Взгляд хищника

Я лениво крутил в пальцах тяжёлый стакан с виски, глядя на панораму вечернего Парижа через паноракное окно своего кабинета в главном офисе Devereaux Holdings. Город утопал в огнях, но вся эта суета внизу меня мало волновала. Мои мысли занимала только одна девчонка с невозможными кучерявыми волосами и диким, упрямым взглядом, который до сих пор стоял у меня перед глазами.

Давина.

Я вспоминал наш утренний разговор у её дома. То, как она злилась, как дрожали её губы, когда я напомнил ей про Амели. Она думает, что этот династический брак Руссо и Деверо, который так усиленно продвигает мой отец, что-то изменит? Глупая. Для Анри Деверо и старого Руссо это просто подписи на бумагах по южным портам. Легальный бизнес. Но Давина... Давина — это совсем другое. Это личное.

Тяжёлая дубовая дверь кабинета бесшумно приоткрылась. Внутрь вошёл Тристан Белькур. Моя правая рука, хладнокровный и исполнительный парень, который обычно не тратил слов попусту. Но сегодня на его лице читалось едва заметное напряжение. Я знал, почему. Тристан годами дружил с Реми и Леоном Монклерами и относился к Давине как к младшей сестре. И сейчас его преданность проходила проверку на прочность.

— Люсьен, Монклеры зашевелились, — ровным, лишённым эмоций тоном доложил Тристан, останавливаясь у стола. — Твой утренний визит к их особняку поднял на уши всю семью. Леон полдня рвал и мечет, готов был объявить нам войну. Но Габриель его осадил. Открыто против нас они не пойдут — старший Монклер слишком дорожит своей сетью отелей Grand Monclair, чтобы рисковать контрактами. Он умеет считать деньги.

Я усмехнулся, сделав глоток обжигающего алкоголя. Старик Габриель всегда был прагматиком. В отличие от своего вспыльчивого сынка Леона, он отлично понимает, что наша организация сомнёт их бизнес за неделю.

— И что они предприняли? — я повернулся к Тристану, приподняв бровь. — Решили запереть её в четырёх стенах?

Тристан на секунду помедлил, но субординация взяла верх:
— Нет. Они решили её спрятать. Точнее, вывезти из Парижа, пока всё не утихнет. Несколько часов назад из Ле-Бурже поднялся их частный джет. Курс на юг, к их дому у моря. Вместе с Давиной полетели твои сёстры, Сибил и Лора. Габриель и твой отец Оливье обо всём договорились. И... они взяли с собой её енота. Леон выбил для него международные документы за пару часов.

Я не удержался от глухой усмешки, в которой проскользнуло искреннее веселье. Енот. Эта девчонка и её полосатый зверёк — ходячий хаос. А то, что с ней полетели Сибил и Лора, делало ситуацию ещё интереснее. Значит, Белькуры и Монклеры решили устроить девчонкам безопасные каникулы?

— Леон уже выставил там усиленную охрану, — продолжил Тристан, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Весь периметр виллы перекрыт его лучшими людьми. Они уверены, что там, под присмотром, она в полной безопасности и ты до неё не доберёшься.

Я подошёл к столу, швырнул стакан на лакированную поверхность и посмотрел на Тристана в упор. Его взгляд был спокойным, но я видел, как он внутренне поджался, просчитывая мои шаги.

— Они серьёзно думали, что пара парней Леона на воротах смогут остановить меня? — тихо спросил я. — Увезти её из Парижа — это была хорошая попытка со стороны Габриеля и Эстель. Вот только они не учли одного.

В Париже мне приходилось играть по правилам, оглядываясь на бесконечные мафиозные соглашения, косые взгляды отца и семейные обязательства перед Руссо. А там, на далёком побережье, вдали от столичного шума и легального бизнеса Devereaux Holdings... там правил не будет вовсе.

— Свободен, Тристан. И не вздумай предупреждать Реми. Ты знаешь, чем это закончится.

Белькур коротко кивнул и так же бесшумно покинул кабинет. Как только дверь за ним закрылась, я достал телефон и набрал Ноа. Мой младший брат, хоть и старался держаться подальше от грязных криминальных дел синдиката, в пилотировании вертолётов и быстрых перемещениях по Франции не имел равных.

