Фея
Спустя пять дней наступило утро долгожданной выписки. Солнце Прованса заливало ярким светом парадный выход клиники Белькур. Территория была полностью оцеплена людьми Люсьена — безопасность нашего прайда оставалась абсолютным приоритетом. Но сегодня строгость Ледяного Льва затмила невероятная, ослепительная роскошь: весь фасад клиники был украшен гирляндами из живой лаванды и белых роз.
Мы с Лорой выходили одновременно. Это был потрясающий, исторический момент. Я шла в свободном шёлковом платье лавандового цвета, чувствуя себя невероятно лёгкой и счастливой. Я убрала шёлковую прядь прямых волос за ухо и тепло улыбнулась Лоре, которая сияла рядом в обнимку с Леоном.
Наших новорождённых двойняшек бережно несли старшие. Тринадцатилетний Матье, одетый в строгий тёмный костюм, с невероятной, чисто мужской аккуратностью и гордостью держал на руках конверт из нежнейшего кашемира с маленьким Кристианом. Девятилетняя Амели в красивом платье бережно прижимала к себе сверток с малышкой Селестой, то и дело с нежностью заглядывая внутрь. Наша четырёхлетняя принцесса Эва деловито шла рядом с ними, крепко держась за руку бабушки Селин и строго контролируя, чтобы никто не подходил к её брату и сестре слишком близко. В руках у неё была маленькая корзинка с лепестками роз.
Люсьен шёл чуть впереди, закрывая нас своей широкой спиной. Его вьющиеся тёмные волосы были аккуратно уложены, чёрный дорогой костюм сидел идеально, а в тёмных глазах леденящий контроль пополам смешался с оглушительной, царской гордостью. Запустив руку в карман брюк, он на секунду обернулся, окинув взглядом всю нашу огромную семью — Монклер, Деверо, Реми, Кристину и Елену, собравшихся с огромными охапками цветов и шаров.
Щелчки камер семейных фотографов запечатлели этот миг: Леон, бережно забирающий сына у Лоры, и Люсьен, который подошёл ко мне, обнимая за талию одной рукой и собственнически прижимая к своему горячему боку.
— Ну что, лаванда моя, едем домой, — его бархатный, низкий хриплый тон прозвучал прямо над моим ухом, заставив сердце трепетать от нежности.
Кортеж из нескольких массивных чёрных внедорожников под прикрытием Пьера бесшумно двинулся по дорогам Прованса. Когда мы въехали в ворота особняка, нас ждал самый главный и громкий приём. Стоило дверям открыться, как Бандит с радостным стрекотом взмыл в воздух, кружа над нашими головами, а огромный Оникс царственно спустился по ступеням террасы. Пёс подошёл к Матье и Амели, чутко принюхался к кашемировым конвертам новорождённых Кристиана и Селесты, а затем удовлетворённо вильнул хвостом, официально принимая новых членов прайда под свою охрану.
Мы вошли в залитый солнцем холл нашей лавандовой крепости. Эва тут же подбежала к камину, забирая свою пиратскую треуголку и объявляя:
— Всё, принцессы и рыцари дома! Кристиан и Селеста, я покажу вам ваши игрушки!
Люсьен низко, бархатно рассмеялся, перехватывая Кристиана у Матье, пока я бережно забрала Селесту у дочери. Муж прижал меня к себе, соединяя наш прайд в единое целое. Шторм остался позади, впереди было много бессонных ночей и суматохи, но в стенах нашей нерушимой крепости, под защитой Ледяного Льва, царило абсолютное, вечное счастье всемером.
(От лица Люсьена)**
Часы в холле беззвучно отсчитали три часа ночи. В нашей лавандовой крепости наконец-то воцарился относительный покой после бурного дня выписки. Первые домашние часы с новорождёнными Кристианом и Селестой выдались предсказуемо суматошными, но к полуночи Ди, уставшая, но счастливая, крепко уснула в нашей спальне. Двойняшки мирно сопели в своих колыбельках, а верный Оникс растянулся на пороге, неся свою бессменную стражу.
