Глава 12

Алина

Утро встретило меня серым, неприветливым небом. Я проснулась задолго до будильника, но вставать не спешила. Просто лежала и смотрела, как стрелка часов отсчитывает последние минуты моей прежней жизни. В животе комом свернулся холод. Завтракать я не стала — кусок в горло не лез, а от одной мысли о запахе кофе начинало подташнивать.

Я оделась максимально просто: привычные джинсы, белая футболка и удобные кеды. Сумка была готова. Тяжелый браслет на запястье я прикрыла рукавом, хотя чувствовала его вес каждой клеточкой кожи. Он был как кандалы, которые я поклялась снять сегодня же, но замок не поддавался.

— Черт с тобой...

Родители уже ждали меня в прихожей. Они не спали всю ночь — я видела это по их красным глазам и серым лицам. Мама прижимала руки к груди, папа стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Дай бог, чтобы всё получилось, доченька, — прошептала мама, обнимая меня так сильно, будто видела в последний раз. — Мы тебя очень любим. Пожалуйста, будь осторожна.

— Если что-то пойдет не так... если он тебя найдет... — папа запнулся, и его голос дрогнул. — Сразу звони нам. Плевать на долг, Аля. Слышишь? Плевать.

— Всё будет хорошо, — я постаралась улыбнуться, хотя губы едва слушались. — Я справлюсь. Просто делайте то, о чем мы договорились. Никто ничего не знает.

Я поцеловала их в колючие от соли щеки и вышла за дверь. В подъезде было пусто, выйдя на улицу я кожей чувствовала, бдуто кто-то следит. Но слава богу, никого не было. Я прошла мимо, глядя прямо перед собой, стараясь сохранять походку человека, у которого впереди обычный рабочий день.

До клиники добралась на метро. На ресепшене привычно кивнула девчонкам, отметилась в журнале. Всё как всегда. Та же суета в холле, тот же запах озона и хлорки.

В ординаторской я быстро переоделась в рабочий костюм. Руки слегка подрагивали, когда я застегивала кнопки. Прежде чем начать обход, мне нужно было сделать кое-что важное. Я не могла уехать, не предупредив Лизу. Она была не просто коллегой, она была единственным человеком, которому я доверяла в этих стенах.

Я почти бегом направилась в блок педиатрии. Там всегда было шумнее: плач детей, смех, яркие рисунки на стенах. Лизу я нашла в её кабинете. Она заполняла какие-то карты, сосредоточенно хмурясь.

— Лиза, — тихо позвала я, закрывая за собой дверь на защелку.

Она подняла голову и тут же вскочила:

— Аля? Ты чего такая бледная? На тебе лица нет!

Я не выдержала и просто шагнула к ней, крепко обнимая подругу. Лиза замерла на секунду, а потом обняла меня в ответ.

— Эй, подруга, ты чего? Операция сорвалась? Или Стас опять со своими подкатами достал?

Я отстранилась и посмотрела ей прямо в глаза.

— Лиз, слушай внимательно. У меня мало времени. Сегодня я уезжаю.

— В смысле? В отпуск? Ты же говорила, что график забит до конца месяца.

— Нет, не в отпуск. Я уезжаю из города. Навсегда или нет — не знаю. Мне нужно, чтобы ты меня прикрыла. Пару дней, хотя бы до завтрашнего вечера. Скажи, что я заболела, что у меня семейные обстоятельства, придумай что угодно.

Лиза нахмурилась, её глаза округлились.

— Аля, ты меня пугаешь. Что случилось? У тебя проблемы с законом?

— Если бы... — я горько усмехнулась и бессознательно коснулась запястья под рукавом костюма. — Если вкратце, то я должна выйти замуж за Артема Волкова.

У Лизы в буквальном смысле отвисла челюсть. Папка, которую она держала, с глухим стуком упала на пол, рассыпав листы.

— За... за кого? За того самого Ворона? Аля, ты бредишь? Какое замуж, сейчас не девятнадцатый век!

Я быстро подошла и прикрыла ей рот ладонью.

— Тише! Не ори на всю больницу! Да, Лиз. Это правда. Мой отец задолжал ему огромную сумму, и я — залог. Свадьба назначена на завтра. Они уже караулят меня у дома.

Лиза убрала мою руку, её лицо стало белым, как её халат.

— Господи... Аля... Что ты будешь делать?

