Глава 38

Алина

Я открыла глаза и не сразу поняла, почему мне так тяжело дышать. Оказалось, Артем закинул на меня ногу и руку, практически придавив к матрасу.

— О, живая, — раздался над ухом его хриплый спросонья голос. — И я, кажется, тоже. Ты меня ночью не прирезала, это уже прогресс для наших отношений.

Я попыталась выбраться из этого плена, но он только сильнее сжал объятия.

— Отпусти, Волков. У меня всё тело ломит после твоих «сеансов терапии».

— Сама же просила, — он приподнялся на локте, глядя на меня со смешинкой в глазах. — Ты вчера так на меня набрасывалась, что я грешным делом подумал: может, ты выпила чего? Или у тебя в сумке вместо скальпелей закись азота была? Я тебя не узнаю. То пистолет в лоб, то... это.

— Меньше болтай, — я фыркнула, чувствуя, как краснеют щеки. — Это был чистый адреналин. И вообще, мне надо в душ. И Степку проверить, вдруг он Мишу всё-таки доел.

Я резко дернулась, намереваясь соскочить с кровати, но Артем среагировал мгновенно. Его ладонь сомкнулась на моем запястье, один рывок — и я с коротким вздохом рухнула обратно, прямо ему на грудь. Лицом к лицу.

— Куда так торопишься, доктор? — прошептал он. — Пациент еще не долечен.

Я замерла, упираясь ладонями в его плечи. Кожа была горячей. Мой взгляд невольно упал на его плечо — там белел шрам, след от ножа. Рядом были другие: рваные, тонкие, грубые. Настоящая карта его бурной жизни.

Я начала медленно водить кончиками пальцев по этим отметинам. Каждая — чья-то попытка его остановить. Каждая — чудо, что он вообще сейчас дышит.

— Больно? — тихо спросила я, задерживая руку на длинном шраме возле ключицы.

— Сейчас — нет, — он перехватил мою руку, целуя ладонь. — Когда получал — было неприятно. Но это работа такая, Алина. Шрамы украшают мужчину, разве нет? Так в книжках пишут.

— В книжках не пишут, как это больно зашивать, — я посмотрела ему в глаза. В них сейчас не было той жестокости. Только какая-то странная, тягучая нежность, от которой становилось страшно. — Ты вообще чувствуешь боль? Ну, по-настоящему?

Артем усмехнулся, перебирая мои волосы.

— Чувствую. Когда ты на меня так смотришь, будто я уже покойник, мне больнее, чем от любой пули.

— Красиво врешь, — я попыталась отстраниться, но он не пускал. — У тебя там под ребрами вообще сердце есть или запасной магазин от «Глока»?

— Проверь, — он прижал мою ладонь к своей груди, прямо там, где гулко и ровно билось сердце. — Слышишь? Оно работает только на тебя. Даже если я веду себя как козел.

— Как «красивый сексуальный козел», — поправила я, не удержавшись от улыбки. — Я помню, что ты подслушивал.

— Именно. И раз я такой красивый, может, отложим завтрак? Степка подождет. Миша... ну, Миша привык страдать.

— Ты неисправим, — я прильнула к его губам, чувствуя, как внутри снова закипает то самое чувство, где ненависть к его образу жизни мешается с безумной, больной любовью к нему самому.

— Я просто люблю свою жену, — выдохнул он мне в губы. — Даже если она иногда хочет меня пристрелить.

Его рука собственнически скользнула по моему бедру, притягивая еще ближе, так что между нами не осталось даже воздуха. Я чувствовала каждый шрам под своими пальцами, каждый бугорок на его коже, и это сводило с ума.

— Ну же, Алина, — прошептал он, обжигая дыханием моё ухо. — Скажи, что тебе вчера было мало.

— Тебе вредно столько знать, Волков, — я попыталась отвернуться, но он перехватил мой подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.