— Да, Люсьен? — раздался в трубке весёлый и расслабленный голос Ноа. Из динамика доносился глухой шум мотора — брат явно торчал на каком-то автодроме. — Что-то случилось? Или отец снова заставляет тебя учить брачный контракт с Амели?

— Завтра к вечеру мне нужен твой вертолёт, Ноа, — ледяным, не терпящим возражений тоном перебил я его шутки. — И ты за штурвалом. Мы летим на южное побережье.

На том конце провода повисла секундная пауза. Ноа мгновенно растерял весь свой весёлый тон, сменяя его на серьёзный и хладнокровный. Он слишком хорошо меня знал.
— На юг? К дому Монклеров? Люсьен, ты же знаешь, что отец...

— Завтра. В восемь вечера. Будь готов, — отрезал я и сбросил вызов.

Я повернулся к окну, глядя на темнеющее небо. Пусть Монклеры думают, что их план сработал. Дадим Ди пару дней, чтобы она расслабилась, подышала морским воздухом в компании Сибил и Лоры и решила, что действительно сбежала от меня.

*«Беги, моя девочка. Прячься за своими подругами и охраной братьев. Тем интереснее будет тебя забрать»*.

Едва я убрал телефон в карман, как тяжёлая дверь кабинета снова распахнулась. На этот раз без стука.

В дверном проёме, уверенно цокая высокими каблуками по паркету, появилась Амели Деверо. Моя жена. На ней было безупречное дизайнерское платье, идеально уложенные волосы и тот самый высокомерный, хозяйский взгляд, которым она одаривала весь мир. Дочь Клода Руссо, брак с которой стал главным условием слияния двух величайших синдикатов Франции и подписания контрактов по южным портам. Наш официальный, законный брак по расчёту, который так усиленно продвигали наши отцы.

— Люсьен, дорогой, — её голос прозвучал приторно-сладко, но в глазах застыл ледяной упрёк. — Твой секретарь пытался сказать мне, что ты занят, но я подумала, что для своей законной жены ты всегда найдёшь пару минут.

Она прошла вглубь кабинета, шлейф её дорогих, приторных духов мгновенно заполнил комнату, вытесняя привычный мне запах дорогого табака и виски. Амели по-хозяйски опустила свою сумочку на край моего стола и повернулась ко мне, скрестив руки на груди. На её безымянном пальце тускло блеснуло массивное обручальное кольцо.

— Я не люблю, когда ко мне приходят без приглашения, Амели, — ледяным тоном произнёс я, даже не двинувшись с места. Я продолжал стоять у окна, не поворачивая к ней головы. — И то, что мы женаты, не даёт тебе права перешагивать через моих секретарей в моём же офисе.

Амели лишь раздражённо выдохнула, и её идеальная маска светской львицы на секунду дрогнула.

— Перестань, Люсьен! Хватит строить из себя недоступного босса, — она сделала шаг ближе, и в её голосе проскользнули злые, ревнивые нотки. — До меня доходят очень интересные слухи. Говорят, сегодня утром ты устроил настоящее шоу у особняка Монклеров? И всё ради этой девчонки, Давины?

Я медленно повернулся к ней. Мой взгляд был абсолютно пустым и холодным — именно таким, какого боялись мои самые жёсткие конкуренты по бизнесу.

— Слухи — плохой советчик, Амели. Особенно для тебя.

— Не делай из меня идиотку! — её голос наконец сорвался на повышенный тон. — Весь город шепчется, что ты прохода ей не даёшь! Я твоя жена, Люсьен! Наш брак скрепил союзы наших семей, твой отец никогда не позволит тебе устроить скандал из-за какой-то мелкой художницы, девчонки из семьи отельеров! Она тебе не пара, и тебе пора выкинуть её из головы. К тому же, насколько мне известно, Монклеры сегодня же услали её на юг, подальше от тебя. Подальше от моего мужа.

Слушать её претензии мне надоело. Я сделал два неторопливых шага вперёд, сокращая расстояние между нами. Нависая над Амели всем своим ростом, я посмотрел на неё сверху вниз так, что она невольно сделала шаг назад, сглотнув застрявшие в горле слова.

