Глава 57

Алина

Шестой месяц. Кто бы мог подумать, что время умеет не только тянуться бесконечной патокой, но и лететь со скоростью экспресса «Рим — Милан». Мой живот уже стал отчетливо виден, и скрывать его под медицинским халатом удавалось всё труднее. Еще каких-то три месяца — и я увижу их. Моих малышей.

— Alina, tutto bene? (Алина, всё хорошо?) — в кабинет заглянула Марта, наша старшая медсестра. — Ты бледная сегодня. Может, прилечь в ординаторской?

Я улыбнулась ей, поправляя стетоскоп на шее. Марта была из тех женщин, которые пахнут свежей выпечкой и заботой. Здесь, в клинике, меня окружили таким теплом, которого я точно не ожидала, приехав в чужую страну с одним чемоданом и разбитым сердцем.

— Sto bene, Marta, grazie, (Я в порядке, Марта, спасибо) — ответила я, стараясь, чтобы мой итальянский звучал уверенно. — Просто малыши сегодня устроили дискотеку. Кажется, один из них решил, что моя печень — это футбольный мяч.

Марта рассмеялась и погрозила пальцем моему животу. — Piccoli ribelli! (Маленькие бунтари!) Ладно, у тебя последний пациент на сегодня. Синьор де Лука. Опять жалуется на одышку, но я подозреваю, что ему просто нравится с тобой болтать.

Я кивнула, и через минуту в кабинет вошел пожилой итальянец в идеально отглаженном пиджаке.

— Buongiorno, dottore, (Добрый день, доктор) — он галантно приподнял шляпу. — Кажется, мое сердце сегодня бьется только ради вашей улыбки.

— Buongiorno, signore, — я жестом пригласила его сесть. — Давайте оставим комплименты для вашей супруги, а мы с вами послушаем ваши легкие. Are you feeling any pain in your chest? (Вы чувствуете боль в груди?)

— No, no pain, just... — он замахал руками, переходя на ломаный английский, чтобы мне было проще. — Short of breath. (Одышка). Тяжело дышать, когда иду в гору к булочной.

Я начала осмотр. Сейчас я работала терапевтом общей практики и специалистом по диагностике. Моя задача — выявить проблему и решить, нужна ли пациенту операция или достаточно курса таблеток. Это было спокойнее, чем стоять по десять часов у операционного стола, и сейчас, в моем положении, это было именно то, что нужно.

— Ваше давление немного выше нормы, синьор де Лука. Я выпишу вам направление на кардиограмму, и, пожалуйста, поменьше эспрессо. Хотя бы на неделю.

— О, вы убиваете меня, доктор! — он картинно схватился за сердце. — Итальянец без кофе — это как Колизей без камней.

— Тогда пейте больше воды. — я улыбнулась, закрывая его карту.

Когда дверь за ним закрылась, я наконец-то смогла откинуться на спинку стула и выдохнуть. Работа помогала не сойти с ума от мыслей об Артеме. О том, что произошло в Москве. Я купила здесь новый номер, созванивалась с мамой и папой,рассказывала Лизе что происходит.

Мой телефон на столе завибрировал. На экране высветилось имя «София».

— Ciao, Alina! Come stai? (Привет, Алина! Как ты?) — голос Софии в трубке был как всегда бодрым и полным жизни. Она стала моей единственной настоящей подругой здесь. София знала, кто я, знала многое, но никогда не задавала лишних вопросов.

— Ciao, Sofia. Stanca, ma felice, (Привет, София. Уставшая, но счастливая) — ответила я, потирая поясницу. — Только что закончила смену.

— О, это отлично! — София перешла на русский, ей так было привычнее, когда мы говорили о чем-то личном. — Мы с Элио решили выбраться в парк Вилла Боргезе. Погода просто чудесная, всего минус три, но солнце такое яркое! Ты обязана подышать воздухом.

Я посмотрела в окно. Солнце и правда заливало улицы Рима, заставляя купола соборов сиять.

— Я не знаю, София... Мне еще нужно зайти в аптеку и...

— Никаких «но»! Элио уже полчаса ноет, что хочет увидеть Степку. Он даже взял для него ту самую резиновую косточку, которую они в прошлый раз не поделили. Пожалуйста, Алина, выходи. Малышам нужен кислород.

Я невольно улыбнулась, вспомнив своего Стечкина. Степка сейчас один в моей маленькой квартире, которую я сняла месяц назад. Она крошечная, зато уютная, с видом на узкую улочку и цветочный магазин внизу. И, что самое главное, аренда не съедала все мои сбережения.

