Глава 63

Алина

Спустя пару дней. Остаются считанные дни до Нового Года.

Артем уехал в офис еще на рассвете, оставив меня в компании гигантской елки, сонных охранников и собственного раздутого живота, который сегодня жил какой-то своей, очень активной жизнью. Тишина в доме давила на уши. Мне казалось, что я слышу, как падает пыль на полированные полки.

— Степа, ты это видишь? — я посмотрела на той-терьера, который лениво развалился на ковре. — Пыль. Она издевается над нами.

Стечкин даже ухом не повел. У него сегодня был официальный выходной. Утром он с гордым видом притащил из кладовой какую-то несчастную мышь, полчаса гонял ее под стеллажами, а потом решил, что его миссия по защите периметра выполнена. Теперь он просто игнорировал реальность.

— Скучно, — выдохнула я и побрела на первый этаж, к Диме.

Дверь в его комнату была приоткрыта. Дима сидел, уткнувшись в монитор, обложенный какими-то чертежами и схемами. На экране мелькали бесконечные строки кода и трехмерные модели.

— Ди-и-им, — я просочилась внутрь и уселась в кресло-мешок. — Расскажи мне про науку.

— Алина, — сказал он, не оборачиваясь. — Наука — это когда люди работают. А не когда приходят беременные женщины и начинают вздыхать так громко, что у меня процессор перегревается.

— Я просто сижу! — я обиженно выпятила губу. — Мне скучно. Артем в офисе, Степа в депрессии. Давай я тебе помогу? Что это за кнопочки?

— Не трогай кнопочки! — Дима резко повернулся и перехватил мою руку. — Последний раз, когда ты «помогала», мой компьютер начал разговаривать на латыни. Сиди просто так. Как кокон.

— Не хочу как кокон! — я вскочила, и живот тут же отозвался тяжестью. — Я хочу быть полезной. Пойду уберусь в гостиной. Или в кладовке. Степа там что-то нашел утром, бегал как ненормальный.

— Сядь на место, — Дима вздохнул, глядя на меня с сочувствием. — Артем мне голову открутит, если ты начнешь со шваброй бегать. Тебе нельзя.

— Кто сказал?!

— Все сказали. Даже Глеб. Он сегодня утром проверял, не слишком ли скользкие тапочки ты надела.

Я проигнорировала его и вышла из комнаты. В холле, я наткнулась на Марию. Она как раз собиралась протирать пыль на каминной полке.

— Мария, дайте я! — я выхватила у нее тряпку. — Мне нужно движение. Я застаиваюсь.

— Ой, деточка, не нужно этого делать! — Мария всплеснула руками, пытаясь отобрать инвентарь обратно. — Я и сама могу. Тебе же тяжело, спина разболится. Поди, присядь, я тебе чаю с ромашкой сделаю.

— Не хочу чаю! Хочу тереть полку! — я упрямо начала размахивать тряпкой.

— Алина Игоревна? — из кухни вынырнул Глеб. — Что происходит? Почему вы работаете?

— Потому что я человек, Глеб! А не фарфоровая кукла! — я развернулась к нему. — Отойди, я сейчас буду пылесосить.

— Только через мой труп, — Глеб встал в дверях, преграждая путь к шкафу с техникой. — Артем Викторович четко сказал: «Алину к тяжелому труду не подпускать». Пылесос весит пять килограмм. Это превышение лимита.

— Вы издеваетесь?! — у меня на глаза навернулись слезы — проклятые гормоны. — Я хочу просто вытереть пыль! Я не шпалы укладываю!

— Алина, ну правда, иди полежи, — Дима вышел следом, жуя яблоко. — Смотри, какая ты красная. Сейчас давление поднимется. Ты этого хочешь?

— Я хочу, чтобы меня оставили в покое! — крикнула я, бросая тряпку на пол. — Вы меня заперли в этом доме как в скафандре! Степа вон мышей ловит, у него жизнь бьет ключом! А я что?!

— Гав! — подтвердил Стечкин, выходя из кладовой, хотя минут десят назад спал в нашей комнате. В зубах у него была какая-то старая тряпичная ленточка.

— Видите?! — я указала на собаку. — Он полезен! А я — просто мебель!

— Ты не мебель, ты инкубатор для наследников империи, — неудачно пошутил Дима.

Я посмотрела на него таким взглядом, что он подавился яблоком.

— Ладно, ладно! Не инкубатор! Богиня плодородия! Только не убивай, — он быстро подошел и неловко похлопал меня по плечу. — Хочешь, я тебе дам в симулятор симс поиграть? Будешь там города строить?

— Не хочу я города, — я шмыгнула носом, усаживаясь на ступеньку лестницы. — Я хочу что-то настоящее. Почему мне ничего нельзя?

— Потому что мы за вас боимся, — тихо сказала Мария, поправляя мой воротник. — Артем Викторович с ума сойдет, если с вами что-то случится. Он же звонит каждые полчаса, спрашивает: «Как она? Поела? Поспала?».

— Звонит? — я подняла голову.

— Каждые сорок минут, — подтвердил Глеб, сверяясь с часами. — Следующий звонок через восемь минут. Что мне ему сказать? Что вы захватили швабру и объявили восстание?

Я представила лицо Артема и невольно хмыкнула.

— Скажи, что я... сижу как кокон.

— Вот и молодец, — Дима довольно улыбнулся. — Коконы — это безопасно. Пошли, я тебе хоть фотографии космоса покажу, которые телескоп новый снял.

Я поплелась за ним, чувствуя себя абсолютно беспомощной и ужасно любимой одновременно. Охрана расслабилась, Мария вернулась к полке, а Стечкин, убедившись, что хозяйка снова под контролем, вернулся к своей боевой задаче. Кошмарить мышей.

— Ну и ладно, — прошептала я, гладя живот. — Будем коконами. Но когда Тема приедет, мы ему устроим за этот домашний арест.

Дима усадил меня в свое огромное геймерское кресло. На мониторах расцветали туманности, похожие на разлитую акварель.

— Смотри, Алина. Это столпы творения, — Дима щелкнул мышкой, приближая картинку. — Там рождаются звезды. Представь, какой там масштаб. Миллионы световых лет.

— Красиво... — я завороженно смотрела на мерцающие точки. — Дима, а звезды могут просто... исчезнуть?

— Могут, — он на секунду замер. — Взрываются, превращаются в черные дыры. Но материя никуда не девается. Она просто меняет форму.

Я опустила руку на живот. Там снова кто-то отчетливо пихнул меня в ребро. И в этот момент на меня нахлынуло. Снова те же слова. «Двое». «Две головки». Стены комнаты поплыли перед глазами.

— Дима, — мой голос дрогнул. — А если это не материя? Если это человек?

