Глава 61

Артём

Я открыл глаза от странного звука. Хруст. Ритмичный, сочный и какой-то пугающе методичный. Солнце только начало пробиваться сквозь тяжелые шторы нашего особняка, а в комнате уже происходило что-то необъяснимое.

Я повернул голову. Алина сидела в постели, обложившись подушками, и с самым серьезным видом в мире доставала из трехлитровой банки огромный соленый огурец. Рядом с банкой, на серебряном подносе, стояла тарелка с шоколадными эклерами, густо залитыми карамелью.

Я замер, пытаясь сообразить, не сплю ли я еще.

— Алина? — мой голос после сна прозвучал хрипло. — Что ты делаешь?

Она замерла с огурцом во рту, медленно повернулась ко мне, и её глаза наполнились слезами. В одну секунду.

— Я знала... я так и знала, что ты начнешь меня осуждать! — выпалила она, всхлипывая. — Ты смотришь на меня как на чудовище!

— Эй, тише, тише, — я резко сел, протягивая к ней руки. — Какое чудовище? Я просто спросил. Сейчас семь утра. Ты ешь огурцы с эклерами. В постели.

— Им хочется! — она ткнула пальцем в сторону своего живота, где сейчас обустраивались наши будущие наследники. — Им нужен натрий и глюкоза одновременно! Ты что, хочешь, чтобы у твоих детей был дефицит карамели в организме?

— Нет, Боже упаси, — я потер лицо руками, пытаясь осознать масштаб трагедии. — Но запах... Алина, от этой комбинации даже у Лизы в соседней комнате, наверное, изжога начнется.

Она проигнорировала моё замечание и с хлюпаньем откусила огурец, тут же закусив его огромным куском эклера. Я почувствовал, как мой желудок, прошедший через пытки и итальянские разборки, жалобно сжался.

— Артем, — она вдруг замерла, глядя в одну точку.

— Что? Плохо? Тазик нести?

— Нет. Я поняла, чего мне не хватает для полного счастья.

Я напрягся. Когда Алина говорит таким тоном, где-то в мире начинает плакать один глава Братвы. То есть я.

— Чего же?

— Клубники. Но не просто клубники. Она должна пахнуть лесом. И... я хочу арбуз.

Я посмотрел в окно. Там бушевала декабрьская метель. Минус двадцать два. Снега по колено.

— Алина, сейчас зима. Какой арбуз? Какая лесная клубника?

— То есть ты мне отказываешь? — её нижняя губа задрожала. — Ты привез меня из Италии, запер здесь и теперь моришь голодом? Я знала, что твоя любовь — это просто слова! Ты даже не можешь съездить на рынок!

— На рынок?! — я едва не свалился с кровати. — Какой рынок в семь утра?

— Даниловский! Или какой там у тебя самый крутой? — она внезапно отставила банку с огурцами и схватила меня за руку. — Артем, пожалуйста. Если я не съем кусочек арбуза в ближайший час, я... я просто умру. И они тоже расстроятся. Ты хочешь расстроить тройню?

Я посмотрел в её умоляющие глаза. В них была такая смесь отчаяния и гормонального безумия, что я понял: сопротивление бесполезно. Если я не привезу этот чертов арбуз, Игорь Валентинович со своей клюшкой покажется мне ангелом во плоти по сравнению с тем, что устроит Алина.

— Ладно, — выдохнул я, вставая. — Сдаюсь.

Я вышел в коридор, где у дверей уже дежурил Миша. Вид у него был помятый после вчерашней вазы, но он честно пытался сохранять бдительность.

— Артем Викторович? Что-то случилось? Тревога? — он инстинктивно схватился за кобуру.

— Тревога, Миша. Глобальная, — я зло посмотрел на него. — Позови Глеба и Макса. Мы едем за арбузом.

Миша моргнул. Один раз. Второй.

— За чем, простите?

— За арбузом, Миша! — рявкнул я так, что Степка в коридоре испуганно тявкнул. — В декабре! Ищи, где хочешь. Обзвони всех поставщиков, перерой все склады, но через сорок минут у меня в машине должен быть спелый, сахарный арбуз. И клубника. Которая пахнет лесом, черт бы её побрал!

— Но шеф... — начал был Миша.

— Без «но»! Если я вернусь без арбуза, я выдам Игорю Валентиновичу новую клюшку и запру вас с ним в одной комнате!

Миша побледнел, кивнул и бросился к телефону.

Через десять минут я уже натягивал пальто, а Алина кричала мне из спальни:

— И селедки возьми! Пряного посола! Только чтобы не очень соленая, а то я отекаю!

Я вышел на мороз, где Глеб и Макс уже прогревали «Гелендвагены». Вид у парней был такой, будто мы едем на стрелку с мексиканским картелем.

— Обстановка? — коротко спросил Глеб, поправляя гарнитуру.

— Критическая, — я сел на заднее сиденье. — Цель — арбуз. И упаси вас Бог найти кислый.

Парни переглянулись. В глазах Глеба промелькнуло сочувствие, которое он быстро скрыл.

— Понял, Артем. Макс, запрашивай «Фуд Сити». Скажи, если через полчаса не будет арбуза, мы приедем и устроим им филиал ада.

Я сидел на заднем сиденье, сжимая кулаки. В голове билась одна мысль: я — глава Братского круга, человек, который решает судьбы людей и переделов власти. Но сейчас моя власть ограничивалась поиском полосатой ягоды в разгар русской зимы.

— Макс, ну?! — рыкнул я, когда мы вылетели на шоссе, взметая снежную пыль. — Что они там телятся?

Макс, прижав телефон к уху, яростно жестикулировал свободной рукой.

— Шеф, они говорят, что арбузов нет. Зима, говорят. Предлагают ананасы. Пять ящиков в подарок, только чтобы мы не заезжали.

— Ананасы себе пусть в задницу засунут! — я ударил ладонью по подлокотнику. — Мне нужен арбуз. Сладкий! Сахарный! Глеб, звони Ашоту. У него на складах даже черт лысый найдется.

Глеб уже набирал номер.

— Ашот? Здарова. Это Глеб. Слушай сюда, дорогой. Нам нужен арбуз. Да, сейчас. Да, в декабре. Нет, я не шучу. Если через десять минут не найдешь, Артем Викторович приедет к тебе лично и превратит твой склад в каток. Понял? Жду.

