Боль

Оставив спящего Матье под чутким присмотром Лоры и Леона в нашем особняке, я впервые за долгое время решила выбраться в центр Парижа. Лора, ласково поглаживая свой семимесячный живот, заверила меня, что они с Леоном отлично справятся и мне нужно немного развеяться.

Я решила сделать сюрприз мужу и приехать к нему в офис *Devereaux Holdings* без предупреждения. На мне было элегантное лавандовое пальто, каштановые волосы мягкими волнами лежали на плечах, а на запястье привычно поблёскивал его подарок — браслет с редким сиреневым бриллиантом. В руках я держала пакет с его любимым свежесваренным кофе и круассанами из нашей любимой кондитерской. На душе было тепло и спокойно.

Дорога пролетела незаметно. Бронированный лифт главного офиса поднял меня на VIP-этаж, где располагался кабинет Люсьена. Странно, но на ресепшене никого не было. Обычно дисциплинированная охрана Тристана и секретари всегда были на своих местах, но сейчас коридор казался вымершим.

Списав это на обеденный перерыв, я мягко пошла по пушистому ковру в направлении массивных дубовых дверей кабинета мужа. Дверь была слегка приоткрыта — буквально на пару сантиметров.

Я уже собиралась весело позвать Люсьена, как вдруг мой взгляд зацепился за происходящее внутри, и слова застряли у меня в горле. Сердце болезненно пропустило удар, а пакет с кофе едва не вывалился из моих онемевших пальцев.

Люсьен стоял у своего массивного рабочего стола. Спиной к двери, полуобнажённая, в одном кружевном белье, к нему вплотную прижималась его новая секретарша — эффектная блондинка, которую Адриан нанял пару недель назад. Её руки бесстыдно блуждали по плечам моего мужа, а сама она что-то жарко и прерывисто шептала ему, пытаясь вовлечь в глубокий поцелуй. Люсьен не отталкивал её — его сильные ладони лежали на её талии, удерживая девушку на месте, а его лицо было скрыто за её золотистыми волосами.

В одно мгновение весь мой лавандовый, безопасный и счастливый мир, который мы так бережно строили, разлетелся на миллионы острых, безжалостных осколков. Лавандовый бриллиант на моём запястье вдруг показался невероятно тяжёлым, обжигающим кожу льдом.

В глазах потемнело от подступивших слёз гнева и оглушительной обиды. Человек, которому я подарила сына, вожак, обещавший защищать меня от любой бури, прямо сейчас предал всё, что между нами было.

Я сделала шаг назад, и моя туфля тихо скрипнула по паркету за пределами ковра. Этот звук заставил Люсьена резко обернуться. Его тёмные, обычно ледяные глаза мгновенно расширились от шока, когда он встретился со мной взглядом.

Но я уже не собиралась слушать никаких объяснений. Развернувшись, я бросила пакет с кофе прямо на пол у двери и бросилась к лифту, задыхаясь от душащих меня слёз.

Слёзы застилали глаза, превращая роскошный зеркальный холл *Devereaux Holdings* в размытое грязное пятно. Я практически не помнила, как добежала до лифта, как спустилась на подземную парковку и запрыгнула в свой автомобиль. Руки дрожали так сильно, что я трижды не могла попасть пальцем по кнопке запуска двигателя.

В ушах звенел оглушительный, набатный стук собственного сердца, а перед глазами с омерзительной чёткостью стояла картина: чужие женские руки на плечах моего мужа. Моего Люсьена. Человека, который ещё сегодня утром целовал меня в ключицы и шептал, что я — его единственная вселенная.

Вдруг телефон в моей сумке разразился громкой трелью — на экране высветилось строгое 'Муж 🖤'.

— Будь ты проклят... — прошептала я сквозь рыдания, сбрасывая вызов и мгновенно блокируя его номер.

Стерев злые, обжигающие слёзы с щёк, я резко вывернула руль и вылетела с парковки на оживлённые улицы Парижа. Мне нужно было бежать. Бежать так далеко, чтобы ни один радар синдиката Деверо не смог меня засечь.

Я дрожащими пальцами набрала номер старшего брата. Реми ответил буквально после второго гудка.

— Да, мелкая? Как дела? Ты... — его весёлый голос тут же оборвался, стоило ему услышать моё прерывистое, судорожное дыхание. — Ди? Что случилось? Почему ты плачешь?!