Я поднялся с постели, накинул тёмный шелковый халат и решил сделать традиционный ночной обход дома. Проверив Матье и Амели — оба спали без задних ног, — я направился на первый этаж, собираясь заглянуть в розовую детскую к нашей младшей.
Однако, проходя мимо полутёмной гостиной, я уловил подозрительное, едва слышное шуршание со стороны камина. Лунный свет проникал сквозь панорамные окна, и картина, которая открылась Ледяному Льву Франции, заставила мои желваки дрогнуть от едва сдерживаемого смеха.
Четырёхлетняя Эва и не думала спать. Наша маленькая принцессы в шёлковой пижаме деловито устроилась прямо на ковре в обнимку с той самой огромной банкой контрабандных леденцов и шоколадных конфет, которую она конфисковала у мальчика в садике. На голове у неё победно красовалась пиратская треуголка, съехавшая набок, а пухлые щёчки были уже знатно перепачканы шоколадом.
Рядом с ней, как самый верный подельник, преданно сидел енот Бандит. Этот пушистый проныра с предельной концентрацией караулил фантики, ловко перебирая лапками и периодически выпрашивая у хозяйки кусочек вафли, смешно подёргивая носом.
— Так, Бандит, ш-ш-ш, — шепотом командовала Эва, пихая в рот очередную конфету и придерживая енота за полосатый хвост, чтобы тот не залез в банку целиком. — Ешь быстрее, пока папа-Лев из Марселя не вернулся. Мы охраняем конфетный склад от Кристиана и Селесты...
— И как продвигается охрана, капитан? — бархатным, низким хриплых тоном негромко спросил я, выходя из тени и складывая руки на груди.
Эва от неожиданности подпрыгнула, треуголка окончательно свалилась ей на нос. Бандит испуганно фыркнул, мгновенно спрятав недоеденную печеньку за спину, и шустро юркнул за диван, мгновенно предавая свою сообщницу. Малышка судорожно попыталась спрятать банку за спину, смешно округлив глаза, в которых леденящий контроль Деверо мгновенно сменился чистым детским испугом.
— Папочка... — пропищала она, пытаясь проглотить шоколад. — А мы... мы не спим. Мы с Бандитом на ночном дежурстве! Проверяем конфеты на свежесть. Вдруг они испортились и младшим будет плохо?
Я сделал несколько шагов вперед, опустился на одно колено перед дочерью и мягко забрал банку из её липких ручек. С усмешкой посмотрел на её перемазанное лицо, пока из-за дивана настороженно поблёскивали чёрные глазки-бусинки нашего енота.
— На сегодня дежурство окончено, хищница, — тихо, но непреклонным тоном произнёс я, беря влажную салфетку со столика и аккуратно вытирая её щёки. — Дисциплину Деверо никто не отменял. Живо в кровать, пока мама не проснулась. Иначе завтра останешься без лавандового мороженого.
Эва тяжело, совсем по-взрослому вздохнула, понимая, что Ледяного Льва не перехитрить. Она послушно подняла руки, позволяя мне легко подхватить её на руки. Прижавшись своей кудрявой головой к моему плечу, она прошептала:
— Ладно... Но Бандит тоже виноват, он просил добавки своими лапками.
Я отнёс притихшую принцессу в её спальню, уложил под одеяло и забрал треуголку. Наша лавандовая крепость снова погрузилась в абсолютную тишину, а полосатый нарушитель порядка Бандит тихонько прошмыгнул следом, устраиваясь на коврике у её ног. Под бдительным присмотром отца прайд был в полной безопасности.
(От лица Давины)**
Спустя полгода после рождения близнецов наша лавандовая крепость жила в привычном, счастливом ритме. Кристиан и Селеста уже вовсю ползали по мягким коврам гостиной под бдительным надзором огромного Оникса, а Матье и Амели успешно справлялись со школьными буднями. Но сегодняшнее утро преподнесло нам новый сюрприз со стороны нашей маленькой Эвы.