— Твои стоны говорили об обратном. Ты кусалась так, будто хотела откусить от меня кусок.

— Это была самооборона, — я дерзко улыбнулась, хотя дыхание уже сбивалось.

Артем не ответил. Он просто накрыл мои губы своими. Это не был нежный поцелуй спящей красавицы. Это был захват территории. Он ворвался в мой рот, сминая, пробуя на вкус, а его рука уже вовсю исследовала изгиб моей талии, спускаясь ниже.

Я не выдержала и тихо застонала, когда его пальцы нашли то, что искали. Всё моё тело предательски отозвалось на его ласку, забывая про все обиды и вчерашние угрозы.

— Смотри на меня, — приказал он, приподнимаясь надвое.

Я открыла глаза. Его лицо было совсем рядом — сосредоточенное, хищное, и в то же время какое-то непривычно открытое.

— Ты ведь любишь меня, — это не был вопрос. Это было утверждение.

Я замерла. Мои пальцы, запутавшиеся в его волосах, застыли.

— Я еще не решила, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Пока что я на стадии «хочу тебя придушить». Или пристрелить.

— Врешь, — он усмехнулся, медленно входя в меня. — Твое тело врать не умеет. Оно сейчас буквально кричит о том, как сильно ты во мне нуждаешься.

Я закусила губу, чтобы не издать ни звука, но Артем начал двигаться — плавно, глубоко, вырывая из меня рваные выдохи.

— Ну же, Алина... — он наклонился, прикусывая мою мочку уха. — Скажи это.

— Никогда, — прохрипела я, впиваясь ногтями в его твердые плечи. — Сначала комбинезон. Розовый.

Артем хрипло рассмеялся, не сбавляя темпа.

— Ты невозможная женщина. Даже в постели ставишь условия.

— Каков муж, такова и жена, — я выгнулась навстречу его толчку, чувствуя, как внутри всё натягивается, словно струна перед обрывом.

— Значит, жена Пахана? — он перехватил мои руки, сцепив пальцы в замок и прижимая их к подушке. — Звучит неплохо.

— Звучит как приговор, — я посмотрела ему в глаза с той смесью обожания и ярости, которую мог вызвать только он. — Но я, кажется, готова отбывать этот срок.

Он двигался всё быстрее, превращая утро в хаос из простыней, пота и сбитых признаний, которые мы оба боялись произнести вслух. В каждом его движении была сила, в каждом моем ответе — вызов. Мы ломали друг друга, пытаясь подчинить, но в итоге просто тонули в этой общей пучине.

Когда всё закончилось, Артем уткнулся лицом в изгиб моей шеи, тяжело и часто дыша.

— Если ты не решила, — прошептал он спустя минуту, — то я помогу тебе определиться. Каждое утро. Пока не сдашься.

— Самоуверенный тип, — я лениво погладила его по затылку. — Мария там, небось, уже завтрак приготовила, а мы тут... решаем вопросы любви и ненависти.

— Она подождет, — Артем приподнялся, целуя меня в кончик носа. — А вот розовый комбинезон — нет. Поехали, доктор. Пока я не передумал и не запер тебя здесь еще на пару часов.

— Только попробуй, — я шутливо толкнула его в грудь. — Степка тебе этого не простит.

Ноги ощущались ватными, когда я наконец заставила себя встать с кровати. Артем, бодрый и невозмутимый, будто и не он полночи изображал неутомимого зверя, подхватил меня под локоть.

— Идем, доктор. Тебе нужно смыть с себя следы преступления.

— Сама дойду, — проворчала я, кутаясь в край простыни, но он только хмыкнул и практически на руках затащил меня в ванную.

Стеклянная дверь душевой кабины мягко отъехала в сторону. Артем включил воду, дождался нужной температуры и обернулся ко мне. Я замерла, прикрываясь руками, хотя в этом уже не было никакого смысла.

— Что, Алина Игоревна? Вдруг вспомнили о девичьей скромности? — он потянул простыню из моих пальцев.

