Частный борт на Сицилию

Рёв мощных турбин частного самолёта Люсьена приятно вибрировал под ногами. Париж стремительно уменьшался в иллюминаторе, превращаясь в сетку далёких огней под плотным ковром утренних облаков. Наш побег удался. Ребята Тристана сработали филигранно: вчера вечером они привезли все мои чемоданы, мольберт, холсты и, самое главное, главного виновника моих вчерашних переживаний.

Я повернула голову и тихо засмеялась.

Посреди роскошного кожаного салона бизнес-джета, на дорогом ковре, сидел Бандит. Мой енот чувствовал себя полноценным хозяином положения. Рядом с ним лежал Оникс — огромный чёрный волк снисходительно наблюдал за пушистым наглецом, положив голову на лапы. Бандит, совершенно не боясь хищника, деловито перекатывал лапками крупную виноградину, которую минуту назад стащил с фуршетного стола. Оникс лишь шумно вздохнул, сдув усами пух с ушей енота.

— Адриан был прав, это исторический момент для авиации, — раздался низкий, хрипловатый голос Люсьена.

Я обернулась. Деверо сидел в глубоком кресле напротив. На нём была свободная чёрная футболка, скрывающая плотные бинты, но по его расслабленному лицу и лёгкой улыбке я видела, что сильные итальянские анальгетики и пара часов сна пошли ему на пользу. В его тёмных глазах, устремлённых на меня, отражалось солнце.

Я пересела к нему на подлокотник, аккуратно, чтобы не задеть правый бок, и положила ладонь на его плечо. Бриллиантовый браслет мягко сверкнул под салонным освещением. Люсьен тут же перехватил мою руку, переплетая наши пальцы, и поднёс её к губам.

— Как твоя рана? Не тянет? — заботливо спросила я, свободной рукой поправляя серебряного волка у себя на шее.

— Всё отлично, маленькая. Перелёт проходит идеально, — он потянул меня на себя, заставляя устроиться у него на коленях. Его левая рука крепко обняла меня за талию. — Мы летим в Палермо. Там нас уже ждёт машина до виллы в Чефалу. Это уединённое место на побережье, старый каменный дом в окружении оливковых деревьев и скал. Никаких камер, никаких братьев и никаких дел синдиката на ближайший месяц.

Я прижалась к его щеке, вдыхая любимый аромат кедра и дорогой кожи.

— Не верится, что мы действительно улетели, — прошептала я, глядя на то, как Бандит внизу уже доел виноград и теперь с любопытством принюхивается к шнуркам на ботинках спящего в соседнем ряду Адриана. — В Париже осталось столько проблем...

— В Париже остался Адриан, Ноа и Тристан. Они справятся, — отрезал Люсьен с ледяной уверенностью, свойственной главе мафии. Но когда его взгляд снова вернулся к моему лицу, этот лёд мгновенно растаял, уступая место обжигающей нежности. — А моя главная обязанность сейчас — вернуть улыбку моей художнице.

Он наклонился и поцеловал меня. Это был долгий, ленивый поцелуй, наполненный предвкушением свободы и покоя, который мы так отчаянно заслужили. Самолёт уверенно держал курс на юг, неся нас навстречу сицилийскому солнцу и новой главе нашей сумасшедшей истории.

Адриана в салоне уже не было — он благоразумно перебрался в кабину к пилотам, чтобы обсудить какие-то рабочие вопросы по прилёту, оставив нас в абсолютном уединении. Оникс на ковре закрыл глаза, окончательно потеряв интерес к Бандиту, а сам енот, наевшись винограда, свернулся пушистым клубком в своём просторном переносном вольере у стены и сладко заснул.

В салоне самолёта установилась особенная, изолированная от всего мира тишина. Люсьен сидел в кресле, прижимая меня к себе, и его пальцы медленно очерчивали контуры бриллиантового браслета на моём запястье.

— О чём ты думаешь? — тихо спросила я, глядя в его тёмные, гипнотизирующие глаза.