— Во-первых, никогда не повышай на меня голос в моём кабинете, — тихо, почти шёпотом произнёс я, но от этого шёпота её плечи заметно дрогнули. — Во-вторых, штамп в паспорте дал тебе статус, фамилию Деверо и долю от южных портов, но никак не контроль над моей личной жизнью. Я никогда не отчитывался перед тобой и не собираюсь этого делать.

Я взял её сумочку со стола и грубо, но аккуратно вложил ей в руки, недвусмысленно указывая на дверь.

— И в-третьих... куда и когда улетела Давина Монклер — это исключительно моё дело. Наш разговор окончен, Амели. Возвращайся домой, мой водитель тебя отвезёт.

Она побледнела от злости, сжала пальцами ручки сумки и, шумно выдохнув через нос, резко развернулась на каблуках.

— Ты пожалеешь об этом, Люсьен, — выплюнула она напоследок, прежде чем громко хлопнуть дубовой дверью.

Я снова остался один. Напряжение в воздухе улеглось, а на моих губах появилась холодная, хищная улыбка. Моя законная жена права в одном: Давина действительно улетела на юг. Но Амели глубоко ошибалась, думая, что этот брак или расстояние меня остановят. Наоборот. Это только разжигало мой аппетит.

Как только за Амели захлопнулась дверь, в кабинете снова воцарилась тишина. Я вернулся к панорамному окну, но вид ночного Парижа больше не вызывал прежнего интереса. Этот город стал слишком тесным, слишком предсказуемым. Все эти мафиозные обязательства, капризы жены, контракты Руссо — всё это было лишь скучной рутиной, цепями, которые я терпел ради укрепления Devereaux Holdings.

Но Давина... она была глотком чистого, незагрязнённого воздуха в моем насквозь прогнившем мире. И теперь она на юге.

Мои размышления прервал негромкий стук. Дверь приоткрылась, и на пороге появился Адриан Лоран — мой лучший друг и совладелец компании. Он зашёл в своей привычной расслабленной манере, держа руки в карманах дорогого брючного костюма. Адриан был одним из очень немногих людей, с кем я мог быть до конца откровенным.

— Видел на парковке твою благоверную, — с лёгким сарказмом произнёс Адриан, проходя к кожаному креслу и бросая беглый взгляд на мой рабочий стол. — Амели выглядела так, словно готова была взорвать весь этот чертов бизнес-центр. Опять устроила сцену из-за Монклер?

— Она забывает своё место, — холодно отозвался я, не поворачиваясь. — Думает, что штамп в паспорте даёт ей право голоса.

Адриан негромко усмехнулся, усаживаясь поудобнее и вытягивая длинные ноги. Его острый, наблюдательный взгляд за секунду оценил моё внутреннее состояние.

— Ну, её тоже можно понять. Ты ведь сегодня утром едва не разнёс ворота Габриеля. Об этом уже шепчутся на закрытых уровнях. Старик Руссо тоже недоволен, что его зять открыто охотится за дочерью отельера. Кстати, Тристана я встретил на выходе. Он бледный как поганка. Что ты задумал, Люсьен?

Я наконец повернулся к другу, подошёл к бару и плеснул себе ещё немного виски.
— Давина улетела на южное побережье. Сёстры Белькур полетели с ней.

Адриан удивлённо приподнял бровь, а его саркастичная улыбка мгновенно исчезла.
— Оливье и Габриель решили спрятать девчонок? Разумный ход с их стороны. Леон наверняка нашпиговал ту виллу охраной до самых зубов. Ты ведь не собираешься...

— Я уже вызвал Ноа, — перебил я его, сделав глоток. — Завтра вечером мы вылетаем на его вертолёте.

Адриан несколько секунд молча смотрел на меня, взвешивая все риски. Он прекрасно понимал, что этот шаг — прямая пощёчина не только семье Монклер, но и Белькурам, и нашему собственному отцу, который дорожил союзом с Руссо.

— Ты играешь с огнём, друг, — тихо, без прежней иронии сказал Адриан. — Там, на юге, охрана Леона будет стрелять без предупреждения, если ты подойдёшь к дому. Для Монклеров это вопрос чести и безопасности их маленькой девочки. Да и Амели не станет молчать, если узнает, что её муж сорвался вслед за девчонкой на другой конец страны.