В салоне повисла тяжелая тишина. Через минуту телефон Глеба пискнул.

— Шеф, Ашот в панике. Говорит, есть один коллекционер на Рублевке. У него частная теплица, он там экзотику выращивает для каких-то шейхов. Но мужик со странностями, просто так не продает.

— Со странностями? — я недобро усмехнулся. — Ну, сейчас он познакомится с моими странностями. Адрес!

Глеб вбил координаты в навигатор. Мы летели по трассе так, будто преследовали инкассаторский броневик. Глеб на поворотах едва не задевал сугробы, но мне было плевать. Перед глазами стояло лицо Алины и этот её взгляд, полный огуречно-эклерной боли.

Мы затормозили у массивных ворот элитного поселка. Охрана на въезде попыталась что-то вякнуть про пропуски, но Глеб просто опустил стекло и показал им ствол.

— Ворота открой, — коротко бросил он. — Пока мы их вместе с тобой не снесли.

Ворота поползли в сторону. Мы ворвались во двор огромного дома с пристроенными стеклянными оранжереями. Из дверей выскочил худощавый мужик в шелковом халате, явно не понимающий, почему три черных джипа пашут его свежеубранный снег.

— Вы кто?! Что вам нужно?! — закричал он, прикрывая глаза от света фар.

Я вышел из машины. Ветер мгновенно обжег лицо, но я даже не застегнул пальто.

— Арбуз, — сказал я, подходя к нему вплотную.

Мужик опешил.

— Какой арбуз? Вы с ума сошли? Пол восьмого утра! Мороз минус двадцать пять!

— Сладкий арбуз, — повторил я, нависая над ним. — Который растет у тебя в той теплице. И клубника. Лесная.

— Это экспериментальный сорт! Я его два года выводил! Он не продается! — взвизгнул коллекционер.

Я посмотрел на Макса. Тот всё понял без слов. Через секунду Макс уже стоял рядом с мужиком, аккуратно, но доходчиво прижимая его к стене дома.

— Слушай, ботаник, — вкрадчиво начал Макс. — Наш шеф сегодня очень злой. У него дома беременная жена, которая хочет арбуз. Если ты сейчас его не вынесешь, мы вынесем твою теплицу вместе с корнями. А тебя посадим в сугроб и заставим поливать огурцы, пока не замерзнешь. Понял?

— Но... но он же один! Он как ребенок для меня! — запричитал мужик.

— Будет у тебя новый ребенок, — я достал пачку купюр и сунул ему в карман халата. — Здесь хватит на три такие теплицы. У тебя три минуты. Глеб, иди с ним. Выбери самый лучший. Если он окажется вялым — вернемся и скормим его тебе.

Глеб и трясущийся коллекционер скрылись в теплице. Я стоял на морозе, нервно постукивая пальцами по бедру.

— Шеф, — Макс подошел ко мне, пряча улыбку. — Вы же понимаете, что Братва нас засмеет, если узнает? Пахан русской мафии отжимает арбуз у садовода-любителя.

— Пусть только попробуют пикнуть, — отрезал я. — Я им устрою «клуб юных натуралистов».

Через пару минут вышел Глеб. В руках он бережно, словно хрустальную вазу, нес огромный арбуз, завернутый в пушистое полотенце. За ним семенил хозяин дома, прижимая к груди бокс с клубникой.

— Свежая, — пролепетал он. — Лесом пахнет... я специально лампы такие ставил...

— Молодец, — я забрал клубнику. — По коням!

Мы запрыгнули в машину. Глеб сорвался с места.

— Глеб, осторожнее! — крикнул я, когда нас тряхнуло на кочке. — Не разбей ягоду!

— Шеф, вы сейчас серьезно? — Глеб покосился на меня через зеркало. — Я в жизни так не переживал за груз, когда мы алмазы возили.

— Алмазы Алина не ест с огурцами, — буркнул я. — Быстрее! Она там, наверное, уже селедку в шоколаде жарит! Хотя, селедку мы не взяли. Надеюсь, она не обидется...

Мы неслись обратно в особняк. Макс на переднем сиденье не выдержал и начал тихо хихикать.

— Чего ржешь? — спросил я.

— Представил, как мы отчет будем писать. «Проведена спецоперация по ликвидации витаминного дефицита. Цель достигнута, противник в халате нейтрализован».

— Смейся-смейся, — я посмотрел на арбуз.

Глеб резко затормозил у наших ворот.

— Приехали, шеф. Доставка «Волков-Фрут» прибыла.

Я выскочил из машины, прижимая к себе этот чертов арбуз. Мороз уже не казался таким страшным. Главное было — зайти в спальню победителем. Я — Артем Волков, и я добыл этот арбуз в ледяной пустыне.

Забегая по лестнице, я услышал голос Миши из кухни:

— Мария, готовь сковородку! Кажется, сейчас будут жарить пельмени с медом!

Я только закатил глаза. Началось. Самое веселое, как я и обещал, только начиналось. И никакая Братва, никакие итальянцы не шли в сравнение с тем, что могла придумать моя беременная жена в столь ранее время.

Я толкнул дверь в нашу спальню, тяжело дыша и прижимая к себе арбуз, как спасенного заложника. Алина сидела на кровати, скрестив руки на груди.

— Ты долго, — заявила она, хмурясь. — Арбуз уже, наверное, передумал быть вкусным.

— Алина, я его почти из-под снега выкопал, — я поставил ягоду на стол и вытер пот со лба. — Глеб до сих пор в шоке, он думал, мы едем на штурм, а мы ехали за десертом.

В этот момент дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился мой тесть, Игорь Валентинович, в полосатом халате и с крайне подозрительным видом.

— Что за шум, а драки нет? — спросил он, прищуриваясь. — Волков, ты зачем арбуз в дом приволок? Зима на улице, ты его вместо гири использовать решил?

— Папа, это мне! — крикнула Алина. — Но я уже хочу жареные пельмени.

— С медом! — добавил я сквозь зубы.

Тесть замолчал, медленно перевел взгляд с меня на дочь, потом на арбуз.

— С медом? — переспросил он. — Волков, ты чем мою дочь кормишь? Она у меня была нормальным ребенком, а теперь... Миша!

