Глава 64

От автора

Никита Беркут выжил. Когда бетонный пол ангара в римском порту окрасился в багровый цвет, а воздух стал слишком тяжелым от запаха пороха и смерти, он понял: империя его деда рухнула. Он видел, как упал отец, как затих дед. Видел ярость Алессандро Риццони и холодную решимость Артема Волкова.

Никита не стал героем. Он стал тенью. Проскользнул в технический лаз, зажимая рану на руке, и исчез в лабиринтах сточных труб, пока эхо выстрелов еще дрожало под сводами склада.

Две недели он провел в дешевом хостеле на окраине Рима, где хозяин не спрашивал документов, если ему платили наличными. Две недели Никита почти не спал. Перед глазами стояла одна и та же картина. Вилла Эстебана. Тишина. И Кристина.

Его сестра лежала на ковре в своей комнате. Одежда пропиталась кровью, а кожа стала похожа на белый фарфор. И этот нож... Проклятый именной нож Артема Волкова со стальным волком на рукояти. Он лежал совсем рядом, издевательски поблескивая в свете луны.

— Я найду тебя, Артем, — прошептал Никита, глядя в экран ноутбука в полутемной комнате хостела. — Ты думал, что зачистил всех? Плохо ты меня знал.

Его пальцы, несмотря на повязку, быстро порхали по клавишам. Хакерские программы, которым он обучался годами, работали безупречно. Он взломал систему аэропорта Фьюмичино, отследил частные рейсы.

— Улетели, — выдохнул он, видя подтверждение. — Вернулись в Москву. Домой, под крылышко своей безопасности? Ну-ну.

Никита открыл потайное дно своей сумки. Там лежала папка с документами. Дед Андрей был параноиком, и эта паранойя сейчас спасала Никите жизнь. Дед заготовил подставные паспорта на всю семью — на случай, если придется исчезнуть. Но, им они уже не понадобились.

Никита достал свой. «Алексей Егоров». Чистая биография, никакой связи с Беркутами.

— Ну что, Алексей, пора возвращаться в Россию, — горько усмехнулся он.

Он купил билет на обычный рейсовый борт. В аэропорту он вел себя тише воды. Кепка, очки, обычная ветровка. Никто не узнал бы в этом парне наследника одной из самых опасных группировок.

В самолете он сидел у окна, глядя на облака. Мысли снова вернулись к Кристине.

— Почему именно так? — спрашивал он пустоту. — Зачем было резать её, Артем? Ты ведь победил. Зачем было превращать это в бойню?

Внутри Никиты что-то окончательно сломалось. Если раньше им двигал страх, то теперь — ледяная, выверенная ненависть.

Москва встретила его серым небом и мелким снегом. Никита прошел паспортный контроль, не моргнув глазом. Офицер мельком глянул на «Алексея Егорова» и штамп ударил по странице.

Выйдя из терминала, Никита поймал такси.

— Куда едем, парень? — спросил водитель, поглядывая на его бледное лицо.

— В центр. К любой гостинице попроще, — ответил Никита, глядя на огни ночного города.

— Вернулся из отпуска? Вид у тебя, будто ты на войне побывал.

— Вроде того, — он отвернулся к холодному окну, в котором отражались размытые огни ночной Москвы. — Долгая была командировка. Теперь пора раздавать долги.

Таксист понятливо замолчал. В этом городе каждый второй раздавал долги или пытался их собрать. Они притормозили у облезлого фасада маленькой гостиницы в спальном районе. Вывеска «Уют» мигала, теряя буквы. Идеальное место, чтобы раствориться.

Никита не стал долго выбирать номер, а взял самый простой. Он поднялся в номер, пропахший старым табаком и дешевым моющим средством. Бросил сумку на кровать и первым же делом вытащил ноутбук. Это было его единственное оружие, которое не звенело на рамках металлодетекторов.

— Так, посмотрим, кто сегодня поделится со мной капиталом, — пробормотал Никита, запуская скрипты взлома.

Пальцы летали по клавиатуре, выстукивая ритм мести. Ему нужно было много денег, очень много. Обычные банкоматы и счета мелких лавочников его не интересовали. Я нырнул в глубокие воды даркнета, пробиваясь через шифрованные шлюзы офшорных зон. Взлом транзитного счета сомнительной компании, отмывавшей деньги где-то на Кипре, занял больше времени, чем он рассчитывал. Защита была жирной, многоуровневой.

«Ну же, сука, открывайся», — шептал Никита, наблюдая за бегущими строками кода.