— Хорошо, уговорила. Заеду домой за Степкой и буду в парке через сорок минут.

— Perfetto! A dopo! (Идеально! До встречи!) — София отключилась.

Я быстро переоделась, накинула свое свободное кашемировое пальто и вышла из клиники. Идя к своей машине, которую я также снимала, я по привычке оглянулась. Это уже стало рефлексом. Но вокруг были только обычные прохожие: туристы с картами, вечно спешащие клерки и смеющиеся студенты.

Дома Степка встретил меня таким бурным восторгом, будто я отсутствовала год, а не восемь часов.

— Тише, тише, парень! — я подхватила его на руки, и он тут же лизнул меня в нос. — Идем гулять, там тебя ждет твой лучший друг Элио.

Через полчаса мы уже были в парке. Вилла Боргезе была прекрасна даже зимой. София и Элио ждали меня у фонтана. Маленький Элио, завидев нас, сорвался с места.

— Алина! Степка! — он подбежал и осторожно, зная про мой живот, обнял меня за ноги, а потом тут же переключился на собаку. — Смотри, что я принес! Степка, апорт!

София подошла следом, выглядя как всегда безупречно.

— Ты отлично выглядишь, Алина. Беременность тебе к лицу.

— Спасибо, София. Хотя иногда мне кажется, что я похожа на неуклюжего пингвина.

Мы медленно пошли по аллее. Степка и Элио носились по снегу неподалеку.

— Кстати, — София понизила голос, — ты сегодня идешь на УЗИ? Ты же хотела узнать пол.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Да, запись на шесть вечера. Я... я на самом деле волнуюсь.

— Почему? — София мягко коснулась моей руки. — Это же так здорово.

— Просто... — я замолчала, подбирая слова. — Мне всё равно, кто там. Мальчики, девочки — неважно. Главное, чтобы они были здоровы. Но когда я узнаю пол, они станут для меня еще более... реальными. Будто я наконец-то смогу дать им имена и начать по-настоящему планировать наше будущее. Здесь. Без него.

София посмотрела на меня с глубоким пониманием.

— Ты сильная, Алина. Ты справишься. И помни, что ты не одна. У тебя есть мы. И Алессо... он всегда присмотрит, чтобы никто не посмел тебя побеспокоить.

Мы медленно брели по широкой аллее, усыпанной мелким гравием. Воздух в Вилле Боргезе был удивительно прозрачным, а легкий мороз бодрил, не давая погрузиться в вязкую меланхолию. Элио, маленький вихрь энергии, носился впереди. Он с восторгом подбрасывал резиновую косточку, и мой Степка, этот крошечный меховой комок отваги, с заливистым лаем бросался за ней.

— Guarda, Alina! Stepka è velocissimo! (Смотри, Алина! Степка очень быстрый!) — выкрикнул Элио, сияя от счастья.

— Sì, un vero campione! (Да, настоящий чемпион!) — отозвалась я, невольно улыбаясь его непосредственности.

София поправила шелковый платок на шее и внимательно посмотрела на меня. Мы уже давно перешли тот порог, когда разговоры сводятся к погоде и покупкам. Между нами возникло то странное, почти мистическое доверие, которое бывает только между женщинами, пережившими шторм.

— Алина, я всё хотела спросить... — она запнулась, подбирая слова. — Что всё-таки произошло там, в России? Где отец твоих детей? Ты никогда не говорила, почему ты здесь совсем одна.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Старая рана, едва затянувшаяся римским солнцем, снова заныла. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как малыши внутри затихли, будто прислушиваясь.

— Он бросил нас, София, — мой голос прозвучал суше, чем я ожидала. — Просто отказался от меня. Сказал, что я для него — всего лишь трофей. Красивая игрушка, которая стала слишком тяжелой. У них там начались войны... Клан на клан. Кровь, деньги, амбиции. И в какой-то момент он заявил, что я мешаю его работе. Что я — балласт.

Я горько усмехнулась, глядя, как Степка пытается отобрать косточку у Элио.

— Он до сих пор мой муж официально. Видимо, у него не было времени даже на то, чтобы подать на развод. Но я подам сама. Как только встану на ноги после родов. Я не хочу иметь ничего общего с человеком, который выставил меня за дверь, когда мир вокруг рушился.

София долго молчала, глядя на свои ладони. Она словно взвешивала мои слова, примеряя их на свой собственный, не менее сложный опыт.

