Глава 35

Алина

Вечер в доме Волковых перестал быть томным ровно в тот момент, когда Степа — он же Стечкин — осознал, что эта огромная территория с мягкими коврами теперь принадлежит ему. Мы пытались поужинать, но это было невозможно: рыжий комок носился вокруг стола со скоростью света, атакуя тапочки Артема так, будто это были злейшие враги Братского круга.

— Волков, смотри, он поймал твой шнурок! — я едва не подавилась чаем, наблюдая, как крохотный пес с рычанием тигра тащит Артема за собой.

— Это не пес, это биологическое оружие, — Артем обреченно вздохнул, стараясь не наступить на нашего нового «охранника». — Глеб явно выбрал самого невменяемого.

— Он просто активный! — я подхватила Степу, который тут же попытался облизать мне всё лицо сразу. — Ладно, пора спать. Завтра у тебя великие дела, пахан. Я уже устала за сегодня.

Когда мы наконец добрались до спальни, началось самое интересное. Огромная кровать, которая раньше казалась мне полем битвы или зоной отчуждения, теперь превратилась в игровую площадку. Степа бегал по одеялу, зарывался в подушки и никак не мог найти себе место.

— Степа, место! — Артем попытался придать голосу строгости, укладываясь на свою половину.

Стечкин замер, наклонил голову набок, внимательно посмотрел на Артема, а потом... выдал серию звонкого лая и прыгнул ему прямо на живот.

— О-о-у... — выдохнул Артем, когда четыре лапки-спички приземлились на его пресс. — Алина, забери своего киллера. Он нарушает мое личное пространство.

— Привыкай, — я уже уютно устроилась под одеялом, наблюдая за этой картиной. — Ты хотел собаку для охраны? Вот он и охраняет. Твой сон от покоя.

Артем проворчал что-то невнятное, но всё же предпринял попытку к примирению. Он аккуратно подхватил щенка за пузико и уложил его рядом с собой на подушку.

— Всё, мелкий. Спи. Это приказ пахана, — прошептал он, нависая над Степой.

Щенок замер. Артем, видимо, решил, что авторитет сработал, и наклонился к нему чуть ближе, чтобы поправить одеяло. И в этот момент Степа, решив, что это отличная игра, клацнул крошечными зубками и вцепился Артему прямо в кончик носа.

— Твою мать! — Артем отпрянул, хватаясь за лицо. — Он меня укусил! Он совершил покушение на главу мафии!

Я просто зашлась в беззвучном хохоте, уткнувшись в подушку.

— Это... это было... — я не могла выговорить ни слова от смеха. — Это было признание в любви, Волков!

— Это была попытка членовредительства! — Артем сидел на кровати, обиженно потирая нос. — Алина, у него зубы как иголки!

— Иди и промывай под холодной водой, — я вытерла слезы, выступившие от смеха. — А то еще решишь, что у него бешенство. Хотя, глядя на вас двоих, я не уверена, кто из вас опаснее.

— Издевайся, издевайся, — пробурчал он, поднимаясь и направляясь в ванную. — Я Глебу завтра устрою «шашлычок на спичках».

Пока в ванной шумела вода, Степа, видимо, выплеснул остатки энергии на нос хозяина. Он пару раз крутанулся на месте, смешно зевнул, обнажив розовый язык, и внезапно обмяк, прижавшись к моему боку. Через минуту он уже тихонько посапывал.

Меня тоже начало клонить в сон. Тепло щенка и уютная тишина дома подействовали на меня умиротворяюще. Я закрыла глаза, проваливаясь в дрему.

Сквозь сон я услышала, как скрипнула дверь ванной. Артем вернулся. Я чувствовала, как кровать слегка просела под его весом.

— Спят... — тихо, почти шепотом произнес он.

Я приоткрыла один глаз и замерла. В слабом свете ночника я увидела Артема. Он стоял над нами, и на его лице не было ни следа той жесткости, которую он демонстрировал в офисе. Его нос был слегка покрасневшим, а взгляд... взгляд был таким теплым, что у меня перехватило дыхание. Я никогда не видела его таким настоящим, без масок и брони.

Он осторожно поправил одеяло, стараясь не разбудить Степу, а потом медленно наклонился ко мне. Я затаила дыхание, притворяясь, что сплю. Его губы едва коснулись моей щеки — нежный, почти невесомый поцелуй.