— Я здесь! — из коридора выскочил Миша, всё еще придерживая лед у головы.

— Миша, неси мед. Будем проводить кулинарный экзорцизм.

Внезапно снизу, с первого этажа, где располагалась комната Димы, раздался оглушительный БА-БАХ. Дом тряхнуло так, что арбуз на столе подпрыгнул, а люстра в спальне жалобно зазвенела.

— Твою мать! — рявкнул я, инстинктивно пригибаясь. — Опять?!

— Дима! — завизжала Лиза, выбегая из гостевой комнаты в пижаме с пандами. — Дима, ты живой?!

Мы все ломанулись в коридор. Из-под двери Димы валил густой, подозрительно пахнущий жвачкой сизый дым. Дверь медленно открылась, и оттуда вышел мой брат. Лицо в саже, волосы стоят дыбом, а в руках он сжимал какую-то дымящуюся пробирку.

— О, привет всем, — просипел Дима, откашливаясь. — Я просто пытался создать саморазогревающуюся кружку для кофе. Кажется, катализатор был лишним.

— Ты чуть дом не разнес, экспериментатор хренов! — я схватил его за шкирку. — У меня жена беременная, ей нельзя пугаться!

— Артем, спокойно, — Дима вытер сажу со лба, размазав её еще сильнее. — Зато посмотри, как она теперь светится.

— Дима, ты идиот, — констатировала Лиза, подходя ближе. — Ты мне чуть все патчи для глаз не испортил своим взрывом!

— Зато скучно не бывает, — отозвался Дима, глядя на нас. — А чем это пахнет? Арбузом? В восемь утра? Артем, ты реально поехал кукухой?

— Это Алина захотела! — рявкнул я в ответ.

— О-о-о, — Дима сочувственно покивал. — Понимаю. Слушай, а если в арбуз впрыснуть мой новый состав, он будет светиться в темноте...

— Только попробуй подойти к её еде, — я сделал шаг вперед, — и я впрысну твой состав тебе в завтрак.

Тут из кухни поднялась Мария, размахивая поварешкой.

— Хватит орать! — прикрикнула она. — Миша уже пельмени жарит, весь дом воняет жареным тестом и цветочным медом! Игорь Валентинович, идите помогите ему, а то он от страха туда еще и горчицы бахнет!

— Горчица? — подала голос Алина из комнаты. — О! Папа, принеси горчицу!

Я закрыл лицо руками. Это был не дом. Это был дурдом высшей категории, где я, глава одной из самых опасных группировок, выполнял роль координатора поставок арбузов и усмирителя сумасшедших химиков.

— Так, все идем, — скомандовал я. — Дима, иди отмывайся. Лиза, присмотри за Алиной. Тесть... просто не трогайте Мишу.

Я посмотрел на дымящегося брата, на ворчащего тестя, на Лизу, которая уже вовсю обсуждала с Алиной, подходит ли горчица к меду.

— Ну и семейка, — пробормотал я, спускаясь по лестнице за арбузом, который оставил в холле. — Итальянцы были проще. Намного проще. Там хотя бы знали, в кого стрелять, а здесь я даже не знаю, от кого прятать ножи: от тестя или от беременной жены.

Я подхватил тяжелую холодную ягоду и вернулся в столовую. Раз поспать мне сегодня явно не светило, я решил, что в офис не поеду. К черту дела Братского круга, пусть Глеб разгребает отчеты. Я хотел провести время с Алиной, хотя «время с Алиной» сейчас напоминало пребывание в центре торнадо.

В столовой стоял дым коромыслом. Миша, с опаской поглядывая на Игоря Валентиновича, помешивал на сковороде нечто, что пахло одновременно как столовая и кондитерская фабрика.

— Артем, ты долго! — Алина уже сидела за столом, постукивая вилкой. — Арбуз заждался.

— Алина, он в бронежилете из корки, с ним ничего не случится, — я поставил арбуз перед ней. — Миша, ну что там с кулинарным шедевром?

— Почти готово, Артем Викторович, — Миша вытер пот со лба. — Сгущенка карамелизовалась, горчица... ну, она дала оттенок.

— Оттенок безумия, — вставил Дима, заходя в столовую. Он уже успел отмыть лицо от сажи, но волосы всё еще торчали в разные стороны. — Алина, если ты это съешь и не превратишься в Халка, я запишу тебя в подопытные.

— Отстань от неё, Дима! — Лиза толкнула его плечом. — У человека потребности. Алина, дай кусочек попробовать, когда принесут.

— Я никому не дам! — Алина обхватила тарелку руками, как только Миша поставил её перед ней. — Артем, принеси мне ноутбук. И документы те из кабинета.

Я замер, не донеся нож до арбуза.

— Зачем тебе документы?

— Ты же остаешься дома? — она хитро прищурилась, отправляя в рот пельмень, густо измазанный медом. — Будем работать вместе. Я проверю твои отчеты по логистике. Мне скучно просто так сидеть.

— Ты серьезно? Ты же врач. — я сел рядом. — Ты хочешь проверять счета Братского круга под пельмени с медом?

— А что такого? — влез тесть, отодвигая тарелку. — У девочки острый ум. И вообще, Волков, ты её одну не оставляй. А то опять придумаешь какой-нибудь «хитрый план» и отправишь её в Антарктиду ради её же безопасности.

— Игорь Валентинович, давайте закроем тему Антарктиды, — я вздохнул и посмотрел на Алину. — Ладно. Работаем дома. Но чур, документы соусом не заливать.

— Я аккуратно! — она довольно зажмурилась, прожевывая. — М-м-м, Миша, это божественно. Горчицы в следующий раз побольше положи.

Миша побледнел и тихо попятился к выходу.

Через полчаса столовая превратилась в штаб-квартиру. Повсюду валялись папки, ноутбуки и корки от арбуза. Степка и Чиппи носились под столом, периодически выхватывая упавшие куски клубники.

— Так, Волков, почему у тебя здесь не сходится дебет с кредитом? — Алина ткнула пальцем в монитор, одновременно вгрызаясь в сочный ломоть арбуза. — Ты переплатил за охрану складов в три раза.

— Там была повышенная опасность, — я попытался защититься.

— Там была повышенная лень твоего Глеба, — отрезала она. — Переделывай. И... Артем?

