Истерика
Всю ночь мне снились чёрные внедорожники, летящие из-под карандаша штрихи и насмешливый, хриплый голос Люсьена. Из-за вечерней стычки в машине я долго не могла уснуть, прокручивая в голове свои дерзкие слова и то, как опасно блеснули его карие глаза перед тем, как я захлопнула дверь авто. В итоге, когда я наконец заснула, мне казалось, что я только-только прикрыла глаза.
Но в шесть утра моя комната содрогнулась от грохота.
— Подъём, соня! Время платить по счетам! — громогласный, чересчур бодрый голос Леона ворвался в моё сознание вместе с бесцеремонно распахнутыми шторами.
Я зарылась лицом в подушку и застонала, натягивая одеяло до самого затылка. Солнечный свет безжалостно резанул по глазам. Бандит, который спал в ногах, недовольно застрекотал на Леона, свернулся клубком и спрятал нос в лапки, полностью разделяя моё отношение к этому утру.
— Леон, сгинь... — глухо пробормотала я в подушку. — Я никуда не пойду. У меня депрессия, сессия и творческий кризис.
— У тебя должок, Ди, — Леон бесцеремонно подошёл к кровати и одним рывком сдёрнул с меня тёплое одеяло. Он уже был полностью экипирован: облегающие спортивные тайтсы, яркие беговые кроссовки и футболка, подчёркивающая его широкие плечи. — Кто в прошлую пятницу проиграл мне в приставку три партии подряд? Кто клялся, что взамен пробежит со мной утреннюю дистанцию вокруг посёлка? Вставай, мелкая. Свежий воздух выбьет из твоей головы всю дурь.
— Я вызову полицию, — пригрозила я, кое-как садясь на кровати и пытаясь пригладить растрёпанные кучерявые волосы, которые сейчас были похожи на воронье гнездо. — Ты абьюзер и тиран.
— Я любящий старший брат, который заботится о твоём кардио, — Леон ухмыльнулся, бросая мне на колени мои серые спортивные штаны и белую майку. — Даю тебе пять минут. Если не спустишься, я подниму Реми, и мы потащим тебя на улицу в пижаме.
Понимая, что спорить с Леоном, когда он вбил себе что-то в голову, абсолютно бесполезно, я со вздохом поплелась в ванную. Кое-как умывшись, я натянула спортивную форму, завязала волосы в тугой высокий хвост и обула беговые кроссовки. Бандит проводил меня ленивым, сочувствующим взглядом из своего угла и снова заснул. Повезло же еноту.
Через десять минут мы уже были на улице. Утренний парижский пригород встретил нас бодрящей прохладой и росой на траве. Леон стоял на дорожке, активно разминая шею и плечи.
— Так, план такой: три километра в лёгком темпе, без остановок. Побежали! — скомандовал он и тут же рванул вперёд по асфальтированной аллее.
— Ненавижу тебя, — прохрипела я, но всё же побежала следом, кутаясь в лёгкую спортивную ветровку.
Первый километр дался мне ценой невероятных усилий. Мышцы протестовали, лёгкие обжигало прохладным воздухом, а перед глазами то и дело всплывал вчерашний вечер. «*Зубки режутся, маленькая художница?*» — крутилось в голове. Я со злостью наступила кроссовком на упавшую ветку, будто это было лицо Деверо. Наглый, самоуверенный бандит. Бандит... Надо было назвать енота Люсьеном, у них обоих вороватые замашки!
— Ди, не отставай! Дыши носом, выдыхай ртом! — крикнул бегущий впереди Леон, даже не запыхавшись. — Ты какая-то дёрганая сегодня. Бежишь так, будто за тобой мафия гонится.
От его шутки я едва не споткнулась на ровном месте. Если бы он только знал, насколько близок к истине.