— Артем, ну... — я отвела взгляд, чувствуя, как горят щеки. — Просто выйди, я сама.

— Не выйдет, — он шагнул под струи воды и притянул меня к себе. — Ты такая красивая. Каждая черточка, каждый изгиб. Неужели ты думаешь, что я могу просто стоять за дверью?

Он взял губку, намылил её и начал медленно проводить по моим плечам. Пар заполнял пространство, делая всё вокруг расплывчатым и интимным.

— Тем более я уже не раз видел тебя голой, — прошептал он, смывая мыльную пену с моей спины. — Хотя помнишь, ты кричала, что я больше никогда тебя такой не увижу?

— Мало ли что я говорила, — я закусила губу, подставляя лицо под теплую воду. — Ты тогда был особенно невыносим.

— Я и сейчас не подарок, — Артем развернул меня к себе, проводя мокрой ладонью по моему животу. — Но теперь ты здесь. Со мной.

Я посмотрела вниз, на воду, стекающую по его сильному телу, и вдруг вспомнила о главном.

— Артем, ты ведь снова не предохранялся, — я подняла на него взгляд, стараясь звучать строго, но голос предательски дрогнул. — Ты вообще понимаешь, чем это может закончиться?

Волков усмехнулся, прижимая меня к холодной плитке стены, пока горячая вода хлестала нам по плечам.

— Так интереснее, доктор. Неужели тебе не нравится этот элемент риска?

— Риск в медицине называется «нежелательной беременностью», а не «интересом», — я уперлась ладонями в его грудь, но он перехватил мои кисти, поднимая их вверх.

— Ничего нежелательного быть не может, если это касается тебя и меня. Я хочу от тебя детей, Алина. Хочу, чтобы по этому дому бегали маленькие монстры, такие же упрямые, как ты.

— Ты сумасшедший, — выдохнула я, чувствуя, как его колено настойчиво раздвигает мои ноги. — Нас завтра могут пристрелить, а ты о детях...

— Значит, сегодня мы будем жить так, будто завтра не наступит.

Он не стал ждать ответа. Артем подхватил меня за бедра, заставляя обхватить его талию ногами. Влажная кожа скользила, пар мешал дышать, но когда он вошел в меня — резко, глубоко, до самого упора — я забыла все свои аргументы.

— Боже, Артем... — я вцепилась в его мокрые плечи, запрокидывая голову под струю воды.

— Смотри на меня, Алина. Только на меня.

Я открыла глаза. Его лицо было совсем рядом, пот стекал с его лба, а взгляд был таким темным и тяжелым, что у меня перехватило дыхание. Он двигался мощно, впечатывая меня в стену, и каждый толчок отдавался во всем теле сладкой, тягучей болью.

Шум воды заглушал мои стоны, но он чувствовал каждое содрогание моего тела. Я прижималась к нему, стараясь быть еще ближе, впитывая его силу и эту безумную, опасную уверенность.

Когда он медленно вышел из меня, под душем, я едва не соскользнула вниз, если бы не его железная хватка. Артем прижал меня к себе, тяжело дыша мне в шею, пока вода смывала остатки нашего безумия.

— Теперь — завтракать? — прохрипел он спустя вечность, медленно ставя меня на пол.

— Теперь — за комбинезоном, — я нашла в себе силы улыбнуться, хотя ноги всё еще дрожали. — И попробуй только сказать «нет» в магазине.

— После такого? — он выключил воду и набросил на меня пушистое полотенце. — Доктор, я куплю тебе даже розовый танк, если ты попросишь.

Я смотрела на него, понимая, что этот человек — моя самая большая ошибка и моя самая большая удача одновременно.

Выйдя из ванные, я натянула любимые шорты и легкую майку, чувствуя, как кожа всё еще горит после горячей воды и тяжелых рук Артема. За окном вовсю бушевало лето — июньское солнце заливало сад, и воздух, врывающийся в открытую створку, пах скошенной травой и свободой. Странно, учитывая, что мы на осадном положении.