— Что еще? Арбуз кончился?

— Нет, — она вдруг замерла, и её лицо стало очень серьезным. — Я хочу... я хочу, чтобы ты сейчас надел тот дурацкий свитер с оленями, который нам Лиза подарила.

Я почувствовал, как у меня дернулся второй глаз.

— Какой свитер? — у меня аж дыхание перехватило.

— Ну... Лиза привезла для тебя свитер. Только он у меня, и ты его оденешь!

— Алина, нет. Я глава крупнейшей группировки. Я не могу работать в свитере с оленями.

— Можешь, — она шмыгнула носом, и в глазах снова заблестели слезы. — Тебе что, сложно порадовать мать своих детей? Они хотят видеть папу-оленя! То есть папу в свитере!

— Артем, надень свитер, — подал голос Дима, не орываясь от своего планшета. — Тебе пойдет. Будешь выглядеть менее угрожающе, когда будешь увольнять людей за растрату.

— Волков, не доводи бабу до истерики, — добавил тесть, довольно попивая чай. — Надень и сиди. Я даже сфотографирую. Для истории.

Я посмотрел на Алину. Она уже была готова зарыдать. Посмотрел на документы, на ошметки арбуза на столе, потом снова на её дрожащую губу. Понял — это проигрыш. Чистой воды капитуляция.

— Миша! — крикнул я так, что собаки под столом мгновенно затихли, а Чиппи даже перестал жевать тапок Громова.

— Да, Артем Викторович? — Миша материализовался в дверях, подозрительно быстро, будто подслушивал за углом.

— Неси свитер. У нас в комнате, в шкафу. С оленями. И камеру у Игоря Валентиновича отбери, пока он заранее не выложил это в закрытый чат акционеров.

Через минуту я уже стоял посреди столовой, натягивая на себя колючее шерстяное недоразумение. Свитер был ярко-синим, а прямо на груди красовалась огромная рожа оленя с красным носом-помпоном.

— О боже, — выдохнула Алина, вытирая слезы и тут же начиная хихикать. — Артем, ты... ты такой милый. Прямо как Рудольф, только с небритой щетиной и взглядом серийного убийцы.

— Волков, повернись боком! — скомандовал тесть, всё-таки не выпуская телефон из рук. — Я должен запечатлеть этот триумф природы над здравым смыслом.

Мама Алины, моя теща, зашла в комнату и всплеснула руками.

— Артем, какая прелесть! Тебе так идет этот цвет. Сразу видно — глава семьи, домашний, уютный.

— Я сейчас этот уютный нос кому-нибудь в чай засуну, — проворчал я, пытаясь поправить воротник, который нещадно колол шею.

— Не ворчи, — Алина подошла ко мне, обнимая за талию и утыкаясь носом в помпон. — Ты мой самый храбрый олень.

— Лиза, ты это видишь? — Дима ткнул ее в бок. — Твой подарок сделал этот день.

Лиза, которая уже накидывала на плечи пальто, довольно кивнула.

— Ладно, олени оленями, а мне пора в клинику на смену. Борис Николаевич там, наверное, уже всех интернов по стенам размазал без моего контроля.

Алина вдруг погрустнела, глядя на медицинскую сумку Лизы.

— Везет тебе... Я так скучаю по работе. По операционной, по этому запаху антисептиков... Даже по ворчанию Бориса Николаевича.

— Эй, подруга, выше нос! — Лиза подошла и крепко обняла Алину. — Ничего хирург не забывает. Руки-то помнят! Как только твоя банда родится, как только всё утрясется и ты восстановишься — сразу обратно. Борис Николаевич тебя заждался, он мне вчера так и сказал: «Без Алины в отделении один бардак и никакой эстетики в швах. Она ушла и все не так».

— Правда? — Алина шмыгнула носом.

— Чистая правда. А пока отдыхай. Наслаждайся тем, что можешь есть арбузы с медом, а не стоять по восемь часов у стола.

Лиза убежала, а Алина внезапно оживилась.

— Так! Раз уж мы все проснулись и Артем в свитере, у меня есть план. Нам нужны украшения!

— Какие еще украшения? — я насторожился. — У тебя полный сейф бриллиантов.

— Да нет же! Для дома! Елка сама себя не нарядит, мишура сама не развесится. Я хочу поехать в тот огромный торговый центр и купить всё: шары, гирлянды, светящихся гномов!

Я посмотрел на улицу. Минус двадцать. Сугробы.

— Алина, может, я Глеба пошлю? Он купит.

— Нет! Я хочу сама!

— Я с вами поеду! — вдруг вставил тесть, отодвигая чашку. — Посмотрю, как Волков в торговом центре будет гномов выбирать. Это ж шоу похлеще цирка.

— И я поеду, — улыбнулась теща. — А то вы там такого накупите, что дом на казино станет похож.

Я понял, что сопротивляться бесполезно. Главарь Братвы в свитере с оленями, беременная жена с тягой к гномам и тесть с тещей, жаждущие зрелищ. Идеальный состав для выхода в свет.

— Миша! — крикнул я, поправляя колючий воротник свитера, который уже начал вызывать у меня стойкое желание застрелиться. — Мы уезжаем. Собаки на тебе.

— Понял, Артем Викторович, — Миша посмотрел на Степку и Чиппи с таким выражением лица, будто ему поручили охранять склад с нестабильным нитроглицерином.

Той-терьеры сидели на ковре, глядя на Мишу с таким превосходством, будто это он был их домашним питомцем, причем не самым сообразительным. Стечкин демонстративно зевнул, обнажив крошечные зубы, а Чиппи по-хозяйски занял место на диване, на которое Миша только что собирался присесть. Было очевидно — это не Миша присматривает за собаками, а собаки контролируют каждый шаг нашего охранника, чтобы он, не дай бог, не расслабился и не забыл, кто здесь настоящая власть.

— Всё, мы в гардеробную! — Алина схватила меня за рукав оленьего свитера и потащила за собой. — Артем, шевелись! Нам нужно подобрать что-то теплое, но красивое.

— Алина, я в свитере с оленем, — напомнил я, упираясь пятками в паркет. — Понятие «красиво» покинуло этот дом еще в семь утра вместе с запахом арбуза.

