Золото
Раннее утро взорвалось так внезапно, что мы с Люсьеном подорвались с постели одновременно. Вместо привычного пения птиц Прованса особняк оглушил пронзительный, победный крик Эвы, к которому мгновенно подключился звонкий, возмущённый плач близнецов.
— Золото! Мама, папа, я богата-а-а! — эхом разносился по коридорам крик нашей старшей разбойницы, сопровождаемый топотом маленьких ножек и басовитым лаем проснувшегося Оникса.
Люсьен мгновенно, единым пружинистым движением сел на кровати, его леденящий контроль сработал за долю секунды. Муж резко перевёл дыхание, насупив брови, а в его тёмных глазах секундное замешательство сменилось привычной собранной суровостью.
— Кажется, капитан обнаружила добычу, — бархатным, низким хриплым тоном произнёс муж, а на его губах появилась редкая, утренняя усмешка.
Я судорожно выдохнула, сердце всё ещё бешено колотилось от резкого пробуждения. Быстро накинув лавандовый халат, я поспешила к двери. Двойняшки в своей комнате уже вовсю требовали внимания, разбуженные победным кличем сестры.
Дверь нашей спальни распахнулась, и в неё буквально влетела Эва. Наша маленькая принцесса была в пижаме, треуголка сидела набекрень, а в руках она победно сжимала золотую монету и серебряный штурвал. Следом за ней в комнату заскочил енот Бандит, полосатый хвост которого трубой стоял от всеобщего переполоха — он явно разделял триумф хозяйки. Из коридора уже доносились шаги Матье и Амели, которых этот утренний штурм тоже поднял на ноги.
— Папа! Мама! Пропуск сработал! Фея оставила настоящие пиратские сокровища! — кричала Эва, с разбегу запрыгивая на нашу огромную кровать прямо в объятия Люсьена. — Смотрите, штурвал! Настоящий!
Люсьен бархатно, низко рассмеялся, подхватывая дочь своей огромной горячей ладонью и прижимая к груди, пока Бандит шустро устраивался у них в ногах, пытаясь рассмотреть блестящую монету.
— Я же говорил тебе, хищница, в этой крепости всё под контролем, — спокойно ответил муж, целуя дочь в макушку и переводя взгляд на меня.
Из детской напротив снова донёсся требовательный дуэт Кристиана и Селесты, которые явно не собирались оставаться в стороне от раздела добычи. Я счастливо улыбнулась, глядя на этот созвучный хаос. Лавандовое утро началось с суматохи, но под надёжной защитой нашего Ледяного Льва этот шум был самым прекрасным началом дня.
(От лица Люсьена)**
Угомонив утренний переполох с монетой и накормив прайд завтраком, я решил лично заняться младшими. Ди за эти месяцы заметно устала, и ей требовался полноценный отдых. Взяв Кристиана под одну руку, а Селесту под другую, я направился в просторную ванную комнату.
Эва, разумеется, не могла пропустить такое зрелище. Она деловито шагала следом, поправляя на шее свой новый серебряный штурвал. Енот Бандит шустро семенил рядом, явно рассчитывая устроить в воде собственную охоту.
Большая мраморная ванна быстро наполнилась тёплой водой с мягкой пеной. Я закатал рукава белой рубашки и опустил близнецов в воду. Двойняшки мгновенно оживились. Кристиан, стоило его ногам коснуться воды, с чисто мужским азартом шлёпнул ладошкой по поверхности, подняв целую тучу брызг прямо мне в лицо. Селеста же лукаво заулыбалась и принялась ловить пальцами мыльные пузыри.
— Так, команда, соблюдаем дисциплину, — негромко, бархатным низким тоном произнёс я, уверенно придерживая обоих своей огромной ладонью. Мой жёсткий контроль в делах синдиката здесь сменялся предельной, ювелирной аккуратностью, чтобы случайно не повредить эти хрупкие создания.
