Глава 68

Алина

Когда я закрыла дверь нашего дома, оставив Артема с его «мужским батальоном», я почувствовала, как внутри всё наконец-то расслабилось. Мои маленькие командиры, кажется, тоже одобрили смену обстановки — они перестали устраивать футбольный матч у меня под ребрами и затихли.

— Ну что, Волкова, готова к полному погружению в мир, где нет слов «безопасность», «смета» и «калибр»? — Лиза ждала меня у ворот, сияя своей рыжей гривой и предсвадебным мандражом.

Я поправила сумку, в которой уютно шуршал запас кислых червячков, и выдохнула:

— Вези меня туда, где пахнет лавандой, а не оружейным маслом.

Мы выбрали отель-спа на самой окраине города. Огромные панорамные окна выходили на заснеженный лес, а внутри было настолько тепло, что хотелось просто завернуться в махровый халат и не выходить из него до самой осени. Едва мы зашли в номер, Лиза сбросила туфли и прыгнула на огромную кровать.

— Аля, смотри! Я купила это в тайне от Макса, — она выудила из пакета сверкающую диадему и розовую ленту с золотой надписью «Bride». — Он бы сказал, что это статистическая погрешность и безвкусица, но мне плевать! Сегодня я — королева, а ты — мой главный свидетель!

— Боже, Лиза, она же светится! — я рассмеялась, присаживаясь на край кровати. — Дай сюда, я тебя сфотографирую, пока ты не превратилась в серьезную миссис хирург.

Я достала телефон, а Лиза тут же вскочила, нацепила корону на свои огненные волосы и перекинула ленту через плечо. Она начала позировать, корча рожицы и картинно прикладывая руку к щеке.

— Так, теперь серьезное лицо, — скомандовала я, ловя кадр. — Представь, что Макс запретил тебе есть сладкое после шести.

— О, это легко! — Лиза выпятила нижнюю губу и нахмурилась, но через секунду сорвалась на хохот. — Нет, не могу! Я слишком счастливая. Аля, сними видео!

На видео она кружилась по комнате, и её смех заполнял всё пространство. Она выглядела такой живой, такой настоящей, что у меня кольнуло в груди от нежности.

— Ты красавица, Лиз, — я показала ей получившийся снимок. — Посмотри, какие глаза. Макс просто дар речи потеряет.

— Надеюсь, он его обретет к моменту «согласен», — она прикусила губу, разглядывая фото. — Ладно, хватит фотосессий, нас ждет вода!

Первым делом мы оккупировали зону спа. Лиза в бирюзовом купальнике смотрелась как русалка, а я со своим восьмимесячным «пузиком» чувствовала себя очень изящным китом.

— Аля, ныряй! Тут вода — парное молоко! — Лиза с разбега плюхнулась в бассейн, подняв тучу брызг.

— Тише ты, ихтиандр! — я осторожно спускалась по ступенькам, придерживая живот. — У меня тут пассажиры, им не нравится качка!

Вода обняла меня, и тяжесть сразу ушла. Я закрыла глаза, просто качаясь на поверхности. Лиза подплыла ближе, положив подбородок на край бортика.

— Аля, а страшно было? Ну, когда ты поняла, что всё, теперь ты — Волкова? — она серьезно посмотрела на меня.

— Страшно? — я задумалась. — Конечно страшно. Особенно, когда тебя поставили перед фактом. Хотя Артем тот еще фрукт.

— Макс тоже, — вздохнула Лиза. — Знаешь, он мне вчера лекцию прочитал о вреде избыточного сахара в свадебном торте. Сказал, что это нагрузка на поджелудочную гостей.

Я расхохоталась так, что чуть не хлебнула воды.

— И что ты сделала?

— Сказала, что если он не замолчит, я заменю торт на отварную брокколи. Замолчал через секунду.

— Узнаю нашего доктора, — я улыбнулась. — Пойдем на массаж? Нам обещали что-то невероятное.

В кабинете пахло маслами и лемонграссом. Нас уложили на соседние кушетки. Я лежала то на спине, то на боку. А Лиза развалилась, как королева.Мастер начала аккуратно разминать мои плечи, и я почувствовала, как мышцы, вечно напряженные от тяжести живота, наконец-то сдаются.

— Девушки, расслабьтесь, — прошептала мастер.

— Легко сказать, — пробормотала Лиза из-под своей маски. — Аля, ты слышишь? Тишина. Никакого Димы с его шутками, никакого Громова с его взглядом терминатора.

— Наслаждайся, — я прикрыла глаза. — Скоро в это время вокруг тебя будет пятьдесят человек и один очень нервный жених.

— Ты думаешь, он сильно нервничает? — голос Лизы стал тихим. — Он ведь такой... закрытый.

— Лиз, он сегодня в тире камеру расстрелял, — я приоткрыла один глаз. — Случайно, конечно. Но Глеб сказал, что Макс бледнее, чем стена в его операционной.

— Бедный мой Максик, — Лиза шмыгнула носом. — А вдруг он передумает?

— Лиза! — я попыталась повернуться на бок. — Если он передумает, Артем его из-под земли достанет и лично к алтарю приведет. Но он не передумает. Он на тебя смотрит так, будто ты — это всё золото мира.

— Правда? — она высунула руку и нащупала мою ладонь.

— Чистая правда.

После процедур мы, сонные и разморенные, поплелись в номер переодеваться к ужину. Лиза снова нацепила свою ленту поверх шелкового халата.

— Не сниму до свадьбы! — заявила она, расчесывая свои рыжие кудри. — Аля, давай накрасимся? Прямо ярко! Как будто мы идем не на ужин, а на красную дорожку.

— С моими габаритами красная дорожка будет выглядеть как перекрытие движения, — пошутила я, но за косметичку взялась.

Мы сидели перед зеркалом, мазали губы блеском и делились секретами.

— Аля, а как ты Артема к порядку приучила? — Лиза орудовала тушью. — Он же... ну, танк.

— Я его не приучала, — я растушевала тени. — Я просто показала ему, что дома можно не воевать. Что тут его любят не за то, что он «Волков», а за то, что он просто Артем. Да и вообще, наши отношения можно описать одной фразой: «угадай, что выкину».

— Сложно с ними, — вздохнула Лиза. — Мой вон вчера обиделся, что я не хочу ехать в медовый месяц на медицинский симпозиум в Швейцарию.

— В Швейцарию? На симпозиум? — я едва не выронила помаду. — Он серьезно?

— Абсолютно! Сказал, там будут светила нейрохирургии. Я ему ответила, что единственное светило, которое я хочу видеть — это солнце на пляже.

— И кто победил?

— Как видишь, мы едем на Мальдивы, — Лиза победно подмигнула.