— Мне нужно уехать. Прямо сейчас, сразу после обхода. Мне поможет Даня, он уже всё подготовил. Я не могу позволить Волкову забрать мою жизнь.

— Даня? — Лиза переспросила, пытаясь осознать масштаб катастрофы. — Ты уверена, что ему можно верить? А если Волков узнает? Он же разнесет эту клинику по кирпичикам!

— У меня нет выбора, Лиз. Или побег, или... я не знаю, что он со мной сделает. Пожалуйста, просто прикрой меня. Если будут спрашивать — ты ничего не знаешь. Мы не виделись сегодня. Поняла?

Лиза судорожно выдохнула и снова обняла меня, на этот раз коротким, но крепким жестом.

— Поняла. Сделаю всё, что смогу. Я скажу, что тебе стало плохо и ты ушла к врачу в другой корпус. Аля... береги себя. Если что — пиши с левого номера.

— Спасибо, Лиз. Ты настоящая подруга.

Я вышла из её кабинета, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Первый шаг сделан. Теперь осталось самое сложное: провести обход, не выдав себя перед интернами, и незаметно выскользнуть из здания, где, скорее всего, в каждом углу уже прятались глаза Артема Волкова.

Я вдруг вспомнила про своих «наказанных». Паша и Кирилл. Вчера в ординаторской был такой хаос, что я всерьёз опасалась за сохранность архива.

Я дошла до рабочей комнаты и тихо толкнула дверь. Картина маслом: в комнате царила идеальная, почти стерильная чистота. Стопки бумаг были выровнены по линеечке, папки рассортированы по цветам. А на сдвинутых столах, подложив под головы толстые справочники по анатомии, безмятежно дрыхли мои интерны. Кирилл даже тихонько посапывал, обнимая пустую папку.

В дверь негромко постучали, и в комнату заглянула Диана. Увидев спящую «гвардию», она прыснула в кулак, едва сдерживая смех.

— Алина Игоревна, они что, всю ночь тут воевали с алфавитом? — шепотом спросила она.

Я не ответила, лишь выразительно посмотрела на парней и громко хлопнула в ладоши. Звук в тишине комнаты прозвучал как выстрел. Мальчики подпрыгнули так, что справочники с грохотом полетели на пол.

— Всё готово, капитан! — выпалил Паша, вскакивая и пытаясь одновременно пригладить всклокоченные волосы и застегнуть пуговицу на халате.

— Вижу, что готово, — я обвела взглядом столы. — Удивили. Думала, к утру я найду здесь только конфетти из выписок.

— Мы очень старались, — пробормотал Кирилл, потирая заспанные глаза. — Честно.

— Хорошо. Раз проснулись — за работу. Пойдёмте на утренний обход, а потом я распределю задачи. Сегодня никакой самодеятельности, ясно?

— Так точно! — хором отозвались они.

Обход начался в привычном темпе, хотя я ловила себя на том, что при каждом шуме в коридоре невольно оглядываюсь. В десятой палате лежал Александр Петрович после удаления грыжи.

— Как самочувствие, Александр Петрович? — я пролистала его карту.

— Как у космонавта, дочка! Только кормить бы получше, — пошутил он.

— Кормить будут по графику. Диана, проверь дренаж и назначь перевязку на одиннадцать.

Мы прошли еще пять палат. Я слушала доклады интернов, задавала каверзные вопросы Кириллу по поводу дозировок антибиотиков, и на мгновение мне даже показалось, что жизнь осталась прежней. Никакого Волкова, никакого договора. Только белые стены и люди, которым нужна помощь.

Но иллюзия рассыпалась в прах, когда в коридоре послышался топот ног. К нам подбежала медсестра Лера, её лицо было бледным.

— Алина Игоревна! Срочно в пятую смотровую! Привезли девочку, тяжёлая. Мама требует только вас, никого больше слушать не хочет.

— Какой диагноз? — я уже на ходу переходила на бег.

— Врожденный порок сердца, тетрада Фалло, начались серьезные приступы одышки и цианоза.

Я влетела в палату. На кушетке, поджав коленки к подбородку, сидела крошечная девочка лет пяти. Её кожа была пугающе бледной, с явным синеватым оттенком вокруг губ. Рядом на стуле, буквально вцепившись в край простыни, сидела молодая женщина. Увидев меня, она вскочила.

