Старший брат

Три года пролетели как одно мгновение. Нашему маленькому парижскому принцу Матье исполнилось уже четыре года. Из пухлого годовалого карапуза он превратился в смышлёного, упрямого и невероятно харизматичного мальчишку с пронзительными тёмными глазами отца и мягкой улыбкой Монклеров. Он вовсю хозяйничал в нашем парижском особняке, строил Оникса, наперегонки бегал с Бандитом по газону и привык к тому, что вся любовь и внимание в этом доме безраздельно принадлежат только ему.

Но жизнь готовила для нашей семьи новый, чудесный поворот.

Уже вторую неделю я ходила как пыльным мешком прибитая, бережно храня внутри себя тайну, от которой сердце пело. Тест с двумя яркими полосками лежал на самом дне моей шкатулки. Я была беременна. И в этот раз я твёрдо решила устроить Люсьену настоящий, незабываемый сюрприз.

Вечером, когда Люсьен должен был вот-вот вернуться из офиса Деверо, я подготовила всё для нашей маленькой «диверсии». Я купила красивую деревянную коробочку, положила туда крошечные белые пинетки, тест и снимок первого УЗИ, на котором едва заметная точка обещала стать нашим вторым чудом.

Матье в это время увлечённо катал машинки на ковре в гостиной. Я присела рядом с ним, держа коробочку в руках.

— Матьюшка, — ласково позвала я сына, привлекая его к себе. — Иди сюда, мой хороший. Хочу рассказать тебе один очень важный секрет.

Сын отложил игрушку и с любопытством уставился на меня своими угольками.

— Скоро у нас в доме кое-кто появится, — с улыбкой прошептала я, гладя его по тёмным волосам. — У тебя будет маленький братик или сестрёнка. Ты станешь старшим братом, представляешь? Мы будем вместе любить малыша.

Я ожидала расспросов, радости или хотя бы детского удивления. Но лицо четырёхлетнего Матье мгновенно изменилось. Его бровки грозно сошлись на переносице, губы обиженно надулись, а в глазах вспыхнул недетский, собственнический гнев.

— Нет! — резко выкрикнул он, отталкивая мою руку. — Мне не нужен никакой малыш! Я не хочу! Я тут главный!

— Матье, глупенький, послушай... — попыталась я успокоить его, протягивая руку.

Но сын, поддавшись буре детской ревности и эгоизма, закричал ещё громче. Он со всей силы замахнулся и ударил ладошкой по деревянной коробочке, которую я держала. Коробочка вылетела из моих рук, с грохотом упав на паркет. Снимок УЗИ и пинетки разлетелись в разные стороны.

— Не хочу! — топнул ногой Матье, задыхаясь от злости. — Вы будете любить его, а не меня! Я выкину его!

— Матье Деверо!

Этот леденящий, ровный и невероятно тяжёлый голос заставил нас обоих замереть. У двери гостиной стоял Люсьен. Он только что вошёл и застал всю эту сцену. Его лицо было бледным от гнева, а взгляд, устремлённый на сына, светился такой суровостью, какой Матье не видел ещё ни разу в своей жизни.

Люсьен быстро пересёк комнату. Он даже не взглянул на сына — первым делом он бережно поднял с пола снимок УЗИ, пинетки и коробочку. В его глазах, когда он посмотрел на снимок, на секунду промелькнуло ошеломлённое, безграничное счастье, которое тут же сменилось суровой решимостью.

Он аккуратно положил коробочку на стол, подошёл к нам и опустился на одно колено перед замершим Матье. Муж не поднимал руку, но его тон и взгляд были суровее любого наказания.

— Посмотри на меня, — тихо, но со стальным нажимом произнёс Люсьен.

Матье, испугавшись непривычного тона отца, шмыгнул носом и несмело поднял глаза.

— Ты сейчас же соберёшь всё, что раскидал, — чеканя каждое слово, произнёс Люсьен. — И извинишься перед мамой. Если я ещё раз увижу, что ты поднимаешь голос на мать или смеешь швырять вещи, ты забудешь про все свои игрушки, прогулки и гаджеты на месяц. Ты меня понял?