— Папа, Кристиан неправильно плывёт! Он топит нашего резинового утёнка! — авторитетно заявила Эва, устроившись на невысоком стульчике у края ванны и бдительно контролируя процесс. — И вообще, матросам положено мыть за ушами!
Бандит в это время уже вовсю перебирал лапками по борту, пытаясь выловить из пены пластиковый кораблик. Он так увлекся, что едва не перевернулся в воду, заставив Селесту звонко и заливисто рассмеяться.
Я взял мягкую губку и принялся аккуратно смывать пену с плеч сына, который упрямо пытался поймать меня за пальцы, а затем переключился на дочку. Близнец сопел, Селеста фыркала от попавших на нос капель, но оба вели себя на удивление послушно, признавая мой авторитет.
В дверях ванной появилась Ди. Наша мама выглядела отдохнувшей, на её губах играла тёплая, нежная улыбка, когда она увидела, как грозный глава семьи сосредоточенно отмывает младенцев от мыльной пены под присмотром четырёхлетнего капитана и енота.
— Я смотрю, у вас тут полный порядок, — тихо сказала жена, оперевшись о косяк.
— В этой крепости по-другому не бывает, — ответил я, вылавливая Кристиана и бережно заворачивая его в большое махровое полотенце, пока Ди подхватила Селесту. Наш прайд был чист, доволен и полностью готов к новым дневным приключениям.
(От лица Давины)**
Завернув чистых, пахнущих детской присыпкой близнецов в тёплые полотенца, мы перебрались в уютную малую гостиную. Кристиан и Селеста, разморенные тёплой ванной, расслабленно посапывали у меня на руках, пока Люсьен помогал устроить их в манеже для дневного сна. Оникс тут же занял свой пост рядом, положив тяжёлую голову на лапы.
— Ну что, команда, теперь обед, — тихо произнесла я, направляясь на кухню.
На плите уже томился лёгкий овощной суп-пюре и запекалась нежная куриная грудка с прованскими травами. Люсьен зашёл следом, на ходу меняя промокшую от брызг рубашку на свежую домашнюю футболку. Его движения были уверенными, а на лице читалось абсолютное умиротворение.
Эва уже сидела за столом, демонстративно подперев кулачками подбородок. На её тарелке лежал праздничный салат «Капрезе», который она с лёгкой подачи Матье называла «пиратским флагом» из-за ярких цветов томатов и моцареллы. Енот Бандит устроился на соседнем стуле, скромно сложив лапки на животе и преданно глядя в глаза Люсьену — пушистый проныра отлично помнил утреннее внушение про сушки и лимит на конфеты, поэтому сейчас вёл себя тише воды, ниже травы.
— Мама, а Матье и Амели скоро придут? — спросила Эва, деловито накалывая на вилку кусочек сыра. — Мне нужно показать им, как правильно носить штурвал. И вообще, мы сегодня строим большой корабль из диванных подушек!
— Скоро, милая, они как раз заканчивают уроки, — улыбнулась я, разливая суп по тарелкам.
Люсьен сел рядом со мной, его огромная горячая ладонь привычно накрыла мою руку под столом, делясь своим спокойным теплом. Он бросил короткий, проницательный взгляд на Эву, которая уже потянулась было к сахарнице, но под его взором тут же передумала и принялась усердно жевать суп.
— Проект корабля утверждён, капитан, — бархатным, низким хриплым тоном произнёс муж, чуть прищурив тёмные глаза. — Но при одном условии: Матье назначается главным инженером, а ты чётко следуешь его чертежам. В нашем прайде хаос не приветствуется. Даже во время игр.
— Есть, сэ-эр! — звонко отозвалась Эва, смешно приложив ладошку к треуголке.
Обед прошёл в тёплой, уютной атмосфере, наполненной тихим стуком приборов и довольным фырканьем Бандита, получившего свою законную сушку из рук главы семьи. Наша крепость жила своей счастливой, размеренной жизнью, где каждый день приносил новые маленькие победы.