Вместо ответа Люсьен перехватил мою руку, заставляя подняться, и увлёк за собой вглубь самолёта, где за плотной звукоизолирующей перегородкой скрывалась отдельная зона отдыха с полноценной двуспальной кроватью. Стоило двери закрыться, как он мягко прижал меня спиной к стене, нависая сверху всем своим сильным, массивным телом.

— Думаю о том, что больше никто не посмеет встать между нами, — хрипло прошептал он.

Его губы накрыли мои с такой требовательной, накопившейся за эти дни жаждой, что у меня подкосились колени. Это был поцелуй, стирающий весь страх, всю боль от его ранения и всю суету Парижа. Я запустила пальцы в его тёмные, короткие волосы, отвечая со всей страстью, на которую была способна. Люсьен глухо застонал, его левая рука скользнула под мой свитер, обжигая кожу горячим прикосновением, и уверенным движением стянула одежду через голову.

Я осталась в одном белье. Люсьен замер на секунду, его потемневший взгляд собственника медленно скользнул по моему телу, задерживаясь на серебряном волке, который покоился между ключицами.

— Ты прекрасна, Ди, — выдохнул он мне в губы.

Я аккуратно, стараясь не задеть белые бинты на его правом боку, помогла ему снять футболку. Его крепкий, рельефный торс был горячим, сердце под моими ладонями стучало мощно и ровно. Люсьен осторожно увлёк меня на кровать, застеленную прохладным шёлком. Он двигался медленно, сдерживая свою привычную доминантную силу из-за раны, и от этой вынужденной нежности всё внутри меня плавилось.

Когда его руки избавили меня от последних кружев, а горячие губы начали спускаться от шеи к груди и животу, я закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Каждое его прикосновение было клеймом. Он заставлял меня забыть обо всём, подчиняя своей воле.

Люсьен вошёл в меня одним плавным, глубоким движением, заставив меня судорожно вздохнуть и крепче обнять его за плечи. Браслет на моем запястье мягко стукнулся о изголовье кровати. Движения Люсьена были размеренными, но в них чувствовалось колоссальное напряжение — он сдерживал себя ради меня, ловя каждый мой вздох, вглядываясь в мои фиалковые глаза.

— Смотри на меня, Ди, — требовал его хриплый шёпот.

Я смотрела. В этом полумраке, на высоте десяти тысяч метров над землёй, мы были единым целым. Страсть накрывала волнами, более глубокими и мощными, чем прежде. Я выгибалась навстречу его толчкам, теряя связь с реальностью, чувствуя, как внутри разгорается непреодолимый пожар. Когда финал настиг нас, Дикий лев Деверо глухо вскрикнул, впиваясь губами в мою шею, а я содрогнулась в его объятиях, чувствуя абсолютное, оглушительное блаженство.

Спустя долгое время мы лежали, укрытые мягким пледом. Моя голова покоилась на его здоровом плече, а Люсьен лениво перебирал мои русые волосы. За иллюминатором начиналось бескрайнее синее море, и мы стремительно приближались к нашему временному раю.

Частный борт мягко приземлился в аэропорту Палермо. Стоило тяжёлой двери самолёта открыться, как в салон ворвался густой, горячий воздух, пропитанный ароматами морской соли, спелых цитрусов и нагретой солнцем земли. После затянувшихся парижских дождей это казалось настоящим чудом.

Охрана Люсьена сработала безупречно. Нас ждал неприметный, но бронированный чёрный внедорожник прямо у трапа. Бандит ехал в своей просторной переноске, недовольно шурша там сухими яблоками, а Оникс величественно занял место в багажном отделении, растянувшись на коврике и лениво поглядывая в окно на пролетающие мимо пейзажи Сицилии.

Дорога до Чефалу заняла около часа. Машина петляла по узким горным серпантинам, пока наконец не свернула к уединённому мысу, скрытому от посторонних глаз густыми оливковыми рощами и раскидистыми лимонными деревьями.