Матье сглотнул слёзы, его подбородок задрожал. Он привык, что папа балует его и покупает всё по первому требованию, но сейчас перед ним стоял не мягкий папа, а глава синдиката Деверо, непреклонный и строгий.

— Мама носит под сердцем твоего брата или сестру, — продолжал Люсьен, и его голос дрогнул от сдерживаемых эмоций. — И ты будешь оберегать их так же, как я оберегаю вас. Живо поднял всё с пола.

Матье, всхлипывая, послушно опустился на колени и принялся дрожащими ручками собирать разлетевшиеся вещи. Сложный характер Монклеров столкнулся с железной дисциплиной Деверо. Этот вечер обещал быть непростым, но наше новое маленькое чудо уже заявило о себе.

Матье плакал беззвучно, размазывая слёзы по пухлым щёчкам своими кулачками. Он аккуратно сложил УЗИ-снимок и крошечные пинетки обратно в деревянную шкатулку, после чего бережно, словно хрустальную вазу, поставил её на журнальный столик. Избалованному всеобщим обожанием четырёхлетнему мальчику впервые в жизни пришлось столкнуться с настоящим, непоколебимым авторитетом отца.

— Ма-а-ма... — жалобно всхлипнул сын, переминаясь с ноги на ногу и не смея поднять глаза на Люсьена, который продолжал стоять рядом со мной, словно каменная стена. — Прости меня... Я больше не бу-ду кидать.

Моё материнское сердце мгновенно сжалось от жалости. Я хотела было сделать шаг к нему и прижать к себе, но тяжёлая, тёплая ладонь мужа мягко легла мне на плечо, останавливая. Люсьен едва заметно покачал головой, давая понять: мужчина должен до конца прочувствовать ответственность за свои поступки.

— Подойди к маме, Матье, — уже мягче, но всё так же строго скомандовал Люсьен.

Сын послушно подошёл. Я опустилась перед ним на колени, стирая пальцами мокрые дорожки с его лица.

— Матьюшка, послушай меня внимательно, — тихо сказала я, беря его тёплые ладошки в свои. — Твоё место в наших сердцах никто и никогда не займёт. Ты наш первенец, наш любимый сынок. Но этот малыш внутри меня — часть нашей семьи. И мы должны встретить его вместе, как одна команда. Понимаешь?

Матье шмыгнул носом, посмотрел на мой ещё абсолютно плоский живот, а затем робко перевёл взгляд на отца.

Люсьен тяжело вздохнул, его плечи наконец расслабились, и он присел рядом с нами на корточки. Вся суровость Ледяного Льва мгновенно испарилась, уступая место безграничной отцовской мудрости. Он притянул всхлипывающего Матье к себе и усадил его на своё колено.

— Послушай меня, чемпион, — Люсьен заглянул в тёмные глаза сына, которые были точной копией его собственных. — Сильные мужчины никогда не обижают тех, кто слабее. Твоя мама сейчас очень хрупкая, ей нужен покой. А малыш, который у неё в животике, совсем крошечный. Знаешь, какая твоя самая главная задача теперь?

Матье помотал головой, внимательно слушая.

— Быть его защитником, — твёрдо произнёс Люсьен, потрепав сына по тёмным волосам. — Я защищаю вас с мамой, а ты будешь помогать мне защищать маму и твоего младшего брата или сестру. Мы — мужчины Деверо. Это наша работа. Справишься?

На лице четырёхлетнего Матье отразилась глубокая внутренняя борьба. Слёзы высохли, а плечи гордо расправились. Мысль о том, что папа доверяет ему «взрослую мужскую работу» и ставит в один ряд с собой, мгновенно вытеснила из его детской головки всю ревность.

— Справлюсь, — тихо, но очень решительно кивнул сын, шмыгнув носом. — Я буду самым сильным защитником. Как ты, пап.

Люсьен довольно улыбнулся и крепко прижал сына к своей груди, а свободной рукой притянул меня к себе.