Экран то и дело вспыхивал красным, предупреждая о попытках блокировки, но он обходил их, как призрак. Никита вытягивал средства мелкими порциями, перегоняя их через десятки «миксеров», чтобы след затерялся в цифровом шуме. Наконец, работа была закончена. Он не брал много — ровно столько, чтобы хватило на аренду квартиры, приличную машину и те «игрушки», которые понадобятся для финала.

— Готово, — он выдохнул, глядя, как цифры на моем криптокошельке меняются. — Теперь можно и поразмыслить.

Никита откинулся на спинку скрипучего стула и уставился в серый, пожелтевший от времени потолок. План мести горел внутри, как незаживающая рана. Каждое движение Артема Волкова в том ангаре, каждый крик моего отца, каждый предсмертный хрип деда — всё это крутилось в голове бесконечным фильмом.

«С кого начать? Дима? Брат за брата...» — он прикрыл глаза, представляя лицо младшего Волкова.

Дима был слабым звеном раньше, но теперь всё изменилось.

— Нет, Дима слишком осторожен сейчас. Его охраняют как президента. Артем окружил его тройным кольцом своих псов. Охрана... — Никита хмыкнул, вспоминая лица тех шкафов из порта. — Пробиться через парней Волкова в лоб — это самоубийство. Ему не нужна славная смерть, мне нужен результат.

Он перебирал варианты, как старый ростовщик перебирает монеты. Убить Артема сразу? Слишком просто. Слишком милосердно. Он должен сначала потерять всё. Он должен почувствовать тот же холод в груди, который чувствует он каждое утро, вспоминая Кристину.

Нужно что-то более тонкое. Что-то, что вырвет его сердце без единого выстрела. Что-то, что заставит его молить о смерти.

И тут в памяти всплыл обрывок разговора в порту. Италия. Кровь на бетоне. Запах едкого газа и Алина. Та самая женщина, ради которой он готов был сжечь мир.

— Алина... — Никита медленно выпрямился, чувствуя, как по спине пробежал холодок предвкушения. — Ты ведь ждешь пополнения, да? Никита слышал, как ты дышала там, в тени. Слышал, как Артем закрывал тебя своим телом.

Он снова впился глазами в экран. Поиск занял часы. Взлом базы данных частной итальянской клиники, где обслуживалась Алина и где проходила последние обследования перед отлетом, был настоящим испытанием. Но для него, лишившегося всего, кроме ненависти, не было закрытых дверей.

Он листал терабайты мусора, пока не наткнулся на нужную папку.

— Ну же, где ты... Пациентка Алина Волкова... Вот оно. Обследование. УЗИ. Заключение.

Никита открыл файл, и свет монитора отразился в моих расширенных зрачках. На черно-белом снимке, среди зернистых теней и неясных контуров, отчетливо виднелись очертания будущих жизней.

— Твою мать... — он придвинулся ближе к монитору, почти касаясь носом стекла, перечитывая текст медицинского заключения. — Один... два... три.

Трое. У Волкова будет трое детей.

— Тройня, Артем? — он почувствовал, как по лицу расплывается жуткая, холодная улыбка, больше похожая на оскал. — Ты решил переплюнуть всех? Возродить род Волковых сразу в тройном объеме? Решил, что сможешь заменить ими тех, кого убил?

Он откинулся на стуле и громко, надрывно рассмеялся в пустой комнате. Его смех звучал дико и неуместно в этой дешевой гостинице, пугая тараканов в щелях плинтуса.

— Вот оно. Вот твоя ахиллесова пята. Ты думаешь, что победил, Артем. Ты думаешь, что зарыл нас всех в землю, вытер кровь с рук и теперь будешь спокойно растить своих наследников в мире и покое под московским небом.

Никита снова посмотрел на снимок. Три маленькие точки. Три надежды. Три жизни, которые должны были стать великими людьми. Но они носили фамилию Волков. А значит, они уже были приговорены моим существованием.

— Ты убил мою сестру, Артем. Ты оставил меня одного в этом проклятом мире, гнить в дешевых номерах под чужими именами. А я... я оставлю тебя с этой пустотой. С этой тишиной в доме. Сразу в тройном размере.

Он закрыл ноутбук с резким, сухим щелчком, похожим на выстрел. План выстроился в голове сам собой — четкий, как программный код, и беспощадный, как смерть моей Кристины. Никита видел каждый шаг. Каждую деталь.