— Знаешь, — тихо произнесла она, — я не первый год замужем за доном мафии. Я видела изнанку этого мира, Алина. И я знаю, какими монстрами могут быть эти мужчины... Но я также знаю, как они умеют лгать ради любви.

Я резко повернулась к ней.

— Лгать ради любви? София, он сказал мне в лицо, что я ему не нужна!

— Послушай меня, — София остановилась и взяла меня за руки. Её глаза были серьезными. — Мой Алессо... он в свое время тоже спас меня. Спас от человека, который хотел владеть миром, который видел во мне лишь способ доказать свою власть. Эстебан и Давид... они боролись за трон, за влияние, и я была для них разменной монетой. Алессо вырвал меня из того ада. И знаешь, что я поняла за эти годы? Иногда самый жестокий поступок мужчины — это единственное, что может спасти женщину. Он ведь тоже тогда меня украл, чтоб отомстить моему отцу. Но, вся правда раскрылась и мы теперь любим друг друга.

Я нахмурилась, пытаясь осознать её слова.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что твой муж — мафия. Ведь так? — она дождалась моего кивка. — Ты говорила, он пахан русской братвы. Это как наш дон, только суровее, севернее. Если он знал, что враги подбираются слишком близко, если он понимал, что не сможет гарантировать твою безопасность каждую секунду... Что ему оставалось?

— София, это звучит как сценарий дешевой драмы, — я покачала головой, стараясь прогнать непрошеные слезы. — Если человек любит, он не прогоняет. Он защищает рядом.

— А если «рядом» — это мишень на твоем лбу? — София не отступала. — Подумай сама. Если бы он оставил тебя с собой, с тобой бы что-то случилось. Враги бьют в самое больное. А так... он выгнал тебя, заставил всех — и тебя в том числе — поверить, что ты ему безразлична. Он сделал тебе больно, Алина. Невероятно больно. Но он сделал это во благо тебе, выбрав для себя роль подонка. Возможно, он просто хотел, чтобы ты исчезла с радаров его врагов. Отправить тебя в другую страну, значит дать врагам зеленый свет. А «выгнать» — значит дать тебе шанс на жизнь.

Я замерла. В голове зашумело. Мысли, которые я гнала от себя месяцами, начали всплывать на поверхность. Его ледяной взгляд в ту последнюю встречу... Его слова, которые резали без ножа... Неужели это была игра?

— Я когда-то раскрыла тайну наших семей, — продолжала София, ведя меня дальше по аллее. — Оказывается, наши кланы были связаны еще десятилетия назад. Есть нити, о которых мы даже не догадываемся. Поэтому я в какой-то степени уверена в своей теории. Мужчины вроде Артема или Алессо не отказываются от своего просто так.

— Возможно, ты права, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Но если бы он любил... он бы нашел способ сказать. Хоть какой-то знак.

— А если за ним следили? Если каждое его слово записывалось? — София пожала плечами. — Иногда единственный способ спасти — это оттолкнуть как можно сильнее.

Мы дошли до небольшой скамейки, и я тяжело опустилась на неё. Живот потяжелел, а мысли стали совсем неподъемными.

— Кстати... — София присела рядом. — А он знает? Ну, о том, что ты не одна? О беременности?

Я закрыла глаза, вспоминая тот день. Тест с двумя полосками, который я сжимала в кармане, играя со Степкой, и собираясь устроить ему сюрприз.

— Нет. Я не успела сказать. Он выгнал меня ровно в тот день, когда я сама только подтвердила свою беременность. Я стояла в холле, хотела обнять его, а он... он просто схватил за руку и повел на разговор...

— Dio mio... (Боже мой...) — прошептала София. — Значит, он даже не представляет, что через три месяца станет отцом?

— Нет. И я не уверена, что хочу, чтобы он знал. Если он действительно тот монстр, которым прикинулся, ему не место в жизни моих детей. А если ты права и это была «защита»... то цена этой защиты оказалась слишком высокой. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить ему ту боль, с которой я улетала из Москвы.

Элио подбежал к нам, раскрасневшийся и запыхавшийся.

— Мама, Алина, смотрите! Степка научился приносить косточку прямо в руки!

Я посмотрела на мальчика, на его чистую радость, и вдруг поняла: неважно, почему Артем это сделал. Сейчас моя реальность — здесь. В этом парке, под этим небом, с этими людьми. И с новой жизнью, которая вовсю заявляла о себе толчками под моим сердцем.