Когда успокоенный и задобренный обещанием почитать на ночь его любимую книгу про динозавров Матье убежал в детскую, в гостиной наконец воцарилась тишина.

Люсьен повернулся ко мне. Его взгляд, только что бывший строгим и воспитывающим, теперь горел такой нежностью и ошеломлённым восторгом, что у меня перехватило дыхание. Он медленно подошёл ко мне, опустился на колени прямо на паркет и бережно, едва дыша, прижал свои ладони к моему животу.

— Боже, Ди... — хрипло выдохнул он, утыкаясь лбом в мои бёдра. — Ещё один наш малыш... Я до сих пор не могу поверить.

Я запустила пальцы в его тёмные волосы, чувствуя, как его плечи мелко подрагивают. Сильный, опасный мужчина, управляющий миллионными потоками и держащий в узде весь криминальный мир Франции, сейчас стоял передо мной на коленях, готовый молиться на это новое, ещё крошечное чудо внутри меня.

— Мы справимся, Люсьен, — улыбнулась я, сглатывая слёзы счастья. — У нас растёт отличный старший брат. Просто ему нужно немного времени.

— Я защищу вас, — глухо повторил он свою вечную клятву, целуя мой живот через тонкую ткань платья. — Всех вас. Моя семья — это весь мой мир.

Парижское лето баловало нас ленивым, обволакивающим теплом. После вчерашней бури эмоций в нашем доме наконец воцарился долгожданный мир. Матье, приняв свою новую «взрослую мужскую миссию», очень старался соответствовать званию главного защитника. Он то и дело подходил ко мне, заглядывал в глаза и важно спрашивал: «Мама, тебе не тяжело? Хочешь, я принесу водички?» Наблюдать за этим четырёхлетним джентльменом было невероятно трогательно.

После полудня, когда солнце раскалило сад, мы решили провести время у большого бассейна на заднем дворе нашего особняка.

Вода в бассейне переливалась под лучами солнца, как жидкое стекло. Я устроилась на шезлонге в тени пушистой пальмы в кадке, лениво потягивая прохладный лимонад. На мне был закрытый изумрудный купальник, бережно скрывающий пока ещё плоский живот, в котором только зарождалась новая жизнь.

В самом бассейне вовсю кипела жизнь. Люсьен, сильный, бронзовый от загара, уверенно стоял в воде по грудь. Матье, экипированный в забавные надувные нарукавники с динозаврами, восторженно барахтался рядом.

— Папа, смотри, как я умею! Как дельфин! — кричал сын, изо всех сил молотя ножками по воде и поднимая тучи сверкающих брызг.

— Отлично, чемпион, — улыбался Люсьен, придерживая сына под животик своей огромной надёжной ладонью. — Только держи спину ровнее. Вот так. Ты плывёшь сам, видишь?

Матье гордо выпятил грудь, забавно надувая щёки. Он изо всех сил старался казаться взрослым и сильным. Но стоило папе на секунду убрать поддерживающую руку, как Матье с весёлым писком пошёл на дно, тут же выныривая обратно в крепких объятиях отца и заливаясь звонким детским смехом.

Люсьен поднял сына высоко над водой, заставляя его победно хохотать на весь сад. Наблюдая за ними, я чувствовала, как внутри меня разливается тёплая, густая волна абсолютного счастья. Мой грозный Ледяной Лев, способный подчинить себе любого врага, здесь, в бассейне, был просто любящим папой, который готов был бесконечно ловить брызги своего сына.

Спустя полчаса весёлых игр Люсьен подплыл к бортику, у которого стоял мой шезлонг. Он легко, одним сильным движением выпрямился и уселся на край, тяжело дыша. С его мокрых тёмных волос на широкие плечи стекали капли воды.

Матье плыл следом, деловито держась за папину спину.

— Мама! — позвал сын, цепляясь ручонками за бортик и преданно заглядывая мне в лицо. — Тебе не жарко? Хочешь, мы с папой тебя обольём, чтобы тебе было прохладно?

— О нет, дорогой, спасибо, маме пока очень хорошо здесь, — рассмеялась я, протягивая руку и ласково взъерошивая его мокрые волосы.