Всё началось за завтраком. Вся семья собралась на просторной кухне. Люсьен сидел во главе стола в расстёгнутой рубашке, просматривая утренние отчёты по Марселю, а я кормила близнецов пюре. Эва деловито жевала свой любимый круассан, как вдруг замерла, смешно округлив глаза. На её лице отразился глубокий шок.
Она резко выплюнула кусочек выпечки на ладонь и испуганно уставилась на маленькую белую крупинку.
— Мама! Папа! — пропищала Эва, её голос задрожал, а тёмные кудряшки взъерошились от паники. — Я ломаюсь! У меня вывалился кусок рта!
Я испуганно отложила ложку, убрала шёлковую прядь прямых волос за ухо и поспешила к дочери. Люсьен мгновенно отложил планшет, его леденящий контроль сработал за долю секунды — муж оказался рядом, бережно беря лицо Эвы в свои огромные горячие ладони.
— Открой рот, хищница, — бархатным, но собранным низким хриплым тоном скомандовал Люсьен, аккуратно осматривая её десны.
Секунду спустя его суровые черты лица смягчились, и муж низко, бархатно рассмеялся. Я тоже с облегчением выдохнула, заметив крошечную лунку на месте нижнего резца. Рядом из-за ножки стула высунулся Бандит, наш полосатый енот заинтересованно задвигал носом, пытаясь рассмотреть, что за сокровище Эва держит на ладошке.
— Всё в порядке, маленькая принцесса, ты не ломаешься, — ласково улыбнулась я, вытирая её испуганное личико салфеткой. — Это просто твой первый молочный зуб выпал. Ты растёшь. Скоро на его месте вырастет новый, большой и крепкий.
Эва мгновенно сменила испуг на королевское величие. Она подошла к большому зеркалу в холле, широко улыбнулась своему беззубому отражению и гордо заявила:
— Ого! Теперь я настоящий беззубый пират! Матье, смотри, я теперь могу свистеть как настоящий капитан!
Матье и Амели со смехом подошли к сестре, разглядывая её новый «боевой» вид. Амели авторитетно заметила:
— Эва, теперь тебе нужно положить этот зуб под подушку. Ночью придёт Зубная фея и поменяет его на монетку.
Малышка подозрительно прищурилась, переведя взгляд на отца. Чистокровная порода Деверо требовала гарантий безопасности:
— Папа, а эта фея... у неё есть пропуск в наш дом? Пьер её не застрелит? А если она захочет забрать Бандита вместо зуба?
Люсьен присел перед ней на корточки, забирая крошечный зуб и пряча его в карман брюк. В его тёмных глазах горело пламя абсолютной отцовской нежности:
— Никто не проникнет в эту крепость без моего ведома, Эва. Пропуск я ей выпишу лично. И поверь, за этот трофей она оставит тебе самую лучшую золотую монету во Франции. Наш прайд ведёт дела только на высшем уровне.
Эва удовлетворенно закивала, прижимая к себе подошедшего енота, который уже пытался проверить её карманы на наличие конфет. Очередной важный этап взросления нашей маленькой разбойницы прошёл под полным контролем Ледяного Льва, и наша лавандовая крепость была готова к новой ночной сказке.
Подросшие Кристиан и Селеста начали стремительно осваивать пространство дома, и тихие дни в нашей лавандовой крепости окончательно остались в прошлом. Малыши передвигались с поразительной скоростью, исследуя каждый угол гостиной, что привело к неизбежному — их интересы пересеклись с личной территорией Эвы.
Конфликт разгорелся ближе к вечеру. Я сидела в кресле с книгой, пока Матье и Амели занимались в своих комнатах, а Люсьен работал в кабинете. Вдруг из игровой зоны донёсся громкий, возмущённый писк Эвы, переросший в требовательное ворчание двойняшек.
Я отложила книгу, убрала шёлковую прядь волос за ухо и поспешила на место происшествия.