— Ты опять об этом? — он вздохнул и отодвинул клавиатуру. — Алина, мы же договорились.

— Я не могу! — слезы брызнули из глаз, обжигая щеки. — Я же видела его! На первом снимке их было трое! Три! Куда он делся, Дим? Он что, растворился?

— Тише, тише, — Дима вскочил и присел рядом на корточки. — Ну хочешь, я тебе алгоритм напишу, который снимки анализирует? Ну не плачь только, Артем меня закопает прямо под этой елкой в холле.

Я разрыдалась в голос. Гормоны били наотмашь. Я чувствовала себя предательницей. Будто я потеряла кого-то важного, а все вокруг делают вид, что его и не было. Родители звонят и говорят: «Двойня — это же тоже подарок судьбы!». Лиза мягко внушает: «Алиночка, с двумя легче, организм не железный». Даже охрана смотрит с сочувствием, мол, ну, бывает, ошиблись медики.

— Все твердят, что двойня — это легче! — выкрикнула я сквозь икоту. — А я его слышала! Я его чувствовала!

Последние два дня превратились в кошмар. Артем возил меня по всем топовым клиникам. Мы объездили половину Москвы. И везде одно и то же: холодный гель, равнодушный монитор и фраза: «У вас двойня, мамочка».

— Помнишь того мужчину? — я схватила Диму за рукав толстовки. — В «Авангарде». Который в маске вылетел.

— Какого мужчину? Я не знаю никого...

— С глазами такими... знакомыми. Я видела его вчера у второй клиники! И сегодня утром, когда мы в аптеку заезжали, он стоял у черного джипа. В той же маске!

— Алина, это паранойя, — Дима серьезно посмотрел на меня. — В Москве миллион мужчин в масках и черных джипов. Ты просто перенервничала.

— Нет! У него прическа такая же! Почему он всё время там, где мы идем на УЗИ?

— Артем знает? — Дима напрягся.

— Я сказала ему. Он проверил камеры. Сказал, что там просто случайный прохожий. Но он же так говорит, чтобы я не пугалась! Я вижу, как у него челюсть сжимается, когда он на эти снимки смотрит.

Дверь приоткрылась, и в комнату зашел Артем. Он всё еще был в офисном костюме, но галстук уже висел на шее, а верхняя пуговица рубашки была расстегнута. Вид у него был выжатый, как лимон.

— Солнце, что с тобой? — он подошел и просто молча обнял меня, забирая из кресла в свои руки.

— Артем ты пришел...Они говорят — двое... — я уткнулась ему в ключицу. — Почему они все так говорят?

Он долго молчал, перебирая мои волосы. Я чувствовала, как тяжело вздымается его грудь. Он переживал не меньше, я видела это по тому, как он по ночам курил на балконе, глядя в пустоту. Но он был мужчиной. Он должен был быть моей скалой.

— Алина, послушай меня, — он отстранил меня и взял за подбородок. — Главное — они здоровы. Наши малыши растут. Мы ждали тройню, да. Мы уже настроились. Но если Бог решил оставить нам двоих — значит, так нужно.

— Ты тоже думаешь, что врач тогда ошибся? — я всхлипнула.

— Я думаю, что мы сошли с ума от радости в первый раз и увидели то, что хотели увидеть, — он криво усмехнулся, вытирая мои слезы большим пальцем. — Или аппарат выдал артефакт. Бывает же такое в технике, Дима?

— Бывает, — быстро кивнул Дима, избегая моего взгляда. — Наложение теней, эхо-сигнал...

Я затихла. В голове наконец начало проясняться. Может, и правда? Двойня — это ведь тоже чудо. Две жизни внутри. Две головки, два сердечка. Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

— Ладно, — я вытерла нос рукавом, шмыгнув в последний раз. — Пусть двое. Будем любить за троих.

— Вот это моя девочка, — Артем облегченно улыбнулся и легонько щелкнул меня по носу. — Знаешь что? Чтобы поднять тебе настроение... Помнишь, ты хотела ту безумную колыбель-кокон с автоматическим укачиванием и подсветкой под звездное небо? Которую еще рекламировали как «спасение для нервной системы родителей»?

Я закивала так активно, что в голове немного зашумело. Внутри всё встрепенулось. Ещё пять минут назад я была готова рыдать до вечера, оплакивая несправедливость медицины, но это же Артем. Он умеет переключать моё внимание так, будто у него в руках пульт от моих эмоций.

— Так вот, собирайся. Мы едем выбирать всё для малышей. До их рождения остается всего два с половиной месяца, Алина. Пора завязывать с депрессиями и начинать шоппинг-терапию.

— Правда? Прямо сейчас? — я подпрыгнула на месте, на мгновение забыв про тяжесть в животе и то, что мои щиколотки сегодня слегка напоминают кабачки. — Тём, мы же знаем, что будет мальчик и девочка! Нужно купить всё синее, розовое... или нет, лучше бежевое! Минимализм! Скандинавский стиль!

— Купим хоть серо-буро-малиновое в крапинку, если это заставит тебя улыбаться, — он обнял меня за талию и повел в сторону нашей спальни. — Только давай без фанатизма, а то нам придется строить отдельный склад для игрушек.

Когда за нами закрылась массивная дверь, шум дома — остался где-то далеко. В комнате было тепло, уютно и пахло тем самым терпким парфюмом Артема, который всегда действовал на меня как самое лучшее успокоительное.

Он снова обнял меня, прижимая к себе так бережно, будто я была сделана из тончайшего хрусталя, который может треснуть от любого резкого движения. Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая родной запах.

— Тёма, а ты рад, что будет мальчик? — я подняла на него глаза, поглаживая кончиками пальцев его колючую щетину. — Наследник империи, будущий защитник... всё как ты хотел? Твоя копия?

— Очень рад, — он прижался лбом к моему лбу, и я почувствовала его горячее дыхание. — Будет кому передать все дела, когда я решу уйти на пенсию и разводить огурцы на даче. Хотя, зная наш характер, он начнет строить свою империю еще в детском саду.

— Ты и огурцы? Не смеши меня, — я хихикнула, представляя Артема в соломенной шляпе с лейкой в руках. — Ты через день сойдешь с ума от тишины и начнешь устанавливать видеонаблюдение за грядками. А дочка?

Артем вдруг замолчал, и его взгляд стал каким-то непривычно мягким, почти уязвимым.

— А за дочку я боюсь уже сейчас, — он серьезно посмотрел на мой живот, который ходил ходуном под тканью домашнего платья. — У меня будет принцесса. И я сочувствую каждому парню, который решит подойти к ней ближе, чем на пять метров. У нее будет старший брат, который будет её защищать. Я его лично этому научу. Первым делом — как ставить блок и как определять подонков с первого взгляда.