Артем застегивал часы, бросая на меня быстрые, собственнические взгляды через зеркало.

— Долго еще будешь любоваться своими синяками, доктор? — поддел он, кивая на мое отражение.

— Это не синяки, Волков, это производственная травма, — я фыркнула, расчесывая запутавшиеся волосы. — В следующий раз выпишу тебе штраф за превышение полномочий в душе.

— Жду с нетерпением, — он ухмыльнулся, перехватывая меня у двери и коротко целуя в макушку. — Идем, а то я слышу, как внизу назревает очередной государственный переворот.

Как только мы спустились на первый этаж, в холле послышался знакомый цокот когтей по паркету и грозное, тонкое «тяв!». Степка несся нам навстречу так, будто не видел нас вечность, хотя прошло от силы пару часов.

— Иди сюда, мой защитник! — я подхватила рыжего шкета на руки.

Степка тут же принялся облизывать мне подбородок, победно косясь на Артема.

— Посмотри на него, — Артем покачал головой, пропуская меня в столовую. — Буквально за пару дней этот маленький шкет построил всю мою охрану. Миша боится наступить на ковер, Слава прячет шнурки, а ты вообще превратилась в его личную прислугу.

— Он просто чувствует, кто здесь настоящий босс, — я чмокнула щенка в холодный нос. — Да, Степа? Мы с тобой Пахана по струнке водим.

— Водите-водите, — проворчал Артем, усаживаясь за стол. — Только учти, если он догрызет ножку моего любимого кресла, ты будешь отвечать за него в нашей постели.

На кухне возилась Мария. Запах свежих блинчиков и кофе мгновенно заставил мой желудок требовательно сжаться.

— Мария, доброе утро! — позвала я. — А ты нашего монстра кормила? А то он на меня смотрит так, будто я — последний стейк в его жизни.

Мария обернулась, вытирая руки о фартук и улыбаясь.

— Доброе, Алина Игоревна. Как только встала, первым делом миску наполнила. Он же под дверью сидел, караулил. Такой аппетит, что любо-дорого смотреть!

— Видишь? — я погрозила Артему пальцем. — Ребенок растет.

Я огляделась по сторонам. В столовой было подозрительно тихо, хотя обычно по утрам здесь всегда кто-то из парней ошивался с докладами.

— А где Миша? — спросила я, принимая из рук Марии чашку кофе. — Обычно он первый на запах блинов прибегает.

Мария тихо прыснула в кулак, косясь на окно.

— Михаил-то? Он с самого рассвета территорию патрулирует. Говорит, на свежем воздухе ему спокойнее.

— Патрулирует? — я приподняла бровь. — Один?

Артем усмехнулся, разрезая блинчик.

— Он сказал Глебу, что больше в дом заходить не хочет. Мол, нервная система дороже. Сказал, что лучше столкнется с киллером «Седого», чем еще раз окажется запертым в коридоре с «этим исчадием ада».

Я посмотрела на Степку, который в этот момент пытался разгрызть мою салфетку.

— Бедный Миша. Слушай, Артем, а давай выпустим Степку на улицу? Пусть побегает, разомнется. Мише скучно одному патрулировать.

Артем замер с вилкой у рта и медленно поднял на меня взгляд.

— Алина, не доводи Михаила до греха. Он и так на грани. Ты же видела его вчера на столе? Мужик два метра ростом, прошел три горячие точки, а теперь боится спуститься на пол из-за трехсот граммов шерсти. Если ты сейчас выставишь Степку за дверь, Миша просто перемахнет через забор и уйдет в закат.

— Ну он же должен привыкать к личному составу! — я рассмеялась, представляя эту картину. — Степка — это наш секретный отдел психологического давления.