Картина была эпичной. Эва стояла посреди ковра в своей любимой пиратской треуголке, сердито уперев руки в бока. У её ног, грозно пофыркивая и прижимая уши, сидел енот Бандит — верный соратник защищал хозяйку. Против них выступал объединённый фронт близнецов: Кристиан, крепко уцепившись маленькими пальчиками за край плюшевой коробки, настырно тянул её на себя, а Селеста деловито сидела рядом, уже вовсю разворачивая шуршащую обертку от трофейной конфеты.
— Так, руки прочь от капитанской казны! — громко возмущалась Эва, пытаясь отобрать коробку у брата. — Это мои леденцы! Папа сказал, я тут главная по дисциплине! Вы ещё слишком маленькие хищники!
Кристиан в ответ лишь упрямо насупился — вылитый Люсьен в миниатюре — и потянул коробку с такой силой, что Эва едва не потеряла равновесие. Селеста же, заметив маму, лукаво улыбнулась беззубым ртом и спрятала конфету за спину.
— Эва, Кристиан, Селеста, ну-ка тише, — попыталась вмешаться я, но в этот момент в гостиную вошёл Люсьен.
Муж шёл неторопливо, расстёгивая верхние пуговицы рубашки. Его леденящий, тотальный контроль мгновенно считал обстановку. Стоило Ледяному Льву бросить один короткий, проницательный взгляд на спорящих детей, как в комнате сразу стало тихо. Даже Бандит перестал фыркать и аккуратно боком отполз за диван.
— Что за бунт на корабле? — бархатным, низким хриплым тоном спросил Люсьен, нависая над нашей маленькой армией.
— Папа! Они грабят мой склад! — тут же пожаловалась Эва, шмыгая носом и поправляя треуголку. — Они забрали золотые монеты!
Люсьен опустился на одно колено, легко подхватывая на руки насупившегося Кристиана и забирая конфету у хитрой Селесты. Затем он перевёл взгляд на Эву:
— Капитан Эва, настоящий вожак прайда не ссорится с младшими из-за добычи. Настоящий Деверо умеет делиться и направлять команду. Кристиан и Селеста просто хотят быть в твоей банде.
Эва подозрительно прищурилась, переводя взгляд с отца на притихших близнецов. Порода Деверо взяла верх над жадностью. Она вздохнула, поправила заколку и деловито произнесла:
— Ладно. Но Кристиан будет моим матросом и носить коробку, а Селеста — собирать фантики. И только по одной конфете после каши!
Близнецы, словно поняв условия сделки, радостно закивали. Кристиан довольно захлопал в ладоши, а Селеста потянулась к сестре. Люсьен бархатно рассмеялся, притягивая меня к себе свободной рукой и целуя в висок. Мир в лавандовой крепости был восстановлен в фирменном стиле нашего прайда.
Установление мира между детьми продержалось недолго — ровно до того момента, пока Эва не решила, что права главного капитана позволяют ей единолично распоряжаться сладкой казной. Близнецы мирно уползли играть с Ониксом, а наша маленькая разбойница снова потянулась к заветной коробке, ловко разворачивая уже третью по счету шоколадную конфету.
— Эва, остановись, — мягко, но строго произнесла я, забирая обертку из её ладошки. Я убрала шёлковую прядь волос за ухо и присела перед дочерью. — На сегодня сладостей больше чем достаточно. Если ты съешь ещё хоть одну, у тебя разболится живот, а зубки, которые только начали расти, испортятся. Вся твоя пиратская команда останется без капитана.
Малышка недовольно надула губы, смешно хмуря бровки под треуголкой:
— Но мама! Бандит сказал, что морским волкам нужно много сахара для храбрости!
Енот, сидевший на спинке дивана, воровато повёл носом, словно полностью подтверждая слова своей хозяйки, и забавными быстрыми движениями лапок потянулся к карману её платьица.
В этот момент со стороны дверей раздался леденящий, глубокий голос мужа, от которого Эва мгновенно выпрямилась по струнке.
