохнула Лора, переводя взгляд с меня на сестру. — То есть, он не угрожал тебе?

— Нет. Он вел себя как... джентльмен. А потом, когда я приехала домой, мне пришло сообщение с незнакомого номера. Он написал, что моя лаванда заслуживает лучшей галереи, и что мы увидимся на выставке в *Grand Monclair*. Он знает мой личный номер, девочки!

Сибиль взволнованно прошлась по комнате, потирая виски:
— Ди, это безумие. Твой отец и братья оберегают тебя от каждого шороха, а вокруг тебя вьется дон французской мафии. То, что их отцы дружили, меняет дело — войны и штурма отеля точно не будет, Люсьен не станет вредить семье своего старого друга. Но его мир... он слишком темный для тебя.

— Я знаю, Сиб, знаю, — я спрятала лицо в ладонях, чувствуя, как пушистый хвост Бандита мягко коснулся моего плеча, словно енот пытался меня утешить. — Мне страшно и... одновременно безумно интересно. Я не могу выкинуть его хриплый голос и этот взгляд из головы.

Лора вдруг тихонько улыбнулась, подползая к краю кровати:
— Ну, по крайней мере, теперь понятно, почему Тристан так часто пропадает на «совещаниях». Подруга, твоя жизнь превращается в настоящий криминальный роман. Главное — держи лицо на выставке. Ведь Люсьен придет именно к тебе.

День грандиозной выставки наконец-то настал. Роскошные залы пятизвёздочного отеля нашего папы сегодня были арендованы для закрытого показа престижной художественной галереи мамы Люсьена. Это было одно из самых ожидаемых событий в культурной жизни Парижа. Хрустальные люстры заливали пространство мягким светом, официанты разносили бокалы с шампанским, а на стенах висели потрясающие полотна лучших мастеров современности, собранные хозяйкой вечера.

Наша мама лично помогла мне подобрать образ для этого выхода — элегантное, облегающее платье в пол глубокого лавандового цвета, которое идеально подчёркивало фигуру. Я стояла посреди зала, рассматривая картины, и моё сердце совершало бешеные кульбиты при мысли о том, что где-то здесь находится человек, перевернувший мою жизнь пару дней назад.

— Ди, посмотри, какая роскошь! — Лора и Сибиль подошли ко мне, заворожённо оглядываясь по сторонам. Девочки выглядели потрясающе. Лора то и дело поглядывала на публику, а рассудительная Сибиль мягко сжала мою ладонь, ободряюще улыбаясь. — Галерея его мамы действительно лучшая во Франции.

— Да, работы невероятные... — тихо ответила я, хотя взгляд мой то и дело возвращался к главному входу.

Неподалёку стояли мои братья, Реми и Леон, вместе с Тристаном. Леон, как всегда статный и подтянутый, внимательно сканировал толпу, выполняя роль нашего грозного защитника. Обаятельный Реми с бокалом в руке о чём-то беседовал с Тристаном, который сохранял своё привычное хладнокровие и молчание. Рядом с ними, замаскированный под гостя, бдительно дежурил мой телохранитель Виктор. Он поймал мой взгляд и едва заметно кивнул, напоминая о нашем уговоре: никакой паники, мы просто гости. Мои мама и папа в этот момент общались с Оливье и Изабель, ожидая официального начала вечера и приветствия от организаторов.

Вдруг по залу пронёсся едва уловимый шепот. Атмосфера вокруг в одно мгновение изменилась, словно воздух стал плотнее. Разговоры критиков притихли, а люди стали невольно расступаться в стороны, освобождая дорогу.

Я затаила дыхание и повернула голову.

В зал уверенной, неторопливой походкой вошла вся семья Деверо. Впереди солидно, жёстко и уверенно шагал его отец — месье Анри Деверо. Рядом с ним шла его элегантная и утончённая супруга — мадам Селин Деверо, владелица галереи. Чуть позади следовал сам Люсьен. Он был чертовски хорош собой в идеально скроенном дорогом чёрном костюме. Его кучерявые тёмные волосы были аккуратно уложены, а глубокие, пронзительные карие глаза смотрели на мир с абсолютным, непоколебимым спокойствием. Сразу за ними, переговариваясь, шли харизматичный младший брат Ноа Деверо и очаровательная младшая сестра Виолетт Деверо. Вся семья Деверо выглядела невероятно статусно.

Я заметила, как Тристан мгновенно выпрямился и едва заметно склонил голову в знак уважения своему боссу. Реми и Леон нахмурились, почувствовав мощную энергетику вошедших мужчин, но ещё не понимая, кто перед ними.