— Он уже не знает, куда бы деться от нас, — Артем покачал качнул головой. — Глеб вчера жаловался, что Миша просил перевести его на ночное дежурство в ангар. Лишь бы не «нянчить» твоего пса.

— Ничего, — я отставила чашку и серьезно посмотрела на мужа. — Пусть тренирует выдержку. Кстати, Волков, ты не забыл? Мы сегодня едем в город.

Артем вздохнул, и в этом вздохе было столько страдания, сколько не вызвало бы даже известие о проверке налоговой.

— Розовый комбинезон. Я помню.

— И поводок. Тоже розовый. Со стразами, — добавила я, наслаждаясь тем, как дернулся его глаз.

— Алина, — он предостерегающе понизил голос. — Я — Артем Волков. Если кто-то увидит, как я выхожу из магазина с розовым поводком со стразами, моя репутация сгорит быстрее, чем киллер в подвале.

— Репутация — ничто, Степка — всё, — я подмигнула ему. — Тем более, ты сам сказал: «так интереснее». Вот и проверим твой уровень стрессоустойчивости.

— Ты невыносима, — он потянулся через стол и сжал мою ладонь. — Но, черт возьми, за это я тебя и люблю. Идем, ассистент. Пока Миша не вызвал подмогу, чтобы отбиться от твоего «защитника».

Завтрак был закончен, и Степка, окончательно разгромив несчастную салфетку, теперь мирно сопел у меня на коленях, изредка подергивая лапами во сне. Артем отодвинул пустую тарелку, допил кофе и одним резким движением поднялся.

— Всё, доктор, время пошло, — он взглянул на часы. — Чем быстрее мы купим этот твой... предмет позора, тем меньше шансов, что меня увидит кто-то из знакомых.

— Ты про розовый поводок? — я невинно хлопнула ресницами, поглаживая щенка. — Волков, ты же большой мальчик. Тебе должно быть всё равно на чужое мнение.

— Я большой мальчик с большой пушкой и очень нервными конкурентами, — проворчал он, направляясь к лестнице. — Жди здесь. Мне нужно переодеться, в этой рубашке я сейчас просто сварюсь.

Я осталась в столовой, слушая, как он взбегает по ступеням. Лето в этом году решило показать всё, на что способно — солнце за окном уже начинало нещадно жарить, и даже кондиционеры едва справлялись. Через пять минут Артем спустился, и я невольно засмотрелась.

Вместо плотной деловой рубашки на нем была легкая, песочного цвета льняная сорочка. Ткань мягко облегала его плечи, рукава были небрежно закатаны до локтей, а пара верхних пуговиц расстегнута, открывая вид на те самые шрамы, которые я еще утром изучала пальцами.

Он поймал мой взгляд и самодовольно ухмыльнулся, вращая на пальце связку ключей от БМВ.

— Что такое, Алина Игоревна? — он подошел ближе, обдавая меня ароматом дорогого парфюма и свежести. — Тебе так нравится, как выглядит твой муж?

— Не льсти себе, Волков, — я постаралась придать лицу максимально безразличное выражение, хотя внутри всё предательски дрогнуло. — Я просто оцениваю качество хлопка. Или это лен?

— Это лен, — он наклонился к самому моему лицу, так что я почувствовала тепло его кожи. — И ты смотришь совсем не на ткань. Признай, я чертовски хорош в этом свете.

— Ты чертовски самоуверен, — я легонько оттолкнула его в грудь, поднимаясь со стула со Степкой на руках. — Идем уже, «модник». Миша там, небось, уже солнечный удар получил, охраняя периметр от бабочек.

Артем перехватил мою руку, не давая пройти мимо. Его взгляд вдруг стал серьезным, глубоким, лишенным всякого пафоса.

— Ну ты ведь любишь меня, — тихо сказал он. — Скажи это один раз. Просто чтобы я знал, ради чего иду покупать розовые стразы.