Вечер мы встретили в ресторане на крыше. Город внизу горел огнями, а над нами было темное весеннее небо. На столе стоял чай и куча пирожных. Лиза заказала себе что-то шоколадное и теперь с наслаждением ела.

— Аля, смотри, — она указала на окно. — Там, где-то в той стороне, наши мужики сейчас едят мясо и, наверное, спорят о политике.

— Или Дима пытается напоить Макса колой, утверждая, что это виски, — добавила я, откусывая кусочек мармеладки. — Артем написал, что Стечкин украл тапочек у инженера.

— Боже, — Лиза прижала руки к щекам. — Бедный Влад. Он такой тихий, его, наверное, этот пес до инфаркта доведет.

— Ничего, Громов его подстрахует.

Мы замолчали, глядя на город. Лиза вдруг потянулась через стол и взяла меня за руку.

— Аля, спасибо тебе. За то, что вытащила меня. За то, что ты рядом. Я ведь... я ведь ужасно боялась этой свадьбы.

— Почему, Лиз?

— Боялась, что не справлюсь. Что буду «плохой женой» для такого умного человека. Что я слишком шумная, слишком рыжая, слишком... — она замялась.

— Глупости, — я сжала её пальцы. — Ты не глупее него, ты ведь тоже врач. Макс любит тебя именно за это. За то, что ты — это жизнь. Ты его раскрашиваешь, Лиз. Без тебя он бы просто превратился в сухой справочник по медицине.

— Ты так думаешь? — в её глазах блеснули слезы.

— Я это знаю. Я вижу, как он меняется, когда ты заходишь в комнату. Он расправляет плечи. Он начинает дышать.

Лиза шмыгнула носом и потянулась за салфеткой.

— Всё, хватит! А то тушь потечет, и я буду похожа на панду. Аля, давай закажем еще тот черничный торт?

— Давай, — я улыбнулась. — Мои командиры требуют десерта.

Мы просидели в ресторане до самого закрытия. Говорили обо всём на свете: о детстве, о глупых мечтах, о том, как назовем первую дочку Лизы. Лиза смеялась, размахивая руками, и лента «Bride» постоянно сползала ей на локоть.

— Знаешь, — сказала она, когда мы уже возвращались в номер, — я теперь не боюсь. Пусть Макс хоть все учебники мира завтра цитирует. Я просто буду на него смотреть и улыбаться.

— Вот это правильный настрой, — я зевнула, чувствуя, как наваливается приятная усталость.

В номере мы еще долго не могли уснуть. Лиза мерила фату, крутилась перед зеркалом, а я лежала на кровати и комментировала каждый её жест.

— А так? Если я буду идти вот так, медленно? — она изобразила походку модели.

— Лиз, ты так до алтаря к вечеру дойдешь. Иди быстрее.

— А если я споткнусь?

— Я уже говорила: Глеб тебя поймает. Или Дима подставит спину. У тебя будет лучшая охрана в мире.

— И лучшая подруга, — Лиза забралась ко мне под одеяло и прижалась к плечу. — Аля, а ты будешь со мной в палате, когда я буду рожать?

— Куда я денусь, — я погладила её по волосам. — Только обещай не кусать акушеров.

— Постараюсь.

Мы заснули под утро, когда небо уже начало светлеть. Это был самый лучший девичник — без шума, без толпы, только мы двое.

Свадьба

Ресторан встретил нас гулом голосов и запахом запеченного мяса, который тут же заставил моих «командиров» внутри устроить радостную джигу. Зал был огромный, светлый, с панорамными окнами, но всё мое внимание было приковано к Лизе. Она плыла в своем облаке из кружев, сияя ярче всех люстр вместе взятых.

— Волков, не наступай на шлейф, — шепнула я Артему, когда мы проходили к нашему столу. — Если Лиза упадет, Макс упадет следом просто от солидарности.

— Аля, я в этой жизни ходил по минным полям, — хмыкнул Артем, придерживая меня за талию. — Думаю, с куском фатина я справлюсь.

Мы сели. Напротив нас расположились родители Лизы и мама Макса — тихая, интеллигентная женщина, которая весь вечер вытирала глаза платочком. А рядом, разумеется, приземлился наш «эпицентр хаоса».

— Так, народ! — Дима потер руки, оглядывая стол. — На повестке дня два вопроса: когда принесут горячее и кто сколько готов выложить за первый кусок торта. Я уже начал прогревать банковское приложение.

— Дима, сядь ровно, — осадил его Артем, но в глазах плясали искры. — Ты сначала доживи до торта и не опозорь фамилию.

— Обижаешь, брат! Я сегодня — голос поколения. Громов, подтверди!

Громов, сидевший за соседним столом вместе со Славой и Мишей, лишь молча кивнул, продолжая с суровым видом изучать меню, будто это был план захвата объекта.

Ведущий объявил первый танец. Свет приглушили, оставив только теплые лучи прожекторов в центре. Макс и Лиза вышли под нежную мелодию.

— Смотри, — прошептала я Артему, прижимаясь к его плечу. — Он на неё смотрит так, будто она — лекарство от всех болезней.

— Он на неё смотрит так, будто боится сломать, — отозвался Артем. — Но это пройдет. Лиза — она как ты, её просто так не сломаешь.

Танцевали они красиво. Медленно, бережно. Лиза положила голову ему на плечо, и её рыжие локоны рассыпались по черному пиджаку. В этот момент в зале стало совсем тихо, только всхлипывала мама Макса.

— Всё, я не могу, — Дима вдруг громко шмыгнул носом. — Это слишком мило. Антон, скажи как биолог, это же просто химическая реакция в мозгу?

— Эндорфины, окситоцин и немного дофамина, — отозвался Антон с соседнего кресла. — Но в данном случае концентрация критическая.

— Вот и я о том же! — Дима вскочил. — Горько! Мужики, поддержите!

Зал взорвался. Громов и Слава орали так, будто отдавали приказ в атаку. Макс и Лиза, смеясь, слились в поцелуе под одобрительный свист Димы.

Через пару часов, когда гости уже вдоволь наелись и натанцевались (Слава даже пытался показать мастер-класс по нижнему брейку, едва не снеся вазу с цветами), наступил момент истины. В зал вкатили огромный, четырехэтажный торт.

— О-о-о, началось, — Артем поправил пиджак и выпрямился. — Глеб, проверь, чтобы у Димы интернет пропал.

— Поздно, Волков! — Дима уже стоял возле ведущего, держа в руках микрофон, который он явно у кого-то отобрал. — Итак, дамы и господа! Мы начинаем аукцион века. Первый кусок торта от семьи Лизы и Макса. Стартовая цена — достоинство моего брата!