Но самым неожиданным стало то, что папа Анри Деверо сразу же заметил моего папу в толпе. Его жёсткое, волевое лицо озарила искренняя, тёплая улыбка старого друга. Он решительно отделился от семьи и сам пошёл прямо к моему папе, широко раскрыв объятия.

Мой папа на секунду замер, всматриваясь в его черты, и в его строгих глазах промелькнуло мгновенное, радостное узнавание.

— Габриель, дорогой друг! Сколько лет! — громко и крепко произнёс папа Анри Деверо, подходя вплотную. Мужчины крепко, по-братски обнялись, похлопывая друг друга по спинам. — Боже мой, как я рад тебя видеть! И Селин Деверо, посмотри, это же Эстель!

— Анри Деверо! — папа буквально светился от счастья, полностью забыв обо всей официальности и крепко пожимая руку другу. — Какая встреча! Я безумно рад видеть тебя и твою семью! Мы столько лет глупо не общались из-за этих бесконечных дел и бизнеса. Мы обязаны встретиться и всё наверстать!

— Обязательно, Габриель! — ответил его папа. — Мы очень сожалели, что потеряли связь. Но я безумно рад, что выставка моей жены проходит именно в твоём отеле. Посмотри, как выросли наши дети! Люсьен, Ноа, Виолетт, идите сюда!

Люсьен плавной походкой подошёл ближе к отцам.

— Здравствуйте, Габриель, — уважительно произнёс Люсьен своим бархатным, хрипловатым звуком, пожимая руку моему папе.

— А ты как вырос, Люсьен! — папа восторженно похлопал его по плечу. — Стал настоящим мужчиной. Настоящая гордость для своего папы.

Затем папа пожал руку младшему брату Ноа Деверо и тепло поприветствовал его сестру Виолетт Деверо.

— Всё отлично. Мы обязательно соберёмся семьями, — спокойно ответил Люсьен, а затем его тяжёлый, гипнотизирующий взгляд плавно переместился на стоявшую рядом мою маму, вежливо приветствуя её, и, наконец, остановился на мне.

В его глазах вспыхнул искренний, обжигающий интерес. Люсьен сделал шаг ко мне, слегка поправив свои кучерявые тёмные волосы, и плавно склонил голову, глядя на моё лавандовое платье:

— Добрый вечер, Давина. Твой образ сегодня... идеально гармонирует с атмосферой прекрасного. Жаль, что среди этих картин пока нет твоих лавандовых полей.

Я почувствовала, как щёки заливает румянец. Лора за моей спиной тихонько ахнула, а Сибиль замерла, наблюдая за этой сценой. Леон и Реми удивленно подошли ближе, переводя взгляд с папы на загадочного гостя, но папа тут же развеял их недоумение, увлечённо представляя братьев семье Деверо:

— Реми, Леон, идите сюда! Посмотрите, кто к нам пришёл. Это же Люсьен, сын моего лучшего друга детства! Помните, как вы бегали в саду, когда были маленькими?

Братья удивлённо переглянулись, и на их лицах тоже появились улыбки. Реми первым протянул руку:
— Ну надо же! Конечно помню. Привет, Люсьен. Рад видеть. Нам точно есть что обсудить за бокалом чего-нибудь крепкого.

— Взаимно, Реми, — ответил Люсьен, пожимая руку ему, а затем и Леону. Ноа тоже подошёл ближе, с лёгкой и обаятельной ухмылкой приветствуя моих братьев, разряжая обстановку своим фирменным чувством юмора.

Пока мужчины обменивались приветствиями, Люсьен снова посмотрел прямо мне в душу. Он незаметно для окружающих сделал полшага ближе, так, что я почувствовала тонкий аромат его дорогого парфюма.

— Я обещал в парке, что у тебя будет возможность посетить выставку моей мамы, маленькая художница, — тихо, так, чтобы слышала только я, произнёс он, и в его карих глазах промелькнула едва заметная, хитрая усмешка. — И я всегда держу свои обещания.

Жар от пристального взгляда Люсьена и шёпот за спиной заставили мои щёки гореть ещё сильнее. Голова кружилась от обилия эмоций, голосов и внезапно раскрывшейся правды. Понимая, что мне срочно нужно сделать глубокий вдох и хотя бы на пару минут остаться в тишине, я незаметно отступила на пару шагов назад.

— Девочки, я отойду на минутку в дамскую комнату, — тихо шепнула я Лоре и Сибиль, которые всё ещё заворожённо наблюдали за воссоединением наших отцов.