— Здравствуйте, доктор... Пожалуйста, — её голос сорвался, глаза были красными от слез. — Вы наша последняя надежда. О вас все говорят, что вы спасаете жизни лучше всех. Я хочу, чтобы именно вы помогли моей Соне. Я не доверю её больше никому.

Я подошла к ребенку и мягко коснулась её холодной ручки. Соня посмотрела на меня огромными, не по-детски серьезными глазами.

— Привет, Сонечка. Я Алина. Давай посмотрим, что там твой моторчик капризничает?

Я взяла документы, быстро просмотрела результаты ЭХО и последние анализы. Ситуация была критической, но не безнадежной. Требовалась сложная коррекция, ювелирная работа на открытом сердце.

— Здравствуйте, — я повернулась к матери. — Что у нее было в последние сутки?

— Она почти не может дышать, когда пытается встать... Синеет на глазах. Доктор, умоляю...

Я еще раз взглянула на Соню. Внутри меня шла настоящая война. Через пару часов я должна исчезнуть. Даня будет ждать меня за углом, чтобы увезти в неизвестность, спасти от Волкова. Но если я уеду сейчас, кто прооперирует эту кроху? У нас в отделении сейчас завал, а случай Сони требует именно моего подхода, я уже видела, как буду действовать.

— Хорошо, — я глубоко вдохнула, принимая решение, которое могло стоить мне свободы. — Я возьмусь за вашу девочку.

— Спасибо! Господи, спасибо! — женщина едва не упала на колени, но я её подхватила.

— Послушайте. Операцию назначим через две недели. Состояние сейчас более менее стабильное, ребенка нужно подготовить, провести курс терапии, чтобы она выдержала наркоз. Соня ложится в стационар сегодня.

Выйдя из палаты, я прислонилась к закрытой двери. Две недели. Я дала обещание. Как я смогу бежать сегодня, зная, что через четырнадцать дней эта девочка будет ждать меня на операционном столе? Но и остаться — значит войти в церковь под руку с Артемом Волковым. Мысли метались в голове, как пойманные птицы.

Интерны ждали меня чуть поодаль, притихшие и серьезные.

— Так, — я собрала волю в кулак. — Работаем дальше. Диана, ты берешь Соню. Будешь вести её карту подготовки. Каждые два часа — мониторинг сатурации и пульса. Если хоть на пару единиц упадет — звони мне мгновенно.

— Поняла, Алина Игоревна. Будет сделано.

— Паша, Кирилл, — я посмотрела на мальчиков. — Ваше наказание бумагами окончено, но расслабляться рано. Паша, на тебе послеоперационные в десятой и двенадцатой. Кирилл — идешь в приемный, помогаешь с первичным осмотром, там сегодня наплыв. И не дай бог я узнаю, что вы опять играли в карты!

— Никак нет! — Кирилл вытянулся в струнку. — Только медицина.

Я развернулась и пошла в сторону ординаторской. Ноги казались свинцовыми. Каждая секунда в этой клинике сейчас была борьбой между моим будущим и чужой жизнью. Но я знала одно: хирург не может бросить пациента, когда тот смотрит на него как на Бога.

***

Обход был завершен. Интерны разбежались по палатам, озадаченные моими поручениями, и в коридоре наконец стало тихо. Я чувствовала себя так, будто стою на краю обрыва, а в спину дует штормовой ветер. Взглянув на часы, я поняла — пора.

Я достала телефон и коротким движением отправила Дане сообщение: «Выхожу». Ответ пришел мгновенно: «Жду у черного выхода. Всё в силе».

В ординаторской я сбрасывала хирургический костюм с такой скоростью, будто он горел. Белая футболка, джинсы, кеды. Я забросила сумку на плечо, в последний раз оглядела свой шкафчик и, не оборачиваясь, выскочила за дверь. Черный выход вел через прачечную и узкий технический коридор. Там пахло мокрым бельем и старым бетоном. Тяжелая железная дверь со скрипом поддалась, и в лицо ударил свежий, влажный воздух.

Автомобиль Дани стоял в тени раскидистых каштанов. Я юркнула на переднее сиденье, и не успела захлопнуть дверь, как машина сорвалась с места.

— Получилось? — Даня бросил на меня быстрый взгляд, выруливая со стоянки.

— Кажется, да, — я тяжело дышала, сердце колотилось в самые ребра. — По крайней мере, в холле меня никто не остановил. Врачи и интерны думают, что я ушла в административный корпус.