— Спи, моя грозная Волкова, — едва слышно выдохнул он.

Я почувствовала, как он лег рядом, стараясь не потревожить наш покой. Внутри всё затрепетало от этой неожиданной нежности. Оказывается, под маской жестокого пахана скрывался человек, который может искренне радоваться рыжему щенку и так бережно целовать спящую жену, которая еще пару часов назад била его газетой.

Я улыбнулась в темноту, окончательно засыпая. Моя жизнь с этим человеком была безумной, опасной и совершенно непредсказуемой, но в эту минуту я поняла — я на своем месте.

***

Утро началось не с будильника и даже не с запаха кофе. Оно началось со странного чавкающего звука и приглушенного бормотания Артема. Я проснулась раньше и, едва открыв глаза, поняла: этот момент я просто обязана запечатлеть для истории.

Степка, наш маленький темно-рыжий «киллер», сидел прямо на груди у великого и ужасного Пахана всея Москвы. Щенок с упоением, достойным лучшего применения, вылизывал щеку Артема, добираясь до самого уха. А Артем... Артем, не открывая глаз, расплылся в такой блаженной улыбке, какую я не видела даже после того, как он вчера сожрал мой десерт.

— Ну, женушка... — пробормотал он, зажмуриваясь еще сильнее. — Ну хватит, я встаю... Ну что ты как маленькая...

Я едва не прыснула в кулак. Быстро выудив телефон из-под подушки, я включила камеру.

— М-м-м, как вкусно, — прошептал Артем, подставляя под мокрый щенячий язык вторую щеку. — Какая ты сегодня... активная.

Я закусила губу, чтобы не заржать в голос. Видео получалось просто эпическое: суровый мужчина с татуировками и шрамами, который держит в страхе половину бизнес-элиты, нежится под облизываниями трехсотграммового Стечкина.

— Артем, ты просто прелесть, — шепнула я, продолжая снимать.

— Иди ко мне, — он, всё еще в полусне, попытался обнять «жену», но вместо моих рук наткнулся на маленькие лапки-спички.

В этот момент Степа решил, что пора переходить к водным процедурам в области носа, и звонко тявкнул.

Артем резко открыл глаза. Секунду он смотрел на Степку, который замер прямо перед его носом, высунув розовый язык. Потом медленно перевел взгляд на меня. Я стояла у кровати, согнувшись пополам от беззвучного смеха, и наводила на него камеру смартфона.

— Это... это что сейчас было? — голос Артема вмиг стал хриплым и подозрительно опасным.

— Это была утренняя гигиена, господин босс! — я наконец залилась звонким смехом. — Ты так кайфовал! «Ну женушка, ну отстань»! Боже, Артем, это видео стоит миллиард! Я отправлю его твоей охране, пусть порадуются за шефа!

— Стерла. Живо, — Артем сел в кровати, пытаясь проснуться, потирая глаза, но вид у него был всё еще слишком домашний и смешной.

— Ни за что! — я попятилась к двери. — Это мой страховой полис. Если ты снова начнешь строить из себя тирана, я покажу это Братскому кругу. Представь заголовок: «Пахан и его нежные облизывания».

— Алина, я не шучу! Иди сюда! — он резко вскочил, но запутался в одеяле, чем вызвал у меня новый приступ смеха.

— Поймай меня, если сможешь!

Я рванула в сторону гардеробной, но Артем, несмотря на свои габариты, двигался как молния. В два прыжка он настиг меня, обхватил за талию и, легко оторвав от пола, закинул на плечо.

— Отпусти! — визжала я, брыкаясь. — Степа, спасай маму! Враги в городе!

Степа, почуяв веселье, начал носиться вокруг нас, заливаясь тонким, задорным лаем.

— Сначала телефон, — Артем бесцеремонно перекинул меня на кровать и навис сверху, блокируя все пути к отступлению. — Где улика?

— Не скажу! — я спрятала телефон за спину, извиваясь под его весом. — Ты же мафия, найди сам! Проведи обыск!

— Ах, так? Сама напросилась, — его глаза азартно блеснули.

Он ловко выхватил у меня мобильный, пока я пыталась его защекотать. Пара движений пальцами — и он победно поднял телефон вверх.