— Не ворчи! — она распахнула двери гардеробной и начала швырять в меня вещами. — Надень свои зимние ботинки. И куртку ту, черную.

Я покорно начал натягивать ботинки, но тут из-за стеллажа с обувью послышалось деликатное кряхтение. Мой тесть, Игорь Валентинович, пытался втиснуть свою ногу в мой кроссовок, который был ему явно мал.

— Игорь Валентинович, это мои, — заметил я, завязывая шнурки.

— Твои, мои... Какая разница, Волков? — пропыхтел он, бросая кроссовок в угол. — У тебя тут обуви как у сороконожки. Где мои сапоги, которые я вчера у входа оставил?

— Глеб их в сушилку унес, — подсказала Елена Сергеевна, заходя в гардеробную с огромным шарфом в руках. — Игорек, не кипятись. Надень вот эти, Артемовы вездеходы, они всё равно на меху.

— Чтобы я ходил в ботах мафиози? — папа Алины возмущенно выпрямился, но, взглянув на мой свитер, вдруг расхохотался. — Хотя, после оленя мне уже ничего не страшно. Давай сюда свои калоши, зять!

Алина тем временем пыталась натянуть на себя свои любимые узкие джинсы. Я наблюдал за этим процессом с нарастающим беспокойством. Она пыхтела, втягивала живот, краснела, но молния упорно отказывалась сходиться.

— Артем... — пропищала она, глядя на меня глазами, полными слез. — Они не застегиваются.

— Солнце, ты на шестом месяце, и у нас там тройня, — я подошел и мягко убрал её руки от замка. — Было бы странно, если бы они застегнулись.

— Я толстая! — зарыдала она, утыкаясь мне в плечо. — Я огромная! Я как тот арбуз, который ты привез!

— Ты не толстая, ты беременная, — я поцеловал её в макушку, чувствуя, как у меня начинает дергаться глаз от резкой смены декораций. — Надень те широкие штаны, которые ты в Италии покупала. Они же удобные.

— Они серые! Я буду в них как мешок с картошкой! — всхлипнула она, но штаны всё-таки взяла.

— Алина, детка, не выдумывай, — теща подошла к ней, забирая джинсы. — Ты красавица. А в этих штанах тебе будет тепло. Игорек, ты оделся?

— Оделся, оделся, — папа Алины вышел из-за угла в моих огромных ботинках, в которых он теперь не шел, а буквально переставлял ноги, как водолаз. — Волков, у тебя не ноги, а лыжи. Как ты вообще в них ходишь и не спотыкаешься?

— Годы тренировок, Игорь Валентинович, — буркнул я, натягивая пуховик поверх оленя. — Всё, все готовы? Выходим, пока Алина не захотела переодеться в костюм единорога.

Мы вывалились в холл. Миша стоял у двери, прижатый к стене Степкой, который грозно рычал на его шнурки.

— Миша, мы ушли! — крикнул я. — Если дом сгорит — виноваты собаки. Если собаки проголодаются — виноват ты.

— Понял, шеф... — прошептал Миша, не сводя глаз с зубов той-терьера.

На улице нас ждала моя черная БМВ. Я специально не стал брать сопровождение на джипах — хотелось хоть немного тишины, хотя какая тишина с моим тестем и беременной женой?

— Чур я впереди! — папа Алины ловко запрыгнул на пассажирское сиденье. — Хочу посмотреть, как эта немка по нашим сугробам пойдет. Волков, не дрова везешь, плавно трогай!

— Папа! — Алина залезла на заднее сиденье вместе с мамой. — Дай Артему самому вести.

— Я и даю! Я контролирую! — Игорь Валентинович уже начал изучать панель управления, нажимая на все кнопки подряд. — О, подогрев руля! Жируешь, зять?

Я выдохнул сквозь зубы, завел мотор и включил передачу. Машина плавно тронулась, разрывая колесами свежий снег.

— Артем, а мы заедем за пончиками? — вдруг спросила Алина, прислоняясь лбом к холодному стеклу. — Я видела рекламу, там такие, с розовой глазурью...

— Алина, мы только что ели пельмени с медом! — напомнил я, глядя на неё через зеркало.

— То были пельмени, а это — пончики! — её голос снова стал подозрительно дрожащим. — Это же разные вещи! Ты что, жалеешь для меня пончика?

— Не жалею, — я сжал руль крепче. — Будут тебе пончики. И гномы. И гирлянды. Только, пожалуйста, не плачь.

— Вот это разговор! — папа Алины одобрительно хлопнул меня по плечу. — Дави на газ, Рудольф! Москва ждет великих свершений!

Я нажал на педаль, и БМВ уверенно понеслась по заснеженному шоссе в сторону торгового центра. Впереди был целый день в окружении мишуры, гормонов и тестя, который явно вошел во вкус. И где-то в глубине души, под слоями оленьего свитера и усталости, я понимал: этот хаос — это и есть то, ради чего я вернулся.

— Артем, — позвала Алина уже более спокойным голосом.

— Да?

— А мы купим самую большую елку? Самую-самую?

— Купим, Алина. Такую, что она в потолок упрется.

— И Степка её уронит, — добавила она и счастливо засмеялась.

Я улыбнулся в ответ, выруливая на парковку огромного торгового центра. Черт с ним, со свитером. Плевать, что на меня пялится половина Москвы. Главное, что мы все-таки доехали. И что мы — вместе.

— Волков, паркуйся аккуратнее! — скомандовал Игорь Валентинович, вжимаясь в панель БМВ. — Ты не на танке в Берлине. Тут люди ходят!

— Папа, он отлично водит, — заступилась Алина, выходя из машины и вдыхая морозный воздух. — Артем, идем скорее! Я уже чую запах пластиковых веток и праздничного маркетинга.

Мы вошли внутрь. Огромный холл сиял миллионами огней. В центре стояла инсталляция из гигантских елочных шаров. Алина замерла, сложив руки на животе, и её глаза округлились.

— О-о-о... Артем, смотри! Гномы!

Она рванула к отделу декора так быстро, что я едва успел подхватить её за локоть.

— Алина, спокойнее. Тройня внутри тебя не на ралли.

— Они тоже хотят гномов! — отрезала она. — Смотри, какой у него нос! Как у тебя утром, когда ты за арбузом бегал.