— Давай, Ди, приди в себя, а мы прикроем, если Леон начнёт тебя искать, — так же шёпотом ответила Лора, подмигнув мне.

Я аккуратно обошла шумные группы гостей, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, и вышла из душного, заполненного людьми выставочного зала. Длинный, уединённый коридор отеля встретил меня приятной прохладой и приглушённым мягким светом. Почти добежав до дверей дамской комнаты, я зашла внутрь и заперлась.

Здесь царила идеальная тишина. Огромное зеркало в золочёной раме отражало моё взволнованное лицо и лавандовое шёлковое платье. Я подошла к мраморной раковине, открыла кран и подставила запястья под струю ледяной воды, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

— Спокойно, Давина, просто дыши, — прошептала я своему отражению, прижимая влажные ладони к горящим щекам. — Никакой войны нет. Твой папа счастлив видеть старого друга Анри Деверо. Всё хорошо. Люсьен просто... просто сын маминой и папиной юности.

Перед глазами снова всплыли его тёмные кучерявые волосы, которые он так небрежно поправил, и этот тяжёлый, бархатный голос, обещавший всегда держать слово. Осознание того, что этот обходительный мужчина на самом деле управляет всем криминальным миром Франции, до сих пор не укладывалось в голове, но дикий страх уже окончательно сменился каким-то волнующим, сладким трепетом.

Проведя в туалете около пяти минут и полностью восстановив дыхание, я поправила макияж, расправила подол платья и сделала финальный вдох. Пора возвращаться к семье, пока Леон и Реми не подняли на уши всю охрану отеля во главе с Виктором.

Я повернула ручку, толкнула тяжёлую дверь дамской комнаты и сделала шаг в пустой прохладный коридор. Но стоило двери за моей спиной захлопнуться, как я испуганно замерла на месте, а сердце снова ухнуло куда-то вниз.

Прямо напротив меня, оперевшись плечом о дорогую деревянную панель стены и скрестив руки на груди, стоял Люсьен. Он ждал меня. В полумраке коридора его кучерявые тёмные волосы казались ещё темнее, а карие глаза, устремлённые прямо на меня, горели опасным, гипнотическим блеском.

Я невольно сделала шаг назад, упираясь спиной в закрытую дверь дамской комнаты. В уединённом коридоре отеля его присутствие ощущалось ещё острее, чем в шумном зале. Люсьен медленно оттолкнулся от стены и сделал плавный, неторопливый шаг ко мне, не отрывая своего тяжёлого взгляда от моих глаз.

— Сбегаешь, маленькая художница? — тихо спросил он, и его бархатный, хрипловатый голос эхом разнёсся по пустому пространству. — Твой папа и мой папа сейчас слишком увлечены воспоминаниями о своей бурной молодости, чтобы заметить твоё отсутствие. Но я заметил.

— Я не сбегаю, — я попыталась сказать это как можно твёрже, но голос всё равно слегка дрогнул. Я крепче сжала пальцами подол своего лавандового платья. — Просто в зале стало слишком душно. И... слишком много неожиданных новостей для одного вечера.

Люсьен остановился всего в полушаге от меня. На таком расстоянии я отчётливо ощущала тепло, исходящее от его широких плеч, и дорогой парфюм с тонкими нотами табака и древесины. Он медленно поднял руку и аккуратно, едва касаясь, поправил непослушную кучерявую прядь, выбивавшуюся из моей причёски. От этого мимолётного жеста по моей коже пробежала волна колючего холода.

— Мой мир пугает тебя, Давина? — его тон стал непривычно мягким, почти заботливым, но в карих глазах по-прежнему читалась абсолютная, непоколебимая сила. — Твой телохранитель вчера слишком сгустил краски. Между нашими семьями никогда не будет вражды. Мой папа искренне любит твоего папу, а я... я слишком хорошо помню ту маленькую девочку, которой ты когда-то была.

Я посмотрела прямо в его гипнотизирующие глаза, чувствуя, как страх окончательно растворяется, уступая место какому-то непреодолимому влечению.

— Мой папа сегодня очень счастлив, что встретил твоего папу, — тихо ответила я, с трудом удерживая дыхание под его пронзительным взглядом. — И братья тоже рады. Но Виктор... Виктор до сих пор бледнеет, когда видит тебя.

Люсьен коротко, тихо усмехнулся, и уголки его губ дрогнули в расслабленной, хищной улыбке.