— Ты молодец, Элио, — я погладила его по щеке. — Ты отличный учитель.

София посмотрела на меня долгим взглядом.

— Просто подумай об этом, Алина. Не для него. Для себя. Чтобы в твоем сердце не осталось яда. Ненависть сжигает изнутри, а тебе сейчас нужно много сил.

— Я стараюсь, София, — ответила я, глядя на солнце. — Каждый день я стараюсь просто дышать.

Мы уже направились в сторону небольшого уютного кафе на окраине парка. Элио вприпрыжку бежал впереди, размахивая своей косточкой, а Степка, задорно тявкая, пытался ухватить его за штанину. Я уже представляла себе вкус горячего шоколада и мягкого круассана, когда сумочка Софии взорвалась резкой трелью звонка.

Она вздрогнула и быстро выудила телефон. Взглянув на экран, она тут же изменилась в лице. Весь её расслабленный вид испарился, уступив место предельной концентрации.

— Да, Алессо, — тихо произнесла она.

Я замедлила шаг, чувствуя, как внутри неприятно кольнуло. София молчала, только слушала, и её брови сдвигались всё сильнее.

— Но мы только собрались перекусить... Что? — она резко остановилась. — Алессо, ты с самого утра сам не свой. Объясни мне, что не в порядке? Почему такая спешка?

Она слушала еще секунд десять, а потом её голос стал ледяным:

— Хорошо. Я поняла. Мы ждем.

Она опустила трубку и посмотрела на меня. В её глазах плескалась тревога, которую она даже не пыталась скрыть.

— Что случилось? — спросила я, невольно прижимая руку к животу. Малыши внутри затихли, словно почувствовав моё напряжение.

— Алессо сказал, что за нами уже едет машина, — София быстро огляделась по сторонам, ища глазами сына. — Элио! Иди сюда, быстро! Мы едем домой.

— Мам, ну мы же хотели мороженое! — мальчик недовольно надул губы, подходя к нам, а Степка бежал следом.

— Дома поешь, дорогой. Папа сказал — сейчас опасно. Он хочет, чтобы мы были в безопасности, понимаешь?

Не успела она договорить, как к обочине с визгом покрышек притерся черный тонированный внедорожник. Дверь распахнулась, и из машины вышел высокий мужчина с непроницаемым лицом. На нем был классический темный костюм, который едва скрывал мощную мускулатуру.

— Риккардо? — София сделала шаг вперед. — Что происходит? Почему Алессо ничего не объясняет по телефону?

Риккардо коротко кивнул нам обеим, его взгляд постоянно сканировал периметр парка.

— Синьора, приказ босса. Сейчас он вместе с другом уезжает на задание. Очень важное и срочное. Он просил лично доставить вас и наследника домой. Прямо сейчас.

— С тем приезжим? — нахмурилась София. — Риккардо, не крути мне голову.

— Извините, синьора, время поджимает, — он открыл заднюю дверь, приглашая нас внутрь. — Прошу в машину.

София обернулась ко мне. Её рука вцепилась в мой локоть.

— Алина, поехали со мной. Пожалуйста.

— София, мне неудобно... — начала было я, но она перебила.

— Никаких «неудобно». Мне так будет спокойнее. И за себя, и за тебя. Посидишь у нас, выпьешь чаю, а потом, когда обстановка разрядится, Риккардо отвезет тебя в больницу на УЗИ. Тебе же вечером, так?

Я быстро взглянула на свои наручные часы.

— Сейчас только четыре. До приема еще два часа.

— Тем более! — София буквально подтолкнула меня к дверям внедорожника. — Поехали. Я не оставлю тебя одну в квартире, пока по городу носятся черт знает кто. Риккардо, она с нами.

— Как прикажете, — мужчина дождался, пока мы сядем, и аккуратно подсадил Степку, который недоверчиво обнюхивал кожаное сиденье.

Дверь захлопнулась с глухим стуком, отрезая нас от мирного шума парка. Внутри пахло дорогой кожей и чем-то металлическим — запахом, который я слишком хорошо помнила по Москве.

— Элио, пристегнись, — скомандовала София, сама впиваясь пальцами в ручку двери.

Машина рванула с места. Я смотрела в окно на мелькающие деревья и чувствовала, как по спине ползет холод. Рим, который еще десять минут назад казался мне райским уголком, вдруг ощетинился опасностями.

— Ты думаешь, это из-за того... о чем мы говорили? — прошептала я, склонившись к самому уху Софии.