— Удалено. И из корзины тоже, — он усмехнулся, бросая телефон на прикроватную тумбочку. — А теперь... за оскорбление достоинства главы мафии полагается наказание.

— Какое еще наказание? — я попыталась вывернуться, но он схватил ближайшую подушку.

— Смерть через подушечный бой! — проревел он и легонько огрел меня по плечу.

— Ах ты так?! — я схватила свою подушку и со всей силы влепила ему по уху. — Получай, тиран! Это тебе за все! Это за Цветной бульвар!

— Эй! Это было больно! — он начал отбиваться, и через секунду в спальне начался настоящий хаос.

Мы скакали по огромной кровати, обрушивая друг на друга удары пуховыми снарядами. Степа прыгал рядом, пытаясь вцепиться в наволочки и грозно рыча на наши ноги.

— Сдавайся, доктор! — Артем прижал меня подушкой к матрасу, смеясь во весь голос. — Твоя оборона прорвана!

— Врачи не сдаются! — я вывернулась и ударила его в ответ. — Ты дерешься как девчонка, Волков! Где твоя хваленая спецподготовка?

— Я просто жалею твою хрупкую психику! — он повалил меня на спину и начал щекотать.

— А-а-а! Нет! Только не это! — я извивалась и хохотала до слез. — Всё, всё! Брейк! Я сдаюсь! Степа, фас его! Грызи пахана!

Степа, поняв команду по-своему, прыгнул Артему на спину и начал яростно трепать его футболку.

— Эй! Это мой любимый мерч! — Артем перекатился на бок, подхватывая щенка и меня одновременно.

Мы повалились на гору подушек, тяжело дыша и не в силах остановиться от смеха. Артем обнимал меня одной рукой, а другой придерживал Степу, который пытался вылизать нам обоим носы.

— Видел бы нас сейчас твой дед, — выдохнула я, утыкаясь носом в его плечо. — Он бы точно решил, что ты окончательно сошел с ума.

— Плевать на деда, — Артем поцеловал меня в макушку, и его дыхание всё еще было сбитым. — Если сумасшествие выглядит так, то я готов провести в нем остаток жизни.

Я посмотрела на него — взъерошенного, счастливого, с рыжим псом на голове. И в этот момент я поняла: этот человек может держать в страхе весь город, но здесь, в этой комнате, он просто мой Артем.

— Ладно, пахан, — я легонько щелкнула его по носу. — Иди умывайся. От тебя пахнет щенячьими слюнями.

— Сама виновата, — он ухмыльнулся, вставая с кровати. — Завтрак готовит проигравшая сторона. То есть ты.

— С чего это я проиграла? — возмутилась я.

— А с того, что у кого в руках победа, тот и папа, — он подмигнул мне и, подхватив Степу под мышку, направился в ванную. — Идем, Стечкин. Поможешь мне бриться.

Я осталась лежать на кровати среди разбросанных подушек, улыбаясь потолку. Кажется, это утро было самым лучшим за всю мою жизнь.

Я выждала пару минут, прислушиваясь к странному шуму и фырканью из ванной, и решила проверить, не утопил ли наш Пахан несчастную собаку в раковине. Толкнув дверь, я замерла на пороге.

Артем, серьезный и сосредоточенный, как на допросе особо важного свидетеля, сидел на корточках перед мраморной столешницей. На столешнице, задрав морду и смешно хлопая глазами, стоял Степка.

— Ну всё, боец, теперь ты настоящий полковник, — пробасил Артем.

Я присмотрелась и сложилась пополам от хохота. На морде крошечного той-терьера красовались огромные, пышные усы из белоснежной пены для бритья. Он выглядел как карикатурный французский детектив, которому не хватает только берета и багета.

— Волков, ты больной! — выдавила я сквозь смех, держась за косяк. — Ты что с ребенком сделал? Ему же щиплет, наверное!

— Ничего ему не щиплет, — Артем обернулся, его собственное лицо тоже было наполовину скрыто пеной. — Мы со Стечкиным проводим обряд инициации. Мужской клуб, Алина. Женщинам вход по пропускам.

— Господин Степка, вы выглядите... импозантно, — я подошла ближе и аккуратно сфотографировала это безобразие. — Так, всё, хватит мучить животное. Нам нужно сегодня съездить в зоомагазин.

— Зачем это? — Артем поднялся, вытирая руки полотенцем. — У него есть всё необходимое. Коробка, вон, была. И мой тапочек.