— Очень смешно, — буркнул я.

Тесть шел чуть позади, с интересом разглядывая прилавки. Вдруг он замер у витрины с рождественскими фигурками и вытащил одну — здоровенного светящегося оленя с кривыми рогами и глупым выражением морды.

— О, гляди-ка, Алина! — Игорь Валентинович поднес оленя к моему лицу. — Вылитый Артем. Один в один! Такой же хмурый и рога на полметра.

Я медленно повернул голову к тестю.

— Игорь Валентинович, я всё понимаю, — процедил я сквозь зубы. — Но нам в семье еще один олень не нужен. Я и так в этом свитере похож на жертву таксидермиста.

— Ты на что намекаешь, зять? — тесть прищурился, не убирая игрушку. — Намекаешь, что я старый олень?

— Я намекаю, что если вы не поставите это чучело на место, я куплю вам костюм Санта-Клауса и заставлю раздавать листовки у входа.

— Артем! Папа! Перестаньте! — Алина схватила оленя и сунула его мне в руки. — Мы его берем. Он будет напоминать мне о твоем героическом подвиге.

— Алина, он страшный, — попытался возразить я.

— Он характерный! — заявила она. — Мама, ну скажи ему!

Моя теща, которая до этого момента мирно разглядывала салфетки, подошла к нам.

— Артем, ну раз Алина просит... Пусть будет олень. В конце концов, в этом доме должен быть хоть кто-то, кто не спорит с Игорем.

— Вот именно! — папа Алины победно выпятил грудь. — Бери, Волков. Это будет твой заместитель по вопросам кротости.

Я вздохнул и запихнул оленя в тележку. Глава Братвы с оленем в тележке и оленем на груди. Если кто-то из конкурентов увидит меня сейчас, мне придется их всех убрать просто ради сохранения репутации.

— Теперь елка! — Алина потащила нас в лесной массив из искусственных деревьев. — Так, эта слишком маленькая. Эта слишком жидкая. Эта... Артем, почему она розовая?!

— Потому что это современное искусство, — предположил я.

— Нет, я не хочу розовую! Я хочу зеленую, как в лесу. Чтобы иголки кололись и пахло хвоей.

— Это искусственные елки, Алина, — мягко заметил я. — Они не пахнут хвоей. Они пахнут китайским заводом и надеждами на премию.

— Тогда купим баллончик с запахом леса! — она топнула ногой. — Хочу вот ту!

Она указала на ель высотой метра три. Она была такой огромной, что её верхушка угрожающе раскачивалась под потолком магазина.

— Алина, она в дом не влезет, — сказал я, прикидывая габариты.

— Влезет! У тебя потолки высокие, я мерила!

— Каким образом ты мерила?

— Волков, не жадничай, — вставил тесть, похлопывая елку по веткам. — Хорошая ель. Масштабная. Прямо под твое эго. Как раз Степка заберется на самую верхушку и будет оттуда на нас лаять.

— Мы еще не знаем, кто у нас там будет, — я перевел тему, указывая на живот Алины. — Может, им вообще елки не понравятся.

— Им всё понравится, если мама счастлива! — Алина обернулась ко мне. — Артем, представь: мы сидим у камина, наряжаем её... Ты в своем свитере, папа с клюшкой...

— Клюшку я у вас дома оставил, — обиженно буркнул тесть. — Но могу вернуться.

— Не надо! — хором ответили мы с Алиной.

Мы начали нагружать тележку шарами. Сначала только золотистыми.

— Нет, давай красные тоже! — требовала Алина.

— Будет как светофор, — заметил я.

— Это будет классика! — она уже тянулась за огромной коробкой с игрушками. — Ой!

— Что?! — я в секунду оказался рядом, подхватывая её. — Толкаются?

— Нет... — она покраснела. — Просто я увидела отдел с детскими вещами. Артем, мы же еще ничего не купили. Ни одной распашонки.

— Мы даже пола не знаем, — напомнил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от нежности. — Давай дождемся УЗИ.

— А если купить всё нейтральное? Бежевенькое? — предложила Елена Сергеевна. — Посмотрите, какие там чепчики.

— Нет, сначала елка! — передумала Алина. — Артем, я хочу, чтобы эта елка была самой красивой в Москве. Чтобы все знали: у Волковых праздник!

Я смотрел на неё — растрепанную, эмоциональную, жаждущую всего и сразу — и понимал, что готов скупить весь этот магазин, если она будет так улыбаться.

— Ладно, — я подозвал консультанта. — Эту елку, вон тех двенадцать коробок шаров, пять гирлянд и... оленя.

— Еще одного? — удивился консультант.

— Нет, тот, что в тележке, уже член семьи, — я кивнул на игрушку, которую притащил тесть.

— Волков, ты растёшь в моих глазах, — Игорь Валентинович одобрительно кивнул. — Почти стал человеком. Еще пару походов за арбузами — и я, может, даже разрешу тебе называть меня батей.

— Я, пожалуй, воздержусь, Игорь Валентинович, — я усмехнулся. — Одной «маминой радости» в вашем лице мне хватает.

— На что это ты намекаешь?! — тесть снова начал заводиться.

— На то, что нам пора на кассу, пока Алина не увидела отдел с садовой мебелью и не захотела качели в гостиную.

— Качели! — глаза Алины загорелись таким опасным огнем, который я видел только у подрывников перед детонацией.

— Нет! — крикнул я, инстинктивно преграждая ей путь к отделу садовой мебели. — Алина, никаких качелей! У нас дома гостиная, а не парк культуры и отдыха! Быстро к кассе!

— Артем, ты не понимаешь! — она попыталась проскочить под моей рукой. — Детям нужно развивать вестибулярный аппарат прямо из утробы! Качели — это база!

— Качели в гостиной — это повод для твоего отца снова взяться за клюшку, потому что я в них обязательно врежусь ночью! — я схватил тележку и попытался набрать скорость в сторону выхода.

Но Алину было не остановить. Она двигалась как танк «Т-34» — неотвратимо и сокрушая всё на своем пути.

— О! Смотри! Гном! — взвизгнула она, хватая с полки нечто пушистое и бородатое.

Это был не просто гном. Это был механизм на батарейках, который должен был ползать по веревке вверх и вниз.