— Ты думаешь, что три жизни — это твое благословение, Артем? — он усмехнулся, глядя на темный экран, в котором отражалось мое бледное, осунувшееся лицо. — Нет. Это будет твое проклятие.

Он не собирался просто убивать. Смерть — это слишком быстро. Это избавление, которого ты не заслужил. Никита хотел, чтобы он жил и каждый день, каждую минуту чувствовал, как из его груди медленно, с хрустом вырывают кусок живой плоти. Его план был прост и гениален в своей жестокости: он заберет одного из детей. Он воспитает его сам, в тени, вдали от блеска волковской империи. Никита сделает из него идеальное оружие, пропитанное ненавистью к собственному отцу. Я буду кормить его ложью вместо молока, он научит его убивать раньше, чем он научится любить. И спустя годы Никита натравит его на Волкова. Сын убьет отца, глядя ему прямо в глаза и не подозревая о родстве. Это будет высшая справедливость. Самая красивая месть, которую только видел этот город.

Но для этого ему нужно было стать призраком. Невидимым, неосязаемым, но вездесущим.

Он снова открыл ноутбук, свет монитора неприятно резанул по глазам. Никита углубился в изучение «ближнего круга» четы Волковых. Ему нужен был союзник. Не наемник, которому плевать на результат, а кто-то, кто ненавидит Артема так же сильно, как он. Кто-то, кто мечтает о его крахе, но при этом имеет легальный доступ к Алине.

Спустя час копания в старых, зашифрованных архивах безопасности «Авангарда», которые я взломал с легкостью взломщика-виртуоза, наткнулся на него. Станислав Лоскутков.

— Ого, — он присвистнул, медленно пролистывая личное дело, снабженное фотографиями и пометками службы безопасности. — А ты у нас романтик, Стас. Или просто одержимый.

Лоскутков был влюблен в Алину еще с тех времен, когда она только пришла в клинику «Авангард». Молодой врач, талантливый, но слабый. А потом случился скандал, который сломал ему жизнь. Артем узнал, что Станислав слил информацию моему деду об их местоположении , а дед в свою очередь сливал ее мне. Волков тогда не просто уволил его — он его уничтожил. Он избил его, вышвырнул из клиники с таким позором и «волчьим билетом», что парню закрыли дороги во все приличные больницы страны. Сейчас Стас перебивался случайными подработками в сомнительных частных кабинетах и медленно топил свою обиду в бутылке.

Он набрал номер, который нашел в базе данных. Трубку сняли не сразу, лишь на десятом гудке.

— Алло? — голос был замученным, хриплым, с явным привкусом дешевого алкоголя и безнадеги.

— Станислав? — Никита понизил голос, делая его максимально вкрадчивым, обволакивающим, как змеиный яд. — Говорят, ты всё еще сохнешь по Алине Волковой. И всё еще ненавидишь того, кто её у тебя отобрал и растоптал твою карьеру.

На том конце воцарилась тяжелая, липкая тишина. Слышно было только прерывистое, тяжелое дыхание и дребезжание посуды.

— Кто это? — наконец выдавил он. Голос дрожал. — Что вам нужно? Оставьте меня в покое.

— Мне нужно, чтобы ты помог мне восстановить справедливость, Стас. Я знаю, что ты хочешь её вернуть. Я вижу это в каждом твоем движении, в каждой твоей попытке пробиться обратно. Я дам тебе этот шанс. Я дам тебе ресурсы и возможность. Но взамен мне нужен твой доступ к медицинским кругам и твоя абсолютная лояльность. Встретимся через час по адресу, который я сейчас скину. И не вздумай стучать Волкову. Ты же знаешь, он тебя не простил и никогда не простит. Для него ты — расходный материал.

Он сбросил вызов, не дожидаясь ответа. Он знал, что он придет. Ненависть и неразделенная любовь — лучшие драйверы для предательства. Стас был на крючке.

Затем Никита занялся технической стороной вопроса. Ему нужно было знать каждый вдох Алины. Он подключился к её телефону через бэкдор в операционной системе. Он делал это и раньше, но тогда действовал грубо. Теперь он работал тоньше. Мой вирус-невидимка засел глубоко в прошивке, мимикрируя под системные процессы. Теперь Никита знал о каждом её перемещении, о каждой записи к врачу, о каждом сообщении, которое она отправляла Артему.

— Так-так, — он читал её календарь, синхронизированный с моим монитором. — Послезавтра УЗИ в клинике «Авангард» . Хотят перестраховаться, подальше от лишних глаз и шума.

Он криво усмехнулся, обнажая зубы.

