Глава 48

Артем

В офисе пахло дорогим табаком, перегретой электроникой и тем самым специфическим холодком, который всегда предвещает большую кровь. Я сидел во главе стола, чувствуя, как плечо после прыжка из окна отзывается тупой, нудной болью. В голове до сих пор стоял крик Алины в той промзоне и звук ее пощечины этому ничтожеству Лоскуткову.

Круг был в сборе. Они созвали сбор не предупредив меня и я узнал об этом только тогда, когда приехал в офис. Спина уже не болит и я могу больше времени проводить за работой.

— Ну что, Ворон, — подал голос Седой, медленно выпуская облако дыма. — Посмотрели мы на твои подвиги. Красиво, не спорю. Детектив, боевик, семейная драма. Только вот общак — это не съемочная площадка.

Я обвел их взглядом. Хмурый косился на мои разбитые костяшки. Карен крутил в руках четки, глядя в окно.

— К делу, Седой, — отрезал я. — Хватит лирики.

— К делу? — старик подался вперед, и его глаза-щелки блеснули. — К делу так к делу. Ты размяк, Артем. После того, как тебя вытащили из леса, ты стал другим. Дела снова легли на плечи твоего отца. Мы здесь собрались не для того, чтобы смотреть, как ты восстанавливаешь свое здоровье за счет нашего спокойствия.

— Я предложил план по портам, — напомнил я, едва сдерживая рык. — И по логистике в Прибалтике.

— План? — Хмурый усмехнулся, не поднимая глаз. — Твой план едва не накрылся медным тазом вчера. Ты поперся один в доки. Один! Пахан русской братвы бегает по заброшкам, спасая брата. А если бы Беркуты тебя там прикопали? Кто бы за базар отвечал? Твоя жена?

— Не впутывай сюда мою жену, — я ударил ладонью по столу так, что стаканы звякнули. — Алина спасла мне жизнь. И Диму вытащила.

— Вот это и пугает, — вставил Карен, его голос был мягким, как бархат, но острым, как бритва. — Женщина на стрелке. Женщина с пушкой. Женщина, которая диктует тебе, как жить. Ты под каблуком, Ворон. А Беркуты это видят. Они чувствуют слабость. Они хотят забрать всё под себя, потому что думают, что династия Волковых превратилась в богадельню.

Седой кивнул, стряхивая пепел прямо на ковер.

— Я работал с Беркутом-старшим. Тот был псом, но верным псом. А младшие — бешеные. Никита не успокоится. И знаешь, почему он ударил по Диме? Потому что знал — ты прибежишь. Следующий удар будет по Алине. Она твоя ахиллесова пята, Артем. Боевая, красивая, верная... Идеальная мишень, чтобы выбить тебя из колеи.

— Я ее обезопашу, — процедил я сквозь зубы.

— Как? — Седой прищурился. — Запрешь в особняке? Приставишь взвод охраны? Ты понимаешь, что пока она рядом с тобой, она — покойник? Нам не нужен лидер, который будет дергаться от каждого звонка, боясь за свою бабу.

Я почувствовал, как ярость затапливает сознание. Морально они давили мастерски — старая школа. Знали, куда бить.

— А теперь слушай меня, круг, — я медленно поднялся, опираясь здоровой рукой на стол. — Вы говорите, я размяк? Вы говорите, Беркуты борзеют?

Я достал из-под стола планшет и швырнул его на середину.

— Там файлы, которые Дима вытащил из облака Беркутов перед тем, как его взяли. Имена, счета, явки. Никита хотел титул? Он получит дырку в голове. И каждый, кто думает, что может диктовать мне, кого любить и как защищать свою семью, пусть сначала попробует занять мое место.

— Громкие слова, — Хмурый поднял бровь. — Но факты против тебя. Ты пропустил крысу у себя под носом. Этот хирург, Лоскутков... Он же твой человек был, из твоей клиники. Как ты это допустил?

— Я уже решил этот вопрос, — отрезал я. — Стаса больше нет в городе. И в медицине его тоже больше нет. Если хотите жесткости — вы ее получите.

— Нам нужна не просто жесткость, Ворон, — Седой встал напротив меня. — Нам нужна стабильность. Ты сейчас опасен для дела. Ты привел войну в наш дом. Либо ты решаешь вопрос с Беркутами в течение недели, либо мы решим вопрос с тобой. Династия Волковых — это семья, а не какая-то компания.