Она лишь покачала головой, глядя на широкую спину Риккардо.

— В этом мире, Алина, тишина редко длится долго. Алессо никогда не поднимает панику на пустом месте. Если он вызвал Риккардо — значит, тучи сгустились очень серьезно.

Я откинулась на спинку сиденья, стараясь выровнять дыхание. В голове набатом стучали слова Риккардо: «вместе с другом». Почему-то мне казалось, что я знаю, кто этот друг. И от этой мысли сердце пускалось в галоп, обгоняя наш внедорожник, несущийся по узким улицам Вечного города.

Поездка заняла от силы минут двадцать, хотя мне они показались вечностью. Риккардо гнал так, будто за нами гнались все демоны преисподней, ловко проскакивая на желтый и уверенно лавируя в потоке машин. Постепенно многовековые здания сменились редкими постройками, а затем и вовсе исчезли. Мы выехали на открытую местность, где вокруг расстилалась лишь пустая, пожелтевшая от зимней прохлады равнина.

— София, а где все остальные дома? — я прильнула к стеклу, всматриваясь в пустынный горизонт. — Мы как будто на край света едем.

София слабо улыбнулась, поправляя воротник пальто.

— Алессо помешан на безопасности, Алина. Вся эта территория на километры вокруг принадлежит ему. Здесь нет случайных соседей и лишних глаз. Если кто-то приближается к особняку, мы знаем об этом за десять минут до того, как он нажмет на звонок.

— Целая крепость... — прошептала я.

— В нашем мире по-другому нельзя, — вздохнула она. — Либо ты строишь крепость, либо тебя находят в придорожной канаве.

Впереди показались массивные кованые ворота. Как только мы заехали на территорию, я увидела, что у главного входа уже стоит заведенный черный «Астон Мартин». Двигатель хищно рычал, а выхлопные трубы выпускали облачка пара в холодный воздух. Позади него замер еще один черный джип — охрана.

Машина Риккардо начала притормаживать, и в этот момент дверь дома распахнулась. Из нее вышел мужчина. Высокий, в темном пальто, с той самой походкой, которую я узнала бы из тысячи. Мое сердце пропустило удар, а потом забилось так сильно, что стало больно дышать.

— Артем?.. — сорвалось с моих губ.

Я во все глаза смотрела в окно, пытаясь рассмотреть лицо, но мужчина уже садился в салон, и через секунду машина сорвалась с места, обдав нас гравием.

«Нет, — тут же одернула я себя, сжимая пальцы на коленях. — Это просто паранойя. Ты везде видишь его силуэт, Алина. Он в Москве, за тысячи километров. Ему нет до тебя дела».

— Ты что-то увидела? — София внимательно посмотрела на меня.

— Нет, ничего, — я поспешно отвела взгляд. — Просто показалось. Знакомый профиль.

— Это Алессо и его партнер, — коротко бросил Риккардо, глуша двигатель. — Прошу, дамы. Мы на месте.

Я взяла Степку на руки. Малыш дрожал, чувствуя мое состояние. Мы вышли из машины и направились к массивным дверям особняка. Внутри нас встретило тепло и мягкий свет ламп. Огромный холл, мраморный пол, винтовая лестница — всё здесь кричало о роскоши и власти.

— Клава! Мы дома! — крикнула София, скидывая туфли.

Из глубины коридора вышла пожилая женщина с добрым, но строгим лицом. На ней был опрятный фартук, а от самой неё пахло чем-то домашним и уютным.

— Слава Богу, приехали, — выдохнула она на чистом русском, что заставило меня вздрогнуть. — Синьор места себе не находил.

— Алина, знакомься, это Клава. Она наш ангел-хранитель и хозяйка этого дома, — София приобняла старушку.

— Очень приятно, — я вежливо кивнула, снимая пальто. — Я Алина.

— И мне, милая, и мне. Проходи, раздевайся. София, я чай на травах заварила, как ты любишь.

Я медленно пошла по холлу, осматриваясь. Размеры особняка поражали. Он был почти таким же огромным, как дом Артема под Москвой. Те же высокие потолки, тот же запах дорогого дерева и холодного камня. Перед глазами невольно всплыли картины нашей прошлой жизни: как мы сидели в гостиной, как я ждала его с работы...

«Хватит, — приказала я себе. — Оставь это в прошлом. Здесь другая жизнь. Здесь ты в безопасности».

— Пойду на кухню, посмотрю, что там с перекусом, — сказала София. — Алина, располагайся в гостиной, я сейчас.