— Реми... — мой голос сорвался на глухой, отчаянный всхлип. Я изо всех сил вцепилась в руль, уходя на разворот в сторону нашего загородного особняка. — Пожалуйста... не спрашивай ничего. Ни о чём меня не спрашивай, умоляю тебя! Мне нужен твой частный джет. Прямо сейчас. Вели пилотам готовить вылет.

На том конце провода повисла тяжёлая, звенящая тишина. Реми был умным парнем. Он мгновенно понял, что если я прошу его личный борт в обход логистики Деверо, значит, случилось самое страшное.

— Ди, послушай меня, — его голос стал предельно собранным, холодным и опасным. — Люсьен? Это он сделал? Что этот ублюдок натворил?

— Реми, пожалуйста! — закричала я, и новые слёзы брызнули из глаз. — Если ты любишь меня, просто приготовь самолёт! Я еду в аэропорт Ле-Бурже. С Матье.

— Самолёт будет готов через сорок минут, сестрёнка, — жёстко отчеканил Реми. — Я отправляю своих людей встретить тебя у терминала. Ничего не бойся. Я с тобой.

Сбросив вызов, я тут же набрала Леона. Он и Лора сейчас находились в моём доме, ничего не подозревая.

— Давинка? — Леон ответил быстро, на заднем плане слышалось тихое, довольное кряхтение Матье. — Твой парень проголодался, мы как раз собирались...

— Леон! — перебила я его, захлёбываясь слезами. — Срочно. Собирай вещи Матье. Все документы, его коляску, смеси, одежду — всё, что сможешь быстро закинуть в чемоданы. И мои документы тоже. Из сейфа в спальне, код — дата нашей свадьбы.

— Ди, что происходит?! — Леон мгновенно подобрался, я буквально физически почувствовала, как он напрягся. — Какого чёрта? Вы с Люсьеном поругались?

— Лора рядом? — перевела я дыхание, стараясь говорить чётче. — Не пугайте её, ей нельзя нервничать. Леон, просто сделай то, что я прошу! Люсьен... он предал меня. Я забираю сына и улетаю. Я буду у дома через десять минут, вещи должны стоять у порога!

— Тварь... — глухо и страшно выругался Леон. Я услышала, как он на заднем плане коротко и резко крикнул Лоре собираться. — Мы всё сделаем, Ди. Вещи будут готовы. Я еду с тобой в аэропорт. Он до тебя не дотронется, я обещаю.

Я нажала на газ, выжимая из машины максимум. Мой браслет с лавандовым бриллиантом больно бился о руль при каждом повороте. Я сорвала его с запястья прямо на ходу и безжалостно швырнула на пассажирское сиденье. Больше никакой лаванды. Больше никаких сказок. Наша история была разрушена до основания.

Дорога к нашему особняку казалась бесконечной, хотя я выжимала из машины всё, на что она была способна. Пальцы сводило от напряжения, а перед глазами всё плыло. Люсьен продолжал обрывать мой телефон — экран загорался каждые тридцать секунд, высвечивая его имя, но я упрямо сбрасывала вызов за вызовом, пока окончательно не отключила звук.

Мне нужна была помощь того, кто умеет действовать хладнокровно, незаметно и чьи каналы связи Люсьен не сможет отследить в первую же секунду.

Я дрожащими руками отыскала в контактах Сибиль. Невеста Реми, умная и проницательная, всегда знала, как оставаться в тени и решать самые сложные вопросы без лишнего шума.

Едва пошли гудки, Сибиль ответила. По её собранному тону я сразу поняла: Реми уже успел коротко ввести её в курс дела.

— Ди, я на связи, — её уверенный, спокойный голос подействовал на меня как ледяной душ. — Реми готовит борт. Говори, что нужно делать.

— Сибиль... — я судорожно глотнула воздух, стараясь сдержать подступающую истерику. — Охрана Люсьена. Тристан Белькур держит людей у моих ворот. На въезде в особняк дежурит двое его бойцов. Если они увидят, что я пакую чемоданы и увожу Матье, они тут же доложат Люсьену или Тристану. И они заблокируют меня прямо на выезде.

На том конце провода послышался уверенный стук клавиш ноутбука — Сибиль уже работала.

— Поняла тебя. Мы сделаем отвлекающий манёвр, — быстро отозвалась она. — Я сейчас отправлю к вашим воротам две машины из службы безопасности Монклеров. Мои ребята устроят небольшое «недоразумение» прямо перед постом охраны Деверо — перекроют дорогу, якобы из-за заглохшего мотора, и начнут выяснять отношения. Внимание бойцов Тристана будет полностью переключено на них. В этот момент ты сможешь выехать через задние технические ворота. Леон знает, где они находятся и как их открыть изнутри.