— Скоро, — я коротко кивнул, глядя ему прямо в глаза. Внутри всё клокотало, но лицо оставалось каменным. — Головы всех беркутов будут здесь. И больше никто не посмеет сказать, что моя жена — это моя слабость.

Я медленно обвел взглядом присутствующих. Седой, Хмурый, Карен. Старые псы, которые привыкли чувствовать запах страха, но сегодня они его от меня не дождутся.

— Смелое заявление, Артем, — Хмурый выпустил струю дыма мне прямо в лицо. — Но слова — это воздух. А кровь — это валюта. Пока что мы видим только, как Беркуты жгут твои дома и похищают твоих людей.

— О поставках лучше спроси, — я перевел взгляд на Карена. — Что там с новой партией «железа»? Ядерные компоненты прошли границу?

Карен недовольно поморщился, поправляя запонку.

— Здесь претензий нет. Всё проходит как надо, без подпольных путей и лишнего шума. После того как мы сменили человека на таможне по твоему приказу, коридор стал чистым. Груз уже на складах.

— Вот и занимайся грузом, — отрезал я. — Моя личная жизнь — это мой бронежилет, а не дыра в нем.

— Да брось, Ворон, — Седой усмехнулся, обнажая желтые зубы. — Мы же всё видим. Раньше ты был как сталь. Твердый, мощный, бил без предупреждения. А сейчас? Появилась Алина, и ты размяк. Ты стал предсказуемым. Ты оглядываешься на ее мнение, ты дрожишь за ее шкуру.

Я почувствовал, как челюсти сжались до боли.

— Я сказал: закройте тему моей жены.

— Ты нас не слышишь! — Хмурый хлопнул ладонью по столу. — Твоя «мягкость» стоит нам репутации! Пока ты возишься со своей боевой девчонкой и вытираешь сопли Диме, Никита Беркут перекраивает рынок под себя. Он наглый, он молодой, и у него нет привязанностей, которые можно использовать против него. У него нет слабостей, Артем. А у тебя — есть.

— Моя жена — не слабость, — я поднялся, опираясь кулаками о стол. — Она — единственная причина, по которой я до сих пор не выжег этот город до основания вместе с вами.

Седой встал, поправляя пиджак. Его взгляд был холодным, оценивающим.

— Время пошло, Артем. Если Беркуты не исчезнут, мы сами выберем нового Пахана. И поверь, он не будет так трепетно относиться к семейным ценностям.

— Пошли вон, — мой голос прозвучал тихо, но в нем было столько угрозы, что Карен невольно отшатнулся.

— Что? — переспросил Хмурый.

— Вон из моего офиса! — рыкнул я, и в глазах потемнело от ярости. — Занимайтесь своими делами. Считайте деньги, проверяйте таможню, делайте что хотите. Но не смейте больше открывать рот в сторону Алины. Иначе вы не доживете до конца этой вашей «контрольной недели». Свободны!

Они уходили молча, переглядываясь. Я слышал их тяжелые шаги в коридоре, шелест одежды, приглушенное ворчание Седого. Когда за последним закрылась массивная дверь, я с размаху ударил кулаком в стену рядом с окном.

— Ублюдки... — прохрипел я, прислонившись лбом к холодному стеклу.

Рука ныла, плечо пульсировало огнем, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри. Они правы в одном: Беркуты знают, куда бить. И следующий удар будет по ней. По моей Алине, которая вчера в одиночку пошла против Кристины с осколком стекла в руках. Моя храбрая, безумная девочка.

Я остался один в кабинете. Я сел в кресло, откинул голову и закрыл глаза. В голове крутились слова этих старых стервятников: «Она твоя смерть».

А что, если они правы? Не в том, что я размяк, а в том, что рядом со мной она — мишень. Живой щит, который я сам подставил под пули, когда надел ей кольцо на палец. Никита не остановится. Кристина, эта змея, теперь ненавидит Алину еще сильнее. Они будут выжидать, следить, искать щель в заборе моего особняка.

— Я не могу так рисковать, — прохрипел я в пустоту. — Просто не имею права.

Любовь в моем мире — это роскошь, за которую платят кровью. И я не хотел, чтобы это была ее кровь. Может, Седой прав? Может, мне нужно отпустить ее? Спрятать где-нибудь в Европе, дать другую фамилию, охрану, которую она не увидит... Чтобы она снова стала просто врачом, а не женой Ворона, на которую объявлена охота.