— Пусть бледнеет, это его работа. Главное — чтобы ты не боялась. Брат твоих подруг Тристан — верный человек, и он прекрасно знает, что моя семья умеет защищать тех, кто нам дорог.

Он плавно опустил руку и перехватил мою ладонь. Точно так же, как вчера в парке у Эйфелевой башни, Люсьен медленно поднёс мои пальцы к своим губам и коснулся их невесомым, обжигающим поцелуем, продолжая смотреть мне прямо в душу.

— Возвращайся в зал, Давина. Твоя мама, кажется, собиралась объявить официальное открытие показа. Но помни: теперь мы будем видеться гораздо чаще. Наши отцы не упустят шанс наверстать упущенные двадцать лет.

Он отпустил мою руку, сделал шаг назад, уступая мне дорогу, и вежливо склонил голову. Сердце колотилось где-то в горле, а колени едва держали меня, но я заставила себя мягко улыбнуться, обошла его и быстрыми, волнующими шагами направилась обратно по коридору, чувствуя, как его взгляд провожает меня до самых дверей выставочного зала.

Я буквально влетела в зал, стараясь выровнять дыхание и на ходу поправляя лавандовый шёлк на бёдрах. Шум голосов, звон хрусталя и лёгкий джаз мгновенно обрушились на меня, возвращая в реальность.

— Ди! Ну наконец-то! — Лора тут же схватила меня за локоть и утянула за колонну, пока Сибиль бдительно прикрывала нас со стороны фуршетного стола. — Ты где так долго была? Мы уже начали придумывать Леону историю про внезапный приступ творческого кризиса! И вообще... ты бледная какая-то. Что случилось?

— Ничего, всё в порядке, — я попыталась улыбнуться, но пальцы всё ещё мелко дрожали после прикосновения Люсьена. — Просто немного закружилась голова.

Сибиль внимательно посмотрела на меня, прищурив свои проницательные глаза. Она явно догадалась, что в коридоре я была не одна, но расспросы устраивать не стала — сейчас было неподходящее время.

В этот момент музыка стихла, и к центру зала, где стоял микрофон, подошла мама Люсьена, мадам Селин Деверо, вместе с нашей мамой. Обе женщины выглядели невероятно роскошно и элегантно — две королевы вечера, олицетворяющие искусство и высокую моду.

— Дорогие гости, друзья, ценители прекрасного! — красивый, глубокий голос мадам Селин эхом разнёсся по залу. — Я рада приветствовать вас на открытии этого особенного показа. Но сегодня для нашей семьи этот вечер стал вдвойне значимым. Спустя долгие годы мы вновь встретили наших близких друзей — семью Монклер. И я счастлива, что это воссоединение произошло именно здесь.

Зал разразился дружными аплодисментами. Наш папа и папа Анри Деверо стояли рядом, о чём-то негромко переговариваясь и улыбаясь. Леон и Реми стояли чуть позади них. Леон всё ещё сохранял бдительность, но его плечи заметно расслабились — авторитет папы и его искренняя радость от встречи со старым другом были для братьев главным законом. Никакой войны. Семья Деверо теперь официально была вхожа в наш дом.

Я обвела взглядом толпу и почти сразу наткнулась на Люсьена. Он уже вернулся в зал и стоял неподалёку от Тристана и своего брата Ноа. Люсьен держал в руке бокал с тёмным вином. Поймав мой взгляд, он едва заметно приподнял бокал, салютуя мне, а в его карих глазах снова вспыхнула та самая хитрая, собственническая усмешка.

Рядом с ним Ноа что-то весело рассказывал Тристану, активно жестикулируя, отчего даже суровый Тристан коротко усмехнулся. Младшая сестра Виолетт увлечённо рассматривала одну из картин, делясь впечатлениями с проходящим мимо критиком.

— Объявляю нашу выставку официально открытой! Приятного вечера! — закончила речь мама Люсьена под громкие овации.

Официанты снова двинулись между гостями, а джазовый бэнд заиграл более живую, чарующую мелодию.

— Ди, — Реми незаметно подошёл ко мне со спины и положил руку на плечо, заставив меня вздрогнуть. — Ты чего застыла? Пойдём, папа зовёт нас к столу. Месье Анри хочет поближе познакомиться с тобой, он ведь помнит тебя совсем крохой. Да и Люсьен с Ноа, кажется, не против узнать поближе своих «товарищей по детским играм».

— Да, Реми, идём, — тихо ответила я.

Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и пошла вслед за братом прямо навстречу семье Деверо, понимая, что этот вечер — только самое начало нашей новой, общей истории.