Я кивнула и побрела в сторону кухни, ведомая любопытством и желанием попить воды. Степка семенил рядом, цокая когтями по мрамору.

Я зашла в просторную, залитую светом кухню и замерла.

У кухонного острова стоял парень. В одной руке он держал огромный бутерброд, в другой — тарелку с остатками ветчины. На нем была простая толстовка, а волосы были взъерошены, будто он только что проснулся или долго сидел над какими-то чертежами.

— Дима? — мой голос сорвался на шепот.

Дима поднял глаза, собираясь откусить кусок, и застыл на месте. Его челюсть буквально отвисла. Тарелка в его руке накренилась, и ломтик колбасы медленно сполз на пол, прямо под нос Степке.

— Алина?.. — он моргнул, словно не веря своим глазам. — Ты... ты что здесь делаешь?

Он чуть не выронил тарелку, вовремя подхватив её второй рукой. В его глазах отразился такой дикий шок, смешанный с испугом, что мне стало не по себе.

— Дима, это правда ты? — я сделала шаг вперед, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Что происходит? Почему ты здесь?

— Я... я... — Дима лихорадочно оглянулся на дверь, словно искал путь к отступлению. — Алина, я сейчас всё объясню... Наверное. Офигеть. Ты вообще откуда взялась?!

Я смотрела на него и понимала: если здесь Дима, значит, тот силуэт в «Астон Мартине» мне вовсе не показался. Мой пульс зашкаливал, отдаваясь в ушах тяжелыми ударами. Дима быстро подскочил ко мне, схватил за руку и буквально втащил в небольшую комнату-библиотеку, захлопнув дверь.

Он тяжело дышал, его глаза бегали по моему лицу, а потом... потом его взгляд невольно упал на мой живот. Дима замер. Тарелка в его руке опасно накренилась.

— Это... это от Артёма? — прошептал он, и в его голосе было столько недоумения, будто он спрашивал о чем-то невозможном.

Я инстинктивно прикрыла живот руками, чувствуя, как внутри всё закипает от старой боли.

— Это дети, Дима. Но они не имеют для него никакого значения. Он выгнал нас, помнишь? Вышвырнул из дома, как старую мебель.

Дима ошарашенно помотал головой.

— Какой срок? — резко спросил он.

— Шесть месяцев, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Всё случилось в июле. Помнишь то лето в Москве? До того, как он стал монстром.

Дима начал лихорадочно считать в уме, его губы шевелились.

— Шесть месяцев... сейчас декабрь. Сентябрь, август... — он внезапно побледнел еще сильнее. — Значит, ты была беременна уже тогда, когда он тебя... Погоди. Ты сказала «дети»?

Я сглотнула, чувствуя, как наворачиваются слезы.

— Тройня, Дима. У меня будет тройня.

Дима пошатнулся и едва не рухнул на стул, тарелка с бутербродом всё-таки соскользнула на ковер.

— Тройня... Тёмка бы... Господи... — он закрыл лицо руками. — Алина, ты ничего не понимаешь. Ты всё это время думала, что он тебя предал?

— А разве нет? — я горько усмехнулась. — Он сказал, что я трофей. Обуза. Что он меня никогда не любил.

— Алина, послушай меня! — Дима вскочил и схватил меня за плечи. — Всё, что было в октябре, весь этот цирк с разводом — это была ложь! Самая черная и страшная ложь, на которую он пошел, чтобы тебя спасти! Беркуты... они не просто угрожали. Наш дед, Андрей... этот старый ублюдок убил нашего отца прямо в мой день рождения. В декабре, неделю назад, в Москве была бойня. Андрей — не родной нам дед, он мясник, который хотел прибрать к рукам всё. Он нацелился на тебя, Алина. Он хотел прислать Артему твою голову в коробке.

Я смотрела на Диму и не верила. Мозг отказывался принимать эту информацию.

— Нет... он врал так натурально. Он такие оскорбления говорил...

— Потому что он знал: если ты останешься, тебя убьют! — почти закричал Дима. — Он хотел, чтобы враги увидели, что ты ему безразлична. Чтобы ты стала «бывшей», до которой никому нет дела. Он выжег тебе сердце, чтобы сохранить тебе жизнь! Мы прилетели сюда, в Италию, к его старому другу Алессандро Риццони, потому что Андрей решил нацелиться на итальянскую мафию.

В этот момент телефон Димы, лежащий на столе, завибрировал. Он схватил его.