Зуммер телефона на столе заставил меня вздрогнуть. Я взглянул на экран. Алина.

Сердце пропустило удар. Я помедлил секунду, прежде чем провести по экрану.

— Да, родная, — я постарался, чтобы мой голос звучал ровно.

— Тём? Ты как? — ее голос в трубке был тихим, немного усталым. — Совещание закончилось?

— Закончилось. Всё в порядке, — я сжал телефон так, что пластик хрустнул.

— Во сколько ты будешь дома? — спросила она. — Дима проснулся, просит пиццу, но Мария ворчит, что ему нужно диетическое... Мы тебя ждем.

Слышать ее голос было невыносимо больно. Каждое слово отдавалось в груди тяжелым молотом. Она строит планы на вечер, заказывает пиццу, пока я здесь решаю, как вычеркнуть себя из ее жизни ради ее же спасения.

— Слушай, Алина... — я запнулся, глядя в окно на серый город. — Возможно, я задержусь. Дела с таможней и отчетами. Постараюсь быть пораньше, насколько получится.

— Что-то случилось? — в ее голосе мгновенно прорезалась тревога. — Артем, не молчи.

— Нет, ничего. Просто работа. Но... — я сглотнул ком в горле. — У нас сегодня будет серьезный разговор, Алина. Когда я приеду.

На том конце провода повисла пауза. Я кожей чувствовал, как она там, дома, напряглась, прижимая трубку к уху.

— Хорошо, — коротко ответила она. — Я поняла. Жду тебя.

Я положил телефон на стол экраном вниз. В кабинете снова стало слишком мало места. Нужно было работать. Перед глазами лежали папки с цифрами, графики поставок «железа», отчеты по новым каналам через Прибалтику. Экономика моей империи требовала внимания, но цифры расплывались.

Я пытался вникнуть в логистику, сверял суммы откатов таможенникам, но в голове была каша. Перед глазами стоял тот цех, Кристина с пушкой и Алина — бледная, решительная, с окровавленным стеклом. Она стала частью этого дерьма из-за меня. Из-за моей гордости.

Я оттолкнул папки в сторону. К черту отчеты. К черту общак.

Я открыл верхний ящик стола и достал оттуда небольшую фотографию в простой рамке. Я хранил ее там, подальше от чужих глаз. На снимке Алине было семнадцать. Она улыбалась так искренне, так светло, что этот свет, казалось, мог прожечь даже мою черную душу.

Тогда она еще не знала, кто такие Волковы. Она не знала вкуса пороха и не видела, как люди умирают у нее на руках. Она была просто девочкой с мечтами о медицине.

Я провел большим пальцем по ее лицу на фото.

— Прости меня, маленькая, — прошептал я. — Я обещал тебя беречь, а притащил в самый ад.

Я смотрел на эту фотографию и понимал: мой мир — это не место для нее. Здесь правят Седые и Хмурые, здесь предают друзья вроде Стаса, здесь брат идет на брата. И если я действительно люблю ее, я должен сделать самый сложный выбор в своей жизни.

Я снова посмотрел на отчеты по оружию. Смерть, цифры, власть. Это всё, что у меня было до нее. И это всё, что останется, если я ее отпущу. Но ее жизнь стоила дороже всей моей империи.

Я убрал фото обратно в ящик и резко встал, но тут же поморщился — плечо отозвалось резкой вспышкой боли. Рано. Слишком рано я вскочил. Нужно было остыть, прийти в себя, иначе я просто сорвусь на нее, а этого делать нельзя.

Я снова опустился в кресло и притянул к себе стопку отчетов. Цифры. Графики. Логистика. Это всегда помогало мне сосредоточиться, когда мир вокруг превращался в хаос.

— Так, посмотрим, что там с Прибалтикой, — прошептал я, открывая папку Хмурого.

Глаза пробегали по строчкам:

«Пункт пропуска — Таллин... Откат начальнику смены — 15%... Объем партии — 4 тонны».

Я взял ручку и начал подчеркивать нестыковки. Хмурый всегда пытался отщипнуть лишний кусок, думая, что я не замечу за общими суммами мелкие хищения.

— Пятьдесят тысяч евро в никуда, Паша? — я зло усмехнулся, делая пометку на полях. — Не в этот раз.