— От моих глаз не спрячешься, Артем. Я — твоя тень.

Никита захлопнул крышку ноутбука. В маленьком номере гостиницы было душно, пахло пылью и старыми надеждами, но внутри него горел холодный огонь. Он быстро достал из сумки вещи, которые подготовил заранее: черную зимнюю куртку с высоким воротником, темную кепку и очки. Нужно было исчезнуть в толпе, стать частью серого московского пейзажа.

Он отправил Стасу короткое сообщение с координатами. Старое кафе на окраине города, где вечно не хватало света и пахло горелым кофе. Идеальное место для тех, кто не хочет быть замеченным.

Через сорок минут Никита уже сидел в самом дальнем углу заведения. Стас Лоскутков вошел, постоянно оглядываясь. Он выглядел паршиво: помятое лицо, бегающие глаза.

— Ты пришел, — Никита не поднял головы, рассматривая свои руки.

— Кто ты такой? — Стас присел на край стула, готовый в любой момент сорваться с места. — Откуда ты знаешь про Алину? Про «Авангард»?

Никита медленно снял очки и посмотрел прямо в глаза врачу.

— Меня зовут Никита Беркут. Тебе это имя о чем-то говорит?

Стас побледнел. Его губы мелко задрожали.

— Беркут? Но вы же... в Италии...

— Считай, что я восстал из мертвых, чтобы прикончить волка, — перебил его Никита. — И ты мне в этом поможешь.

— Я не хочу в это ввязываться, — зашептал Стас, вжимая голову в плечи. — Артем Волков — псих. Он меня уничтожит.

— Он уже тебя уничтожил, Стас. Он отобрал у тебя женщину, работу, будущее. Ты сейчас никто. Но я дам тебе шанс вернуть всё.

Никита выложил на стол пухлый конверт.

— Здесь деньги. Много денег. Твоя задача проста. У Алины скоро осмотр. Ты знаешь узистку, которая будет её принимать. Марина, кажется? Ваша старая знакомая по клинике.

Стас кивнул, не сводя глаз с конверта.

— Она должна сказать, что у них двое детей, — ледяным тоном произнес Никита. — Не трое. Только два плода.

— Но на первом УЗИ в Италии... они же знают, что их трое!

— Вот именно. Поэтому Марина должна придумать что-то правдоподобное. Пусть скажет, что третий плод перестал развиваться, «рассосался» на раннем сроке. Это случается. Либо придумает что-то. Она должна убедить их, что это медицинский факт. Чтобы они приняли это, оплакали потерю и сосредоточились на двоих выживших.

Никита пододвинул конверт ближе к Лоскуткову.

— Возьми это. Отдашь ей за работу. И сделай так, чтобы тебя никто не видел. Купи себе новую куртку, маску, не светись перед камерами. Ты должен договориться со своей подругой до того, как Алина ляжет на кушетку.

Стас протянул руку к деньгам, но замер.

— А что мне за это будет? Кроме денег? Ты обещал...

— Я обещал тебе Алину. Когда Волков будет раздавлен, когда его мир рухнет, она останется одна. И тогда появишься ты. Благородный спаситель.

— Ты заберешь ребенка? — голос Стаса сорвался.

— Я заберу то, что Артем не будет считать своим. Он будет растить двоих, даже не подозревая, что где-то рядом растет третий. Мое личное оружие возмездия.

Стас сглотнул, схватил конверт и быстро спрятал его во внутренний карман.

— Я всё сделаю, — выдохнул он. — Марина сделает. Ей тоже нужны деньги, у неё проблемы с кредитами. Она напишет любое заключение.

— Иди, — Никита снова надел очки. — И помни, Стас: если ты сорвешься — ты труп. Если сделаешь всё правильно — ты король.

Лоскутков почти выбежал из кафе. Никита остался сидеть, глядя в окно на проезжающие машины. План начал обрастать плотью.

После визита Волковых на УЗИ он получил отчет от Стаса. Узистка сработала идеально. Она встретила семейную пару с тяжелым лицом. Она долго водила датчиком по животу Алины, хмурилась, а потом выдала заранее подготовленную ложь. Она говорила мягко, сочувственно, показывая на мониторе только два бьющихся сердца. Она полностью отрицала третьего, пока алина плакала, а ее муж говорил, что все не так. она быстро их выпроводила и забрала деньги у Стаса. Но! Волковы видели Стаса и это плохо. Теперь у них будут вопросы...