— Спасибо... Боже, Сибиль, спасибо тебе, — из моих глаз снова брызнули слёзы, но на этот раз от облегчения.

— Рано расслабляться, Ди, — строго, но с огромной теплотой оборвала меня Сибиль. — Люсьен поднимет на уши всю полицию и весь синдикат Франции, как только поймёт, что ты улетаешь. Мы с Реми запутаем следы в системе полётов, оформим джет на подставную компанию. Твоя задача — просто доехать до Ле-Бурже. Леон тебя прикроет. Мы ждём тебя.

Я отключила вызов и влетела на подъездную аллею, ведущую к дому. Как и говорила Сибиль, у главных ворот уже назревала суета — чёрный внедорожник Монклеров аккуратно заблокировал выезд машине охраны Тристана, и парни о чём-то громко спорили.

Путь был свободен. Мне оставалось забрать сына и навсегда покинуть этот дом, который так и не стал для меня безопасной гаванью.

Я резко затормозила у заднего крыльца особняка, едва не снеся аккуратные лавандовые кусты вдоль дорожки. Выскочив из машины, я бросилась в дом.

В холле уже царил контролируемый хаос. Леон в дорожной куртке затягивал ремни на огромном чемодане Матье, а Лора, бледная от волнения, бережно держала на руках тихо сопевшего малыша. У её ног стояла сумка с детскими документами, смесями и моей сумочкой, куда Леон уже успел сложить мой паспорт и спрятать код от сейфа.

— Всё готово, Ди, — Леон мгновенно оказался рядом, крепко схватив меня за плечи, чтобы остановить мою дрожь. — Документы, вещи, люлька. Всё собрали. Куда мы летим? Реми сказал только про Ле-Бурже.

Я подошла к Лоре и осторожно, стараясь не разрыдаться прямо на спящего сына, забрала Матье к себе на руки. Он был таким тёплым, ни в чём не повинным крохой, который ещё не знал, что его мир только что раскололся надвое.

— Мы летим в Америку, — мой голос прозвучал на удивление глухо и решительно. Слёзы высохли, уступая место ледяному, спасительному оцепенению. — В Нью-Йорк. Там у Монклеров есть закрытые апартаменты, о которых Люсьен не знает. Это другой континент. Туда его синдикат не сможет дотянуться за пару часов. Это даст нам время.

— Отличный план, — Леон жёстко кивнул, подхватывая чемоданы. — Люсьен в первую очередь будет искать тебя в Ницце, в Провансе или у родителей. Штаты — лучший вариант. Лора, любимая, ты остаёшься здесь, к тебе сейчас приедет Сибиль и заберёт к нам. Тебе нельзя нервничать.

Лора со слезами на глазах крепко обняла меня, стараясь не задеть мой живот и Матье.
— Всё будет хорошо, Давиночка. Мы с тобой. Этот ублюдок ответит за всё.

Оникс, сидевший у двери, преданно поднялся и заскулил. Волк чувствовал, что вожаки расстаются, и в его янтарных глазах отражалась глубокая, почти человеческая тоска. Бандит испуганно забился под диван, не понимая, почему все так спешат.

— Прости, хороший мой... — я ласково провела рукой по загривку Оникса. — Тебе придётся остаться с ним. Охраняй этот дом.

Мы с Леоном быстро выскочили через заднюю террасу к техническим воротам, где Сибиль уже дистанционно разблокировала замок. Леон закинул вещи в багажник своего неприметного седана, который Люсьен вряд ли стал бы отслеживать по GPS в первую очередь.

Я аккуратно пристегнула Матье в люльке на заднем сиденье и села рядом, крепко сжимая его крохотную ладошку.

Машина рванула с места, унося нас прочь от лавандового особняка, который ещё утром казался мне раем на земле. Впереди был Ле-Бурже, частный джет Реми и океан, который должен был разломить мою жизнь на «до» и «после».

Шум двигателей частного джета Реми ровно вибрировал по салону. Мы уже набрали высоту, оставляя под крылом серые, затянутые туманом очертания Парижа. Матье спал в своей переносной люльке, убаюканный монотонным гулом.

Я сидела в глубоком кожаном кресле, бездумно глядя в иллюминатор. Всё моё тело казалось безжизненным, выжатым до капли. Вдруг из моей большой дорожной сумки, которую Леон закидывал в багажник в последнюю секунду, донеслось странное, приглушённое шуршание, а следом — обиженный, тихий стрёкот.