Когда автомобиль остановился, у меня перехватило дыхание. Наша вилла оказалась старинным, великолепным двухэтажным домом из грубого светлого камня, буквально вырастающим из скалы. С огромной открытой террасы открывался умопомрачительный, бескрайний вид на лазурное Средиземное море, сливающееся на горизонте с чистым небом.

— Добро пожаловать домой, маленькая, — тихо произнёс Люсьен.

Он стоял позади меня, аккуратно обнимая за талию левой рукой и утыкаясь носом в мои лавандовые волосы. Бриллианты на моём запястье ярко заиграли в лучах южного солнца. Я повернулась в его объятиях, бережно обходя его перевязанный бок, и счастливо улыбнулась.

— Здесь просто сказочно, Люсьен. Я словно попала внутрь ожившей картины.

В этот момент Адриан, который шёл следом вместе с парнями, несущими наши чемоданы, выпустил Бандита из переноски. Енот, почуяв свободу, пулей выскочил на террасу. Он забавно завертел головой, принюхиваясь к новому морскому воздуху, а затем его маленькие хитрые глазки загорелись — на невысоком столике у шезлонгов стояла большая ваза с инжиром и спелым сицилийским виноградом. Бандит тут же по-пластунски пополз к цели, уминая лапками тёплый каменный пол.

Оникс бесшумно вышел на террасу следом, подошёл к самому краю, где скала обрывалась в море, и замер, подставив морду тёплому ветру. Его чёрная шерсть отливала серебром на солнце.

— Ну что, босс, база подготовлена, периметр на контроле, — отчитался Адриан, пряча солнцезащитные очки в карман пиджака. На его лице блуждала редкая, довольная улыбка. — Я со своими парнями размещусь в гостевом доме у въезда. Мешать вам не будем. Отдыхайте.

— Спасибо, Адриан, — Люсьен коротко кивнул другу.

Когда охрана скрылась в доме, Люсьен увлёк меня за собой к плетёному дивану на террасе. Он присел, слегка поморщившись от стянувших швы бинтов, и притянул меня к себе на колени. Серебряный волк на моей шее приятно нагрелся от полуденного солнца.

— Твоя мастерская уже готова, Ди, — Люсьен указал подбородком на затенённую часть террасы, где под навесом уже стоял мой новый массивный мольберт, ряды нетронутых холстов и целая коробка профессиональных итальянских красок. — Можешь творить в любое время. А сейчас мы просто будем наслаждаться этим моментом. Только ты и я.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая сицилийское небо в невероятные оттенки розового и золотого. Люсьен, придерживая ладонью раненый бок, поднялся с дивана. Долгая дорога и жара давали о себе знать — его швы требовали свежей перевязки и прохлады.

— Я в душ, Ди, — хрипло произнёс он, мягко поцеловав меня в висок. — Не скучай без меня.

— Постараюсь, — улыбнулась я, провожая его взглядом. Оникс, как преданная тень, бесшумно поднялся и побрёл вслед за хозяином в прохладу каменного дома.

Я осталась на террасе одна. Бандит уже успел стащить половину инжира из вазы и теперь с самым невинным видом полоскал свои лапки в декоративном фонтанчике у стены. Я лениво потянулась, наслаждаясь шумом прибоя, как вдруг мой телефон, оставленный на столике, бешено завибрировал. Экран буквально разрывался от уведомлений.

Первым высветился вызов от **Леона**. Я со вздохом нажала на кнопку ответа, прижимая трубку к уху.

— Давина! — его голос сразу оглушил меня, перекрывая шум моря. Леон явно до сих пор не остыл после утреннего визита. — Вы долетели? Этот ублюдок Деверо ничего не выкинул? Ди, я до сих пор не понимаю, как Реми позволил тебе улететь с главой синдиката! Если он сделает хоть что-то не так, ты только скажи, мы с парнями прилетим следующим же рейсом!