Я перелистнул страницу. Отчет по «железу». Ядерные компоненты — это высшая лига. Тут нельзя ошибаться. Я вчитывался в каждое слово, проверял тайминги прохождения границы. Десять минут задержки на нейтральной полосе. Почему? Кто проверял машину?

— Глеб! — гаркнул я в рацию, не отрываясь от бумаг.

— Да, Артем?

— Почему по третьему конвою задержка на КПП? Кто был старшим?

— Сергей «Болт». Сказал, что была внеплановая проверка документов, но всё решили на месте. Денег сверху не просили.

— Проверь Болта, — отрезал я. — И проверь, кто был в смене на той стороне. Если Беркуты начали копать под наши каналы, я хочу знать об этом вчера, а не когда груз арестуют.

— Принято.

Я закрыл папку и открыл следующую. Экономика моей империи напоминала огромный, вечно голодный механизм. Заводы, порты, охранные агентства, подставные фирмы... Каждая цифра здесь означала чью-то жизнь или чью-то смерть. И сейчас этот механизм начал сбоить из-за того, что его глава «размяк».

Я углубился в сверку счетов за прошлый месяц. Пять миллионов на «представительские расходы». Седой явно зажрался. Я вычеркнул половину суммы, чувствуя, как злость на стариков помогает мне не думать об Алине. Хотя бы на пару минут.

Но хватало ненадолго. Стоило мне увидеть в отчете закупку медикаментов для наших бойцов, как перед глазами всплывала она. В белом халате, с этим серьезным взглядом, когда она зашивала мне рану.

— Черт... — я отбросил ручку. Она покатилась по столу и упала на ковер.

Я снова открыл ящик, просто чтобы убедиться, что фото на месте. В голове каша. С одной стороны — ядерные боеголовки и таможенные схемы, с другой — тонкие пальцы Алины и ее тихий смех. Как это вообще может существовать в одной реальности?

Я попытался сосредоточиться на графике поставок из Китая. Контейнеры, сроки, неустойки. «Контейнер №405 — задержка в порту Находка». Я подчеркнул это трижды.

— Стабильность, говорите? — пробормотал я, вспоминая слова Седого. — Я вам дам стабильность.

Я лихорадочно перебирал листы, выискивая зацепки. Если Никита Беркут лезет в мои дела, он должен был оставить след. Денежный след. Никто не воюет бесплатно. Я сравнивал котировки, смотрел, кто из наших партнеров за последний месяц внезапно разбогател.

— Вот ты где... — я нашел странный перевод через кипрский офшор. Сумма небольшая, но регулярная. Получатель — охранная фирма, аффилированная с Беркутами. — Значит, Седой не просто работал с его отцом. Он до сих пор с ними на связи.

Гнев обжег легкие. Старики решили слить меня, используя Беркутов как инструмент? Красиво. По-крысиному.

Я захлопнул последнюю папку и резко поднялся. Отчеты больше не имели значения. Цифры подтвердили то, что я и так чувствовал — война идет не только снаружи, но и внутри моего собственного круга. Седой, Хмурый... эти псы уже начали делить мою шкуру, даже не дождавшись, пока я остыну.

Резкий звонок телефона заставил меня вздрогнуть. На экране высветилось: «Макс».

— Да, — бросил я, прижимая трубку к уху.

— Артем Викторович, у нас беда на сорок четвертом складе, — голос Макса тонул в грохоте, похожем на хлопки петард. — Прорыв. Нас зажали в секторе «Б». Парни держатся, но их много, сука, слишком много!

— Жди! Буду через десять минут! — я швырнул телефон в карман и вылетел из кабинета.

Глеб уже ждал у лифта, на ходу проверяя магазин своего пистолета. Мы не обменялись ни словом — в такие моменты слова только мешают. Прыгнули в машину, и я выжал газ так, что резина взвыла, оставляя черные полосы на парковке офиса.

— Сорок четвертый — это же основной склад «железа»? — Глеб передернул затвор.

— Да. Если они взорвут боеприпасы, полрайона на воздух взлетит вместе с нашими контрактами, — я крутанул руль, обходя фуру по встречке. — Никита решил ударить по кошельку.

***

Подъезжая к промзоне, я издалека увидел два черных затонированных внедорожника, перегородивших въезд. Охрана на воротах лежала лицом вниз. В воздухе пахло порохом и горелой резиной.

— Уходим вправо, — скомандовал я, тормозя юзом за бетонным забором.