— Пусть стреляют, — на моих губах появилась жёсткая, уверенная усмешка. Я поставил стакан на стол и посмотрел Адриану прямо в глаза. — Охрана Леона меня не остановит. А Амели получит свои порты и легальные счета, на большее её права не распространяются. Я дал Давине Монклер фору в два дня. Пусть думает, что она в безопасности. Пусть верит, что море и подруги спасут её от меня.

Адриан покачал головой, но в его глазах проскользнул азарт. Он знал, что если я что-то решил, спорить бесполезно.
— Ладно. Твоё упрямство когда-нибудь нас погубит, Деверо. Но я прикрою тебя здесь, в Париже. Пока ты будешь охотиться на свою кучерявую нимфу, я прослежу, чтобы Руссо и твой отец не совали нос в дела холдинга. Ноа знает, во что ввязывается?

— Ноа полетит со мной, — отрезал я. — Ему полезно иногда отвлекаться от своих казино.

Когда Адриан ушёл, я выключил свет в кабинете, оставляя комнату в полумраке, разбавляемом лишь неоновыми огнями ночного города. В кармане завибрировал телефон — пришло короткое сообщение от пилота с подтверждением маршрута.

Я заблокировал экран, мысленно переносясь на залитое лунным светом южное побережье.

*«Отдыхай, Давина. Наслаждайся последними спокойными часами. Скоро я приду за тобой»*.

Дорога до поместья заняла около получаса. Город за окном «Майбаха» превратился в размытые неоновые пятна, но я не обращал внимания на пейзаж. Мои мысли были уже там, на побережье, где сейчас, скорее всего, Давина готовилась ко сну, не подозревая, что её "безопасная гавань" скоро перестанет быть таковой.

Поместье Деверо встретило меня мертвенной тишиной. Огромный особняк, больше напоминающий музей или крепость, чем дом, был погружен в полумрак. Охрана на периметре сработала безупречно — ворота открылись плавно, без единого звука.

Я вошёл в холл, бросил ключи на мраморную консоль. Здесь пахло дорогими восками и свежими лилиями, но этот запах всегда казался мне стерильным.

Амели ждала меня в гостиной. Она сидела в глубоком кресле с бокалом красного вина, и в тусклом свете ламп её силуэт казался безупречным. Она знала, что я приеду поздно, но всё равно не легла. Идеальная жена, ждущая мужа с работы. Как по сценарию, который нам прописали наши отцы.

— Ты поздно, — произнесла она, не оборачиваясь. Её голос звучал ровно, но я чувствовал напряжение, исходящее от неё, как статический разряд перед грозой.

— Бизнес требует времени, Амели, — ответил я, даже не глядя на неё. Я направился к бару, чтобы налить себе чего-то крепче, чем то, что я пил в офисе. Мне нужно было смыть с себя этот день.

Она поднялась и подошла ко мне. Её движения были грациозными, отрепетированными годами светской жизни. Она встала так близко, что я чувствовал её парфюм — сладкий, приторный, удушающий. Она положила ладонь мне на грудь, поглаживая ткань пиджака, но это был не жест любви. Это был жест собственничества.

— Бизнес? — хмыкнула она, заглядывая мне в глаза. В них полыхал гнев, который она пыталась скрыть за маской светской львицы. — Люсьен, я не слепая. Я видела отчёты, которые присылал Адриан. Ты собираешься бросить всё, дела компании, наши обязательства, и погнаться за этой девчонкой? Ты ставишь под удар репутацию семьи Деверо ради интрижки с Монклер?

Я отставил стакан и, перехватив её запястье, мягко, но настойчиво убрал её руку со своей груди.

— Амели, — мой голос был тихим, ровным, лишенным каких-либо эмоций. — Ты выбрала эту жизнь, как и я. Мы оба понимаем правила игры. Пока ты носишь фамилию Деверо, ты обеспечена, защищена и имеешь всё, о чём другие могут только мечтать. Но никогда — слышишь, никогда — не пытайся диктовать мне, с кем проводить время и как вести дела.

Она дёрнулась, пытаясь вырвать руку, но я держал крепко.

— Она просто дешёвая кукла, Люсьен! — прошипела она, её лицо исказилось от ярости. — Как только ты наиграешься, она будет разрушена. Монклеры не простят тебе того, что ты сделал с их драгоценной Давиной. Ты ведёшь нас к войне.