— Леон, успокойся, пожалуйста, — мягко, но уверенно перебила я брата, перебирая пальцами серебряного волка на шее. — Мы долетели отлично. Люсьен заботится обо мне, здесь потрясающе красиво и абсолютно безопасно. Прекрати паниковать, со мной всё хорошо.

На заднем плане послышался глухой, уставший голос **Реми**: *«Дай сюда трубку, Леон»*. Экран пискнул, и в динамике раздался более спокойный, но всё ещё строгий голос старшего брата:

— Ди? Ты на вилле?

— Да, Реми. В Чефалу. Здесь очень тихо.

— Ладно, — тяжело вздохнул он. — Бандит долетел нормально? Адриан действительно сделал ему документы ассистента?

Я не сдержала смешка, глядя на енота:
— Да, он сейчас моет лапы в фонтане и объедается инжиром. Реми... спасибо, что отпустили. Мне правда нужна была эта передышка.

— Просто будь осторожна, маленькая. И не забывай звонить, — уже мягче сказал он и отключился.

Не успела я перевести дух, как телефон ожил снова — на этот раз в групповом видеочате разрывались мои подруги, Сибил и Лора. Я нажала «принять», и экран разделился на две части, являя мне их шокированные лица.

— О боже, Давина Монклер! — воскликнула Сибил, прижимая руки к щекам. — Весь Париж гудит! Говорят, ты сбежала посреди ночи из дома прямо в объятия Люсьена Деверо! Это правда?! Покажи, где ты?!

— Девочки, тише! — засмеялась я, разворачивая камеру телефона, чтобы показать им бескрайнее лазурное море и залитую солнцем террасу. — Да, это правда. Мы на Сицилии. Улетели на месяц.

— Вау... — протянула Лора, заворожённо глядя на пейзаж. Но её цепкий взгляд тут же переместился на моё запястье, где в лучах заката ослепительно вспыхнули бриллианты. — Подожди-ка... Это что, новые камни? Давина, этот браслет стоит как целое состояние! Он безумен от тебя!

— Он просто... защищает меня, — щеки предательски вспыхнули, и я инстинктивно прикрыла браслет ладонью, счастливо улыбнувшись.

— Ну конечно, «защищает», — подмикнула Сибил. — Ладно, подруга, не будем отвлекать тебя от твоего горячего мафиози. Набирайся вдохновения и пиши шедевры! Ждём подробностей!

Я попрощалась с девчонками и сбросила вызов. В этот же момент позади меня послышался тихий шорох. Я обернулась и увидела Люсьена. Он стоял в дверном проёме, накинув на плечи лёгкую чёрную рубашку, свободные пуговицы которой открывали вид на свежие повязки. Его тёмные волосы были мокрыми, а на губах играла едва заметная, собственническая улыбка.

— Похоже, Париж не хочет отпускать свою маленькую Монклер даже на Сицилии? — тихо спросил он, подходя ближе.

Вечер опустился на Чефалу внезапно, принеся с собой долгожданную прохладу и лёгкий морской бриз. Когда я спустилась по каменной лестнице к уединённому дикому пляжу прямо под нашей виллой, у меня перехватило дыхание от красоты момента.

Прямо у самой кромки воды, где тихие волны лениво лизали мелкую гальку, Адриан и его парни устроили для нас сказочный уголок. На песке лежал большой тканый ковёр, усыпанный мягкими подушками, а вокруг горели десятки маленьких свечей в стеклянных фонариках, защищённых от ветра. В центре стоял низкий столик с сицилийскими деликатесами, морепродуктами и белым вином в ведёрке со льдом. Шум прибоя и мягкий свет создавали ощущение, будто мы остались совершенно одни во всей вселенной.

Бандит, которого мы взяли с собой, уже вовсю исследовал береговую линию, смешно перебирая лапками мокрые камни в поисках ракушек. Оникс величественно лежал неподалёку, положив морду на лапы, и его умные глаза отражали блики свечей.