К концу второго километра я, на удивление, втянулась. Физическая нагрузка действительно начала вытеснять дурные мысли, а эндорфины немного подняли настроение. Мы как раз сворачивали на финишную прямую, ведущую обратно к нашим воротам, когда Леон вдруг резко сбросил скорость и побежал трусцой, всматриваясь куда-то вперёд.
— Опа, а это ещё кто у нас тут в такую рань? — удивлённо протянул брат.
Я вытерла пот со лба, подняла глаза и моё сердце мгновенно ушло в пятки.
У обочины, прямо напротив входа на территорию нашего особняка, стоял блестящий серебристый спортивный мотоцикл. А на нём, небрежно облокотившись на бензобак и сняв шлем, сидел Люсьен. Сегодня на нём не было строгого пальто — только чёрная кожаная косуха и тёмные джинсы. Его кучерявые волосы были взъерошены ветром, а в руках он держал стаканчик с горячим кофе, из которого шёл пар. Он медленно поднял на нас взгляд своих карих глаз, и на его губах заиграла та самая невыносимая, опасная ухмылка.
Мои ноги подкосились, и я едва не врезалась в спину резко остановившегося Леона. В голове набатом забилась одна-единственная мысль: *«Он поехавший. Он точно поехавший!»* Припереться к нашему дому в шесть утра, да ещё и после того, как я вчера так дерзко выставила его из машины?!
Леон нахмурился, его тело мгновенно подобралось, а дружелюбный взгляд сменился настороженным и холодным. Братья хоть и вели с ним дела, но отлично знали, кто такой Люсьен Деверо и какую опасность он представляет.
— Люсьен? — громко произнёс Леон, делая шаг вперёд и частично загораживая меня собой. — Какими судьбами в наших краях в такую рань? Отец вроде не назначал встречу на утро.
Люсьен даже не шелохнулся. Он спокойно сделал глоток кофе, и его тяжёлый, гипнотизирующий взгляд карих глаз скользнул по фигуре Леона, а затем намертво пригвоздил меня к месту. В этих глазах плескалась откровренная, насмешливая чертовщина. Он явно наслаждался моим испугом и тем, как я тяжело дышу после бега в своей спортивной майке.
— Доброе утро, Леон, — бархатный голос дона мафии прозвучал обманчиво мягко. — Я к твоему отцу по делу синдиката. Но вижу, у вас тут семейный ЗОЖ?
— Типа того, — буркнул Леон, бросив на меня короткий, подозрительный взгляд. — Ладно, мы в дом. Увидимся на переговорах. Ди, пошли.
Но уйти красиво нам не удалось.
В этот самый момент массивная дубовая дверь нашего особняка с грохотом расмахнулась, и тишину сонного пригорода взорвал безумный, заливистый лай. Из дома, снося всё на своём пути, пулей вылетела Коко. Мамин йоркширский терьер, со своим неизменным дурацким бантиком на макушке, неслась по газону как маленький пушистый снаряд, истошно лая на чужака у ворот.
— Коко, назад! — заорал Леон, но было поздно.
Следом за ней, вальяжно и абсолютно игнорируя крики, на крыльцо грациозно вышел Люкс. Шотландский вислоухий кот смерил происходящее на улице ледяным, презрительным взглядом своих круглых глаз, покрутил хвостом и уселся на верхней ступеньке, явно собираясь посмотреть представление.
Но настоящая катастрофа ждала нас впереди. Из-за спины кота, перебирая быстрыми лапками, выскочил Феник. Наш домашний фенек, испугавшись оглушительного лая Коко, огромными прыжками рванул через сад. Его гигантские уши забавно прижались к голове, и этот пустынный лисёнок, не разбирая дороги, бросился искать защиты у единственного человека, который гулял с ним чаще всего — у меня.
И как будто этого зверинца было мало, замыкал это безумное шествие Бандит. Мой енот, воспользовавшись тем, что Леон не закрыл входную дверь, решил, что утренняя тусовка проходит без него. Хитрый полосатый бандит в своей чёрной маске воровато семенил по дорожке, волоча в зубах украденный с кухни круассан и бдительно оглядываясь по сторонам.