Люсьен мягко перехватил мою ладонь, прижимая её к своим губам. Его взгляд, скользнувший по моему телу, был полон такой трепетной заботы, что у меня перехватило дыхание. Зная о моей беременности, он теперь относился ко мне как к величайшей драгоценности, готовый сдувать каждую пылинку.

— Спускайся к нам, Ди, — тихо, заманчиво попросил муж, не выпуская моих пальцев. — Вода просто парное молоко. Тебе полезно немного расслабиться. Мы с Матье будем тебя беречь.

— Да, мама! — поддержал отца сын, важно кивая головой. — Мы с папой — твои защитники. Я буду плыть рядом и держать тебя за руку, чтобы ты не упала!

Я не смогла устоять перед этой двойной атакой заботы. Спустившись в бассейн, я мгновенно оказалась в тёплых, сильных объятиях мужа. Люсьен бережно обнял меня под водой за талию, притягивая к своей груди так, чтобы я могла спокойно стоять на мелководье, не напрягаясь.

Матье тут же пристроился рядом, крепко схватив меня за палец своей мокрой ручкой.

— Смотри, папа, мы все вместе! — радостно провозгласил наш маленький капитан, с восторгом разглядывая наши отражения в воде.

Люсьен наклонился и нежно поцеловал меня в губы, прошептав прямо в поцелуй:
— Люблю тебя, моя Давина. Нас скоро станет больше, но моя любовь к вам троим только растёт.

Мы стояли посреди тёплой воды, окружённые зеленью нашего парижского сада. И в этот момент я точно знала: какие бы шторма ни бушевали за стенами нашего дома, в этих руках — моих мужчин, большого и маленького — я всегда буду в полной безопасности.

Вечер потихоньку вступал в свои права. Тёплые лучи заходящего парижского солнца окрашивали наш сад в мягкие золотистые тона. Мы уже успели переодеться после бассейна: Люсьен надел простую белую рубашку с подвёрнутыми рукавами, я накинула летящий льняной сарафан кремового цвета, а Матье щеголял в забавной футболке с динозавром и шортах.

Я сидела на деревянных ступеньках террасы, крутя в руках ту самую деревянную коробочку с первыми пинетками и снимком УЗИ.

— Ну что, мои защитники, — улыбнулась я, глядя на Люсьена и Матье, которые увлечённо о чём-то шептались у кустов лаванды. — Лора и Сибиль уже оборвали мне весь телефон. Да и наши близкие друзья заждались новостей. Давайте сделаем наше первое семейное фото в новом составе?

Матье при упоминании фото мгновенно оживился. Он уже отлично знал, что это такое, и безумно любил позировать, особенно если рядом был папа.

— Да! Фото! Я буду стоять как супергерой! — Матье подбежал ко мне, смешно выставив грудь вперёд и сжав кулачки.

Люсьен подошёл следом, его губы тронула тёплая, расслабленная улыбка. Он установил наш профессиональный фотоаппарат на штатив прямо напротив террасы, настроил таймер на десять секунд и вернулся к нам.

— Так, Матье, помнишь наш мужской уговор? — Люсьен опустился на одно колено рядом со мной, усаживая четырёхлетнего сына к себе на бедро.

— Помню! — серьёзно кивнул малыш. — Беречь маму и маленького.

Люсьен аккуратно взял из деревянной коробочки чёрно-белый снимок нашего первого УЗИ, на котором была видна та самая крошечная, но уже безумно любимая точка.

Камера на штативе начала быстро мигать красным огоньком, отсчитывая последние секунды перед вспышкой. Мы быстро заняли свои места:

*Люсьен сидел на ступеньке, одной рукой крепко и надёжно обнимая меня за талию, а его вторая широкая ладонь бережно лежала на моём пока ещё плоском животе.
Я прислонилась спиной к его сильной груди, сияя от переполнявшего меня счастья. В моих руках, прямо перед моим животом, мы держали крошечные вязаные белые пинетки.
Мать еустроился между нами. В его пухлых детских пальчиках был зажат тот самый снимок УЗИ. Сын не удержался и в самую последнюю секунду перед щелчком затвора забавно сморщил носик и показал в камеру язык, заставив нас с Люсьеном искренне рассмеяться.