— Артем! Ему нужна нормальная лежанка, пеленки, специальный корм для щенков, миски из нержавейки, игрушки — чтобы он не грыз твой «мерч», и одежда! На улице весна, он же замерзнет.

Волков скептически выгнул бровь, глядя на щенка, который пытался слизать «усы» со своей морды.

— Дороговато он нам обходится, не заметила, женушка? — в его голосе проскользнула лукавая усмешка. — Лежанки, пеленки... Может, ему еще личного водителя и счет в швейцарском банке открыть?

Я резко выпрямилась и сложила руки на груди, делая вид, что смертельно обиделась.

— Ах так? Раз наш великий и могучий Пахан не может купить собаке миску, я куплю всё сама! С личной зарплаты хирурга! Будет Степка знать, что папа у него жадина.

— Ну всё, всё, не дуйся, — Артем шагнул ко мне, и в его глазах заплясали чертики. — Я же пошутил.

— Отойди! — я выставила ладони вперед. — Ты весь в пене! Волков, даже не думай!

— А что мне будет? — он начал медленно наступать, опасно сужая глаза. — Я просто хочу поцеловать свою любимую жену.

— Артем, нет! У меня чистые волосы! — я начала пятиться к выходу, но он был быстрее. — Уйди, чудовище! Степа, фас его! Защищай мать!

Степка, почувствовав общий кураж, начал носиться по кафельному полу, буксуя на поворотах и заливаясь звонким, заливистым лаем.

— Не поможет! — Артем перехватил мои руки.

— Не смей! Я закричу! — я смеялась так, что из глаз потекли слезы. — Волков, ты же серьезный человек! Тебя люди боятся!

— Люди — да, — он коварно улыбнулся и, резко притянув меня к себе, смачно чмокнул прямо в щеку. — А ты — нет. И это надо исправлять.

— Фу-у-у! — я взвизгнула, чувствуя на коже холодную, липкую пену. — Ты мерзкий! Посмотри, что ты сделал!

Я попыталась вытереться об его же плечо, но Артем только крепче прижал меня к себе, пачкая второй бок моей пижамы. Степка в это время прыгал вокруг нас, пытаясь достать до наших колен и подвывая от восторга.

— Мы сделали это, Стечкин! — выкрикнул Артем, отпуская меня.

И тут он начал... танцевать. Настоящий победный танец. Он подхватил Степку под мышки, поднял его на уровень лица и начал кружиться по ванной под вымышленную мелодию.

— Мы победили доктора! Мы пометили территорию! — напевал этот сумасшедший мафиози.

— Вы оба сумасшедшие! — я стояла у зеркала, глядя на свое лицо, перепачканное белыми разводами. — У меня пена в ухе, Волков! Ты понимаешь, что я тебе это припомню?

— Конечно, — он остановился, тяжело дыша и улыбаясь во весь рот. — Ты купишь Степе самую дорогую лежанку с золотой вышивкой за мой счет. И это будет твоя месть.

Я посмотрела на него в зеркало. Он стоял там — босой, в домашних штанах, с собакой в руках и остатками пены на лице, абсолютно счастливый.

— Ладно, — я выдохнула, пытаясь стереть пену полотенцем. — Едем в магазин. Но чур, тележку возишь ты. И не жалуешься, когда я выберу ему розовый комбинезон.

— Только не розовый, Алина! — Артем картинно ужаснулся. — Он же Волков! Ему нужен камуфляж!

— Розовый, Артем. С блестками, — я подмигнула ему и выскочила из ванной. — Собирайся, пахан! Твой «шашлычок на спичках» требует шопинга!

Из ванной донесся возмущенный лай Степки и громкий, раскатистый смех Артема.

Я быстро переоделась в легкие брюки и кружевную блузку. Просто, стильно, и со вкусом. Не хотелось добавлять лишних деталей, чтобы не нагружать образ.

Спустившись на первый этаж, я застала в холле настоящую «сходку». Глеб, Слава, Макс и Громов о чем-то негромко переговаривались, но стоило моим тапочкам коснуться последней ступеньки, как они синхронно замолчали.

— Доброе утро, мальчики! — бодро бросила я, проходя мимо них.

— Доброе утро, Алина Игоревна, — нестройным хором ответили они.