— Да что за зоопарк! — Леон схватился за голову, пытаясь поймать крутящуюся под ногами Коко. — Ди, лови Феника!
Феник с разбегу запрыгнул мне прямо на руки, утыкаясь длинным носом в мою спортивную ветровку. Я едва удержала равновесие, прижимая к себе дрожащего ушастого зверька, а Бандит тем временем дотопал до моих кед, уселся на задние лапы и принялся нагло хомячить свой круассан, в упор разглядывая Люсьена.
Люсьен, который до этого сидел с каменным лицом грозного мафиози, медленно опустил стаканчик с кофе. Он перевёл взгляд с лающей Коко на жующего енота, затем на огромные уши Феника у меня в руках, и наконец — на меня, растрёпанную, злую и запыхавшуюся.
Уголки его губ дрогнули. Он не выдержал. Дон мафии, которого боялся весь Париж, тихо, искренне рассмеялся, и этот низкий, бархатный смех заставил моё сердце предательски пропустить удар.
— Я же говорю, Давина, — отсмеявшись, тихо прошептал он, глядя мне прямо в глаза, пока Леон ловил собаку. — У тебя отличная банда. Как раз под стать моей.
Я вспыхнула от смущения и злости, чувствуя, как лицо заливает краска. Мало того что я стою перед этим высокомерным бандитом мокрая после пробежки, с растрёпанными кучерявыми волосами, так вокруг меня ещё развернулся настоящий цирк!
— Закрой рот, Деверо, — процедила я сквозь зубы, изо всех сил стараясь удержать на руках вертящегося Феника, который щекотал мою шею своими огромными ушами. — Никакая я тебе не банда. Своих гиен в Париже дрессируй!
Люсьен лишь забавно выгнул бровь, продолжая улыбаться, а его карие глаза опасно блеснули от моей очередной грубости.
— Ди, полегче на поворотах, — негромко шикнул на меня Леон. Он наконец-то поймал за ошейник беснующуюся Коко, которая всё ещё пыталась порвать воздух в сторону мотоцикла, и грозно зыркнул на кота: — Люкс, брысь в дом, аристократ хренов!
Шотландец Люкс лениво прижал свои маленькие вислоухие уши, сделал вид, что вообще нас не знает, и неторопливо побрёл обратно в тепло. А вот Бандит уходить не собирался. Запихнув в себя последний кусок круассана, мой наглый енот вальяжно подошёл к переднему колесу серебристого байка Люсьена, встал на задние лапки и принялся бесцеремонно царапать своими цепкими пальчиками дорогую резину, проверяя её на прочность.
— Бандит, ко мне! Не трогай эту рухлядь! — прикрикнула я на питомца, намеренно задевая гордость Люсьена.
— Рухлядь? — Деверо тихо хмыкнул, глуша мотор своего эксклюзивного зверя. Он лениво перекинул ногу через сиденье и поднялся, мгновенно возвышаясь над нами своей мощной фигурой в чёрной кожанке. На Бандита он даже не разозлился — наоборот, присел на корточки и протянул еноту пустой пластиковый стаканчик из-под кофе. Бандит, как истинный воришка, моментально вцепился в него лапами и попытался заглянуть внутрь.
Люсьен выпрямился, засунул руки в карманы джинсов и сделал два шага вперёд, останавливаясь у самой границы наших ворот. Леон тут же напрягся, преграждая ему путь, но Люсьен смотрел исключительно на меня — прямо поверх плеча моего брата. Его взгляд стал более тяжёлым, лишая меня остатков утренней уверенности.
— Я приехал поговорить по-хорошему, Давина, — тихо, но с нажимом произнёс он, игнорируя присутствие Леона. — Раз уж вчера ты предпочла сбежать, громко хлопая дверью.