*Щёлк.*

Кадр был сделан. И он получился настолько живым, тёплым и настоящим, что у меня выступили слёзы на глазах, когда я посмотрела на получившийся результат на экране фотоаппарата. В этом фото было всё: наша безумная любовь, наш непростой путь, победа над прошлым и надежда на прекрасное будущее.

Я перенесла фотографию на телефон. Мы с Люсьеном сидели на диване в гостиной, пока Матье увлечённо строил замок из лего прямо у наших ног.

Я открыла свой профиль. Тот самый, где ещё недавно висел глупый комментарий от недоброжелателей, который Люсьен, к слову, удалил в ту же секунду, лично найдя и заставив замолчать тех, кто за ним стоял. Теперь этот профиль был нашей маленькой, чистой крепостью.

Я загрузила наше семейное фото с пинетками и снимком УЗИ. Пальцы слегка дрожали, когда я писала подпись:

> *«Наша лавандовая крепость становится больше. Деверо-Монклеры готовятся к новому пополнению! Матье официально вступил в должность старшего брата и главного защитника. Наша любовь умножается ❤️👶🏼»*

Я нажала кнопку «Опубликовать».

Не прошло и минуты, как телефон буквально взорвался от уведомлений. Первым прилетел восторженный звонок от Лоры, которая кричала в трубку от радости, затем посыпались смайлики от Леона, Сибиль и Реми.

Люсьен забрал телефон из моих рук, отложил его на столик и крепко прижал меня к себе, целуя в макушку.

— Теперь все знают, — тихо прошептал он, и в его голосе слышалась невероятная, гордая сила. — Больше никаких тайн. Мы счастливы, и никто в этом мире не сможет это изменить.

Матье отвлёкся от своего конструктора, забрался к нам на диван и протиснулся прямо между нами, обнимая нас своими маленькими ручками. Наша семья была в сборе, и впереди нас ждала самая прекрасная, новая глава.

Беременность в этот раз протекала совершенно иначе. Если с Матье меня практически не тянуло на странные кулинарные эксперименты, то сейчас, в первом триместре, мой организм решил отыграться за все прошедшие годы.

Часы на прикроватной тумбочке показывали ровно два часа ночи. В спальне стояла тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием Люсьена и шуршанием веток за окном. Я лежала с открытыми глазами, чувствуя, как внутри разгорается непреодолимое, почти маниакальное желание. Мне жизненно необходимо было съесть маринованный огурец, густо обмакнув его в шоколадную пасту, и запить всё это холодным томатным соком.

Я шумно вздохнула и повернулась на бок. Люсьен мгновенно проснулся — его многолетняя привычка спать чутко никуда не делась. Он приоткрыл глаза и сразу же собственническим движением притянул меня ближе к своей горячей груди.

— Ди? Что такое? Живот болит? — в его низком спросонья голосе тут же зазвучала тревога.

— Люсьен... — я виновато закусила губу. — Всё хорошо. Просто... мне очень нужно. Кое-что необычное.

Муж приподнялся на локте, всматриваясь в моё лицо в темноте спальни.
— Что угодно, моя хорошая. Я сейчас же разбужу повара или закажу доставку. Чего ты хочешь?

— Маринованных огурцов. Острых. И шоколадную пасту «Нутелла». И томатный сок, — выпалила я на одном дыхании.

Люсьен на секунду замер. Его брови удивлённо поползли вверх, а на губах появилась мягкая усмешка. Он ласково погладил меня по щеке.
— Нутеллу с огурцами? Наш малыш с первых недель заявляет о своём характере. Огурцов дома точно нет, я проверял вчера запасы. Придётся ехать в круглосуточный супермаркет.

Он уже собирался накинуть футболку, как вдруг дверь нашей спальни тихонько приоткрылась. В проёме показался силуэт Матье в пижаме с динозаврами. В руках он крепко сжимал своего верного плюшевого осьминога Осю.