Я промолчала. Внутри всё защемило от этой внезапной честности в его голосе. Я просто посмотрела ему в глаза, чувствуя, как губы сами собой расплываются в улыбке. Я не сказала «да», но, кажется, мой взгляд выдал меня с потрохами.

— Иди ты, Волков, — шепнула я, высвобождая руку. — Ключи бери.

— Это я засчитаю как «да», — он победно вскинул брови и направился к выходу.

Мы вышли на крыльцо, и горячий воздух тут же ударил в лицо. Сад утопал в зелени, цикады надрывались так, будто это был их последний день на земле. У ворот я заметила Мишу — он стоял в тени большого дуба, напряженно вглядываясь в кусты. Завидев нас, он заметно вздрогнул, а когда заметил Степку у меня в руках, сделал шаг назад.

— Артем Викторович! Алина Игоревна! — он козырнул, не сводя глаз с щенка. — Машина готова. Выезд разрешен?

— Разрешен, Миша, — Артем нажал на кнопку брелока, и БМВ приветливо моргнула фарами. — Как обстановка? Никто не пытался прорваться сквозь забор?

— Никого, — Миша сглотнул. — Но этот... маленький... он точно не выйдет на прогулку? Я могу патрулировать с другой стороны дома.

— Не бойся, Миш, — я рассмеялась, усаживаясь на пассажирское сиденье. — Мы забираем «демона» с собой. Едем за амуницией.

Миша заметно расслабился и даже вытер пот со лба.

— Слава богу. Хорошей дороги. И... Алина Игоревна, купите ему какой-нибудь намордник. Покрепче.

— Намордник на триста граммов ярости? — Артем сел за руль и завел мотор. — Хорошая идея, Миша. Но боюсь, на него намордники делают только из наперстков.

Машина мягко тронулась с места, выезжая на раскаленный асфальт шоссе. Артем одной рукой уверенно держал руль, а вторую положил на мою коленку, лениво поглаживая кожу большим пальцем.

— Знаешь, — сказал он, прибавляя газ, — если мы встретим кого-то из моих ребят в зоомагазине, я скажу, что это ты меня заставила под дулом того самого «Глока».

— Вали всё на меня, Волков, — я откинулась на спинку кресла, подставляя лицо под струю прохладного воздуха из кондиционера. — Тебе не привыкать быть жертвой домашнего насилия.

— Жертвой? — он хрипло рассмеялся, обгоняя медлительный грузовик. — Алина, после сегодняшнего утра я чувствую себя кем угодно, только не жертвой.

Я посмотрела на его профиль, на расслабленную позу, на то, как солнце играет на его льняной рубашке. На мгновение показалось, что нет никакой войны с «Седым», нет подвалов, допросов и страха. Есть только это безумное лето, розовые стразы впереди и мужчина, который, кажется, действительно готов ради меня на любые безумства.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда кассирша спросит, какой размер страз предпочитает ваш «мальчик», — поддела я его.

— Я скажу, что мой мальчик предпочитает калибр девять миллиметров, но сегодня у него игривое настроение, — отпарировал Артем, сворачивая в сторону города.

Я улыбнулась, глядя на дорогу. Впереди был шумный, залитый зноем город, и я знала одно: скучно нам точно не будет.

БМВ мягко неслась по проспекту, разрезая раскаленный летний воздух. Артем вел машину, а вторая... вторая, которая была на моей коленке, теперь постоянно тянулась к телефону. Я косилась на него уже минут десять. Его пальцы так быстро летали по экрану, будто он строчил любовное послание или, что вероятнее, приказ о чьей-то ликвидации.

Степка на моих коленях вдруг шевельнул ухом и приоткрыл один глаз, внимательно наблюдая за мельканием пальцев «Пахана».

— Артем, что ты там прячешь? — я сложила руки на груди, не сводя с него подозрительного взгляда.

— Ничего, — буркнул он, даже не повернув головы. Экран снова вспыхнул. — Просто дела по работе.