— Слушай маму, Эва, — бархатным, низким хриплым тоном произнёс Люсьен, подходя к нам. Его огромные горячие ладони спокойно опустились мне на плечи, согревая своим теплом. — В нашем прайде действуют жёсткие правила. Избыток сладкого ослабляет хищника. С этого дня капитанская казна выдаётся строго под мой контроль — по одной конфете после обеда. Ты меня поняла?
Эва посмотрела в тёмные, расчётливые глаза отца, понимая, что спорить с Ледяным Львом бесполезно. Вся её королевская спесь мгновенно сменилась покорностью.
— Поняла, папа... — тихо пропищала она, неохотно отдавая Люсьену последнюю заначку. — Но Бандиту хотя бы кусочек сушки можно? Он ведь просто матрос.
Люсьен с трудом сдержал улыбку, его суровые черты лица смягчились. Он наклонился и легко потрепал дочь по тёмным кудряшкам:
— Сушку можно. Но дисциплина в лавандовой крепости — закон для всех, даже для енотов. Иди переодевайся к ужину.
Эва вздохнула и деловито пошагала в сторону детской, а Бандит шустро засеменил следом, увлекая её за собой. Люсьен притянул меня к себе, обжигая дыханием шею, и мы оба тихо рассмеялись. Под надёжной защитой отца наш прайд учился не только силе, но и порядку.
(От лица Люсьена)**
Около двух часов ночи лавандовая крепость погрузилась в глубокий сон. Я осторожно убрал руку с талии Ди, стараясь не разбудить её, бесшумно поднялся с постели и накинул тёмный шёлковый халат. Настало время выполнить обещание, данное нашей маленькой разбойнице. В кармане халата приятно холодила пальцы тяжёлая золотая монета, которую я заранее приготовил для этого случая.
Я тихо вышел в полутёмный коридор. Оникс, дремавший у дверей нашей спальни, приоткрыл один глаз, понимающе вильнул хвостом и остался на месте.
Дверь в розовую детскую поддалась без единого звука. В комнате горел мягкий лавандовый ночник. Эва спала безмятежно, раскинув руки, её тёмные кудряшки разметались по подушке, а пиратская треуголка сидела на торшере рядом с кроватью. В ногах, свернувшись полосатым клубком, чутко спал Бандит. Стоило мне сделать шаг, как енот мгновенно открыл свои чёрные глазки-бусинки и настороженно повёл носом.
— Тсс, — едва слышно, бархатным низким тоном приказал я пушистому подельнику.
Бандит, узнав хозяина дома, расслабился, тихонько фыркнул и закопался обратно в плед.
Я подошёл ближе и опустился на одно колено у кроватки. Действовать нужно было предельно аккуратно: чуткость Деверо у Эвы была развита с рождения, и проснуться она могла от любого неловкого движения. Моя огромная ладонь медленно и бережно скользнула под край подушки. Пальцы быстро нащупали крошечный бумажный свёрток с первым молочным зубом.
Я аккуратно вытащил его, а взамен положил туда поблескивающую золотую монету и маленькую красивую коробочку с серебряной подвеской в виде крошечного пиратского штурвала — личный подарок от отца для бесстрашного капитана.
Забрав трофей, я поднялся и на секунду задержал взгляд на спящей дочери. Её беззубая дневная улыбка сейчас сменилась абсолютным детским покоем. Я поправил съехавшее одеяло, убрал одну непослушную прядь с её лба и тихо покинул комнату.
Вернувшись в нашу спальню, я лёг обратно в постель. Ди сонно пошевелилась и сразу же прильнула к моему боку, утыкаясь носом в шею.
— Пропуск для феи сработал? — полушёпотом, с нежной улыбкой спросила она, не открывая глаз.
— Всё прошло по высшему разряду, лаванда моя, — бархатным, низким хриплым тоном ответил я, обнимая жену и прижимая её к себе. — Утром наш капитан будет доволен добычей.
Я закрыл глаза, слушая мирное дыхание Ди и далёкое сопение близнецов из соседней комнаты. Под надёжной защитой Ледяного Льва покой особняка был нерушим, а сказки становились реальностью строго по расписанию прайда.