Время в нашей крепости летело стремительно, и вскоре после полугода близнецы преподнесли нам самый долгожданный сюрприз. Кристиан и Селеста больше не желали мирно ползать по коврам гостиной — в них всё отчетливее просыпалась упрямая порода Деверо.
Всё случилось в один из тихих солнечных вечеров. Мы с Люсьеном сидели на диване в гостиной. Муж, сменив строгий костюм на простую домашнюю футболку, расслабленно обнимал меня за талию. Матье и Амели устроились на ковре рядом, помогая Эве раскладывать её пиратские карты, а Бандит лениво перебирал лапками детали конструктора. Оникс, как всегда, лежал неподалеку, выполняя роль живого ограждения.
Вдруг Кристиан, цепко ухватившись за край массивного журнального столика, кряхтя, подтянул своё крепенькое тело и уверенно встал на ножки. Он постоял пару секунд, балансируя, а затем повернул голову в нашу сторону. Его тёмные глазки, точь-в-точь как у отца, загорелись решимостью.
— Смотрите! Кристиан встал! — шёпотом, боясь спугнуть момент, воскликнула Амели.
Люсьен мгновенно подобрался. Его взгляд стал предельно сосредоточенным, готовым в любую секунду подстраховать сына.
Кристиан сделал глубокий вдох, оторвал ладошки от стола и сделал первый, неуверенный шаг вперёд. Малыш покачнулся, но упрямо переставил вторую ножку, направляясь прямиком к отцу. Увидев это, Селеста, сидевшая на ковре, не захотела отставать от брата. С заливистым смехом она уцепилась за тёмную шерсть Оникса, который даже не шелохнулся, поднялась на ноги и, смешно расставив ручки в стороны, сделала два быстрых шажка к нам.
— Мама, папа, они идут! Хищники вышли на охоту! — восторженно закричала Эва, захлопав в ладоши, отчего Бандит от неожиданности подпрыгнул на месте.
Близнецы, словно соревнуясь, одновременно преодолели последнее расстояние и буквально рухнули в раскрытые объятия Люсьена. Муж низко, бархатно рассмеялся, подхватывая обоих своими огромными горячими ладонями и прижимая к своей широкой груди. В его тёмных глазах вспыхнула такая оглушительная отцовская гордость, которую невозможно было скрыть.
— Отличный старт, команда, — бархатным, низким хриплым тоном произнёс Люсьен, целуя сначала сына, а затем дочку в макушки. — Первые шаги сделаны уверенно.
Я прильнула к его плечу, чувствуя, как сердце переполняется невероятным счастьем. Теперь наш прайд официально твёрдо стоял на ногах, и впереди нас ждало ещё больше движения, шума и весёлой суматохи.
Жаркий июльский полдень Прованса окутал особняк густым ароматом лаванды и нагретой солнцем зелени. Мы всей семьёй переместились к большому открытому бассейну, где вода искрилась под яркими лучами, спасая от летнего зноя.
Люсьен расслабленно расположился на широком мягком лежаке в тени раскидистого навеса. Муж скинул привычную строгую одежду, оставшись лишь в тёмных плавательных шортах. Его мощный торс с кубиками пресса и широкие плечи были покрыты лёгким загаром. Я устроилась прямо на нём, уютно устроив голову на его крепкой, горячей груди. Огромная ладонь Люсьена собственнически и нежно легла мне на талию, медленно поглаживая и притягивая ближе, а его бархатное, размеренное дыхание успокаивало, даря абсолютное чувство безопасности.
С этого места нам открывался идеальный обзор на бассейн, где кипела бурная жизнь нашего подросшего прайда.
Матье и Амели со смехом и брызгами плавали наперегонки, поднимая тучи сверкающих капель. Эва в своей неизменной пиратской треуголке деловито расхаживала вдоль неглубокого бортика, надув губы и свистя в маленький свисток. Рядом с ней на тёплой плитке сидел Бандит. Енот с предельным подозрением наблюдал за водой, периодически пытаясь поймать лапками пролетающие мимо мыльные пузыри, которые пускала Амели.