— Алина, зачем нам гном-альпинист? — я устало потер лоб. Хотя бы про качели она забыла.

— Он будет шпионить за Степкой! — серьезно ответила она, закидывая гнома в тележку прямо на голову плюшевому оленю. — Смотри, как он ногами дрыгает. На тебя похож, когда ты злишься.

— Волков, бери, не спорь, — подал голос Игорь Валентинович, подпихивая в тележку еще и коробку с электрическим поездом. — Гном — дело нужное. А поезд... поезд это классика. Я всегда хотел железную дорогу, но у меня был только автомат Калашникова и устав.

— А у меня сейчас будет нервный тик! — я посмотрел на гору вещей. — Игорь Валентинович, вы-то куда? Зачем нам поезд вокруг елки? Степка его сожрет в первую же ночь!

— Пусть попробует! — тесть азартно потер руки. — Мы поезд электричеством зарядим, будет Степана бодрить на поворотах.

— Артем, смотри! — Алина вытащила откуда-то гигантский светящийся леденец. — Мы поставим его у входа! Чтобы все знали — здесь живут сладкоежки!

— Алина, это больше метра в высоту! Куда мы его впихнем? — я попытался вырвать леденец из её рук, но она вцепилась в него мертвой хваткой.

— Ты хочешь лишить детей праздника? — её губы задрожали. — Ты хочешь, чтобы их первое воспоминание было о том, как папа зажал пластмассовую конфету?

— У них еще нет воспоминаний, они еще не родились! — я почти сорвался на крик, привлекая внимание прохожих.

— Они всё чувствуют! — Алина шмыгнула носом. — Сейчас они чувствуют, что их отец — скупердяй!

Я посмотрел на тещу. Елена Сергеевна с невозмутимым видом выбирала гирлянду в виде маленьких огурчиков.

— Елена Сергеевна, ну хоть вы скажите! — взмолился я.

— Артем, — она ласково улыбнулась. — Дай ей волю. Беременность — это такое время... Либо ты покупаешь леденец, либо она завтра заставит тебя перекрашивать дом в цвет фуксии. Выбирай.

Я посмотрел на леденец. Потом на гнома, который уже начал самопроизвольно ползать по коробкам в тележке. Потом на тестя, который пытался открыть коробку с поездом прямо в торговом зале.

— Ладно! — я махнул рукой. — Кидай леденец! Кидай всё! Хотите вертолет на радиоуправлении? Берите! Хотите живого медведя в кокошнике? Сейчас организую!

— Медведя не надо, — Алина мгновенно просияла и чмокнула меня в щеку. — От него шерсти много. Давай лучше возьмем вот те поющие колокольчики.

— Которые играют «Jingle Bells» круглосуточно? — я почувствовал, как у меня начинает дергаться правое ухо.

— Именно! Чтобы создать атмосферу!

Мы наконец дошли до кассы. Очередь замерла, когда увидела нашу процессию. Главарь Братвы в свитере с оленем, толкающий тележку, из которой торчит голова оленя, светящийся леденец и гном, который ритмично дергается, издавая странные звуки.

— Молодой человек, — кассирша посмотрела на меня с искренним сочувствием. — Вам пакеты нужны?

— Мне нужно коньяка, литр терпения и путевка в монастырь, — пробормотал я.

— Артем, не хами девушке! — Алина выложила на ленту гору мишуры. — Нам нужно пять самых больших пакетов. И еще вон ту шоколадку с орехами. И ту, с солью.

— Игорек, ты чего там застрял? — Елена Сергеевна обернулась к мужу.

Тесть стоял у соседней витрины и сосредоточенно рассматривал набор масок для сна.

— Смотри, Лена, — он поднял маску с надписью «Царь спит». — Как раз для Волкова. Будет в ней на совещаниях сидеть, когда его дети по ночам донимать начнут.

— Игорь Валентинович, я вас сейчас в этой маске в багажник упакую, — пообещал я, расплачиваясь картой.

— Угрозы старшему по званию? — тесть хохотнул. — Алина, смотри, твой муж опять включает режим «грозный мафиози». А сам — олень оленем!

— Папа, не обижай Артема! — Алина обняла меня, прижимаясь к синему свитеру. — Он у нас сегодня добытчик. Смотри, сколько всего купил!

Когда мы вышли на парковку, я понял, что в БМВ всё это добро влезет только в том случае, если мы высадим Игоря Валентиновича.

— Так, — я открыл багажник. — Леденец идет на заднее сиденье к Алине. Гном — в бардачок, чтобы я его не слышал. Поезд... поезд на колени к тестю.

— Почему это на колени? — возмутился он. — Я что, грузчик?

— Потому что вы его выбрали! Вот и обнимайтесь с ним всю дорогу!

— Артем, а елку нам когда привезут? — Алина залезла в машину, пытаясь устроиться вместе с леденцом.

— Сказали в течение двух часов. Глеб встретит, — я завел мотор. — Всё, поехали домой. Я больше не вынесу этого торгового рая.

— Ой! — Алина вдруг замерла.

— Что?! Опять?! — я чуть не выронил ключ.

— Я забыла купить салфетки с оленями! Чтобы подходили под твой свитер!

— Алина, — я посмотрел ей прямо в глаза. — Если мы сейчас развернемся за салфетками, я сниму этот свитер и подарю его первому встречному бомжу.

— Ну ладно, ладно... — она надула губы. — Злой ты. Дети, запомните: папа пожалел нам салфеточек.

— Дети, запомните: папа — единственный в этой машине, кто сохранил остатки рассудка! — рявкнул я, выруливая со стоянки.

Мы ехали по Москве, и в салоне стоял невообразимый хаос. Гном в пакете начал биться головой о стенки коробки, издавая звук «тук-тук-тук». Алина грызла шоколадку с солью. Тесть пытался незаметно вскрыть упаковку поезда, а мама Алины тихонько напевала рождественский гимн.

— Знаешь, Артем, — Алина вдруг протянула мне кусочек шоколадки. — А ведь это самый лучший день.

Я посмотрел на нее. Она улыбалась — так искренне и тепло, что вся моя злость мгновенно испарилась.

— Самый лучший, — согласился я, принимая угощение. — Только в следующий раз за елкой едет Дима. Я хочу посмотреть, как он будет объяснять Глебу наличие розового гнома в багажнике.