— Это Артём! — шепнул он.

Дима включил громкую связь. Из трубки донесся тяжелый, прерывистый шепот Артёма. На заднем фоне слышался какой-то шум, гул голосов и музыка.

— Дима... слушай внимательно, — голос Артёма был пропитан напряжением. — Мы сейчас в клубе. Алессо разговаривает с Андреем. Дед прилетел сюда. Твою мать, тут что-то не чисто. Слишком спокойно. Алессо думает, что контролирует ситуацию, но у меня чуйка...

— Тёма, ты где именно? — голос Димы дрожал.

— Мы скоро выезжаем. Я прикрепил маячок к Алессо и к себе и отправил тебе сигнал. Отслеживай. Андрей не должен знать, что я здесь, я иду хвостом. Если что-то пойдет не так... — связь внезапно прервалась резким треском.

— Артем! Артем! — закричала я, бросаясь к телефону, но в трубке были только гудки.

Я чувствовала, как паника накрывает меня с головой. Он там. Он рискует жизнью. А я всё это время его ненавидела.

— Дима, сделай что-нибудь! Он же может погибнуть!

Дима лихорадочно застучал по клавишам ноутбука, открывая карту.

— Я вижу маячок. Они стоят у того самого клуба. Тёмка, ну зачем ты туда полез один...

В этот момент мой телефон в кармане зазвонил. Незнакомый номер. Я дрожащими пальцами нажала на «принять».

— Алло?

— Алина? — голос в трубке был слабым, надтреснутым и полным ужаса. Я узнала его. Кристина. Та самая, которую я считала его любовницей. — Алина, слушай... Андрей... он страшный человек. Мой родной дед предал меня...Он предал всех. Он отдал меня на растерзание Эстебану... он сумасшедший...

— Кристина? О чем ты? Кто такой Эстебан? — я ничего не понимала.

В комнату быстро зашла София, она хотела позвать нас к столу, но, услышав имя, мгновенно побледнела. Её лицо стало восковым. Она подбежала ко мне и вырвала телефон:

— Кто говорит об Эстебане?! Алина, кто это?

— Алина? — послышался стон из трубки. — Эстебан... он жив. Он объединился с Андреем Беркутом. Он... он изнасиловал меня, Аля... он порезал мне ноги, я не могу встать... У меня пара минут, пока они ушли. Они хотят убить Алессандро и Артёма. Эстебан хочет твою голову, София... он не забыл...

София задрожала всем телом, её глаза расширились от непередаваемого ужаса.

— Что с Алессандро?!

— Я не знаю... — голос Кристины прервался. — О боже, они идут... Прости...

В трубке раздался резкий, оглушительный выстрел. Я вскрикнула, зажимая рот рукой. София выронила телефон на ковер. Из динамика, в наступившей тишине, раздался ледяной, вкрадчивый мужской голос с сильным акцентом:

— Соскучилась, синьора Романо? Или теперь тебя называть Риццони? — голос звучал издевательски. — Ты думала, я сгнил в той машине? Нет. Я вернулся. И месть будет очень... очень сладкой. Передай своему русскому другу, что его Пахан уже почти остыл.

Связь оборвалась коротким, мертвым щелчком. В библиотеке стало так тихо, что я слышала, как бешено колотится кровь в моих висках. Степка, почувствовав мой ужас, заскулил и начал скрести когтями по мрамору. Дима быстро подхватил его на руки, прижал к себе и начал машинально гладить, успокаивая пса, хотя его собственные руки ходили ходуном.

Я медленно повернулась к Софии. Она стояла неподвижно, бледная, как статуя в этом проклятом итальянском парке, где мы гуляли час назад.

— София... — мой голос надломился. — Ты была права. Твоя теория... она подтвердилась.

Я закрыла глаза, и перед ними вспыхнула та сцена в Москве. Холодный взгляд Артема, брошенное на пол кольцо, его слова о том, что я — просто вещь. Весь этот ад, который я прокручивала в голове месяцами, желая ему смерти, желая никогда больше не видеть его лица... Это всё было ложью. Горькой, спасительной ложью.

— Он врал во благо, — прошептала я, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы. — Господи, София, я ведь проклинала его. Я желала, чтобы он никогда не приближался ни ко мне, ни к моим детям. А теперь... теперь я до смерти боюсь, что с ним что-то случится. Что тот голос в трубке не соврал.

София сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Она подошла ко мне и крепко обняла за плечи.