— Ловушка захлопнулась, Артем, — прошептал Никита, стоя в тени деревьев неподалеку от клиники и наблюдая, как чета Волковых садится в машину. — Растите своих двоих детей. Радуйтесь. Вы даже не догадываетесь, что у вас будет еще один малыш. Тот, которого вы никогда не обнимете.

Он развернулся и пошел прочь, скрываясь в переулках. Его фигура растворилась в сумерках так же легко, как его имя растворилось в списках погибших после той бойни в Риме. Теперь оставалось только ждать родов. Ждать момента, когда семена его ненависти дадут первые плоды.

***

Через пару дней Никита уже сидел в новеньком, неприметном седане с тонированными стеклами. Машина еще пахла дешевым пластиком и новым салоном — запах временной жизни, которую он вел под чужим именем. Но внутри него все кипело от ярости. Он вызвал Стаса на встречу в промзону, в самое глухое место, где между ржавыми ангарами гулял только холодный ветер, гоняя мусор по разбитому асфальту.

Как только Лоскутков, втянув голову в плечи, сел на переднее сиденье, Никита со всей силы ударил по рулю. Гулкий звук разнесся по салону, заставив Стаса подпрыгнуть.

— Ты дебил, Стас? — заорал Никита, резко поворачиваясь к врачу. Его глаза за стеклами очков горели сумасшедшим блеском. — У тебя вместо мозгов спирт? Или ты просто решил, что мы в кино снимаемся?

Стас вжался в кожаное кресло, судорожно хлопая глазами и сжимая в руках засаленную кепку.

— Что? Что я опять сделал? — его голос сорвался на высокий фальцет. — Я всё передал! Каждый врач говорит им про двойню, они поверили! Они всё обставляют как чудо природы или ошибку диагностики!

— Они поверили, а охрана Волкова не слепая! — Никита схватил его за грудки, пальцы до белизны впились в ткань куртки. — Мне доложили мои люди, что тебя видели у каждой клиники! Твоя помятая рожа светится у каждого УЗИ-центра, куда они заходят! Ты что, передаешь конверты прямо под камерами наблюдения? Ты хочешь, чтобы нас пристрелили еще до того, как Алина ляжет на стол?

— Я... я старался незаметно... — пролепетал Стас, безуспешно пытаясь отцепить пальцы Никиты. — Я думал, если буду рядом, смогу проконтролировать... Марина просила еще денег, она боится, у неё руки трясутся, когда она видит Волкова!

— Она боится, а подохнешь ты! — Никита с омерзением отшвырнул его от себя, так что Стас ударился головой о боковое стекло. — Если Артем свяжет твое появление с их визитами, если он хоть на секунду заподозрит подвох, он вырежет тебе печень живьем. Он не будет спрашивать, он будет убивать. Ты понимаешь, ничтожество, что на кону мой план? Десять лет моей подготовки могут вылететь в трубу из-за того, что ты не можешь держать дистанцию!

— Я больше не буду, клянусь, — Стас дрожащей рукой вытирал холодный пот со лба. — Я вообще из дома не выйду, если скажешь. Что дальше? Осталось два с половиной месяца. Срок подходит. Живот у неё уже огромный...

Никита глубоко вдохнул, закрывая глаза и пытаясь унять дрожь в руках. Ярость была плохим советчиком, ему нужен был холодный расчет. Он достал планшет, разблокировал его и вывел на экран детальную 3D-схему клиники «Авангард».

— Теперь слушай сюда и запоминай каждое слово, — голос Никиты стал ледяным. — На родах ты должен помочь мне войти в операционную. Мне нужен пропуск, мне нужна регистрация в системе. Я буду вторым акушером. Помощником, ассистентом, санитаром — мне плевать, какую должность ты мне выправишь в документах. Но я должен быть там, когда дети поползут наружу.

Стас замер, его лицо медленно приобретало землистый оттенок. Он посмотрел на схему, потом на Никиту. — Нет. Нет-нет-нет. Это невозможно, Никита! Ты с ума сошел? Там камеры на каждом углу, там биометрический контроль! Главный врач лично будет курировать Алину, потому что это Волкова! Там охрана Артема будет стоять даже в туалете и в коридоре перед блоком!

— Мне плевать на их охрану, Стас. Ты найдешь лазейку. Ты — врач, ты знаешь этот мир изнутри. Ты знаешь персонал, ты знаешь, кто из них погряз в долгах, кто берет взятки, а кто просто закроет глаза за правильную сумму или из страха. Ты сделаешь меня частью бригады. Подделаешь подпись, заменишь фамилию в графике дежурств — делай что хочешь.