— А вдруг девочка родится первее? — я лукаво прищурилась, представив эту картину. — Будет у нас старшая сестра-командирша. Маленькая копия меня, которая будет строить тебя и брата по струнке.

— Ничего, они одногодки все равно, — Артем отмахнулся, хотя в глазах промелькнула тень паники от перспективы иметь в доме вторую «буйную» Алину. — Разберутся. Главное, что их двое, и они наши. И они здоровы. Остальное — пыль.

В этот момент в дверь начали настойчиво скрестись. Когти по дорогому дереву издавали характерный, ни с чем не сравнимый звук «вжжжух-вжжжух». Мы оба замерли.

— Стечкин! — я засмеялась, вытирая последние следы слез. — Кажется, наш «безопасник» решил, что сегодня охрана обойдется без его помощи. У Степы официальный выходной, и он не намерен проводить его дома.

— Этот мелкий пропеллер тоже едет с нами? — Артем обреченно вздохнул, но в его голосе не было ни капли злости. Он открыл дверь, и в комнату пулей влетел той-терьер.

Степа совершил три стремительных круга почета вокруг наших ног, чуть не сбив меня с курса, и замер в стойке «суслика», преданно заглядывая Артему в рот. Он явно понял кодовое слово «едем» и уже был готов покорять торговые центры.

Пока я ковырялась в гардеробной, критически осматривая свои вещи и пытаясь натянуть на себя хоть что-то, что не трещит по швам и не превращает меня в огромный арбуз в стразах, Артем взял на себя самое сложное испытание в своей жизни. Одевание Стечкина.

Это было зрелище, достойное Оскара.

— Степа, стой смирно, я тебе говорю! — рычал Артем, сидя на ковре в позе лотоса. — Я не могу попасть твоей лысой ногой в штанину! Где у тебя колено, чудовище?

— Гав! — Степа выкручивался из его огромных рук, как намыленный кусок мыла, пытаясь лизнуть Артема в нос в самый неподходящий момент.

— Легендарный розовый комбинезон... — я высунулась из-за вешалок с горой платьев в руках, наблюдая за этой эпической битвой. — Тём, мне кажется, он ему уже маловат. Смотри, как он на нем трещит. Степа за неделю как-то... потолстел.

— Он не мал, он просто подчеркивает его мускулатуру! — Артем пыхтел, его лицо покраснело от напряжения. — Дизайнерская вещь, между прочим! Степа, если ты сейчас не перестанешь крутиться, я тебя в мусорный пакет заверну и так понесу! Не позорь меня перед продавцами в детском мире!

Стечкин, почувствовав слабину, начал крутиться на месте как заведенный пропеллер, виляя хвостом так сильно, что его задние лапы иногда отрывались от ковра. Розовый комбез натянулся на его боках до предела, превращая собаку в маленькую, яростно гавкающую и абсолютно счастливую розовую сосиску или же креветку.

Это было так нелепо и мило одновременно — суровый Артем Волков, застегивающий стразы на спине крошечного пса — что я просто не выдержала. Я сползла по косяку на пол, зажимая рот руками, и зашлась в беззвучном хохоте.

— Боже, Артем... Вы с ним — лучшая комедийная пара года! — выдавила я сквозь смех. — Громов бы сейчас сознание потерял от такого зрелища.

— Смейся-смейся, — Артем наконец с победным щелчком зафиксировал последнюю кнопку на шее пса и поднял на меня измученный взгляд. — Я герой. Я заслужил медаль «За взятие Стечкина». Ты готова, буйная моя?

— Почти. Только тушь подправлю, — я поднялась, чувствуя, как малыши внутри одобрительно пинаются. — Тём, а мы с охраной едем? Глеба звать? Мишу?

— Нет, — Артем решительно встал и отряхнул свои безупречные брюки от собачьей шерсти. — Без них. Никаких кортежей, никаких раций в ушах. Это наше семейное дело, Алина. Я не хочу, чтобы за нами хвост из трех бронированных машин тащился, пока мы будем спорить, какая погремушка лучше звучит. Я сам справлюсь. Если кто-то рискнет к нам подойти — Стечкин в своем розовом костюме их деморализует, а я закончу дело.

Он подошел ко мне вплотную, опустился на одно колено и начал помогать мне застегивать сапоги. Я смотрела на его макушку, и в горле снова запершило от нежности. Мой сильный, страшный для всех остальных мужчина сейчас застегивал мне обувь, потому что я сама уже физически не могла дотянуться до собственных пяток.

— Алина, ты серьезно сегодня хотела убираться? — вдруг спросил он, не поднимая головы, но я услышала улыбку в его голосе. — Глеб сказал, ты швабру в заложники взяла и грозилась перемыть весь дом.

— Да! — я гордо вскинула подбородок, хотя мои щеки горели. — А что тут такого? Почему бы и нет? Я чувствую в себе силы свернуть горы! Или хотя бы вытереть с этих гор вековую пыль. Я не могу просто сидеть и ждать!

Артем застегнул последний замок, поднялся и просто рассмеялся — громко, глубоко, от души. Он обхватил моё лицо ладонями и поцеловал в самый кончик носа.

— Ты всё такая же буйная, — прошептал он, переместив поцелуй на мой живот, прямо через плотную ткань платья. — Только теперь еще и с двумя маленькими бандитами внутри, которые, судя по их активности, полностью поддерживают твои идеи по захвату мира. Но сегодня — никакого клининга. Только шоппинг. Иди сюда.

Он притянул меня к себе, и я замерла в его объятиях. Весь утренний ужас, все страхи из клиники, вся эта паранойя с мужчиной в маске — всё отступило на второй план. Осталась только эта тишина в спальне, запах Артема и предвкушение чего-то очень хорошего.

— Едем? — спросила я, шмыгнув носом, но на этот раз уже от чистой, детской радости.

— Едем, — кивнул Артем, подхватывая упакованного в ярко-розовое Стечкина под мышку. Тот радостно высунул язык, окончательно забив на свою охранную карьеру и грозный вид. — За самыми лучшими каретами для наших наследников!

Мы вышли из дома, и морозный воздух сразу ущипнул за щеки. Артем шел рядом, буквально приклеившись ко мне. Каждую секунду он придерживал меня за локоть, следя за каждым моим шагом по плитке, будто я шла по минному полю.

— Аккуратно, Алина. Тут лед, — пробормотал он, притягивая меня к себе.

— Тема, я не рассыплюсь, честное слово! — я улыбнулась, глядя на его сосредоточенное лицо.

— Ты — нет. А вот за мелких я переживаю, — он открыл дверь нашей БМВ и буквально по миллиметру помог мне сесть на пассажирское сиденье. — Удобно? Не давит? Подушку принести?