Я обернулась и посмотрела на Мишку. Бедный парень стоял чуть поодаль и, увидев меня, снова начал медленно менять цвет с бледно-розового на пунцовый. Он открыл рот, закрыл его, замялся, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну чего ты, Миш? — хохотнул Слава, толкнув его локтем. — Опять слова забыл?

— Я... я это... — пролепетал Мишка.

— Да ладно тебе, — Макс похлопал его по плечу. — Алина Игоревна тебя  же до этого не съела, и сегодня не съест. Наверное.

Парни начали негромко посмеиваться, и тут Мишка, видимо, решил, что с него хватит. Он резко выпрямился, выпятил грудь колесом и выдал так четко, будто докладывал генералу на параде:

— ДОБРОЕ УТРО, АЛИНА ИГОРЕВНА! ЖЕЛАЮ ВАМ ПРИЯТНОГО ДНЯ!

В холле на секунду воцарилась тишина, а потом Слава с Громовым просто согнулись пополам от смеха.

— Во дает! Гвардеец! — сквозь слезы выдавил Глеб.

— Молодец, Миша, — я улыбнулась ему самой доброй своей улыбкой. — Оцениваю твой вокал на твердую пятерку.

Оставив парней развлекаться, я прошла на кухню. Там уже вовсю хлопотала Мария, раскладывая салфетки.

— Доброе утро, Мария! — я подошла к огромному холодильнику.

— Доброе утро, Алина Игоревна. Вам как обычно? Кофе и омлет? — она потянулась к плите.

— Нет-нет, — я мягко остановила её, положив руку на плечо. — Сегодня ты свободна, Мария. Иди, отдохни, займись своими делами. Я сегодня сама хочу похозяйничать. Хочу порадовать мужа.

Мария удивленно моргнула, но спорить не стала.

— Ох, это так мило. Если что-то понадобится, я в своей комнате. Продукты все свежие, утром привезли.

— Спасибо!

Как только за Марией закрылась дверь, я почувствовала себя настоящей хозяйкой этого огромного, блестящего нержавеющей сталью пространства. Кухня у Волковых была мечтой любого шеф-повара: от разнообразия специй до самых свежих ягод в холодильнике.

— Так, Алиса! — крикнула я в сторону умной колонки. — Включи песню «Пока мы молоды».

Из динамиков полились первые аккорды, и я, подхватив ритм, начала пританцовывать у острова.

— С улыбкой альбомы детства лестая...Какими были и какими стали... — подпевала я, разбивая яйца в глубокую миску.

Процесс пошел. Мука, молоко, капелька ванили — аромат мгновенно заполнил кухню. Я взбивала тесто венчиком, приседая и кружась, будто на балу, а не у плиты. Панкейки — это искусство. Они должны быть пышными, золотистыми и пахнуть домом.

Тут в кухню, цокая когтями по плитке, влетел Степка. Он начал нарезать круги вокруг моих ног, смешно подпрыгивая и пытаясь понять, откуда так вкусно пахнет.

— О, а вот и мой главный дегустатор! — я присела и легонько потрепала его по ушку. — Слышишь, Степа? Пока мы молоды! Пока мы любимы!!!

Степка в ответ звонко тявкнул и попытался схватить край моего фартука.

— Так, не мешай маме творить шедевр, — я вернулась к сковороде. — Я уже придумала, Степа. У нас с тобой будет стиль «Дама с собачкой», только в современном прочтении. Купим тебе кожаную куртку, как у папы. Будешь у нас мини-пахан. А на зиму — обязательно пуховик. И кроссовки! Боже, я видела такие крошечные кроссовки, ты в них будешь просто звездой клиники!

Первый панкейк плавно перекочевал на тарелку — идеальный круг, нежно-коричневый с обеих сторон. Я нарезала свежую клубнику, достала из шкафчика кленовый сироп.

— Главное — подача, — пробормотала я, пританцовывая под припев. — Волков любит глазами, хотя и делает вид, что ему всё равно.

Я представила, как Артем спускается вниз, видит этот уют, чувствует запах домашней еды и на мгновение забывает про свои разборки, снайперов и Братский круг. В этом доме слишком долго пахло холодным офисом, пора было это исправлять.

— Степа, ты только посмотри, какая красота! — я показала щенку тарелку с башней из панкейков, украшенную ягодами. — Если он после этого не купит тебе самую крутую лежанку с подогревом, я его сама под домашний арест посажу.