— Я не смогу! — Стас сорвался на крик, переходящий в хрип. — Это уже не просто подкуп, это уголовщина, Никита! Забрать ребенка... это похищение! Это государственное преступление! Если нас поймают, нас не просто посадят, Волков нас на куски разорвет!

— А то, что ты делал до этого — детские игры в песочнице? — Никита медленно подался вперед, сокращая расстояние между их лицами до минимума. Его зрачки расширились, поглотив радужку. — Послушай меня внимательно, червь. Если ты сейчас дашь заднюю, если ты хоть на шаг отступишь от этого плана, я сам позвоню Артему.

Стас задрожал всем телом, его зубы начали мелко постукивать друг о друга. — Что?..

— Я лично позвоню Волкову. И я скажу ему, кто именно подкупил узистку. Я расскажу ему в деталях, как ты пускал слюни на его жену и мечтал забрать её себе. Я скину ему все записи наших встреч, все чеки, все твои пьяные откровения. Как думаешь, Станислав, сколько минут ты проживешь после этого звонка? Тебя даже в тюрьму не повезут. Тебя найдут в Москва-реке по частям, и это в лучшем случае. А я... я просто исчезну. У меня есть паспорта, у меня есть деньги, у меня есть пути отхода. У тебя — ничего.

— Ты не сделаешь этого... ты же потеряешь план... — прошептал Стас, вжимаясь в дверь.

— Хочешь проверить? — Никита с каменным лицом достал телефон и начал быстро набирать номер. — У меня есть прямой контакт начальника его службы безопасности. Один клик, Стас. Нажать вызов? Ты готов сдохнуть прямо сейчас?

— Стой! Не надо! — Стас в ужасе схватил его за руку, преграждая путь к кнопке вызова. — Ладно... Ладно, я что-нибудь придумаю. Я поговорю с дежурным администратором, он мой должник. Я... я впишу тебя как практиканта из филиала. Но мне нужны деньги, Никита. Ты обещал долю за риск. Мне нужно уехать из страны сразу после того, как ребенок будет у тебя. Я не останусь здесь ни на секунду!

Никита посмотрел на него с таким глубоким презрением, будто перед ним была не личность, а куча гниющего мусора.

— Деньги? — он холодно, надрывно усмехнулся. — Ты серьезно сейчас просишь у меня денег? После того, как ты едва не завалил всё дело, маяча у них перед носом как неоновая вывеска? Ты просишь награду за свою тупость?

— Ты обещал! — Стас задыхался от обиды и страха. — Я рискую жизнью! Я предаю всё, что у меня было!

— Пошел нахрен из машины! — вдруг рявкнул Никита, срываясь на крик и рывком открывая дверь с пассажирской стороны.

— Но мы же не договорили... как я...

— Выметайся, пока я не передумал и не пристрелил тебя прямо здесь, чтобы не плодить лишних свидетелей! — Никита грубо толкнул его плечом, выпихивая из салона. — Будешь на связи. Каждую секунду. Сделаешь всё, как я сказал, подготовишь почву в роддоме, и, может быть, я позволю тебе сбежать. А про деньги забудь. Твоя никчемная жизнь — вот твоя единственная оплата. Проваливай!

Стас буквально вывалился на грязный асфальт, едва успев убрать ноги. Никита тут же нажал на газ, и машина с пробуксовкой рванула с места, обдав врача облаком едких выхлопных газов. В зеркале заднего вида Никита видел, как Лоскутков стоит посреди пустой, разбитой дороги, обхватив себя руками и глядя вслед уходящему автомобилю.

«Жалкий, никчемный трус», — подумал Никита, переключая передачу. Его лицо снова стало маской безразличия.

Его план входил в самую сложную, решающую фазу. Два с половиной месяца. Время, за которое он должен был изучить каждый сантиметр операционного блока, каждый график смен медсестер, каждый слепой сектор камер. Он должен был превратиться в идеального призрака в белом халате, в человека, которого никто не запомнит.

Артем Волков будет счастлив. Он будет рыдать от радости, баюкая двоих младенцев, пока Никита Беркут будет увозить третьего в холодную темноту, чтобы начать свою долгую, кровавую игру воспитания.

Волки думали, что они хозяева этого города, что их власть безгранична, а враги повержены. Но они забыли одну простую истину: тени, которые они оставили за спиной, кусают намного больнее, чем те, кто стоит перед ними в открытом бою. И Никита был готов стать той самой тенью, которая поглотит их будущее.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