— Всё супер, поехали уже, а то Степа сейчас в своем комбезе от нетерпения взорвется!

Артем запрыгнул за руль, Стечкин устроился у меня на коленях, и мы рванули в сторону самого большого торгового центра. Дорога пролетела незаметно: я перебирала в голове названия брендов, а Артем молча, но очень уверенно вел машину, периодически поглядывая на мой живот.

Когда мы зашли в отдел для малышей, у меня на мгновение перехватило дыхание. Это был целый город! Ряды одежды, горки игрушек и целая площадь, заставленная колясками.

— Так, — Артем поправил Степу подмышкой. — С чего начинаем?

— Коляски! Однозначно коляски! — я потянула его в глубь зала.

Мы остановились перед огромной двухместной махиной. Она выглядела как внедорожник премиум-класса, только в миниатюре.

— Ого... — я подошла ближе, трогая мягкую обивку. — Смотри, Артем, она двойная. И тут написано, что она трансформируется во всё на свете. И кресла для машины, и люльки для зимы, и летние прогулочные блоки.

Артем подошел, профессионально потрогал раму, подергал колеса.

— Амортизация хорошая, — выдал он, как будто выбирал бронированный джип для кортежа. — Диски литые. Маневренная. И ручка регулируется. Тебе будет удобно?

— Наверное... — я заглянула на ценник, который скромно висел сбоку. Глаза округлились сами собой. — Ого! Артем, пойдем отсюда. Вон та, серая, выглядит почти так же, а стоит в три раза меньше. Пойдем, это слишком.

Я уже развернулась, чтобы уйти, но Артем перехватил мою руку.

— Алина, стоп. Тебе эта нравится?

— Ну, она крутая, но цена...

— Это копейки, — отрезал он таким тоном, что спорить было бесполезно. — Если тебе она нравится и она безопасна для детей, мы её берем. Я не собираюсь экономить на комфорте своей жены и наследников.

— Но Артем...

— Никаких «но». Эй! — он властно подозвал консультанта, который ошивался неподалеку. — Мы берем эту модель.

Парень-консультант подбежал с такой скоростью, будто за ним гнались.

— Прекрасный выбор! Это флагманская модель. Я сейчас возьму ценник и отнесу на кассу, чтобы забронировать. Вам выдадут абсолютно новую, в заводской упаковке. Скажите только, какой цвет желаете?

Я замялась, разглядывая палитру на стенде.

— А какие вообще есть? — спросила я, поглаживая живот. Один из малышей в этот момент отчетливо пнул меня прямо в ладонь.

— В наличии есть классический черный, благородный бежевый, универсальный серый и жемчужно-белый, — отрапортовал парень.

Артем сразу указал на черную.

— Черную. Стильно, практично, не марко. Как раз под цвет моих машин.

Я скривилась.

— Черную? Для новорожденных? Артем, это же не кортеж сопровождения! Это коляска для малышей! Я хочу бежевую. Она такая светлая, уютная, на солнце не будет греться.

— Алина, бежевый — это через неделю будет цвет «грязный асфальт», — Артем посмотрел на меня с легкой усмешкой. — Степа вон прыгнет лапами, и всё, прощай уют.

— Степа не будет прыгать в коляску! — возмутилась я. — Тёма, ну пожалуйста. Бежевая такая красивая! Мы же не на спецзадание их везем, а гулять в парк!

Артем вздохнул, посмотрел на мой умоляющий взгляд, потом на Стечкина, который в своем розовом комбезе выглядел максимально нелепо на фоне серьезного хозяина.

— Ладно, — он сдался. — Бежевую. Только если я увижу на ней хоть одно пятнышко — куплю вторую, черную.

— Договорились! — я просияла и чуть не подпрыгнула от радости. — Нам пожалуйста,  бежевую!

Консультант быстро кивнул, схватил бумажку и скрылся в сторону касс.

— Ну что, принцесса, — Артем приобнял меня за плечи. — Пошли дальше? Нам еще нужны кроватки, соски и примерно тонна пеленок.

— Пошли! — я потянула его за собой, чувствуя, как внутри просыпается азарт настоящего шопоголика. — И чур соски выбираю я!

— Только не розовые для пацана, Алина! — крикнул Артем мне вдогонку, перехватывая Стечкина поудобнее подмышкой. — У него должна быть нормальная мужская соска! Без цветочков и этих ваших бантиков!

— А такие бывают? С камуфляжем или логотипом БМВ? — я обернулась и шутливо показала ему язык, скрываясь за высокими рядами с погремушками. — Не ворчи, Волков! Ты же сам сказал — шоппинг-терапия!

Здесь был просто рай. Всё такое крошечное, мягкое, пахнущее новой тканью и детской присыпкой. Мои гормоны моментально устроили в голове дискотеку: хотелось купить всё, сразу и желательно в десяти экземплярах. Каждая крошечная вещь казалась мне жизненно необходимой.

— Тёма, смотри! — я затормозила у стенда с кроватками, едва не врезавшись в зеркальную стойку. — О боже, они круглые! И они трансформируются в овальные! Это же гениально! Сначала это уютное гнездышко, а потом — полноценное спальное место!

Артем подошел, критически осматривая конструкцию. Он поставил Стечкина на пол, придерживая за поводок, и начал... трясти перила кроватки. Со всей своей мужской силой.

— Шатается, — вынес он вердикт, нахмурившись так, будто проверял надежность бронежилета. — Алина, тут крепления пластиковые. Вон, посмотри на пазы. Если наш пацан пойдет в меня, он эту люльку разнесет в щепки к третьему месяцу. Просто выбьет стенку ногой.

— Ему будет три месяца, Артем! — я всплеснула руками, чувствуя, как внутри закипает праведное негодование. — Он не будет заниматься там пауэрлифтингом! Он будет спать! Смотри, какой балдахин! Это же как в сказке про принцев!

— Балдахин — это пылесборник, — отрезал мой суровый муж, но тут же смягчился, увидев, как мои глаза начинают подозрительно блестеть, а губы — предательски дрожать. — Ладно, ладно. Мы найдем такую же модель, но из нормального дуба. Закажем индивидуальную сборку, чтобы болты были стальные. Эй, любезный!

Консультант, который уже понял, что сегодня он выполнит план продаж на год вперед, материализовался из воздуха с такой скоростью, что Стечкин испуганно тявкнул.

— Нам нужны две кроватки. Массив дерева. Максимальная устойчивость. И чтобы матрасы были такие, на которых спина не превращается в знак вопроса, — скомандовал Артем тоном, не терпящим возражений.

— Конечно! Обратите внимание на эту итальянскую серию, — засуетился парень, ведя нас к элитному сектору. — Здесь натуральный бук, гипоаллергенное покрытие на основе пчелиного воска...