— Дима, я тебе сейчас это достоинство в узел завяжу, — негромко, но веско произнес Артем. — Десять тысяч.

— Ой, как мелко! — Дима картинно скривился. — Пятнадцать! Пятнадцать тысяч от молодого, талантливого и крайне бедного парнишки!

— Двадцать, — Артем лениво поднял руку.

— Тридцать! — выкрикнул Дима. — Макс, посмотри на него, он жадничает на твое счастье!

— Дима, — Артем прищурился. — Ты хоть понимаешь, что ты всё равно тратишь мои деньги? У тебя на карте — мой лимит. Ты торгуешься со мной моими же деньгами.

Зал затих, ожидая ответа. Дима на секунду замер, а потом выдал с ослепительной улыбкой:

— Артем, так в этом и кайф! Трачу сколько хочу, и при этом чувствую себя меценатом. Ты платишь за кусок торта, который я съем, а Лиза получит деньги на новую сумочку. Это же идеальная схема! Экономисты, я прав?

Роман-экономист, сидевший рядом с Глебом, поднял большой палец вверх.

— Пятьдесят! — Артем стукнул ладонью по столу. — Только чтобы ты замолчал и сел на место.

— Продано суровому господину в первом ряду! — Дима довольно поклонился. — Артем, с тебя перевод, с меня — аплодисменты.

Когда первый кусок торжественно вручили нам, Артем отрезал маленькую ложечку и протянул мне.

— На, солнце. Это самый дорогой сахар в истории моей семьи.

— Зато вкусный, — я зажмурилась от удовольствия. — М-м-м, Лиза не соврала, крем потрясающий.

— Макс! — крикнул Дима с другого конца зала. — Ты жену-то покорми! А то она на тебя смотрит как на пациента перед гастроскопией!

Лиза, которая в этот момент пыталась аккуратно съесть ягодку, прыснула со смеху и едва не уронила тарелку. Макс бережно подхватил её за локоть.

— Я сам, — сказал он, беря вилку. — А то ты сейчас всё платье заляпаешь, и мне придется применять навыки микрохирургии.

— Док, ты даже торт ешь как операцию проводишь! — подал голос Слава. — Гляньте, как он целится в бисквит!

— Это точность, Слава, — серьезно ответил Макс. — Тебе не понять, ты из пулемета поливаешь.

Ближе к финалу начались «дикие танцы». Ведущий включил что-то из хитов девяностых, и тут уже не выдержал никто.

— Аля, пойдем, — Артем поднялся, протягивая мне руку.

— Мне тяжело, Волков. Близнецы против резких движений.

— Мы будем медленно, — он притянул меня к себе, и я уткнулась носом в его рубашку. — Просто подышим вместе.

Вокруг нас творилось безумие. Громов танцевал с мамой Макса, и она выглядела совершенно счастливой рядом с этим огромным шкафом. Миша в своих розовых очках устроил баттл с Антоном-биологом, и, судя по всему, наука проигрывала харизме. Дима умудрился залезть на стул и дирижировал залом, требуя «еще больше огня».

— Посмотри на них, — я кивнула в сторону Макса и Лизы.

Они стояли чуть в стороне от общей толпы, прижавшись друг к другу лбами. В этом шумном, гремящем ресторане они были в своем маленьком коконе.

— Ты молодец, Аля, — тихо сказал Артем, целуя меня в висок. — Если бы не ты, Макс бы так и зарос мхом в своей клинике.

— Я тут ни при чем, Волков. Это всё Лиза. Рыжие — они такие, пробивают любую броню.

— Знаю по опыту, — хмыкнул он.

В конце вечера, когда в небе над рестораном расцвел салют, Дима подошел к нам, подозрительно притихший.

— Артем... — он замялся.

— Денег не дам, — сразу отрезал Артем.

— Да нет, я не об этом, — Дима посмотрел на салют. — Просто... классная свадьба. Надеюсь, когда я буду жениться, ты так же будешь торговаться за мой торт.

Артем посмотрел на брата, потом на меня и коротко усмехнулся.

— К тому времени, Дима, я просто выкуплю весь кондитерский цех, чтобы ты не позорился с аукционами. Иди уже, «меценат».

— Обожаю тебя, брат! — Дима хлопнул его по плечу и умчался к парням.

Ведущий, парень с такой лучезарной улыбкой, будто он рекламировал стоматологию и энергетические напитки одновременно, выскочил на середину зала. Музыка стихла, и он воздел руки к потолку.

— Так, дамы и господа! Мы наелись, мы наплакались, пришло время проверить, кто из вас сохранил координацию и здравый рассудок! — прокричал он в микрофон. — Жених, невеста, идите сюда! И нам нужно пять добровольцев из числа тех, кто считает, что знает молодых лучше, чем они сами!

Дима вскочил раньше, чем ведущий закончил фразу.

— Я! Я — главный эксперт по Максу и свидетель его позорных провалов в караоке! — он потащил за собой Антона-биолога и притихшего Влада-инженера.

— Дима, сядь, ты сейчас всё испортишь своим энтузиазмом! — крикнула я, смеясь и пытаясь устроиться поудобнее, потому что мои «командиры» внутри явно решили, что наступает время дискотеки.

— Аля, я — двигатель этой вечеринки! — Дима уже стоял на сцене, поправляя воображаемую корону.

Конкурс был классический, «ностальгический». Каждому выдали по табличке: с одной стороны лицо Макса, с другой — Лизы. Ведущий задавал вопросы, а они должны были поднимать нужную сторону.

— Кто в этой паре первый признался в любви? — спросил ведущий.

Антон и Влад синхронно подняли «Макса». Дима поднял обе таблички сразу.

— Ладно, вопрос второй! — ведущий не сдавался. — Кто из них больше времени проводит перед зеркалом?

Макс поднял «Лизу», а Влад... Влад тоже поднял «Лизу», но с таким виноватым видом, что зал взорвался хохотом.

— Секундочку! — влез Слава с места. — Я видел, как Макс сегодня в туалете три минуты поправлял бабочку с точностью до миллиметра! Это считается за косметическую процедуру?

— Это хирургическая точность, Слава! — отбрил его Макс.

Затем началось самое интересное — конкурс «Бутылочка», но в чисто русском, свадебном варианте. На пол положили огромный круг с заданиями, и Громов, наш суровый Громов, каким-то чудом оказался в центре внимания.

— Итак, — ведущий потирал руки. — Тот, на кого укажет горлышко, должен... станцевать лезгинку с мамой жениха!

Бутылка крутилась, замедлялась... и замерла точно на Громове. Тишина в зале была такой, что слышно было, как Стечкин под столом грызет чью-то кость (видимо, стащил со стола моих родителей). Громов медленно поднялся. Его каменное лицо не выражало ничего, кроме готовности к выполнению приказа.