— Нам не о чем говорить, я тебе ещё вчера всё сказала! — огрызнулась я, крепче прижимая к себе фенека и делая шаг назад, к крыльцу. — Леон, пойдём в дом. Мне ещё к парам готовиться, а здесь слишком воняет дешёвым пафосом.
Улыбка мгновенно исчезла с лица Люсьена. Его челюсть упрямо сжалась, а карие глаза потемнели, превращаясь в два обжигающих угля. Моя дерзость явно задела его эго, особенно при свидетелях.
— Леон, — не поворачивая головы, глухо произнёс Деверо, и от его изменившегося тона у меня по спине пробежали мурашки. — Оставь нас на пять минут. Мне нужно отдать твоей сестре кое-что, что она забыла в моём клубе.
Леон перевёл подозрительный взгляд с Люсьена на меня, замечая, как я резко побледнела при упоминании субботней ночи. Брат нахмурился, понимая, что между нами происходит что-то, о чём ему (и уж тем более отцу) знать явно не следовало.
Леон медленно перевёл взгляд с насупившегося Люсьена на меня, и в его глазах промелькнуло опасное понимание. Он явно вспомнил вчерашние расспросы Реми и моё заплаканное лицо. Атмосфера между парнями накалилась за секунду: Леон крепче перехватил Коко, его плечи развернулись, а голос стал ледяным.
— Деверо, я, кажется, не расслышал, — с явной угрозой протянул Леон, делая шаг навстречу дону мафии. — Ты сейчас моей сестре указывать будешь? Всё, что она забыла в твоём клубе, можешь выкинуть на помойку. По-хорошему прошу — свали с нашей территории.
Люсьен даже не повёл бровью. Он продолжал стоять скалой, буравя меня своим тяжёлым, собственническим взглядом. Ему было плевать на злость Леона, плевать на весь мир — его зацепило то, как дерзко я растоптала его гордость секунду назад.
— Леон, замолчи, пожалуйста! — крикнула я, понимая, что если брат сейчас бросится с кулаками на главу синдиката, это закончится кровавой бойней прямо на нашем газоне.
Я быстро опустила Феника на траву. Напуганный лисёнок тут же метнулся к крыльцу, где Люкс проводил его ленивым взглядом. Я сделала глубокий вдох, нагло обошла Леона и встала прямо перед Люсьеном, глядя на него снизу вверх. От него пахло утренней прохладой, бензином и дорогим табаком.
— Ты глухой или просто тупой? — высокомерно процедила я, скрестив руки на груди и вызывающе вскинув подбородок. — Какое «поговорить»? Я тебе ещё вчера популярно объяснила: ты для меня пустое место. Твои мафиозные замашки на меня не действуют, так что катись к своей законной жёнушке Амели и делай мозг ей! А от меня отвали.
Услышав имя Амели, Леон резко повернул голову в мою сторону, его глаза округлились от шока. Он явно не ожидал таких подробностей.
Лицо Люсьена в этот момент превратилось в каменную маску. В его глазах полыхнуло такое бешеное, тёмное пламя, что мне на секунду захотелось взять свои слова обратно и сбежать. Он сделал шаг вперёд, нарушая все мои личные границы, наклонился к самому моему уху и обжёг кожу своим горячим, прерывистым дыханием.
— Ты слишком много себе позволяешь, Давина, — глухо, едва слышно для Леона, прорычал он. — Моё терпение не безгранично. Скоро ты сама приползёшь ко мне в *Minuit*. И тогда мы поговорим на моих условиях.
Он резко выпрямился, крутанул на пальце мотоциклетный шлем и, даже не взглянув на Леона, зашагал к своему байку. Бандит, который всё это время увлечённо грыз его стаканчик у колеса, испуганно отскочил в сторону, бросив свою добычу.
Люсьен оседлал мотоцикл, завёл мощный двигатель, который взревел на весь посёлок, и, рванув с места, скрылся за поворотом, оставив после себя лишь облако дыма и звенящую тишину.