— Если начнётся война, я выиграю её так же легко, как всё остальное, — я отпустил её руку и развернулся, направляясь к лестнице. — А ты, дорогая, вместо того чтобы следить за моими шагами, лучше проследи за тем, чтобы к завтрашнему утру в доме было тихо. У меня важный перелёт.

Я не стал дожидаться ответа. Поднявшись на второй этаж, я зашёл в свой кабинет, плотно закрыл дверь и подошёл к сейфу, спрятанному за картиной. Там лежали не только документы, но и то, что было нужно для завтрашней поездки.

Я бросил взгляд на своё отражение в темном окне. Взгляд был холодным, расчетливым. Амели думала, что может меня удержать. Она думала, что я привязан к ней нашими контрактами. Глупая женщина. Для меня наш брак был лишь сделкой. А Давина... Давина была единственной вещью, которую я хотел забрать себе по-настоящему.

*«Еще одна ночь в этом склепе, — подумал я, расстегивая манжеты рубашки. — А завтра начнется настоящая охота»*.

Шум вертолётных винтов закладывал уши, но в кабине моего Eurocopter было относительно тихо. Я сидел в наушниках, равнодушно глядя на то, как внизу проносятся бескрайние зелёные холмы, стремительно сменяясь лазурной полосой Средиземного моря. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая горизонт в кроваво-красные тона.

За штурвалом сидел Ноа. Его лицо, обычно расслабленное и весёлое, сейчас было сосредоточенным. Он уверенно вёл машину по приборам, искусно обходя зоны гражданских радаров.

— Люсьен, мы входим в квадрат, — раздался в наушниках серьёзный голос брата. — До виллы Монклеров меньше десяти минут лёта. Мои люди на земле подтвердили: джет приземлился утром. Девчонки на месте. Охрана Леона перекрыла все дороги к дому, у ворот стоят три машины. Но... они ждут угрозы с земли. С воздуха они голые.

— Идеально, — коротко бросил я, поправляя манжеты чёрной рубашки. — Сажай птичку на частную площадку нашего отеля в двух километрах от них. Дальше я пойду пешком по береговой линии.

— Ты уверен, что хочешь пойти один? — Ноа на секунду повернул ко мне голову, приподняв бровь. — Если парни Леона тебя заметят, они откроют огонь. Габриель дал им чёткий приказ защищать его дочь. Для них ты — главная мишень во Франции.

Я лишь холодно усмехнулся, глядя на приближающийся скалистый берег.
— Они не посмеют выстрелить в Деверо. К тому же, охрана Леона слишком предсказуема. Они смотрят на ворота и забор, но море... море всегда оставляет тыл открытым.

Через десять минут вертолёт мягко коснулся бетонной площадки. Не дожидаясь, пока лопасти полностью остановятся, я скинул наушники, открыл дверь и ступил на нагретый за день асфальт. Южный воздух был густым, тёплым, пропитанным солью и ароматом хвои. Совсем не похож на удушливый, прогнивший Париж.

Я отказался от сопровождения людей Ноа. Эта охота была слишком личной, чтобы делить её с кем-то ещё.

Я шёл по полосе дикого песчаного пляжа, скрытый тенью нависающих скал. Шаг за шагом я приближался к белоснежной вилле Монклеров, которая уже показалась впереди. Солнце почти зашло, и на террасе дома зажглись первые тёплые огни.

Вдруг до меня донеслись звуки — звонкий, беззаботный девичьих смех и всплески воды. Я остановился, укрывшись за выступом скалы, и прищурился.

Они были там. На частном пляже, прямо у подножия террасы. Давина, Сибил и Лора только что вышли из воды. Давина стояла спиной ко мне, бережно вытирая полотенцем свои мокрые волосы, которые в сумерках казались ещё темнее. На ней был изумрудный купальник, идеально подчеркивающий её хрупкую фигуру. Она смеялась, что-то отвечая Лоре, а у её ног по мокрому песку забавно крутился её полосатый енот.

Они выглядели такими счастливыми. Такими защищёнными в своём маленьком, иллюзорном раю. Давина сбежала из Парижа, думая, что расстояние в сотни километров и пара парней её брата на воротах смогут стать стеной между нами. Она думала, что моя законная жена Амели, контракты Руссо и воля её отца удержат меня в столице.