— Тише, Алина. Дыши. Значит, Волков Артем и есть твой муж? Артем — не тот человек, которого легко убить. И Алессо тоже. Они оба волки.

— Да! Но их заманили в ловушку! — я отстранилась, глядя на Диму. — Дима, ты же слышал! Андрей объединился с этим Эстебаном. Кристина... её больше нет.

Я вытерла слезы рукавом, и вдруг какая-то ледяная решимость пронзила меня насквозь. Страх никуда не ушел, но он отодвинулся, уступая место чистому, хирургическому расчету.

— Мы не можем сидеть здесь, — твердо сказала я. — Мы должны поехать туда.

Дима едва не выронил Степку.

— Что?! Алина, ты в своем уме? Там порт, там снайперы, там бойня!

— Я знаю Андрея, — я повернулась к нему, игнорируя тяжесть в животе. — Я знаю, на что он способен. Если он загнал их в угол, они живыми не выйдут. Ни Артем, ни Алессо. София, ты знаешь этого Эстебана. Он оставит их в живых?

София покачала головой, её глаза потемнели от ненависти.

— Нет. Эстебан не берет пленных. Он наслаждается процессом.

— Вот именно, — я сделала шаг к столу, где лежал ноутбук Димы. — Нам нужно их спасать. Прямо сейчас.

— Алина, у тебя дети! — вскрикнула София, хватая меня за руку. — Ты на шестом месяце! Ты понимаешь риск? Одно неловкое движение, один толчок...

Я посмотрела ей прямо в глаза.

— София, они могут не родиться вовсе, если эти враги доберутся до особняка. Ты думаешь, Эстебан или Андрей оставят нас в покое, когда закончат с нашими мужьями? Они придут сюда. За тобой, за Элио, за мной.

Я перевела взгляд на Диму.

— У вас есть оружие? Что-то серьезное. Пулеметы, автоматы? Что угодно?

— Алина, ты с ума сошла! — Дима вытаращил глаза. — Ты врач! Ты жизнь спасать должна, а не в Рэмбо играть! Пулеметная отдача... это навредит твоим детям, ты же сама знаешь!

— А как нам поступить? — я сорвалась на крик. — Сидеть здесь, пить чай и ждать, пока нам привезут их тела? Чтобы мы потом красиво горевали на похоронах в черных вуалях? Извините, нет! Я не для того летела через полмира, чтобы потерять его сейчас, когда узнала правду!

София молчала, и я видела, как в её душе идет борьба. Она была женой дона, она знала запах пороха.

— Дима, маячок еще работает? — спросила она глухим голосом.

— Да, — буркнул он, уткнувшись в экран. — Они в третьем секторе порта. Сигнал стоит на месте. Видимо, началось.

— Клава! — крикнула София в сторону коридора. — Уведи Элио в подвал. В бункер. Запрись и не выходи, пока я не позвоню. Риккардо!

Высокий охранник мгновенно вырос в дверях.

— Да, синьора?

— Собери парней. Две машины. Мы едем в порт.

— Но босс приказал...

— Босс сейчас умирает! — отрезала София. — Выполняй!

Она повернулась ко мне, и в её взгляде была сталь.

— Хорошо, Алина. Мы едем. Но ты будешь сидеть в машине. С Димой и ноутбуком. Ты — наш мозг и координация. В саму гущу я тебя не пущу, даже не проси.

Я согласно кивнула, хотя внутри уже знала: если я увижу Артема, меня не удержит ни один охранник.

— Я должна быть там, — прошептала я скорее самой себе. — Я должна влепить ему такую пощечину, чтобы у него искры из глаз посыпались. За то, что так поступил... за то, что заставил меня ненавидеть его.

Я прижала ладонь к животу. Малыши заворочались, будто поддерживая меня.

— Но это любя... Господи, Дима, я ведь правда люблю его. Несмотря на всё это дерьмо.

— Я знаю, Алин, — Дима вздохнул, быстро пакуя ноутбук в рюкзак. — Мы все его любим. Хотя он тот еще придурок. Пошли. Пока порт не превратился в братскую могилу.

Мы выбежали из дома. Холодный воздух Рима теперь казался раскаленным. Я садилась в машину, чувствуя, как страх сменяется яростью. Артем Викторович Волков, ты только попробуй сдохнуть раньше, чем я скажу тебе всё, что о тебе думаю. Ты просто не имеешь права уйти так легко.

Машины взревели и рванули с места, разрезая темноту ночи в сторону порта. Время пошло на секунды.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