— По работе? Ты серьезно? — я фыркнула. — Ты что-то конкретно там строчишь уже третий квартал. У тебя пальцы не отвалятся?

— Алина, не начинай. Говорю же — по работе. Нужно решить кое-какие дела, пока мы в пути.

— Артем, — я наклонилась ближе, пытаясь заглянуть в экран, но он ловким движением заблокировал телефон и бросил его в подстаканник. — Ты можешь отложить телефон? Мы всё-таки едем на шоппинг. У нас семейный выезд, если ты не забыл.

Артем вздохнул, наконец-то переводя взгляд на меня. В его глазах на секунду мелькнуло что-то виноватое, прикрытое привычной маской самоуверенности.

— Хорошо, дорогая. Телефон в отставке. Довольна?

— Посмотрим, — я прищурилась. — Если он снова зажужжит, я его в окно выкину.

В этот момент Степка окончательно проснулся. Он сладко зевнул, потянулся всем своим крошечным тельцем и вдруг заскреб когтями по стеклу двери.

— Тяв! — требовательно выдал он, глядя на пролетающие мимо деревья.

— О, проснулся защитник, — усмехнулся Артем.

— Открой окно, — попросила я. — Ему жарко, наверное.

Артем одним пальцем нажал кнопку на панели. Стекло с тихим шипением поползло вниз. Степка тут же, не дожидаясь приглашения, запрыгнул на широкий подлокотник. Он высунул мордочку в просвет, и теплый ветер мгновенно взлохматил его шерсть. Его длинный розовый язык вывалился набок, а уши смешно прижались к голове.

— Посмотри на него, — я не удержалась от смеха. — Настоящий байкер.

— Скорее уж соучастник, — проворчал Артем, притормаживая на светофоре.

Мы стояли в самом центре проспекта. Летнее солнце отражалось в витринах магазинов, а по тротуарам шли люди в легких сарафанах и шортах. Прохожие начали оборачиваться на нашу машину. Еще бы — черный лакированный БМВ, за рулем суровый мужчина в дорогом льне, а из окна торчит счастливая морда щенка, который выглядит так, будто он только что выиграл в лотерею.

Девушка на переходе улыбнулась и помахала Степке рукой. Пожилая пара на скамейке тоже заулыбалась, обсуждая «смешную собачку».

— Видишь? — я толкнула Артема в плечо. — На нас все смотрят и улыбаются. Ты хоть раз в жизни вызывал у людей такую реакцию без использования страха?

Артем посмотрел на Степку, потом на улыбающуюся толпу, и его губы против воли дрогнули.

— Обычно люди улыбаются мне только тогда, когда я списываю им долги, — признал он. — Но этот шкет... он определенно крадет мое шоу.

— Смирись, Волков. Сегодня ты — просто водитель самой крутой собаки в городе.

— Главное, чтобы об этом не узнал Глеб, — Артем снова нажал на газ, когда загорелся зеленый. — А то он решит, что я размяк, и начнет кормить меня блинчиками Марии вместо отчетов.

— Ты уже размяк, — я положила руку ему на затылок, слегка взъерошив волосы. — Просто еще не хочешь в этом признаться.

— Я не размяк, Алина, — он перехватил мою ладонь и быстро прижал её к своим губам. — Я просто... в хорошем настроении. Но если в магазине не будет нужного оттенка розового, я за себя не ручаюсь.

Я засмеялась, глядя, как Степка продолжает ловить ветер ушами.

— Кстати, — вспомнила я, — а что ты там всё-таки писал в телефоне?

Артем на мгновение замер, а потом хитро прищурился.

— Узнаешь позже, доктор. Считай это частью моего плана по спасению репутации.

— Волков, я тебя боюсь, — покачала я целовой.

— И правильно делаешь, — он подмигнул мне, сворачивая к парковке огромного торгового центра. — Приехали. Доставай нашего принца, мы выходим.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