Степка преданно смотрел на меня, виляя всем телом.

— Алиса, громче! — я подхватила щенка на руки и закружилась с ним по кухне. — Ждем главного босса, Степа! Держи морду кирпичом, мы сегодня добрые полицейские.

Я снова поставила Степку на пол и принялась накрывать на стол, чувствуя, как внутри разливается теплое, мягкое счастье. Кажется, эта роль — не просто жены, а человека, который создает этот уют — подходила мне гораздо больше, чем я думала еще пару недель назад.

Я как раз раскладывала клубнику на последней порции панкейков, когда услышала тяжелые, уверенные шаги на лестнице. Повернулась — и едва не выронила тарелку.

Артем спускался, и выглядел он сегодня... ну, просто запрещенно хорошо. Вместо привычного строгого пиджака на нем было темно-синее поло, которое облегало его широкие плечи так, что у меня перехватило дыхание. Короткие рукава открывали мощные предплечья, и татуировка волка, уходящая под запястье, казалась сегодня особенно четкой. Лицо было идеально выбрито (спасибо моим мучениям в ванной), а аромат дорогого парфюма мгновенно перебил запах ванили на кухне.

— Так вкусно пахнем, — он остановился у порога, мельком взглянув на накрытый стол.

— Ого, — я не удержалась от смешка, оглядывая его с ног до головы. — Это ты для кого так нарядился, Пахан? Решил окончательно ослепить Братский круг своей харизмой?

Артем усмехнулся, поправляя часы — те самые, платиновые, что я ему подарила.

— Дела, Алина. Много дел. Завтракать не буду, нет времени. Мне нужно поработать в кабинете, скоро приедут люди. Шоппинг на сегодня отменяется.

Он развернулся, чтобы уйти, даже не взглянув на гору пышных панкейков, над которыми я дрожала последние полчаса. Степка, сидевший у моих ног, тут же залился возмущенным лаем, преграждая Артему путь.

— Правильно, Степа! — я обиженно всплеснула руками. — Скажи ему: «Неблагодарный у нас папка». Мы тут танцуем, готовим, а он — «дел много». Иди, иди, Волков. Зарабатывай свои миллионы на голодный желудок. Ничего малыш, я еще куплю тебе розовые штанишки и рубашечку.

Артем только качнул головой и скрылся в коридоре, ведущем к его домашнему кабинету.

— Ну и ладно, — я уселась за стол, притянув тарелку к себе. — Нам больше достанется, да, Степка?

Я честно пыталась съесть всё сама, но панкейки без него казались какими-то пресными. Через десять минут я не выдержала. Совесть хирурга — штука противная.

— Ладно, Степа, пойдем спасать этого трудоголика от истощения.

Я собрала идеальный завтрак: стопка панкейков, побольше клубники, кленовый сироп в отдельном соуснике и горсть витаминов, которые он вечно забывал пить. Поставила всё на поднос и направился к кабинету.

У дверей стоял Глеб. Вид у него был такой, будто он охраняет ядерный чемоданчик.

— Алина Игоревна, там совещание... — начал было он, преграждая путь.

— Глеб, сдвинься, — я твердо посмотрела ему в глаза. — Или ты хочешь, чтобы твой босс упал в обморок прямо на своих бандитов? У него сахар в крови упадет, он станет еще злее. Тебе оно надо?

Глеб вздохнул и нехотя отступил, открывая дверь. Я толкнула массивную створку плечом, удерживая поднос.

— Волков, я принесла тебе...

Договорить я не успела. В кабинете было накурено так, что хоть топор вешай. За столом сидели трое незнакомых мужчин — хмурые, в кожаных куртках, с тяжелыми взглядами и лицами, на которых было написано «десять лет строгого режима». Стоило мне войти, как все трое синхронно вскочили, и я услышала три резких металлических щелчка.

Три черных дула пистолетов смотрели мне прямо в лицо.

Я замерла. Поднос в руках мелко задрожал, и одна клубничка медленно скатилась с панкейка на ковер.

— ПУШКИ ВНИЗ! — взрывной рев Артема заставил вздрогнуть даже шторы на окнах.

Он вскочил со своего кресла так быстро, что оно отлетело к стене.