— И комод! — перебила я, указывая на шикарный пеленальный столик с целой кучей ящиков. — Тёма, посмотри на эти ручки в виде мишек! Я просто не могу, какие они милые! У них даже ушки прорисованы!

Артем подошел к комоду, открыл один ящик, закрыл... Снова открыл, прислушиваясь к звуку рельсов.

— Доводчики слабые, — проворчал он, явно сомневаясь в долговечности «мишек». — Но ручки... ладно. Мишки зачетные. Записывайте и комод. И вот этот пеленальный стол.

— Два стола? — осторожно уточнил консультант, записывая в планшет.

— Зачем нам два? — удивилась я, прикидывая габариты нашей детской. — У нас же одна комната под это выделена.

— Алина, их двое, — Артем посмотрел на меня как на ребенка, который не понимает элементарной математики. — Представь картину: ночь, они оба решили, что пора менять подгузник. Одновременно. Ты что, в очередь их выстраивать будешь по талончикам? Или один будет лежать и ждать в луже, пока ты со вторым разберешься? Берем два. И чтобы стояли симметрично.

Я представила эту картину: мы с Артемом наперегонки, как на пит-стопе «Формулы-1», меняем подгузники на двух одинаковых столах под аккомпанемент дуэтного детского плача. Это было и страшно, и дико смешно одновременно.

— Ладно, логика в этом есть, — согласилась я, вытирая выступившую от смеха слезинку. — Теперь пеленки! Самое важное!

Мы перешли в отдел текстиля, и я сорвалась с цепи. Я начала хватать всё подряд: нежно-розовые с крошечными зайчиками, ярко-голубые с объемными облаками, лимонные с утятами.

— Алина, остановись, — Артем поймал меня за руку, когда я пыталась запихнуть в корзину уже двадцатую упаковку мягчайшей фланели. — Мы не открываем частный детский приют. Зачем тебе столько ткани? Мы их мумифицировать собрались?

— Они пачкаются! — я почти закричала, чувствуя, как внутри нарастает та самая неконтролируемая волна «беременного» гнева, смешанного с восторгом. — Они срыгивают, они писают, они... они маленькие, Артем! Им нужно много сменного белья! И вообще, посмотри на этот принт с енотами! Я в него влюбилась!

Он притянул меня к себе, игнорируя недоуменные взгляды прохожих и мамаш с пузом поменьше.

— Тсс... Тихо. Мы берем енотов. И зайцев берем. И уток. И облака. Всё берем, что ты в корзину накидала. Только не заводись, — он нежно погладил меня по спине, стараясь унять мою дрожь. — Степа, фу! Не ешь пинетки! Выплюнь сейчас же!

Стечкин в своем розовом комбезе, который уже подозрительно трещал по швам на его упитанных боках, как раз пытался стащить с нижней полки крошечные вязаные тапочки с бубенчиками.

— Гав! — обиженно отозвался пес, преданно глядя на Артема снизу вверх. Ему явно нравилось в магазине: вокруг было столько новых запахов и предметов, которые так и просились на зубок.

— Смотри, — Артем взял в руки крошечный боди глубокого синего цвета. На груди золотом было вышито «Boss». — Это для него. С пеленок пусть привыкает к статусу. А вот этот розовый, с надписью «Little Queen» и пачкой из фатина — для нее. Берем?

— Конечно берем! — я просияла, прижимая к животу целую стопку одежды. — Тём, посмотри на эти носочки... Боже, они меньше, чем мои пальцы! Как такое возможно?

— Это пугает, — честно признался Артем, с опаской рассматривая микроскопические вещицы. — У меня ладонь больше, чем весь этот костюм. Как в это вообще можно аккуратно засунуть живого человека, не сломав ему ничего?

— Мы справимся, — я улыбнулась, чувствуя, как малыши внутри затихли, будто прислушиваясь к нашему спору о размерах. — У нас будет самая стильная банда в городе. Главное, что мы вместе.

Мы бродили по магазину еще часа два, не меньше. В итоге наш список покупок напоминал план по полномасштабному снабжению небольшой армии. Две кроватки из «неубиваемого» материала, два пеленальных стола, комод с медведями, гора пеленок (включая енотов), ванночки со встроенными цифровыми термометрами, стерилизаторы, похожие на космические капсулы, целая батарея бутылочек. Также кокон, именно за чем мы и ехали сюда.

— Соски! — вспомнила я, хлопая себя по лбу. — Мы же за сосками шли изначально!

Мы подошли к витрине с аксессуарами. Там было столько вариантов, что у меня закружилась голова: ортодонтические, латексные, силиконовые, светящиеся в темноте (чтобы ночью не искать) и даже со стразами.

— Так, — Артем решительно протянул руку и взял одну — угольно-черную с золотым гербом, похожим на льва. — Вот это — вещь. Солидно. Мужской аксессуар.

— Артем, это соска, а не золотые запонки для приема Братвы! — я рассмеялась так громко, что Стечкин подпрыгнул. — Ребенок будет выглядеть как маленький диктатор! Я возьму вот эти, прозрачные и мягкие. И одну ярко-розовую, с золотой короной. Для нашей принцессы. Чтобы она знала, кто тут главная леди.

— Ладно, — он картинно сдался, поднимая руки. — Но если пацан выплюнет свою «прозрачную» и потянется к розовой с короной — я не виноват. Это будет исключительно твоё воспитание и твои гены шопоголика.

— Это будет признак того, что у него с детства есть вкус и чувство прекрасного! — парировала я, сияя от счастья.

Когда мы наконец подошли к кассе, консультант выглядел так, будто готов был лично донести все покупки до самой нашей спальни и расставить их по фен-шую. Сумма на табло была... внушительной, но Артем просто равнодушно протянул черную карту, даже не взглянув на цифры.

— Доставка завтра строго к двенадцати, — распорядился он, забирая чек. — И чтобы ни одной царапины на мишках или дереве. Я проверю каждый болт лично. Понятно?

— Всё будет в лучшем виде, господин Волков! — чуть ли не поклонился парень, провожая нас взглядом.

Мы вышли на парковку, где вечерний воздух приятно холодил разгоряченные щеки. Артем привычно-заботливо помог мне устроиться в кожаном кресле БМВ, аккуратно застегнул ремень безопасности, проследив, чтобы он не давил на живот, а потом погрузил Стечкина на заднее сиденье.

— Ну что, устала? — он завел мотор. Звук двигателя отозвался приятной вибрацией. Артем посмотрел на меня с такой нежностью и теплотой, что у меня снова предательски защипало в носу.

— Устала, — призналась я, откидывая голову на подголовник. — Но я такая счастливая, Тём. Спасибо тебе за этот день. Мне это было нужно.