Я стояла как вкопанная, тяжело дыша, а сердце готово было вырваться из груди. Опасность миновала, но слова Люсьена до сих пор стояли у меня в ушах.
— Так, а теперь ты мне всё расскажешь, Ди, — раздался за спиной глухой, суровый голос Леона. Он опустил Коко на землю и в упор посмотрел на меня. — Какая, к чёрту, Амели? И что произошло между тобой и Деверо в субботу?
— Леон, отстань от меня! — раздражённо бросила я, разворачиваясь на каблуках кроссовок и даже не глядя на брата. — Мне нужно остыть. Буквально.
— Ди! Я с кем разговариваю? — крикнул он мне вслед, но я уже целеустремленно шагала мимо крыльца, огибая дом по мокрой от росы траве.
Бандит, потеряв интерес к пластиковому стаканчику, пристроился сзади и весело семенил за моими кедами, а испуганный Феник уже юркнул в приоткрытую дверь вслед за Люксом. Мне было плевать, пойдёт ли Леон за мной. Голова раскалывалась от ярости, адреналина и страха. «*Сама приползёшь...*» — вспомнила я слова Люсьена, и меня передёрнуло. Наглый, самоуверенный гад!
Я дошла до закрытого стеклянного павильона в глубине сада, где располагался наш большой крытый бассейн. Здесь всегда было тепло и пахло озоном. Сбросив на ходу ветровку и кроссовки прямо на плитку, я осталась в одной белой майке и коротких серых спортивных шортах.
Даже не потрудившись распустить тугой хвост, я с разбегу прыгнула в прозрачную голубую воду.
Холодный всплеск на секунду оглушил меня. Вода приняла моё разгорячённое тело, мгновенно смывая остатки утреннего пота после пробежки и ту липкую, удушающую ярость, которую оставил после себя Деверо. Я вынырнула, шумно втянула воздух и сразу же поплыла размашистым кролем, вкладывая в каждый гребок всю свою злость.
Я плыла от бортика к бортику, надеясь просто утопить в этой воде мысли о кучерявых тёмных волосах, карих глазах и его дурацком мотоцикле.
Бандит тем временем вальяжно расположился на плетёном шезлонге у края бассейна. Мой енот лёг на живот, свесив лапки, и лениво наблюдал за тем, как я нарезаю круги, поднимая тучи брызг.
Минут через десять, когда силы окончательно иссякли, а лёгкие начали гореть от усталости, я остановилась на глубокой части, держась одной рукой за кафельный бортик. Вода стекала по лицу, выбившиеся кучерявые пряди липли ко лбу, но дышать действительно стало легче.
Тихий шелест раздвижных стеклянных дверей заставил меня вздрогнуть. Я обернулась, ожидая снова увидеть раздосадованного Леона с его допросом, но на веранду мягко вошёл Реми. В отличие от своего вспыльчивого брата, он не выглядел агрессивным. В руках он держал большое пушистое полотенце и чашку моего любимого горячего чая с мятой, от которой шёл едва заметный пар.
Бандит тут же оживился, завозился на плетёном кресле и тихо застрекотал, приветствуя Реми. Брат тепло улыбнулся еноту, мимолётом почесал его за полосатым ушком и подошёл ко мне, накидывая полотенце на мои плечи.
— Держи, мелкая. Морской бриз утречком обманчивый, ещё простудишься после своей пробежки, — тихо сказал Реми, протягивая мне чашку.
Я молча приняла тёплый фарфор, благодарно кивнув, и сделала маленький глоток. Мята немного успокоила подступающую к горлу тошноту от пережитого стресса. Мы встали рядом у белых каменных перил, глядя, как солнце медленно поднимается над горизонтом, окрашивая морские волны в золотисто-розовые тона. Огромный многоуровневый фасад нашего дома Монклер позади нас казался сейчас молчаливой, надёжной крепостью, но даже в этой роскоши я больше не чувствовала себя в безопасности.