— ОПУСТИЛИ СВОИ ИГРУШКИ, ЖИВО! ИЛИ Я ВАМ ИХ В ГЛОТКИ ЗАПИХАЮ!

Мужчины тут же опустили оружие, но продолжали сверлить меня подозрительными взглядами. Один из них, со шрамом через всю щеку, недовольно проворчал:

— Артем, ты бы предупреждал, что у тебя тут гражданские шастают. Мы на взводе.

— Это моя жена, — Артем чеканил каждое слово, подходя ко мне. Его лицо, еще утром такое нежное в ванной, сейчас превратилось в каменную маску. — Еще раз кто-то из вас дернется в её сторону — живым из этого дома не выйдет. Поняли?

Бандиты нехотя кивнули, убирая стволы за пояса.

— Алина... — Артем повернулся ко мне, и его голос мгновенно смягчился, хотя в глазах еще метались молнии. — Ты зачем пришла? Я же сказал — работаю.

Я глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в коленях. Посмотрела на него, потом на этих троих «джентльменов».

— Я принесла завтрак, — я демонстративно подняла поднос повыше. — И витамины. Потому что если ты не выпьешь их сейчас, то эти милые люди убьют тебя раньше, чем ты успеешь дожить до старости. Просто от стресса.

Артем посмотрел на поднос, потом на меня, и вдруг в уголках его глаз проскользнула тень усмешки.

— Вы слышали? — он обернулся к гостям. — У меня режим. Жена сказала есть — значит, совещание прерывается.

— Мы подождем в холле? — спросил тот, что со шрамом, явно чувствуя себя неуютно под моим взглядом.

— Подождете на улице, — отрезал Артем. — Глеб вас проводит.

Мужчины сразу встали и взяли свои оружия. Когда за бандитами закрылась дверь, Артем забрал у меня поднос и поставил его прямо поверх каких-то важных карт и документов.

— Ты сумасшедшая, Алина, — он покачал головой, бережно беря меня за лицо. — Ты видела пушки? Ты хоть понимаешь, что они могли нажать на спуск?

— Я видела, что они напуганы больше, чем я, — я фыркнула, хотя сердце всё еще колотилось в горле. — И вообще, Волков, ты в этом поло выглядишь слишком прилично, чтобы водиться с такими типами. Ешь давай. И не забудь запить желтую капсулу.

Артем взял панкейк прямо руками, откусил огромный кусок и закрыл глаза.

— Боже... это лучше, чем всё, что я ел за последний год.

— То-то же, — я присела на край его стола, наблюдая, как он поглощает мой труд. — И больше не смей уходить без завтрака. А то в следующий раз я ворвусь не с подносом, а с той самой газетой. Понял, Пахан?

Артем рассмеялся, обнимая меня за талию и притягивая к себе.

— Понял, доктор. Понял. Больше никаких голодных совещаний.

Артем только успел отправить в рот последнюю ягоду клубники, как его телефон на столе завибрировал с таким грохотом, будто началось землетрясение. Магия момента — ну, та самая, где суровый мафиози кушает панкейки с сиропом — рассыпалась в прах. Лицо Артема изменилось мгновенно: мягкость испарилась, взгляд заледенел, а челюсти сжались так, что я услышала скрип.

Он нажал на кнопку, даже не глядя на экран.

— Докладывай, — голос стал низким и таким холодным, что у меня по коже пошли мурашки, а клубника в желудке, кажется, покрылась инеем.

В трубке что-то быстро затараторили. Артем слушал молча, лишь желваки гуляли на его скулах, как живые.

— Нашли снайпера? — короткий вопрос ударил, как хлыст. — Где?

Снова недолгая пауза. Артем кивнул сам себе, глядя куда-то сквозь стену, прямо в душу какому-то несчастному по ту сторону связи.

— Понял. Я выезжаю. Ничего не предпринимать до моего приезда. Голову ему сберегите, она мне нужна целой. Желательно, вместе с содержимым.

Он резко сбросил звонок и поднялся, одним движением смахивая со стола крошки. Его поло, которое пять минут назад делало его похожим на парня из рекламы яхт, теперь выглядело как маскировка хищника перед прыжком.

— Сиди дома, — бросил он, уже на ходу проверяя что-то за поясом брюк. — Закройся на все замки. Если в дверь постучат — не открывай, даже если это будет доставка пиццы от самого папы римского.