Я медленно вышел из тени скалы, ступая по мягкому песку. Мои шаги были абсолютно бесшумными, поглощаемыми грохотом набегающих волн. На моих lips поплыла холодная, хищная улыбка.

— Красиво плывёте, девочки, — негромко, но отчётливо произнёс я, останавливаясь в нескольких метрах от них.

Смех Лоры мгновенно оборвался. Сибил испуганно охнула, замирая на месте. А Давина... Давина медленно, словно не веря своим ушам, обернулась ко мне. Её глаза округлились от дикого, первобытного ужаса, а полотенце выпало из её дрожащих рук прямо на мокрый песок.

Маленький рай Монклеров только что рухнул. Хищник пришёл за своей добычей.

— Лю... Люсьен?.. — сорвалось с её бледных губ.

Голос Давины дрожал, едва перекрывая шум набегающего прибоя. Она инстинктивно сделала шаг назад, в воду, словно океан мог защитить её лучше, чем охрана брата. Её мокрые волосы облепили плечи, а в широко распахнутых глазах плескалась такая смесь паники и неверия, что это только подстегнуло мой азарт.

Сибил и Лора мгновенно подобрались. Как-никак, они были сёстрами Тристана и прекрасно знали, кто я такой и на что способен синдикат Деверо. Лора смело сделала шаг вперёд, заслоняя собой Давину, хотя её ладони, сжимавшие пляжную сумку, заметно тряслись.

— Деверо, ты с ума сошёл?! — звонко выкрикнула Лора, пытаясь казаться уверенной. — Что ты здесь делаешь? Это частная территория Монклеров! Наверху охрана Леона, они пристрелят тебя, стоит нам подать голос! Убирайся в свой Париж к своей жене!

Я даже не посмотрел на неё. Мой взгляд был намертво прикован к Давине, к тому, как тяжело и прерывисто вздымалась её грудь в изумрудном купальнике. Я сделал ещё один медленный шаг вперёд, сокращая расстояние.

Бандит, почуяв чужака, угрожающе застрекотал. Этот полосатый наглец выбежал вперёд, вздыбил шерсть и встал между мной и своей хозяйкой, смешно оскалив крошечные зубы. Я скользнул по нему холодным взглядом, и енот, словно поняв, что передо мной его кошачьи уловки не сработают, попятился назад, жалобно заскулив у ног Давины.

— Сибил, Лора, — тихо, почти шёпотом произнёс я, но в вечернем воздухе мой голос прозвучал как удар хлыста. — Соберите свои вещи и идите на виллу. Живо.

— Мы никуда не уйдём и не оставим Ди! — упрямо выкрикнула Сибил, хотя её лицо побледнело.

— Уйдёте, — я перевёл на близнецов ледяной, тяжёлый взгляд. — Если вы не хотите, чтобы у Тристана завтра начались огромные проблемы в холдинге, а у вашего отца — с лицензиями его клиник по всей Франции. Вы меня хорошо знаете, девочки. Я не шучу. Наверх. Обе.

Лора открыла было рот, чтобы ответить, но Давина мягко положила руку ей на плечо. Её пальцы мелко дрожали, но она нашла в себе силы заговорить:
— Лора, Сиби... идите. Всё нормально. Пожалуйста, идите в дом.

— Но Ди!.. — обернулась к ней Сибил.

— Пожалуйста, — повторила Давина, глядя прямо на меня. В её испуганных глазах вдруг блеснуло то самое упрямство, которое я так в ней любил. — Я в порядке. Идите.

Близнецы переглянулись. Понимая, что против авторитета Деверо и прямой просьбы подруги они бессильны, они быстро подхватили свои вещи. Лора бросила на меня полный ненависти взгляд, и они обе спешно начали подниматься по деревянной лестнице к вилле, то и дело оборачиваясь.

Мы остались одни. Только я, она и её испуганный енот, прижавшийся к её щиколоткам. Солнце окончательно зашло за горизонт, и пляж погрузился в глубокие сумерки, разрезаемые лишь далёким светом террасы.

Я подошёл ещё ближе, останавливаясь в каком-то шаге от неё. От Давины пахло морем, солью и той самой девичьей свежестью, по которой я, как оказалось, чертовски соскучился за эти сутки в душном Париже.

— Ну привет,милая, — тихо сказал я, глядя на неё сверху вниз. — Ты действительно думала, что сможешь от меня сбежать?