Главными звёздами этого дня были Кристиан и Селеста. Малыши, уже уверенно стоявшие на ножках, с восторгом плескались на мелководье в специальных надувных жилетах. Кристиан упрямо хлопал ладошками по воде, пытаясь дотянуться до резинового мяча, а Селеста заливисто хохотала, пытаясь поймать брата за ногу.
Прямо у кромки воды, растянувшись во всю длину своего массивного тела, царственно лежал Оникс. Наш огромный чёрный волк ни на секунду не расслаблялся: его мощные лапы были напряжены, а янтарные глаза бдительно следили за каждым движением близнецов в воде. Стоило Кристиану покачнуться, как Оникс тут же поднимал голову и чутко вел ушами, готовый в долю секунды броситься на помощь своему маленькому вожаку.
— Смотри, как они выросли, Люсьен, — тихо прошептала я, прижимаясь щекой к его гладкой коже.
— Хищники набираются сил, Ди, — бархатным, низким хриплым тоном отозвался муж прямо над моим ухом, и я почувствовала, как его грудная клетка завибрировала от лёгкого смеха. — Ещё немного, и они перевернут эту крепость вверх дном. Но пока я здесь — они в полной безопасности.
Люсьен чуть повернул голову и поцеловал меня в макушку, усиливая хватку на моей талии. Под бдительным надзором отца и верного чёрного волка наш прайд наслаждался идеальным летним днём, наполненным детским смехом и абсолютным, нерушимым счастьем.
(От лица Люсьена)**
Детский смех, всплески воды и далёкое шуршание цикад постепенно слились в ровный, убаюкивающий белый шум. Я почувствовал, как тело Ди полностью расслабилось, а её дыхание стало глубоким и размеренным. Моя нежная лаванда уснула, сморённая полуденным зноем и бесконечными материнскими заботами последних месяцев.
Я лежал неподвижно, боясь нарушить её покой. Ди уютно устроилась на моей груди, спрятав лицо у меня на шее. Её рука доверчиво покоилась на моем плече. Моя огромная ладонь продолжала собственнически лежать на её тонкой талии, слегка прижимая к себе, чувствуя каждый удар её сердца, который в точности синхронизировался с моим. В этот момент мой тотальный, леденящий контроль над делами синдиката сузился до одной-единственной задачи — беречь сон моей женщины.
Я чуть повернул голову, всматриваясь в расслабленное лицо Ди. В тёплых лучах солнца её кожа казалась золотистой, а на губах блуждала едва заметная, безмятежная улыбка. Рядом со мной она знала, что находится под абсолютной, железобетонной защитой.
В бассейне тем временем обстановка оставалась под полным контролем старших. Матье, заметив, что мама уснула, приложил палец к губам и шикнул на Амели. Девятилетняя дочь тут же послушно кивнула и поймала за руку Селесту, которая собиралась громко захлопать в ладоши.
Эва проявила истинную дисциплину Деверо: она на цыпочках подошла к нашему лежаку, бережно держа за шкирку енота Бандита, чтобы тот случайно не запрыгнул на нас. Полосатый проныра только смешно повёл носом, но преданно затих, усаживаясь на тёплую плитку рядом с хозяйкой.
У самой кромки воды Оникс даже не пошевелился. Наш огромный чёрный волк лишь на секунду перевёл свои янтарные глаза на меня, словно подтверждая: *«Всё чисто, вожак»*, и продолжил свой бдительный надзор за Кристианом, который увлечённо пускал пузыри в надувном жилете.
Я перевёл взгляд на лазурную гладь бассейна, чувствуя, как внутри разливается глухое, первобытное удовлетворение. Моя женщина спит на моей груди, мои дети в безопасности, а верный волк держит периметр. Мой прайд был счастлив, и ни одна тень в этом мире не посмела бы нарушить этот идеальный покой.