— Мама, вы готовы? — басом спросил он маму Макса.

Тихая, интеллигентная женщина в очках робко вышла в центр. И тут Громов выдал такое, чего не ожидал даже Артем. Он не просто танцевал, он летал по залу, прихлопывая и выдавая такие па, что Дима начал снимать это со стола, рискуя свалиться в салат.

— Громов! Ты — скрытый талант Большого театра! — орал Миша, размахивая своими розовыми очками. — Смотрите на его ноги! Это же чистая поэзия силы!

Когда танец закончился, зал аплодировал стоя. Мама Макса, раскрасневшаяся и счастливая, даже поцеловала Громова в щеку, отчего тот впервые за десять лет, кажется, слегка покраснел.

— Артем, — я толкнула мужа в бок. — Ты знал, что твой охранник — звезда танцпола?

— Я знал, что он может сломать человека тремя способами, — пробормотал Артем, вытирая слезы от смеха. — Но лезгинка... это четвертый способ. Моральное уничтожение.

Но апогеем стал конкурс «Похищение невесты». Всё шло по сценарию: свет погас, кто-то закричал, и Лиза «исчезла». Макс стоял посреди зала с таким видом, будто у него отобрали единственный скальпель в разгар операции.

— Итак, жених! — ведущий вывел вперед «похитителей» — ими оказались Дима и Слава. — Чтобы вернуть невесту, ты должен пройти полосу препятствий. Но не один! Тебе нужны верные друзья.

— Я выбираю Глеба и Влада!

Парней заставили надеть огромные ласты и семейные трусы поверх костюмов. Представьте: Макс-хирург, Глеб-спецназовец и Влад-инженер стоят в ластах и в трусах в горошек.

— Я сейчас рожу от смеха, — стонала я, держась за живот. Мои родители, сидевшие за столом с родителями Лизы, тоже не отставали. Папа вытирал слезы салфеткой, а мама Лизы просто уткнулась мужу в плечо, содрогаясь от хохота.

— Артем, сфотографируй их, это же компромат на всю жизнь! — требовала я.

— Я уже записываю, — Артем сам хохотал так, что у него плечи тряслись. — Глеб в ластах... Я дожил до этого момента. Господи, спасибо тебе за эту свадьбу.

Парни должны были добежать до финиша, собрать из букв слово «ЛЮБОВЬ» и при этом не сбить ни одной кегли. Макс, как человек дисциплинированный, пытался бежать технично, высоко задирая ноги в ластах, что выглядело как походка очень испуганного пингвина. Глеб же просто решил, что кратчайший путь — это таран, и снес половину декораций.

— Диверсия! — кричал Дима, пытаясь мешать Максу. — Жених идет на допинг! У него в ластах спрятаны витамины!

Когда Лизу «вернули» (её прятали в подсобке с куском торта, который она успешно доедала), Макс подхватил её на руки прямо в этих ластах.

— Я тебя спас! — гордо объявил он.

— Макс, ты в ластах выглядишь сексуальнее, чем в халате, — хихикнула Лиза, поправляя ему бабочку.

— Так, а теперь — внимание на экран! — Ведущий нажал кнопку, и началось слайд-шоу «Макс до Лизы». Там были фото из меда, где он засыпает на учебниках, и фото, где он серьезно препарирует лягушку.

— Это нарушение врачебной тайны! — крикнул Макс, но Лиза уже вовсю смеялась, тыкая пальцем в экран.

— Всё, — ведущий вытер пот со лба. — Пришло время для самого опасного момента вечера. Девушки, на выход! Бросаем букет!

К этому моменту в зале уже было много гостей с «половинками». Девушки выстроились в ряд, и среди них, как ни странно, оказалась одна из девушек, которую я видела впервые, брюнетка с невероятными голубыми глазами. Я заметила, как Глеб, стоявший у стены, нет-нет да и поглядывал в её сторону.

— Артем, глянь, — шепнула я. — Наш кремень Глеб, кажется, дал трещину. Посмотри, как он на ту брюнетку смотрит.

— Ого, — Артем прищурился. — А Глеб не промах. Выбрал самую боевую.

Лиза повернулась спиной, размахнулась... Букет взлетел высоко, зацепил люстру, отрикошетил от колонны и... снайперским ударом прилетел точно в руки той самой голубоглазой брюнетке.

— О-о-о-о! — взвыл зал.

— Глеб! — заорал Дима, прыгая вокруг него. — Ты следующий! Я уже забронировал тебе ласты! И трусы в ромашку!

Глеб посмотрел на букет в руках своей спутницы, потом на Артема. Артем лишь многозначительно поднял бровь. Глеб подошел к девушке, что-то тихо сказал ей на ухо, и она улыбнулась так мило, что я даже залюбовалась. Они реально смотрелись вместе потрясающе.

Затем пришла очередь парней — кидали подвязку. Макс долго не мог её снять, потому что Лиза постоянно хихикала и щекотала его, а гости хором считали: «Раз! Два...». Когда подвязка наконец полетела в толпу, за ней прыгнул Слава, совершив почти каскадерский прыжок через стол с закусками.

— Моё! — выкрикнул он, победно размахивая кружевом. — Теперь у Громова не будет шансов отмазаться!

— Слава, ты её на голову надень, тебе идет к лицу! — посоветовал Миша, который уже успел где-то раздобыть бенгальские огни и теперь махал ими, как заправский фанат.

Кстати, о Михаиле. Он сегодня был в ударе. В какой-то момент он вытащил на танцпол Макса-охранника.

— Макс, ну давай! — Миша тащил его за рукав. — Сегодня даже Стечкин танцует!

Стечкин, услышав свое имя, выскочил из-под стола и начал носиться кругами, пытаясь поймать собственный хвост, чем вызвал очередную волну хохота у родителей. Охранник Макс, вздохнув, начал ритмично переминаться с ноги на ногу, и это выглядело так, будто гора решила заняться аэробикой.

— А теперь — конкурс для самых крепких! — Ведущий выкатил на середину столик с рюмками. — «Медицинский спирт против спецназовской выдержки»!

Жених и Слава встали друг напротив друга. Задание было простым: выпить рюмку сока (ведущий клялся, что там сок, но Дима подозрительно хихикал), и при этом не изменить выражение лица, пока второй пытается тебя рассмешить. Слава начал корчить такие рожи, что даже Громов отвернулся, чтобы не заржать. Макс держался, как скала.

— Док, — прошептал Слава, максимально приблизив лицо к Максу. — А ты знал, что у Стечкина пульс чаще, чем твоя зарплата в первый год интернатуры?

Макс даже не моргнул.