— Тебе спасибо, — он наклонился и снова, уже в который раз за день, нежно поцеловал мой огромный живот. — За то, что носишь в себе целый мир. Наш мир. Поехали домой, Алина. Пицца сама себя не съест, а Стечкину еще нужно как-то снять этот скафандр.

Я засмеялась, поглядывая на заднее сиденье, где Степа тщетно пытался дотянуться зубами до розовой штанины. Вечер прошел в каком-то тумане из сыра, томатного соуса и обсуждения того, в какой угол детской встанут кроватки. Мы ели прямо из коробок, сидя на диване, а Стечкин обиженно сопел в углу, пока Артем наконец не дал ему кусочек колбасы.

***

На следующее утро наш дом превратился в филиал мебельной фабрики. Глеб и еще пара охранников затаскивали в холл коробки, а Мария только успевала всплескивать руками, глядя на этот хаос.

— Тёма, всё, они ушли! — я нетерпеливо дернула мужа за рукав домашней футболки, едва за последним охранником закрылась дверь. — Давай собирать! Я не доживу до вечера, если не увижу, как выглядит эта бежевая коляска в сборе. Она же там, в той огромной коробке с наклейкой «Fragile»?

— Алина, может, пусть ребята соберут? — Артем с опаской посмотрел на гору картона, которая заняла добрую половину гостиной. — У меня сегодня по плану были звонки и разбор документов с Димой, а не соревнование с инструкцией на китайском. Глеб соберет за полчаса, он в армии БТР разбирал.

— Никаких ребят! Это наши дети! Мы должны сделать это сами! — я уже вовсю рвала скотч на самой большой коробке, орудуя кухонными ножницами. — Это же сакральный момент, понимаешь? Энергетика родителей и всё такое! Смотри, тут же просто колеса прикрутить и люльку защелкнуть!

Артем тяжело вздохнул, но я видела, что в глазах у него пляшут искорки. Он закатал рукава, обнажая татуировки на предплечьях, и сел на пол прямо рядом со мной. Стечкин тут же решил, что его помощь — решающий фактор успеха. Он залез в пустую коробку из-под мебели и начал оттуда яростно лаять на шуршащий полиэтилен, совершая набеги на наши щиколотки.

— Степа, уйди, не до тебя! — Артем легонько отпихнул пса, который в этот момент пытался сжевать угол инструкции. — Так... «Вставьте паз А в отверстие Б до щелчка». Алина, где тут паз А? Тут всё выглядит как запчасти от космического спутника!

Спустя сорок минут Артем был на грани нервного срыва. Настоящий, суровый Артем Волков, которого боялись конкуренты, проигрывал битву куску алюминия и пластика. Коляска-трансформер оказалась сложнее, чем устройство его любимого Глока. Он вертел в руках металлическое шасси, пытаясь понять, почему оно не хочет раскладываться, и подозрительно рычал.

— Да что за бред?! — Артем швырнул пластиковый фиксатор на ковер. — Тут заклинило! Алина, она бракованная! Сто процентов! Я сейчас позвоню в магазин, они приедут и съедят эту коляску вместе с упаковкой в моем присутствии! Почему она не щелкает?!

— Тём, ну посмотри внимательнее, там, наверное, кнопочка снизу... или рычажок...

— Нет там никакой кнопочки! — он вскочил, тяжело дыша. — Пойду воды попью. Или чего покрепче, потому что у меня сейчас мозг закипит. Если я её сломаю, я за себя не ручаюсь.

Он скрылся на кухне, гремя стаканами и что-то ворча про «немецкое качество, сделанное в подвале». Я посмотрела на шасси, которое сиротливо лежало на боку. Потом на инструкцию, где на картинке всё выглядело подозрительно просто. Потом на Стечкина, который умудрился застрять головой в сетке для покупок и теперь носился по комнате, напоминая маленькое привидение в сетчатой вуали.

— Иди сюда, горе луковое, — я высвободила пса, поцеловав его в мокрый нос, а потом взяла шасси. — Так, милая, давай не будем злить папу... Если нажать здесь... и одновременно потянуть вот тут...

Щелк.

Звук был таким сочным и правильным, что я едва не захлопала в ладоши. Коляска легко разложилась, превращаясь в ту самую изящную бежевую «карету», о которой я мечтала. С азартом я начала пристегивать люльки, закреплять козырьки. Каждая деталь вставала на место с идеальным звуком. Я даже успела прицепить сумку на ручку и положить внутрь одного енота-погремушку.

Когда Артем вернулся, вытирая рот ладонью и явно настроенный на второй раунд борьбы, он замер на пороге. Его челюсть буквально отпала, а стакан в руке опасно накренился. Я гордо вышагивала по ковру, толкая перед собой полностью собранную, сияющую чистотой коляску.

— Ты... как? — он перевел взгляд с меня на пустую коробку и обратно. — Я там полчаса бился! Я её чуть не погнул! Она не нажималась, Алина! Я клянусь, там был блок!

— Просто у тебя слишком много мужской силы, Тём, — я хихикнула, изящно разворачивая коляску на месте одним пальцем. — С ней надо нежнее. Как со мной. Она чувствует ласку. Смотри, какая она маневренная! Мы сможем гулять по парку и обходить все кочки.

— Издеваешься? — он подошел, подозрительно осматривая конструкцию, будто искал подвох. — Ладно. Один-ноль в твою пользу. Но кроватку собираю я. Там шуруповерт нужен, ты его не поднимешь, а инструкция там толщиной с «Войну и мир».

Мы перебрались в будущую детскую. Еще вчера это была строгая гостевая комната в темно-серых тонах, со строгими шторами и холодным светом, но я настояла: всё должно быть светлым. Я буквально воевала за каждый сантиметр бежевого. Теперь стены были нежного оттенка «топленое молоко», и комната казалась залитой солнцем, даже если на улице шел снег.

— Пока они маленькие, пусть будут вместе, им так будет спокойнее чувствовать друг друга, — рассуждала я, сидя на мягком ковре и разглаживая пухлые бортики для кроватки. — А когда подрастут, лет в пять-шесть, мы выделим им по отдельной комнате на этом же этаже. У принца будет свой штаб с картами и техникой, а у принцессы — настоящий замок с балдахином.

— Если пацан будет в меня, он превратит свой «штаб» в склад учебного оружия и разобранных гаджетов к пяти годам, — хмыкнул Артем, распаковывая детали огромного комода. — Подавай мне эксцентрики, Алина. Вон те маленькие штучки. И не вздумай поднимать эти боковые панели, они тяжелые.

Стечкин, почувствовав, что начинается масштабное строительство, начал активно «помогать». Когда Артем пытался соединить дно комода со стенками, Степа решил, что это отличный новый тоннель, и с разбега влетел внутрь конструкции, запутавшись в собственных лапах.