— Леон там внизу рвёт и мечет, — нарушил молчание Реми, оперевшись ладонями о перила и всматриваясь в морскую даль. — Ходит по гостиной как раненый лев, Коко под горячую руку шугает. Говорит, Деверо совсем берега попутал — приехал сюда на рассвете, да ещё и какую-то Амели упомянул.
Я горько усмехнулась, продолжая греть пальцы о чашку.
— Леон слишком близко всё принимает.
— А как иначе, Ди? — Реми повернул ко мне голову, и его взгляд стал серьёзным, проницательным. — Он твой брат. И я твой брат. Мы видим, что этот человек крутится вокруг тебя, топчется у наших ворот, заставляет тебя бледнеть от одного своего имени. Но Леон вспыльчивый, он сразу за пушки хвататься готов, а я хочу сначала услышать тебя.
Он сделал паузу, давая мне возможность высказаться, но я упрямо кусала губы, глядя на пенные гребни волн внизу.
— Ди, — мягко, но настойчиво продолжил Реми, накрыв мою ладонь своей широкой ладонью. — Про брак Деверо с этой Амели Руссо... Отец действительно что-то такое упоминал вскользь пару лет назад, когда они подписывали соглашение по южным портам. Для них это просто бизнес. Но если Люсьен пытается втянуть тебя в эту грязь, если он угрожает тебе... ты только скажи. Мы с Леоном, конечно, не святые, и бизнес у нас с Деверо общий, но ты — это святое. Ни один дон мафии во Франции не имеет права доводить тебя до такого состояния. Что он сказал тебе перед уходом?
Бандит тут же оживился, завозился на плетёном кресле и тихо застрекотал, приветствуя Реми. Брат тепло улыбнулся еноту, мимолётом почесал его за полосатым ушком и подошёл ко мне, накидывая полотенце на мои плечи.
— Держи, мелкая. Морской бриз утречком обманчивый, ещё простудишься после своей пробежки, — тихо сказал Реми, протягивая мне чашку.
Я молча приняла тёплый фарфор, благодарно кивнув, и сделала маленький глоток. Мята немного успокоила подступающую к горлу тошноту от пережитого стресса. Мы встали рядом у белых каменных перил, глядя, как солнце медленно поднимается над горизонтом, окрашивая морские волны в золотисто-розовые тона. Огромный многоуровневый фасад нашего дома Монклер позади нас казался сейчас молчаливой, надёжной крепостью, но даже в этой роскоши я больше не чувствовала себя в безопасности.
— Леон там внизу рвёт и мечет, — нарушил молчание Реми, оперевшись ладонями о перила и всматриваясь в морскую даль. — Ходит по гостиной как раненый лев, Коко под горячую руку шугает. Говорит, Деверо совсем берега попутал — приехал сюда на рассвете, да ещё и какую-то Амели упомянул.
Я горько усмехнулась, продолжая греть пальцы о чашку.
— Леон слишком близко всё принимает.
— А как иначе, Ди? — Реми повернул ко мне голову, и его взгляд стал серьёзным, проницательным. — Он твой брат. И я твой брат. Мы видим, что этот человек крутится вокруг тебя, топчется у наших ворот, заставляет тебя бледнеть от одного своего имени. Но Леон вспыльчивый, он сразу за пушки хвататься готов, а я хочу сначала услышать тебя.
Он сделал паузу, давая мне возможность высказаться, но я упрямо кусала губы, глядя на пенные гребни волн внизу.
— Ди, — мягко, но настойчиво продолжил Реми, накрыв мою ладонь своей широкой ладонью. — Про брак Деверо с этой Амели Руссо... Отец действительно что-то такое упоминал вскользь пару лет назад, когда они подписывали соглашение по южным портам. Для них это просто бизнес. Но если Люсьен пытается втянуть тебя в эту грязь, если он угрожает тебе... ты только скажи. Мы с Леоном, конечно, не святые, и бизнес у нас с Деверо общий, но ты — это святое. Ни один дон мафии во Франции не имеет права доводить тебя до такого состояния. Что он сказал тебе перед уходом?