— А помнишь, — продолжал Слава, — как ты на первом курсе перепутал скелет в кабинете биологии со своим куратором и пытался пожать ему руку?

Зал замер. Макс медленно поднял рюмку, его губа дрогнула.

— Я просто... был вежлив, — выдавил Макс и всё-таки прыснул, залив соком свой идеальный пиджак.

— Пятнадцать — ноль в пользу спецназа! — проорал Дима. — Макс, иди переодевайся, или Лиза решит, что ты — жертва неудачного переливания клюквенного морса!

Ведущий не унимался. Следующим пунктом программы стал конкурс «Угадай любимую по... коленке». Женихам завязали глаза, а в ряд посадили несколько дам, среди которых была Лиза и... внезапно Дима, который задрал штанину и уселся с самым невозмутимым видом.

Макс шел вдоль ряда, осторожно прощупывая коленки.

— Так, это не она... слишком костлявая, — бормотал он. — Это... хм, подозрительно много волос. Слава, это ты?

Когда он дошел до Димы, тот начал активно играть мышцами бедра. Макс замер.

— Лиза, ты что, начала приседать со штангой в перерывах между дежурствами? — нахмурился он. — Какое-то колено... мужское. И очень волосатое.

Когда ему сняли повязку и он увидел сияющее лицо Димы, Макс просто сел на пол.

— Дима, я тебя уволю из своей жизни, — простонал он.

— Ты не можешь, я — твой единственный поставщик адреналина! — парировал Дима.

Но самым трогательным и одновременно уморительным стал момент, когда микрофон взяли наши родители. Мой папа встал, поправил галстук и посмотрел на Артема.

— Волков, — начал он серьезно. — Я тебе дочку отдал, теперь вот смотрю на Макса... Кажется, в вашей семье скоро будет дефицит спокойствия. Лиза, дорогая, если этот хирург начнет тебя лечить от плохого настроения таблетками — звони мне, мы его вылечим старым добрым методом «ремня».

— Папа! — я прикрыла лицо рукой, смеясь.

Родители Лизы поддержали. Её мама, вытирая слезы, добавила:

— Макс, мы тебе доверяем самое дорогое. Но учти, Лиза — она как огонь. Если не будешь подбрасывать дрова в виде цветов и внимания, она перейдет на режим самообогревания, а это чревато пожаром в квартире.

— Я справлюсь, — улыбнулся Макс, глядя на Лизу. — У меня есть огнетушитель в виде любви.

— И ласты! — выкрикнул Слава из угла. — Не забывай про ласты!

Вечер катился к финальному танцу. Дима, который уже успел спеть дуэтом с ведущим, теперь организовывал «паровозик» через весь зал. В него впряглись все: Громов, охрана, родители, даже официанты невольно пританцовывали.

— Смотри на Глеба, — Артем кивнул в сторону окна.

Глеб и та самая голубоглазая брюнетка стояли на террасе. Он накинул ей на плечи свой пиджак. Они не танцевали, просто смотрели на ночной город. Глеб что-то рассказывал, а она смеялась, закинув голову.

— Он пропал, — констатировала я. — Смотри, он даже не следит за периметром.

— Пусть пропадает, — Артем крепче прижал меня к себе. — Сегодня можно. Сегодня даже Стечкин вон, нашел себе подружку — утащил чей-то меховой шарф и воркует с ним в углу.

Вокруг гремела музыка, Стечкин лаял на шарф, Громов допивал чай с мамой Макса, а я чувствовала, как внутри мои маленькие «командиры» наконец-то затихли, убаюканные общим счастьем.

— Знаешь, Волков, — я прошептала ему в самое ухо. — Я хочу, чтобы у нас всегда было так. Шумно, глупо и очень тепло.

— Будет, Аля. Обещаю. Я за это всю мафию мира лично передушу, если надо будет.

— Не надо мафию, — я засмеялась. — Просто будь собой.

Салют расцвечивал небо над рестораном всеми цветами радуги. Лиза и Макс стояли в центре круга, осыпанные лепестками роз и конфетти. Дима плакал от счастья на плече у Антона-биолога, Слава примерял подвязку на руку как трофей, а Глеб продолжал греть свою брюнетку на террасе.

Это была не просто свадьба. Это был день, когда всё встало на свои места. Когда даже самые суровые воины стали просто людьми, а самая тихая девушка нашла своего героя. И пусть завтра снова будут дела, отчеты и охрана — сегодня мы были одной большой, ненормальной, но безумно счастливой семьей.

— Горько молодым! — проорал зал в унисон с финальным залпом салюта.

Я стояла рядом с Артемом, улыбаясь во весь рот и глядя, как небо расцветает золотыми искрами. Но в ту секунду, когда прогремел последний, самый мощный залп, внутри меня будто что-то лопнуло. Совсем не больно, просто... странно. А через секунду я почувствовала, как по ногам потекло что-то теплое.

— Волков... — выдохнула я, мертвой хваткой вцепляясь в его локоть.

— Что, солнце? Еще тортика? — он даже не обернулся, продолжая аплодировать Максу.

— Нет, Волков... Кажется, твои дети решили, что салют был в их честь и им пора на выход, — я резко согнулась, потому что первая схватка накрыла меня так, что в глазах потемнело. — Воды... У меня отошли воды!

Артем замер. Его лицо, которое не дрогнуло бы и перед дулом пистолета, вдруг стало белее, чем платье Лизы.

— Воды? — переспросил он, и в его голосе прорезалась такая паника, что Стечкин под столом испуганно тявкнул. — Пацаны! Отставить салют! У нас прорыв периметра!

В следующую секунду ресторан превратился в штаб боевых действий, только очень сумбурный и веселый.

— Алина! — Лиза, в своем пышном платье, подскочила ко мне, на ходу срывая фату. — Так, спокойно! Я педиатр, я всё знаю! Макс! Живо сюда!

— Я хирург, Лиза, а не акушер! — крикнул Макс, подлетая к нам в своих ластах, которые он так и не снял после конкурса.

— Какая разница! — заорал Дима, вскакивая на стол. — У нас Алина рожает! Все по коням! Громов, машину к крыльцу! Слава, расчистить дорогу!

Это было похоже на безумный комедийный боевик. Артем подхватил меня на руки так легко, будто я весила не как маленький бегемот, а как пушинка.

— Держись, родная, сейчас долетим! — он несся к выходу, а за ним шлейфом бежала вся наша «мафиозная» свита.

— Волков, осторожнее, ты меня сейчас вытрясешь раньше времени! — прохрипела я, впиваясь ногтями в его плечо. — И снимите с Макса ласты, он же упадет!

— Некогда! — Макс бежал следом, смешно хлопая ластами по мраморному полу. — В «Авангард»! Живо! Я уже звоню в приемное!