Я достал свой «Глок», привычная тяжесть металла немного успокоила нервы. Осторожно, прижимаясь к стене, мы вошли внутрь через пожарный выход. В основном цеху стоял кромешный ад. Грохот выстрелов рикошетил от металлических балок, повсюду летела бетонная крошка.

— Артем! Здесь! — крикнул Макс, ныряя за штабель ящиков. Рядом с ним Громов методично отстреливался из-за погрузчика.

— Сколько их? — я пригнулся, когда над головой засвистели пули.

— Человек двенадцать! — Макс сплюнул кровь, у него было рассечено предплечье. — Зашли дерзко, сразу с двух сторон.

— Работаем! — рявкнул я.

Я высунулся из-за укрытия и поймал в прицел тень у дальних ворот. Выстрел — и мужик в камуфляже мешком рухнул на пол. Еще двое попытались обойти Громова слева.

— Глеб, прикрой! — я рванул вперед, сокращая дистанцию.

Глеб открыл шквальный огонь, заставляя врагов прижать головы. Я упал на колено и всадил две пули в грудь ближайшему нападавшему. Кровь брызнула на серые ящики с маркировкой. Второй успел вскинуть автомат, но Громов снес ему полчерепа точным выстрелом из своего «Кольта».

— Еще двое за контейнером! — крикнул Макс.

Мы начали зажимать их в клещи. Жестоко, без предупреждений. Это была не перестрелка, это была зачистка. Я видел глаза одного из них перед тем, как нажать на курок в упор — в них был только животный ужас. Последний из нападавших попытался скрыться за дверью офиса склада, но я достал его в спину.

В цеху воцарилась звенящая, тяжелая тишина, нарушаемая только шипением пробитой трубы.

— Всё? — Громов опустил ствол, тяжело дыша.

— Вроде чисто, — Макс подошел к одному из трупов, пнул его ногой. — Беркутовские шестерки. Наглые, сука.

Я чувствовал, как внутри меня всё горит. Плечо разрывало от боли, адреналин выжигал остатки самообладания. Я достал телефон и набрал номер, который знал наизусть, хоть никогда раньше не звонил.

— Слушаю, — раздался в трубке хриплый, спокойный голос Беркута-старшего.

— Это Ворон, — я чеканил слова, глядя на гору трупов у моих ног. — Твои псы только что подохли на моем складе. Что за дела, старик? Незаконное проникновение на территорию Волковых? Ты решил, что правила больше не действуют?

В трубке послышался сухой, издевательский смешок.

— О, Артем... Это еще цветочки. Мои ребята просто зашли поздороваться. Дальше будет больше. Ты слишком долго сидел на троне, пора подвинуться.

— Ты перешел черту, — прорычал я, сжимая пистолет так, что пальцы онемели.

— Черту перешел ты, когда привел в наш бизнес бабу, — отрезал Беркут. — Береги ее, Артем. Воздух нынче очень непредсказуемый.

Он положил трубку. Короткие гудки били по мозгам, как молотки.

— Артем? — Глеб подошел ближе, видя мое состояние. — Что он сказал?

— Собирайте здесь всё, — я развернулся и пошел к выходу, не оглядываясь. — Трупы в расход, склад заблокировать. Глеб, едем.

— Куда?

— Домой! — крикнул я, срываясь на бег. — Мне нужно поговорить с Алиной. Сейчас же!

Мы сели в машину, а парни продолжали зачистку. Мы летели по трассе, не замечая светофоров. В голове крутился голос Беркута и лицо Алины. Я больше не мог это откладывать. Это время, которое мне дал Седой, уже начала пожирать мою жизнь. Если я не отпущу её сейчас, я просто не прощу себе её гибель. Я чувствовал, что еще немного — и я сорвусь, разнесу всё вокруг.

— Быстрее, Глеб, быстрее! — я бил кулаком по торпеде.

— Мы и так летим сто пятьдесят, Тём! Успокойся!

— Не могу! — выдохнул я, закрывая глаза. — Если с ней что-то случится, я лично сожгу этот город.

Я должен был сказать ей правду. О том, что ей нужно уехать. О том, что я больше не могу гарантировать ей жизнь. Сердце колотилось в груди как бешеное. Я не знал, как начну этот разговор, но знал одно: назад пути нет. Ворон должен остаться один, чтобы победить в этой войне.

«Я отпущу ее», — билось в висках. — «Пусть ненавидит, пусть проклинает, но она должна жить».

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