Я вздрогнула и потянула замок молнии на себя. Из глубины сумки, заваленный детскими лавандовыми пелёнками, на меня уставился мокрый чёрный нос и пара испуганных глаз-бусинок.

— Бандит?! — ахнула я.

Енот шустро выбрался наружу, отряхнул пушистую серую шёрстку и тут же перебрался ко мне на колени, крепко вцепившись крохотными лапками в мои пальцы. Судя по всему, в момент всеобщей паники этот маленький разбойник учуял запах своих любимых пелёнок и решил, что его стая уезжает без него. Он пробрался в открытую сумку и затаился там, став нашим безбилетным пассажиром до Нью-Йорка.

Я прижала тёплого, дрожащего зверька к себе, и пара горячих слёз снова скатилась по моим щекам.
— Ну привет, путешественник... Значит, летишь с нами.

Леон, сидевший напротив с ноутбуком, усмехнулся — глухо, без тепла, но в его глазах промелькнуло одобрение:
— Этот мелкий парень знает, на чьей стороне правда. В Штатах ему понравится. Не переживай, Ди. Мы на подлёте к океану. Связь Люсьена сюда не достанет.

(От лица Люсьена)

— Вон. Вон отсюда, пока я лично тебя не пристрелил, — мой голос не просто звучал тихо, он вибрировал смертоносным холодом, от которого стены кабинета, казалось, покрывались инеем.

Новая секретарша, блондинка, чьё имя я даже не потрудился запомнить, дрожащими руками собирала свои вещи с пола. Пять минут назад эта дура решила, что может использовать рабочий отчёт как повод, чтобы запереть дверь, раздеться и буквально наброситься на меня. В синдикате Белькур её обучили многому, но только не инстинкту самосохранения. Я перехватил её руки за секунду до того, как она попыталась вцепиться в мою шею, и собирался швырнуть её к двери, когда услышал этот тихий, едва уловимый скрип обуви в коридоре.

А затем на полу остался лежать пакет. С её любимым кофе. Из кондитерской на углу.

Давина.

— Люсьен, я... я думала... — заикалась девица, пятясь к выходу.

— Убирайся, — рявкнул я так, что массивное стекло на моём рабочем столе жалобно звякнуло.

Дверь за ней захлопнулась. Я рванул из кармана телефон. Набрал её номер — сброс. Ещё раз — сброс. На третий раз механический голос оператора сообщил, что абонент заблокирован или вне зоны доступа.

— Чёрт! — я с размаху ударил кулаком по дубовой столешнице. Дерево треснуло.

В кабинет без стука влетел Адриан Лоран, его лицо было бледным, а в руках он держал планшет.
— Люсьен! Твои люди у особняка докладывают о потасовке. Машины Монклеров заблокировали въезд. Твой телефон разрывается от звонков Тристана.

— Давина ушла, — выдохнул я, чувствуя, как внутри всё стягивается в ледяной, удушающий узел. Воздуха в лёгких внезапно стало мало. — Она была здесь. Она видела эту... суку. Она решила, что я...

Я не смог произнести это слово. Сама мысль о том, что моя маленькая Монклер, моя чистая, нежная Ди, которая подарила мне сына, могла подумать, что я прикоснулся к другой, выжигала меня изнутри почище раскалённого железа.

— Набери Тристана. Пусть поднимет всех людей, — скомандовал я, уже накидывая пиджак на ходу и вылетая в коридор к лифтам. — Перекройте вокзалы, шоссе, аэропорты. Быстро!

— Люсьен, поздно, — Адриан побежал за мной, судорожно листая экраны на планшете. — Тристан только что отследил сигнал. Частный джет Реми Монклера поднялся в воздух с Ле-Бурже пятнадцать минут назад. Они летят в международном коридоре. Направление... они летят через Атлантику, Люсьен.

Я замер у дверей лифта. Ощущение было такое, словно мне в грудь вогнали обойму из крупнокалиберного оружия. Моя женщина, мой маленький сын, моя единственная вселенная — прямо сейчас летели на другой континент, спасаясь от меня, как от монстра.

Я медленно перевёл взгляд на своё обручальное кольцо с волчьими следами.

— Готовь мой борт, Адриан, — глухо, с трудом сдерживая рвущуюся наружу ярость, произнёс я. — Мне плевать на Монклеров, плевать на правила и океан. Я переверну этот чёртов мир, но верну свою семью домой.