Мы вылетели на улицу. Громов уже подогнал наш бронированный внедорожник, развернув его так, что дым из-под колес стоял столбом.

— В «Авангард»! — скомандовал Артем, запрыгивая на заднее сиденье вместе со мной.

Лиза запрыгнула вперед, прямо в свадебном платье, едва не прищемив кружева дверью. Макс втиснулся следом. Дима, Слава и Михаил прыгнули во вторую машину, Стечкин умудрился заскочить в багажник. А родители поехали на такси, сразу следом за нами.

— Погнали! — крикнул Дима в рацию. — Сопровождение объекта «Малыши»! Кто не спрятался, мы не виноваты!

Машины сорвались с места. Громов включил все возможные спецсигналы, и мы понеслись по ночному городу быстрее ветра. Меня накрыла вторая схватка, и я невольно вскрикнула.

— Аля, дыши! Дыши, как мы учили! — Лиза обернулась с переднего сиденья. — Глубокий вдох, плавный выдох! Макс, скажи ей что-нибудь медицинское!

— Э-э-э... раскрытие шейки матки — это естественный процесс! — выдал Макс, пытаясь на ходу стянуть ласты. — Алина, всё под контролем, «Авангард» уже на ушах! Нас ждет лучшая бригада!

— Волков... если ты сейчас не перестанешь так сильно сжимать мою руку, я рожу тебе прямо в салоне от испуга! — простонала я.

— Прости, — Артем ослабил хватку, но его глаза горели таким огнем, что можно было освещать дорогу. — Громов, быстрее! Я куплю тебе новую машину, только гони!

— Мы уже на мосту, Артем Викторович, — спокойно ответил Громов, хотя стрелка спидометра уже давно зашкалила за все приличия.

В рации раздался голос Димы:

— Первый, это Второй! На хвосте никого, кроме полиции, но мы их технично обходим! Слава машет им из окна подвязкой, они в шоке!

— Дима, дебил, убери подвязку! — рявкнул Макс. — Нам еще не хватало протокола за непристойное поведение!

Подъезд к «Авангарду» выглядел как сцена из фильма про спасение президента. Лиза, которая сама работала здесь педиатром, а Макс — хирургом, уже подняла на ноги всё отделение. Как только наши машины с визгом затормозили у входа, двери клиники распахнулись.

На крыльцо выкатили каталку. Дежурные медсестры застыли в шоке: к ним несся окровавленный... ой, нет, просто очень напуганный Волков с беременной женой на руках, а за ним бежала невеста в пышном платье с фатой в руках и жених в смокинге и одном ласте (второй он всё-таки потерял в машине).

— Где акушеры?! — прогремел голос Артема на весь вестибюль.

— Сюда, быстро! — Лиза уже командовала парадом, несмотря на то что сама была в свадебном наряде. — Это Алина Волкова! Моя подруга! Схватки каждые три минуты!

Меня переложили на каталку. Колесики весело застучали по кафелю.

— Аля, я с тобой! — Артем бежал рядом, не выпуская моей руки.

— Мужчина, вам нельзя в стерильную зону! — попыталась остановить его медсестра.

— Мне можно везде. Тем более, я спонсор этой клиники!, — отрезал Волков таким тоном, что медсестра тут же сделала шаг назад.

— Он со мной! — крикнул Макс, на ходу натягивая белый халат прямо поверх свадебного жилета. — Я врач этой клиники! Лиза, готовь детское отделение!

— Уже! — Лиза на бегу скидывала туфли. — Аля, держись! Через час будешь мамой!

Мы влетели в лифт. Дима и остальные остались внизу, и я слышала, как Дима кричал:

— Мы здесь, Аля! Мы за дверью! Громов уже строит охрану в коридоре!

Когда двери операционной начали закрываться, я увидела Лизу, которая, стоя в своем невероятном платье, показывала мне «класс», и Макса, который серьезно кивнул Артему.

— Всё, Волков, началось... — прошептала я, чувствуя новую волну боли, которая, казалось, разрывала меня изнутри.

— Я здесь, солнце. Я никуда не уйду, — он поцеловал мои мокрые от пота пальцы, и в этом жесте было столько отчаяния и нежности, что мне на секунду стало страшно за него больше, чем за себя.

Внутри операционной было ослепительно светло — этот холодный белый свет бил по глазам, вырывая из реальности. Пахло антисептиком, спиртом и каким-то стерильным спокойствием, которое резко контрастировало с моим состоянием. Суета медсестер напоминала ускоренную перемотку: звяканье инструментов, шелест одноразовых простыней, чьи-то негромкие команды. Ко мне подошла женщина в синем чепчике — дежурный акушер-гинеколог. Она быстро провела осмотр, и её лицо, до этого спокойное, на секунду стало предельно серьезным. Она переглянулась с ассистентом.

— Двойня, положение плодов не позволяет рисковать. У нас гипоксия одного из малышей, сердцебиение падает. Готовим экстренное кесарево! — скомандовала она, и в её голосе не осталось места для сантиментов.

Артем, который всё это время стоял у изголовья моей каталки, вцепившись в мою руку так, будто мог передать мне свою жизненную силу, мгновенно напрягся. Я видела, как на его шее вздулись вены, а челюсти сжались с такой силой, что послышался скрежет.

— Какое кесарево? — его голос прозвучал как рык раненого зверя. — Сделайте так, чтобы она не страдала! Сделайте всё, чтобы они были живы!

— Мужчина, — врач строго посмотрела на него поверх маски, и в её глазах читалась стальная выдержка. — Вам нужно выйти. Сейчас мы дадим наркоз. Стерильная зона, операция. Живо за дверь!

— Я никуда не уйду, — Артем даже не шелохнулся. Он выглядел так, будто готов был выставить оцепление вокруг операционного стола и лично контролировать каждое движение скальпеля. Его аура власти здесь, в стерильном покое, казалась почти осязаемой и пугающей. — Я остаюсь с женой.

— Волков... — я нашла в себе силы сжать его пальцы, хотя очередная схватка скручивала всё тело в тугой, невыносимый узел. — Артем, посмотри на меня.

Он опустил взгляд, и я увидела в его глазах такой первобытный, неконтролируемый страх, которого не видела никогда — ни в стычках, ни в самые опасные моменты нашей жизни. Он боялся не пулек, не врагов и не долгов. Он боялся потерять нас.

— Или в коридор, — прошептала я, с трудом выталкивая слова. — Я буду под наркозом. Я ничего не почувствую, честно. А когда проснусь — мы уже будем вчетвером. Малыши будут в порядке, я обещаю. Они же Волковы, они сильные. Только дождись нас там, за дверью. Собери свою «армию» и жди.