Люсьен ждал меня у ковра. На нём были свободные светлые брюки и тонкая льняная рубашка, которая мягко развевалась на ветру. При виде меня в моём лёгком шёлковом платье лавандового цвета его взгляд потемнел от восхищения.

— Ты прекрасна, Ди, — тихо произнёс он, протягивая мне левую руку.

Я шагнула к нему, бережно обнимая его за талию, чувствуя тепло его тела сквозь ткань. Серебряный волк на моей шее поймал отблеск пламени, а бриллиантовый браслет тихо звякнул, когда я положила ладонь ему на грудь.

Ужин проходил в удивительном, пьянящем покое. Мы сидели на подушках, пили вино, Люсьен кормил меня спелой клубникой, и впервые за долгое время на его лице не было той суровой, ледяной маски главы синдиката. Он улыбался — открыто, мягко, только для меня. Война в Париже казалась бесконечно далекой.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив лишь россыпь ярких южных звёзд над нашими головами, Люсьен вдруг стал серьёзным. Он отставил свой бокал и повернулся ко мне, беря обе мои ладони в свои широкие, тёплые руки.

— Ди, — его низкий, бархатный голос зазвучал с такой глубиной, что моё сердце пропустило удар. — Последние месяцы были безумием. Я пытался держаться от тебя дальше, строил стены, потому что мой мир полон грязи и опасностей. Я думал, что смогу защитить тебя, если буду держать на расстоянии. Но когда меня ранили в тех доках... единственное, о чём я думал, умирая на том полу — это то, что я больше никогда тебя не увижу.

Я затаила дыхание, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Я крепче сжала его пальцы.

Люсьен медленно опустил руку в карман брюк и достал оттуда небольшую бархатную коробочку. Когда он открыл её, свет свечей вспыхнул на гранях потрясающего, крупного бриллианта идеальной огранки, обрамлённого россыпью мелких камней в виде переплетающихся волчьих следов. Настоящий шедевр, созданный специально для меня.

— Ты приехала ко мне, зная все риски. Ты пошла против своей семьи, против всего мира ради меня, — Люсьен посмотрел прямо в мои глаза с такой обжигающей, вечной нежностью, от которой кружилась голова. — Моё сердце уже давно принадлежит тебе, маленькая Монклер. И сегодня, здесь, я хочу спросить тебя перед лицом этого моря... Ты станешь моей женой? Ты войдёшь в мою стаю навсегда?

Слёзы облегчения и абсолютного счастья брызнули из моих глаз. Я не раздумывала ни секунды.

— Да, Люсьен... Боже, да! — прошептала я, бросаясь к нему на шею.

Он аккуратно, сдерживая счастливый стон и бережно относясь к раненому боку, крепко прижал меня к своей груди. Люсьен достал кольцо и медленно надел его на мой безымянный палец, прямо рядом с браслетом, который он подарил мне раньше.

Где-то в стороне Бандит удивленно фыркнул, уронив ракушку, а Оникс издал тихий, одобрительный звук, похожий на короткий вой. А мы с Люсьеном целовались под шум сицилийских волн, зная, что теперь мы связаны навечно и никакие шторма этого мира больше не смогут нас разлучить.

Утреннее сицилийское солнце только поднималось над Чефалу, а на нашей террасе уже было шумно. Бандит деловито крутился возле моих ног, пытаясь стащить с пальца новенькое кольцо, которое ослепительно сверкало в первых лучах. Я со смехом перехватила енота, и он, обиженно фыркнув, убежал к Ониксу, который лениво наблюдал за ним, растянувшись на тёплых камнях.

Люсьен сидел рядом, обнимая меня за талию здоровой рукой. Перед нами на столике стоял ноутбук. Настало время объявить Парижу главную новость.

Я глубоко вздохнула и нажала кнопку общего видеозвонка. Экран разделился на множество окон, и через пару секунд пентхаус заполнился голосами.

Первым подключился наш семейный особняк. В кадре появились мама и папа, сидящие на веранде. Рядом с мамой на подушке чинно устроилась Коко. Тут же в экран протиснулись Реми и Леон. У Реми на плече уже привычно сидел Феникс, смешно шевеля своими огромными ушами, а Леон держал на руках недовольного Люкса.