Слова Реми, полные искренней братской заботы, стали последней каплей. Весь тот дикий ужас, который я копила в себе с субботней ночи, давление Люсьена, его угрожающий шёпот у самого уха и это вечное, удушающее мафиозное кольцо, сжимавшееся вокруг меня, — всё это взорвалось внутри мощным, неконтролируемым вулканом.
Горячая чашка выскользнула из моих задрожавших пальцев. Фарфор с глухим стуком раскололся о каменный пол веранды, и остатки мятного чая разлились по плитке.
— Ди?! — испуганно воскликнул Реми, подавшись вперёд.
Но меня уже несло. Меня накрыла не просто истерика — это был слепой, яростный припадок паники. Задыхаясь и рыдая в голос, я резко развернулась, ворвалась в свою комнату через стеклянные двери и принялась крушить всё, до чего могла дотянуться, лишь бы заглушить этот удушающий шёпот Деверо в моей голове.
С оглушительным треском полетел на пол стоящий у окна деревянный мольберт. Холст, над которым я сидела последнюю неделю, с глухим стуком упал на паркет, а по комнате покатились тюбики дорогой краски.
— Ди, остановись! Перестань! — влетевший следом Реми попытался перехватить мои руки, но я с безумной силой вырвалась, крича во весь голос.
Я сметала всё на своём пути. С прикроватной тумбочки с грохотом полетела стеклянная лампа, разлетаясь на сотни сверкающих осколков. Следом отправились книги, органайзер с карандашами и подставка для украшений — кольца и цепочки с металлическим звоном раскатились по полу. Бандит в ужасе забился в самый дальний угол под огромный гардероб, испуганно стрекоча от этого погрома.
В комнату ворвался Леон, привлечённый грохотом и моим истошным плачем.
— Что случилось?! Что этот ублюдок с ней сделал?! — закричал он, пытаясь вместе с Реми удержать меня.
Я металась по спальне, разбивая ладони в кровь о собственные вещи, пока из коридора не прибежали напуганные родители. Мама, побледнев от вида разгромленной комнаты и моей бьющейся в судорогах истерики, моментально сориентировалась.
— Отец, держи её! Леон, Реми, держите руки, она же покалечит себя! — скомандовала она, бросаясь к экстренной аптечке.
Отец крепко, намертво обхватил меня сзади, прижимая мои руки к телу и уберегая от осколков стекла на полу. Я отчаянно вырывалась, захлебываясь слезами и хватая ртом воздух, пока мама судорожно вскрывала ампулу сильного успокоительного. Братья держали мои ноги и плечи, их лица были бледными от ужаса — они никогда не видели меня в таком состоянии.
Короткий, резкий укол в плечо заставил меня на секунду замереть.
— Всё, тихо, моя девочка, тихо, — сквозь слёзы шептала мама, поглаживая меня по растрёпанным кучерявым волосам, пока отец продолжал баюкать меня на руках прямо посреди хаоса из разбитых ламп и разорванных эскизов.
Препарат подействовал быстро. Через несколько минут бешено колотящееся сердце начало замедлять свой безумный бег. Тряска в теле постепенно угасала, уступая место тяжёлой, свинцовой слабости. Слёзы всё ещё текли по щекам, но крик затих, перейдя в редкие, рваные вздохи. Мои веки налились невероятной тяжестью, сознание окутал плотный, спасительный туман. Перед тем как окончательно провалиться в глубокий сон, я увидела, как из-под шкафа медленно выбрался Бандит и, испуганно перебирая лапками мимо осколков, залез на край кровати, преданно укладываясь у моих ног.
В разгромленной комнате повисла тяжёлая, зловещая тишина. Родители и братья стояли над моей кроватью, и на лицах мужчин семьи Монклер теперь читалась одна-единственная, смертоносная решимость.