— Аля... — он прижал мою ладонь к своим губам, и я почувствовала, как его руки мелко дрожат. — Я буду самым счастливым отцом на свете. Мальчик и девочка, наши крохи... Только живи, родная. Слышишь? Живи ради меня. Без тебя мне этот мир не нужен, я его в труху сотру.

— Всё будет хорошо, — я попыталась улыбнуться, хотя губы уже почти не слушались. — Иди.

Медсестры мягко, но настойчиво вытеснили его в коридор. Последнее, что я видела перед тем, как двери захлопнулись — это его широкие плечи в дверном проеме и взгляд, полный такой невыносимой боли и надежды, что у меня перехватило дыхание.

Ко мне подошел анестезиолог, нависая сверху как добрый, но решительный призрак.

— Сейчас почувствуете холод в вене и легкое головокружение. Считайте до десяти, Алина.

В операционную зашли еще люди. Акушеры, неонатологи, ассистенты. И вдруг среди них я заметила мужчину в темно-синем медицинском костюме и маске. Он стоял чуть в стороне, у самого края моего обзора, внимательно наблюдая за процессом. Его глаза... В них было что-то до боли знакомое. Этот холодный, расчетливый блеск, смешанный с абсолютным, почти нечеловеческим спокойствием. Мне показалось, что я знаю это лицо, этот тяжелый разворот плеч... Будто тень из прошлого проскользнула в мое настоящее. Но сознание начало уплывать, буквы и лица расплывались в пятна.

— Кто это?.. — пробормотала я, но звук застрял в горле. Тьма накрыла меня мягким, тяжелым одеялом, и я провалилась в глубокий, беззвучный сон.

Приходить в себя было тяжело. Будто я пыталась выплыть с самого дна океана, а вода была густой, как сироп. Сначала появились звуки: мерный, раздражающий писк прибора, тихий шепот, шелест одежды и где-то вдалеке — чей-то приглушенный смех. Потом — запахи. Лаванда? Откуда здесь лаванда? Ах да, Лиза... Она всегда носила с собой этот успокаивающий аромат.

Я открыла глаза. Потолок был белым, но не больнично-холодным, а каким-то уютным, залитым мягким светом ламп. Это была палата класса «люкс» в «Авангарде» — здесь всё было пропитано комфортом. Я попыталась пошевелиться, и низ живота тут же отозвался резкой, тянущей болью.

— Очнулась! — этот шепот я бы узнала из миллиона других.

Рядом с кроватью тут же возник Артем. Он выглядел так, будто за эти несколько часов прошел через настоящую войну: постарел на пару лет и одновременно помолодел. Глаза были красными от бессонницы и напряжения, рубашка измята, верхние пуговицы оторваны, но на лице сияла абсолютно сумасшедшая, по-детски счастливая улыбка.

— Аля... Маленькая моя, — он осторожно, словно я была сделана из тончайшего фарфора, взял мою руку и приложил к своей щеке. Я почувствовала жесткую щетину. — Ты как? Ты здесь?

— Живая... — прохрипела я, голос был сорван. — Где они? Артем, где дети? Скажи мне!

— Всё хорошо, любовь моя, — он начал гладить меня по волосам, успокаивая. — Всё просто идеально. Они в кювезах, в соседнем блоке, под личным присмотром Лизы и Макса. Пятибалльные бойцы! Врачи говорят, что у них отличный аппетит. Мальчик — вылитый я, такой же хмурый, брови уже домиком строит, а девочка... Аля, она — твоя маленькая копия. Такая же красивая, что у меня сердце замирает.

Я выдохнула, и горячие слезы сами покатились из глаз, оставляя дорожки на висках. Слава богу. Живы. Здоровы. Наш маленький мир стал больше.

— Ну что, мать-героиня, добро пожаловать обратно в мир живых и невыспавшихся! — раздался бодрый, нарочито веселый голос Димы.

Я с трудом повернула голову. Палата была полна людей, и это больше напоминало штаб-квартиру, чем больничную комнату. Дима сидел на подоконнике, закинув ногу на ногу и вовсю уплетая те самые МОИ мармеладки. Лиза, всё еще в своем свадебном платье, которое теперь выглядело изрядно помятым, а поверх него был наброшен белый халат, сидела в кресле. Она устало прикрыла глаза, но стоило мне заговорить, как она тут же встрепенулась. Макс стоял рядом с ней, положив руку ей на плечо — он тоже был в халате и выглядел так, будто только что закончил марафон.

У самой двери, как два каменных изваяния, застыли Громов и Слава. Они были в полной «боевой» экипировке, сосредоточенные и суровые. Громов то и дело поглядывал на часы, а Слава сжимал в руках какую-то рацию. Казалось, они охраняли не палату, а как минимум вход в хранилище мировых секретов.

— Лиза... ты так и не переоделась? — я слабо улыбнулась, глядя на её кружева, торчащие из-под халата.

— Какое там! — Лиза подскочила к кровати, едва не запутавшись в подоле. — Аля! Ты как нас напугала! Я чуть не родила вместе с тобой от одного только стресса! Макс свидетель.

— Она преувеличивает, — подал голос Макс, но в его глазах читалось облегчение. — Она командовала всеми, от санитарок до заведующего отделением, так, что даже главврач пришел проверить, не случился ли в больнице военный переворот. Лиза в гневе — это страшнее любой охраны Артема.

— А Дима? — я перевела взгляд на младшего Волкова.

— А Дима обеспечивал информационную поддержку и моральный дух! — гордо заявил тот, спрыгивая с подоконника. — Я уже разослал всем нашим фото твоих пяточек... ну, в смысле, детских пяточек. Аля, они такие крошечные! Я теперь официально — «самый крутой дядя Дима» в этом городе. Уже выбираю им первые кроссовки.

— Ты официально — главный нарушитель больничного режима и пожиратель чужого мармелада, — проворчал Артем, но в его голосе не было ни капли злобы, только бесконечная усталость и нежность.

— Слушайте, — я вдруг вспомнила тот странный момент перед тем, как окончательно отключиться. — Артем, в операционной был кто-то еще... Мужчина в темно-синем костюме. Я его видела прямо перед тем, как уснуть. Кто это был?

Артем на секунду замер. Тень пробежала по его лицу, и он на мгновение обменялся быстрым, почти неуловимым взглядом с Громовым. В палате на долю секунды стало слишком тихо.

— Тебе показалось, родная, — мягко сказал он, снова фокусируя всё внимание на мне. — Там были только врачи. Наркоз — штука коварная, галлюцинации бывают и не такие. Тебе просто нужно больше спать.

— Нет, Артем. Я видела. Это не был просто глюк. Лицо... оно было слишком знакомым, — я пыталась зацепиться за ускользающий образ, но слабость брала свое.