— Дима — слабак, — хмыкнул тесть, поудобнее перехватывая коробку с поездом. — Он бы при виде качелей сразу сдался. А ты держался до последнего, Волков. Горжусь!

— Точно! Качели! Мы их не купили...

— Ну Игорь Валентинович, зачем вы ей напомнили?! — я осуждающе посмотрел на своего тестя, стоя на светофоре.

— В следующий раз купим Аля. Сейчас бы мы не управились...

Я только покачал головой, выворачивая руль. Хорошо, что Алина еще и про пончики не вспомнила. Мы ехали домой, где нас ждали Степка, Чиппи и несчастный Миша. Я надеялся на тишину, но стоило мне заглушить мотор у крыльца, как из-за массивных дверей особняка донесся такой ор, будто там вскрывали сейф без анестезии.

— Началось, — пробормотал я, выходя из машины.

— О-о-о! Слышишь, Артем? — Алина выскочила следом, сияя от восторга. — Это Степка! Он соскучился!

— Это не лай, Алина, это боевой клич, — заметил я, открывая багажник.

Мы зашли в дом, и я замер на пороге. В холле творился абсолютный, неконтролируемый хаос. Миша, Слава, Глеб, Макс и Громов носились туда-сюда, как ошпаренные. Дима стоял на стремянке, пытаясь отобрать у Степки какой-то провод.

— Лови его! Справа заходи! — орал Громов, размахивая полотенцем.

— Он укусил мой ботинок! — вопил Макс, прыгая на одной ноге.

— Шеф! — Миша увидел меня и чуть не расплакался. — С возвращением! У нас тут... инцидент.

Алина, не обращая внимания на этот дурдом, гордо прошествовала в центр холла. В руках она бережно сжимала того самого гнома-альпиниста на батарейках.

— Мальчики, посмотрите, что мы купили! — пропела она и торжественно поставила гнома на пол, прямо перед носом у запыхавшегося Чиппи.

Я только успел крикнуть: «Алина, не надо!», но она уже нажала кнопку. Гном задергал ногами, издал противный механический смех и начал ритмично карабкаться по своей веревке вверх.

Чиппи и Стечкин замерли. Секундная тишина была такой гулкой, что я услышал, как у Громова заскрипела кобура.

— Гав?! — вопросительно вякнул Чиппи.

— Р-р-р-я-а-а! — ответил Степка и прыгнул.

В следующую секунду два той-терьера, сплотившись в единую банду, вцепились в бороду гнома и потащили его в сторону столовой. Гном, не сдаваясь, продолжал орать свою рождественскую мелодию и дрыгать ногами, из-за чего собаки подпрыгивали вместе с ним.

— Стой! — закричал Дима, спрыгивая со стремянки. — Это же механическая игрушка, они зубы сломают!

— Какие зубы, Дима? — захохотал тесть, вытирая слезы. — Смотри, они его в плен взяли! Громов, чего стоишь? Окружай нарушителя!

— Я не буду ловить поющего гнома, Игорь Валентинович, — буркнул Громов, багровея. — У меня спецподготовка не для этого. И у меня до сих пор колено болит после вашего удара.

— А для чего? — Алина уперла руки в бока. — Смотрите, им же весело! Чиппи, не отдавай ему веревку!

— Алина, они сейчас разнесут полдома! — я попытался перехватить Степку, но тот ловко увернулся, проскочив у меня между ног вместе с вопящим гномом.

— Шеф, осторожно! — крикнул Глеб, но было поздно.

Я зацепился за пакет с шарами, который теща бросила у входа, и чуть не полетел носом в ковер. Олень на моем свитере в этот момент выглядел особенно издевательски.

— Смотрите! — Дима ткнул пальцем в сторону кухни. — Они его под холодильник заталкивают!

Из кухни раздался грохот кастрюль. Судя по звукам, гном решил, что он не альпинист, а горняк, и начал активно карабкаться по штанине Миши, который пытался спасти свою порцию пельменей.

— Уберите его! Он щекочется! — взвизгнул Миша.

— Миша, не позорь Братву! — гаркнул я, поднимаясь. — Глеб, Макс, занять позиции! Алина, выключи это чудовище!

— У меня пульта нет! — смеялась Алина до икоты. — Он автономный! Артем, посмотри на Степку, он думает, что победил дракона!

Степка действительно стоял над гномом, который теперь лежал на боку и беспомощно сучил ногами в воздухе, продолжая петь «We Wish You a Merry Christmas». Чиппи в это время методично отгрызал гному красный колпак.

— Так, — я подошел и просто наступил ботинком на веревку. — Цирк окончен. Глеб, забери это... устройство и вытащи батарейки. Или расстреляй его за гаражом.

— Понял, шеф, — Глеб с опаской поднял гнома за шкирку.

— Отдай! — Алина подбежала и выхватила игрушку. — Ты что, жестокий? Он ранен! Ему нужно оперативное вмешательство!

— Алина, это кусок пластмассы! — я посмотрел на неё, чувствуя, как начинает дергаться глаз.

— Это член семьи! — она прижала обслюнявленного гнома к груди. — Всё, мальчики, расходимся. Артем, неси леденец в гостиную. Папа, поезд собираем прямо сейчас!

— Есть, командир! — Игорь Валентинович шутливо отдал честь и подмигнул мне. — Ну что, Рудольф, пошли пути прокладывать?

Я посмотрел на своих суровых охранников, которые сейчас с облегчением вытирали пот со лба. Посмотрел на брата, у которого в волосах застряло перо от подушки. И на жену, которая нежно вытирала слюни с бороды механического гнома.

— Громов, — позвал я.

— Да, Артем Викторович?

— Запиши в журнале: дом атакован превосходящими силами противника в лице одного гнома и двух собак. Потерь нет, кроме моей репутации.

— Сделаем, — Громов едва сдерживал улыбку.

— И принеси мне кофе, — я стянул пуховик. — Кажется, до вечера я не доживу, если мы начнем наряжать елку прямо сейчас.

— Начнем! — крикнула Алина из столовой. — Я уже слышу, как елка едет по шоссе!

Я вздохнул и пошел за леденцом. Самое веселое, как выяснилось, не закончится никогда. И в этом был весь ужас и всё мое счастье одновременно.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