— Я еду с тобой! — я вскочила, преграждая ему путь и едва не сбив поднос с витаминами.

Артем замер и посмотрел на меня так, будто я предложила ему поехать на разборку в розовом сарафане с рюшами.

— Нет. Это опасно. Мы едем на заброшенные склады в промзоне. Там пыль, злые мужики и никакой стерильности. Это не место для...

— Для врачей? — я уперла руки в бока. — Опасность — мое второе имя, Волков! Ну, или третье, после «Алина» и «Игоревна». Забыл, кто тебя от пули спас? Или может, когда зашивала твою рану, которую сама и порезала? Вдруг я пригожусь! Вдруг твоему стрелку понадобится первая помощь, чтобы он не умер от страха раньше, чем ты из него всю правду вытрясешь?

Артем тяжело вздохнул и с силой потер переносицу, будто у него началась мигрень лично от меня.

— Знаешь, — проворчал он, — мне гораздо больше нравилось, когда ты меня ненавидела и была покорной. Тихой такой, испуганной... С тобой тогда было проще договориться. Можно было просто приказать.

Я почувствовала, как внутри закипает праведное возмущение.

— Нет, ну клянусь, Волков, ты нарываешься! Покорной? Ты меня с кем-то перепутал. С овечкой, может? Я никогда не была покорной, я просто... экономила силы для решающего удара!

Артем вдруг усмехнулся — коротко, зло, но с какой-то странной искрой в глазах.

— Ладно, защитница прав стрелков. Всё, всё, собирайся. Даю две минуты. Жду в машине. Если опоздаешь хоть на секунду — уеду, и будешь потом Степе жаловаться.

Я вылетела из кабинета как ошпаренная, едва не сбив Глеба, который в холле сосредоточенно проверял обойму. В дверях я наткнулась на Мишу. Тот стоял, вытянувшись в струнку, и судорожно сжимал в руках рацию.

— Миша! — я схватила его за локоть. — Слушай боевую задачу. Самую важную. Ты остаешься здесь.

— В смысле? — он растерянно моргнул, его кадык нервно дернулся. — Артем Викторович сказал всем «по коням»...

— Артем Викторович много чего говорит под влиянием стресса. У тебя спецзадание. Ты сидишь со Степкой.

Миша посмотрел на меня так, будто я попросила его голыми руками обезвредить бомбу с часовым механизмом.

— С кем? С кем сидеть?!

И тут, словно почувствовав, что о нем говорят, из кухни вылетел Степка. Темный вихрь пронесся по паркету, заложил крутой дрифт на повороте и с разгону врезался в ботинок Миши. Малыш тут же грозно зарычал (ну, насколько может рычать существо весом с пачку макарон) и вцепился в шнурки.

— Ой... — Миша замер, боясь пошевелиться, чтобы не раздавить «грозного зверя». — Это что за... Ого, какой прикольный. Гляди, Глеб, у него уши больше головы!

Миша медленно присел на корточки, и Степка тут же переключился на его палец, пытаясь заглотить его целиком.

— Это Стечкин, — быстро проговорила я, натягивая обувь. — Не спускай с него глаз, Миша. Это личное поручение. Если он хоть один ус потеряет или, не дай бог, нагадит на ковер, а ты не уберешь — Артем тебя лично в бетон закатает. Понял уровень ответственности?

Миша осторожно почесал Степку за ушком, и тот смешно зажмурился, издав звук, похожий на мурчание трактора.

— Вот с него точно не спущу, — прошептал Миша, напрочь забыв про свою «мафиозную» суровость. — Идите, Алина Игоревна. Мы тут... мы тут разберемся. Да, мелкий? Кто тут у нас будущий пахан?

Я выбежала на крыльцо. Черная БМВ уже рычала мотором, сотрясая воздух. Артем сидел за рулем, барабаня пальцами по обшивке в такт какой-то агрессивной музыке.

— Две минуты и пять секунд, — заметил он, когда я запрыгнула на пассажирское сиденье. — Ты стареешь, доктор. Или слишком долго выбирала, какой помадой пугать киллеров?

— Поехали уже, Пахан, — я пристегнула ремень и поправила сумку. — Пока твой стрелок не решил уйти на пенсию по состоянию здоровья или не помер от икоты, предчувствуя твой визит!

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