— Отдыхай, Аля, — он перебил меня, нежно целуя в лоб и поправляя одеяло. — Главное, что всё позади. Все дома, все целы. Скоро Лиза принесет тебе мелких на первое кормление. Готовься, Волкова, там такие голоса — Макс говорит, что они перекрикивают даже Диму в караоке. Весь «Авангард» уже знает, кто здесь главный.

Я закрыла глаза, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу, а боль начинает отступать под действием лекарств и присутствия близких. Рядом был Артем — мой незыблемый утес. Была моя сумасшедшая, шумная семья. И где-то там, совсем близко, сопели два маленьких человечка, которые навсегда изменили нашу жизнь.

— Волков... — позвала я, уже засыпая.

— Да, маленькая?

— Спасибо за них. И за то, что ждал.

— Это тебе спасибо, — я почувствовала, как он снова сжал мою руку. — Ты совершила самое большое чудо в моей жизни. А теперь спи. Мы здесь. Охрана на месте, Лиза на страже, а я никуда не уйду.

Я закрыла глаза, и тьма, на этот раз ласковая и бархатистая, обволокла меня, погружая в глубокий сон без сновидений.

Проснулась я внезапно. В палате царил глубокий синий полумрак — то самое время, когда ночь уже почти проиграла битву, но утро еще не решилось заявить о своих правах. Часы на стене бесшумно отсчитывали четвертый час. Тишина в «Авангарде» была особенной: густой, стерильной, нарушаемой лишь мерным, убаюкивающим писком мониторов и далеким, едва уловимым гулом вентиляции.

Я осторожно повернула голову. На широком кожаном диване, прямо в одежде, спал Артем. Его длинные ноги не помещались, и он забавно поджал их, выглядя в этот момент совсем не как грозный Волков, а как уставший большой ребенок. Его дыхание было тяжелым, ровным — он наконец-то отключился, когда понял, что угроза миновала. В креслах у входа, привалившись друг к другу спинами, спали Громов, Слава, Миша, Глеб и Макс. Дима же умудрился свернуться калачиком на банкетке, накрывшись чьим-то пиджаком.

Лизы и Макса в палате не было — видимо, Макс всё-таки убедил свою молодую жену дойти до ординаторской и прилечь хотя бы на час.

Я попыталась сесть. Резкая, жгучая боль внизу живота тут же напомнила о том, что кесарево — это не прогулка в парке. Ощущение было такое, будто меня аккуратно, по линеечке, разрезали пополам, а потом склеили на живую. Я закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Тянущая, пульсирующая боль разливалась по тазу, но странное, почти мистическое желание увидеть детей оказалось сильнее любого лекарства.

Опираясь на штатив для капельницы, я медленно, сантиметр за сантиметром, сползла с кровати. Ноги были ватными, пол — ледяным, но я упрямо сделала первый шаг. Потом второй. Артем во сне пошевелился, и я замерла, задержав дыхание. Если он проснется, он тут же уложит меня обратно и выставит караул. Но он лишь глубже зарылся лицом в подушку.

Я вышла в пустой коридор. Стены «Авангарда», отделанные светлым мрамором, в свете ночных ламп казались призрачными. Держась за стенку и борясь с головокружением, я дошла до блока интенсивной терапии новорожденных.

За огромным панорамным стеклом, в мягком золотистом свете, стояли кювезы. Мое сердце пропустило удар. Я прижалась лбом к прохладному стеклу.

Там, в самом центре, стояли три люльки. Три маленьких прозрачных домика, в которых теплилась жизнь.

Я перевела взгляд на первый кювез. На пластиковой табличке значилось: «Волков Л.А (мальчик), 1.950 г». Он лежал под лампами, совсем крошечный, опутанный тонкими проводками датчиков. Из-за того, что они родились чуть раньше срока, они казались совсем хрупкими, почти прозрачными. Но даже сейчас, в этом беззащитном сне, он был точной копией Артема. Тот же упрямый разворот плеч, те же густые темные волосики и — я готова была поклясться — даже во сне его крошечные кулачки были сжаты. Маленький боец, который не побоялся прийти в этот мир под грохот салюта.

Рядом стояла вторая люлька: «Волкова М.А (девочка), 1.800 г». Моя дочка. Она спала, чуть посапывая, и её личико было невероятно нежным. В ней я увидела свои черты — форму губ, разрез глаз, но характер... характер определенно был отцовский, хотя возможно будет и моим. Она лежала так спокойно и уверенно, будто уже знала, что за этим стеклом её ждет целая армия защитников.

Слезы обожгли глаза. Мои дети. Мои маленькие Волковы. Они казались такими недоношенными, такими хрупкими в этих пластиковых боксах, но врачи сказали, что они справятся.

Я уже собиралась уходить, когда мой взгляд упал на третью люльку, стоявшую совсем рядом с моими детьми. Она стояла вплотную к кювезу моего сына. Я присмотрелась к табличке.

«Егоров Е.А., 2.100 г».

Я замерла. Внутри всё похолодело, а остатки наркоза будто окончательно выветрились из головы. Я посмотрела на ребенка. Это был мальчик. Он был чуть крупнее моих детей, и он спал так же крепко, но...

— Боже мой... — прошептала я, и мой голос эхом отозвался в пустом коридоре.

Этот ребенок, Егоров Е.А., был невероятно похож на Артема. Те же черты лица, та же линия лба, тот же рисунок бровей. Если бы не фамилия на табличке, я бы решила, что у меня тройня. Он выглядел как брат-близнец моего сына, потерянный в другой люльке.

Откуда здесь Егоров? И почему он так похож на Волкова?

В животе снова больно кольнуло. Я стояла перед стеклом, глядя на трех спящих младенцев, и чувствовала, как ночная тишина наполняется тайнами, которые я, возможно, еще не готова была узнать. Мои дети спали бок о бок с этим странным мальчиком Егоровым, и в этом было что-то фатальное, что-то, что выходило за рамки обычной медицинской случайности.

Я приложила ладонь к стеклу прямо напротив люльки своей дочки, а потом перевела руку к кювезу сына.

— Растите, маленькие, — прошептала я. — Папа и мама рядом. Мы вас никому не отдадим.

Я еще раз взглянула на Егорова. Малыш вздрогнул во сне и потянулся ручкой к стеклу, будто почувствовал мое присутствие. Его сходство с Артемом было просто пугающим.

Развернувшись, я медленно побрела обратно в палату, стараясь не думать о том, что в «Авангарде» этой ночью родилось больше тайн, чем я могла себе представить. Боль в животе тянула, напоминая о реальности, но в голове крутилась только одна мысль: «Егоров Е.А. Кто ты такой и почему ты так похож моего мужа?»

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