— Мама, папа, вы почему не спите? — сонно пробормотал четырёхлетний «главный защитник», потирая глазки кулачком.

Люсьен улыбнулся и поманил сына рукой. Матье шустро забрался на нашу кровать и устроился между нами.

— Наш маленький братик или сестрёнка проголодались посреди ночи, чемпион, — шёпотом объяснил Люсьен, потрепав сына по взъерошенным волосам. — Маме срочно нужны огурцы в шоколаде. Я еду в магазин.

Глаза Матье округлились от удивления и восторга. Ночное приключение!
— Папа, я с тобой! — горячо прошептал сын, мигом растеряв весь сон. — Я же главный защитник! Вдруг на тебя в магазине нападут монстры? Или плохие дяди? Я должен караулить машину!

Мы с Люсьеном переглянулись. В обычных условиях мы бы ни за что не повезли четырёхлетнего ребёнка ночью в магазин. Но после того, как Матье так старался исправиться и помочь, Люсьен решил поощрить его инициативу.

— Хорошо, боец, — серьёзно кивнул Люсьен. — Одевайся. Это наша секретная мужская миссия. Спасём маму от голода.

Через десять минут Люсьен в черной худи и джинсах и Матье в куртке поверх пижамы и в кепке козырьком назад тихонько выскользнули из дома. Я наблюдала за ними из окна террасы, кутаясь в тёплый плед.

Они поехали на любимом спортивном внедорожнике Люсьена. Город спал, и парижские улицы были абсолютно пустыми. Матье, пристёгнутый в своём детском кресле, чувствовал себя героем шпионского фильма.

В круглосуточном супермаркете в этот час не было почти никого, кроме сонных кассиров. Но появление крупного, статного мужчины с суровым лицом в сопровождении маленькой копии в кепке заставило охранника на входе подобраться.

Матье важно восседал в тележке, которую уверенно велка сильная рука Люсьена.

— Так, защитник, ищем цель, — тихо скомандовал Люсьен. — Огурцы.

— Вижу! — громко прошептал Матье, указывая пальцем на полку с консервацией. — Папа, вон те, с перчиком! Чтобы маме было вкусно!

Люсьен послушно положил в тележку две банки самых острых корнишонов. Следом туда отправилась огромная банка «Нутеллы», литр томатного сока и, разумеется, по настоянию Матье, пачка мармеладных червячков — «для поддержания сил защитников».

На кассе Люсьен молча расплатился, пока Матье бдительно оглядывал полупустой зал, крепко прижимая к себе банку с огурцами, словно это был ценный артефакт.

Когда входная дверь тихо скрипнула, я уже ждала их на кухне. Матье гордо зашагал вперёд, неся в руках маленький бумажный пакет.

— Мама, миссия выполнена! — торжественно объявил сын, ставя пакет на стол и победно глядя на меня. — Мы с папой всё достали! Монстров не встретили, но если бы они пришли — я бы их бабах!

— Мои вы герои, — растроганно улыбнулась я, крепко обнимая и целуя сына в тёплую щёку.

Люсьен подошёл сзади, мягко обнял меня за талию и положил подбородок мне на плечо, наблюдая, как я с нетерпением открываю банку с огурцами и тянусь за ложкой с шоколадом.

Когда первый огурец, густо измазанный тёмной пастой, отправился мне в рот, на моём лице отразилось такое блаженство, что Люсьен не удержался и тихо рассмеялся, а Матье смешно сморщил нос.

— Мама, это же фу-у-у! — весело протянул сын.

— Для мамы сейчас это самая вкусная еда в мире, чемпион, — мягко сказал Люсьен, притягивая нас обоих к себе. — Спасибо за службу. А теперь — всем спать. Завтра у защитников много дел.

Вся наша семья, сонная, сытая и абсолютно счастливая, вернулась в тёплые постели. Секретная ночная миссия сплотила наших мужчин ещё сильнее, и я знала, что с такой поддержкой мне не страшны никакие капризы беременности.