— Стечкин, вон из объекта! — рявкнул Артем, когда пес зацепился когтем за фурнитуру и едва не опрокинул стенку. — Алина, убери это розовое бедствие, иначе я его прикручу к задней стенке комода вместо полки! Он мне все шурупы слюнями измазал!

— Степа, иди ко мне, защитник! — я поманила его новенькой соской-пустышкой, которую только что достала из стерильной упаковки. Пёс примчался, попытался схватить соску зубами на лету, поскользнулся на свежем ламинате и с глухим «бух» врезался в гору пустых коробок. Грохот стоял на весь дом, а из коробок высунулась только виляющая попа с хвостиком.

— Помощники, блин... цирк на выезде, — Артем вытер лоб тыльной стороной руки, которая уже была испачкана в заводской смазке и древесной пыли. — Давай вернемся к именам. Я тут пока воду пил на кухне, еще раз подумал. Как тебе... Аполлон? Или, может, Одиссей?

— Артем! Ты серьезно? — я чуть не выронила стопку пеленок. — Аполлон Артемович? Его же в школе дразнить будут «дистанционным управлением» или чем-то похуже! Представь: «Аполлон, иди кушать кашу!». Нет, Тём, давай что-то более приземленное, но благородное. Как насчет Максима? Макс — звучит коротко и ясно.

— Слишком просто. И тем более, у нас слишком много Максов, — он с силой вкрутил очередной болт, так что дерево чуть скрипнуло. — Максим у каждого соседа. Александр? Алекс?

— У каждого второго — Саша. В любом классе будет три Саши. Нет. А для девочки? Может, что-то нежное... Есения? Сеня?

— Есения? — Артем скривился, как от лимона. — Звучит как название фито-чая из аптеки. Извини, но нет. Давай Виктория? Вики. Победа. Это по нашему профилю.

— Виктория — это красиво, конечно, но слишком пафосно. У нас и так жизнь — сплошной пафос и приемы. А если... Злата? Чтобы волосики были как золото?

— Алина, мы детей называем или ювелирный магазин открываем? — он громко рассмеялся, откладывая шуруповерт и глядя на меня. — Злата, Серебра, Платина... Перебирай дальше, мать, у тебя фантазия богаче.

— Оливия? Стефания? — я начала сыпать именами, как из рога изобилия, размахивая маленькими носочками. — Кира? Майя? Арианна? Или, может, вообще что-то экзотическое, вроде Изабеллы?

— Стоп, стоп, тормози! — Артем поднял руки, сдаваясь. — Давай по-нашему, по-русски, но чтобы с характером. Иван? Грозный будет парень.

— Ваня... мило, но не для твоего сына, Тём. Он должен звучать так, чтобы у людей спина выпрямлялась! — я задумалась, прикусив губу. — Тимур? Артур? Руслан?

— Все не то, — он снова взялся за сборку пеленального столика, хмурясь над чертежом. — Всё какое-то... покупное, как эта мебель. Чужое. Нет искры.

Артем закрутил первый длинный шуруп в стенку кроватки из светлого дуба. Мы оба замолчали на минуту, погрузившись в свои мысли под мерное жужжание шуруповерта.

— Я думал об этом сегодня ночью, — он на мгновение отвлекся, глядя в окно на сад. — Хочу что-то сильное. Чтобы пацана уважали еще до того, как он рот откроет. Чтобы имя было как фундамент. Как тебе... Марк? Или Петр? Петька.

— Марков сейчас в каждом песочнике по пять штук, — я вздохнула, поправляя подушку под поясницей. — И Петров тоже. Я хочу что-то наше. Родное. И со смыслом, который будет его вести по жизни.

— Предлагай, — Артем прищурился, примеряя следующую рейку кроватки. — Я слушаю внимательно.

— Я думала про девочку... Мирослава. Тебе нравится? Мира.

Артем замер с шуруповертом в руке, даже не закончив движение.

— Мирослава... Мира. — Он повторил это имя несколько раз, будто пробуя его на вкус, медленно и вдумчиво. — Красиво. Звучит... удивительно спокойно. Даже у меня в груди как-то отлегло. Волкова Мирослава Артемовна.

— Да, — я нежно погладила живот, где дочка в этот момент отчетливо пихнула меня под ребра, будто давая согласие. — Мирослава. Она принесет мир в наш дом. После всех этих бесконечных войн, разборок, после того страха, через который мы прошли... Она будет нашим личным маленьким миром. Нашей тихой гаванью.

Артем улыбнулся — той самой редкой, обезоруживающе искренней улыбкой, которую он позволял себе только со мной, когда все маски были сброшены.

— Волкова Мирослава Артемовна. Звучит как окончательный приговор для любого, кто рискнет её обидеть. Согласен. Красивое имя. А пацан? Мы же не можем назвать его просто «брат Миры»?

— Для него у меня тоже есть вариант, — я затаила дыхание, глядя на его реакцию. — Леонид. Лёня. Лёвушка.

Артем нахмурился, вкручивая очередной болт с удвоенным усердием.

— Леонид? Как дед? Или это в честь Брежнева?

— Не только. Леонид означает «подобный льву». Твой сын должен быть львом, Артем. Справедливым, чертовски сильным, но при этом мудрым. Лев — царь зверей. Твой Леонид будет продолжать твое дело, твою империю, но с холодным рассудком и по-настоящему горячей душой. Леонид Волков. По-моему, это звучит максимально мощно. Лев в семье Волков — это же идеальное комбо!

— Подобный льву... — Артем закончил с первой кроваткой, смахнул капли пота со лба и посмотрел на плод своих трудов. Кроватка стояла монолитом. — Знаешь, мне нравится. Лёня. Маленький лев. Под стать сестре. Мира и Лев. Будет у нас дома свой прайд.

В этот момент Стечкин, который всё это время затишье использовал для тайной подрывной деятельности за коробками, вылетел оттуда как ошпаренный с моим новым нежно-розовым носком в зубах.

— Эй! Верни сейчас же! — я попыталась резко встать, но мой «мир» внутри перевесил, и я только неуклюже плюхнулась обратно на пуфик. — Тёма, лови его! Поймай льва, он же его сейчас проглотит!

Артем в один прыжок, почти бесшумно, перехватил Степу, подняв его в воздух за шкирку вместе с добычей.

— Вот видишь, Алина, — он со смехом посмотрел на пса, который в воздухе продолжал активно дрыгать лапами и косить глазами на носок. — У нас уже есть один «лев». Только дефектный немного. И в розовом. Но амбиций на целую стаю!

— Зато самый смелый! — я притянула их обоих к себе, когда Артем опустился рядом, обнимая мужа за крепкую шею. — Мирослава и Леонид. Мир и Сила. Наше будущее.