— Хорошо. Телефон выключила? — Даня ехал быстро, но аккуратно, стараясь не привлекать внимания патрульных.

— Сейчас, — я вытащила мобильный и зажала кнопку. Экран погас, отсекая меня от внешнего мира. — Всё. Теперь я официально пропала.

Мы быстро миновали городские кварталы и выехали на трассу, ведущую в сторону Подмосковья. Городские многоэтажки сменились лесополосами и заправками. Напряжение понемногу начало отпускать, сменяясь какой-то странной, тягучей пустотой.

— Ты молодец, Аля. Теперь они нас не найдут, — Даня крепче сжал руль. — Пересидим неделю-другую на даче, я уже созвонился с человеком, он посмотрит документы твоего отца. Мы выберемся из этого. Артем Волков скоро поймет, что ты ему не вещь.

Я смотрела в окно на мелькающие деревья и чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

— Дань, сегодня в клинику привезли девочку. Соню. Ей всего пять.

— Аля, сейчас не время думать о работе, — мягко перебил он. — Нам нужно спасать тебя.

— Нет, ты не понимаешь. У нее порок сердца, критическое состояние. Я обещала её маме, что спасу её. Я назначила операцию через две недели.

Даня на секунду отвлекся от дороги, удивленно приподняв брови.

— Ты серьезно? Мы сейчас бежим от мафии, а ты планируешь вернуться через две недели в операционную? Аля, это же самоубийство. Он будет ждать тебя там в первую очередь.

— Я не могу иначе, — я упрямо вытерла щеку. — Я врач, Дань. Я дала слово матери, которая смотрела на меня как на последнюю надежду. Она плакала, понимаешь? Мне придется вернуться. Как угодно, тайно, под другим именем, но я проведу эту операцию. Я не брошу ребенка из-за того, что мой отец когда-то совершил ошибку.

Даня только вздохнул, качая головой. Он знал, что спорить со мной, когда дело касается пациентов, бесполезно.

— Ладно. Сначала доедем до места, а там решим. Главное сейчас — оторваться.

В горле пересохло от волнения и долгого разговора.

— Слушай, у тебя есть вода? Пить хочется невыносимо.

— На заднем сиденье посмотри, там бутылка в сетке, — кивнул он.

Я отстегнула ремень и повернулась назад, чтобы дотянуться до воды. Бутылка нашлась сразу, но мой взгляд случайно упал на заднее стекло. Дорога была почти пустой, но метрах в ста от нас шел черный BMW. Он двигался странно — не обгонял, не отставал, четко повторяя наши маневры.

Я замерла с бутылкой в руке.

— Дань... за нами кто-то едет. Черная бэха.

— Да мало ли в Подмосковье черных машин, Алин, не параной... — начал он, но тут же взглянул в зеркало.

BMW внезапно взревела и пошла на обгон. Но она не пролетела мимо. Она поравнялась с нами, и я увидела, как опускается тонированное стекло. Моё сердце пропустило удар. За рулем сидел Артем. Он не смотрел на дорогу, он смотрел прямо на меня. Его лицо было спокойным, почти расслабленным, но в глазах плясали искры холодного азарта. Он приподнял руку и постучал пальцем по своим часам.

— Это он! Дань, это Волков! В БМВ! — закричала я, вжимаясь в сиденье.

— Твою мать! — Даня ударил по газу. — Откуда он узнал?!

Но это было не всё. Сзади, словно из-под земли, вырос огромный черный «Гелендваген». Он шел на таран, сверкая фарами прямо в наше заднее стекло. Артем в своей BMW мастерски маневрировал, не давая нам перестроиться. Нас брали в тиски прямо на скоростном шоссе.

— Держись, Алина! — крикнул Даня, вдавливая педаль газа в пол до упора. — Попытаюсь уйти на развязку!

Машина рванула вперед, двигатель надсадно завыл. Я вцепилась в ручку над дверью так, что побелели костяшки. В зеркале я видела, как Артем в своей BMW легко, почти играючи, держится на одном уровне с нами. Он будто дразнил нас, показывая, что его машина в разы мощнее.

— Быстрее, Дань, быстрее! Он сейчас нас прижмет! — кричала я, видя, как БМВ Артема начинает медленно смещаться в нашу сторону, вытесняя нас на обочину.

— Я выжимаю всё! Держись!

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