С другой стороны подключились Деверо. За дубовым столом сидели папа Анри и мама Селин, а рядом с ними — Ноа и Виолетт, которая держала на коленях пятнистую Луну.

И, конечно же, Белькуры: дядя Оливье, тетя Изабель, Тристан, Сибиль со Снежком на руках и Лора, которая вовсю гладила мурлыкающую Перл. Рядом с Тристаном преданно устроился Уинстон.

— Ну, привет, путешественники! — весело воскликнул Ноа, вальяжно откинувшись на спинку стула. — Как бок, Люсьен? Сицилийский воздух лечит? Или Ди лечит лучше?

— Не паясничай, Ноа, — спокойно осадил его Люсьен своим низким, бархатным голосом, но на его губах играла лёгкая улыбка.

Я не выдержала, подняла руку к камере и перевернула ладонь. Бриллиант в окружении волчьих следов поймал солнце и пустил яркие блики по экрану.

На секунду в эфире повисла гробовая тишина. Даже животные, казалось, замерли.

— О боже мой! — первой нарушила тишину мама Эстель, прижав ладони к губам. Коко на её коленях согласно тявкнула. — Габриель, посмотри! Моя маленькая девочка выросла!

Папа Габриель строго посмотрел в камеру, переводя взгляд с кольца на Люсьена, но затем его суровое лицо смягчилось. Он уважительно кивнул Деверо-старшему:
— Что ж, Люсьен. Ты сделал сильный ход. Добро пожаловать в семью.

— Поздравляю, сынок, — с гордостью произнёс папа Анри, а мама Селин мягко улыбнулась, вытирая слезу. — Давина — прекрасный выбор. Настоящее украшение нашего рода.

— Да ладно?! — Леон в шоке уставился в экран, чуть не выронив Люкса, отчего кот возмущенно мяукнул и спрыгнул на пол. — Деверо, ты... ты серёзно?! Реми, скажи ему!

Реми, вопреки ожиданиям Леона, вдруг громко и искренне рассмеялся. Феникс на его плече забавно застрекотал, словно подпевая хозяину.
— Поздравляю, Люсьен. Ты забрал наше главное сокровище. Но учти: свадьбу гуляем в Minuit, и петь на ней буду я! Ди, ты же мне подпоешь?

— Обязательно, Реми! — сквозь слёзы счастья засмеялась я.

Экран буквально взорвался поздравлениями.
— Давина, это кольцо — просто шедевр! — восторженно пищала Виолетт, а Луна на её руках согласно махала хвостом. — Я сама организую выставку твоих сицилийских картин на вашей свадьбе!

— Подруга, мы так рады за тебя! — в один голос кричали Сибиль и Лора. Снежок в руках Сибиль смешно подёргивал носом, а Лора вовсю демонстрировала Перл кольцо на экране.

Тетя Изабель и дядя Оливье тепло улыбались, а Тристан, потрепав Уинстона по загривку, коротко и сдержанно кивнул Люсьену:
— Поздравляю, босс. Вы заслужили это счастье.

Люсьен крепче прижал меня к себе, чувствуя, как моё сердце бешено колотится от радости. Он посмотрел на экран, где наши семьи — когда-то далёкие и настороженные — сейчас искренне радовались за нас.

— Спасибо всем, — ровно и уверенно произнёс Люсьен, глядя на моих родителей и братьев. — Обещаю, она будет самой счастливой женщиной. Свадьбу сыграем в Париже, как только мы вернёмся.

В этот момент Бандит, почувствовав всеобщее веселье, запрыгнул на стол прямо перед ноутбуком, заслонив камеру своей пушистой серой мордой, и громко фыркнул, вызвав очередной взрыв хохота у всех родственников. Мы с Люсьеном переглянулись. Наша новая жизнь только начиналась, и она обещала быть прекрасной.