— Идеально, — Артем поцеловал меня в висок, а потом приложил ухо к моему животу, затихая. — Слышите, бандиты? Имена одобрены высшим руководством. Теперь растите там спокойно и не вздумайте выходить раньше срока. Папе еще комод с мишками собирать, а там, судя по количеству мелких деталей, работы до рассвета.

Мы принялись за комод. Это было испытание для терпения Артема, но он держался героем. Он сосредоточенно вбивал деревянные шканты, а я начала потихоньку наполнять уже собранные ящики. Я раскладывала пеленки: енотов — направо, зайчиков — налево. Те самые крошечные боди с надписью «Boss» и «Little Queen» легли на почетное место сверху. Каждая вещь, каждая мелочь находила свое место в этом новом, светлом мире. Бежевые бортики с завязками-бантами идеально легли в кроватки, мягкие кашемировые пледы я перекинула через перила.

Комната прямо на глазах оживала. Из холодной и темной «гостевой» она превращалась в теплое гнездо, где скоро зазвучит детский смех и плач, где будет пахнуть молоком и счастьем.

— Смотри, Тём, как красиво получается, — я обвела комнату взглядом, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы радости. — Всё такое светлое. Прямо как в моих мечтах.

— Да, — он подошел сзади, обхватил меня за талию и нежно прижал к себе, кладя ладони на мой живот. — Главное, чтобы им здесь было спокойно. А когда вырастут и начнут делить территорию — построим им хоть по отдельному крылу в этом доме, лишь бы не ругались.

Я смотрела на него — на своего сильного, порой пугающего окружающих, но такого бесконечно доброго со мной мужчину, который весь день воевал с мебелью и инструкциями ради наших малышей. В комнате пахло свежим деревом, моими духами и совсем немного — шерстью Стечкина.

— Тём? — позвала я совсем тихо, прислонившись затылком к его плечу.

— М-м? Что еще собрать? Колыбель-кокон? Или, может, тот электронный шезлонг, который, судя по описанию, умеет имитировать полет на Марс?

— Нет... Я просто очень люблю тебя. Больше всех на свете.

— Я знаю, буйная моя, — он хитро подмигнул мне в отражении зеркала, возвращаясь к последним шурупам на пеленальном столике. — Поэтому и терплю твою фанатичную страсть к бежевым коляскам, енотам и заставляю себя не задавать вопросов, зачем нам три вида разных ночников. Собирай давай оставшиеся вещи, кокон-звездолет с подсветкой уже на подходе, его тоже надо куда-то воткнуть!

Я фыркнула, но послушно потянулась к последней нераспечатанной коробке. Внутри оказался тот самый навороченный кокон. Он выглядел так футуристично, что я на мгновение засомневалась, не нужно ли мне удостоверение пилота, чтобы уложить туда ребенка.

— Так, — я установила его на специальную подставку между двумя кроватками. — Это будет зона экстренного засыпания. Артем, посмотри, он даже светится мягким голубым светом!

— Главное, чтобы он не взлетел вместе с Леонидом на борту, — проворчал Артем, затягивая последний эксцентрик на втором комоде. — Всё. С мебелью покончено. Я официально заявляю: я собрал больше предметов за этот день, чем за всю свою жизнь.

Он встал, потягиваясь до хруста в костях, и оглядел комнату. Преображение было полным. От былой серости и мужской лаконичности не осталось и следа. Теперь это было облако. Огромное, уютное бежевое облако.

Две одинаковые кроватки из светлого дуба стояли параллельно друг другу, застеленные белоснежным бельем с вышивкой. Между ними — тот самый комод с ручками-мишками, на котором уже ждали своего часа мягкие щетки для волос и присыпки. У окна расположилось кресло-качалка для меня, накрытое пушистым пледом.

— Знаешь, — Артем подошел ко мне со спины и обнял, прижимаясь подбородком к моей макушке. — А ведь красиво. Я думал, бежевый — это скучно. Но сейчас... тут как будто дышать легче.

— Потому что это дом, Тёма, — я накрыла его ладони своими на своем животе. — Настоящий дом. Не крепость, не штаб-квартира, а место, где будут расти наши дети.

Мы замерли, просто глядя на этот идеальный порядок. В комнате царила та самая благоговейная тишина, которая бывает только перед чем-то великим. Мы оба понимали: скоро этот порядок превратится в хаос из разбросанных подгузников, игрушек и бессонных ночей, но сейчас... сейчас это был наш личный маленький рай.

— Смотри-ка, — вдруг шепнул Артем, кивая в сторону первой кроватки.

Я проследила за его взглядом и едва не прыснула от смеха. Стечкин, который до этого подозрительно притих под столом, совершил невозможное. Каким-то невероятным акробатическим прыжком он умудрился преодолеть высокие бортики и теперь с королевским видом восседал прямо в центре люльки, предназначенной для Мирославы.

— Гав! — негромко, но очень веско выдал пес, устраиваясь поудобнее на мягком матрасе.

— Ну всё, — Артем покачал головой, пряча улыбку. — Контроль качества пройден. Если это чудовище одобрило мягкость подстилки, значит, наследники будут довольны. Степа, ты в курсе, что это не твоя личная лежанка размера XL?

Стечкин в ответ только сладко зевнул, положив голову на лапы, и прикрыл глаза.

— Пусть спит, — я прижалась к Артему сильнее. — Он тоже член семьи. Он будет их охранять. Представь: Леонид и Мирослава спят, а Степа лежит на страже у двери.

— Скорее уж он будет спать вместе с ними, воруя их соски, — хмыкнул Артем, но руки его сжались чуть крепче, защищая и меня, и тех, кто внутри, и даже этого нелепого пса в кроватке.

Мы стояли в обнимку, залитые мягким светом ночника-звездочки. За окном сгущались сумерки. Всё было готово. Каждая пеленка, каждая бутылочка, каждое имя.

— Мы будем хорошими родителями, Тём? — спросила я, глядя на отражение нашей маленькой «банды» в зеркале комода.

Артем развернул меня к себе, заставляя посмотреть ему прямо в глаза. В них не было привычной жесткости — только бесконечная, сокрушительная преданность.

— Мы будем лучшими, Алина. Потому что у них есть ты. А у тебя есть я. А у нас обоих — целый мир в этой комнате.

Я улыбнулась, чувствуя, как по щеке скатилась одинокая слезинка — на этот раз от абсолютного, неразбавленного счастья. Стечкин в кроватке тихонько засопел, малыши внутри ответили синхронным толчком, и я поняла: вот оно. То самое «долго и счастливо», которое мы строили сами, шаг за шагом, шуруп за шурупом.

Детская была закончена. Наша новая жизнь только начиналась.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