Глава 5

Алина

Переодевшись в рабочую форму, я замерла перед зеркалом в раздевалке. Отражение выглядело бледным, под глазами залегли тени после бессонной ночи, но пальцы уже не дрожали. Работа — лучший способ прийти в себя. На ватных ногах я пошла по длинному стерильному коридору к кабинету Бориса Николаевича. Каждый шаг отдавался в ушах глухим стуком сердца.

Я знала, что за дверью меня не ждет ничего хорошего. Борис Николаевич ненавидел, когда что-то шло не по его сценарию, а вчера я перечеркнула все его инструкции жирным кровавым крестом.

Я подошла к массивной дубовой двери и коротко постучала.

— Войдите! — рявкнули изнутри так, что я невольно вздрогнула.

Я толкнула дверь и замерла на пороге. Картина в кабинете была, мягко говоря, неожиданной. За своим столом сидел Борис Николаевич. Он выглядел так, будто его только что пропустили через центрифугу: галстук сбит набок, лицо багровое, волосы взъерошены. А в глубоком кресле для посетителей, закинув ногу на ногу, сидел вчерашний седовласый мужчина.

В дневном свете он выглядел еще более внушительно. На нем был идеально сидящий темно-синий костюм, а на руке тускло поблескивали тяжелые часы. В его позе не было напряжения — только спокойная, давящая уверенность хищника.

— А, Алина Игоревна! — Борис Николаевич вскочил с места так резко, что стул за его спиной жалобно скрипнул. Он натянуто улыбнулся, и эта улыбка больше походила на судорогу. — Заходите, заходите скорее. Вот, Виктор Андреевич очень хотел вас видеть лично.

Виктор медленно поднялся. Его взгляд сразу пригвоздил меня к месту. В нем не было той ярости, что вчера в коридоре, но осталась тяжесть, от которой хотелось поежиться.

— Здравствуйте, Алина, — произнес он низким, бархатистым голосом.

— Здравствуйте, — я кивнула, стараясь сохранять лицо.

Я чувствовала на себе сверлящий взгляд Бориса, который, казалось, мысленно умолял меня не ляпнуть ничего лишнего. Он сейчас напоминал надутый шар, который готов был лопнуть от переизбытка эмоций.

— Спасибо еще раз, что спасли Диму, — Волков сделал шаг в мою сторону. — Врачи в реанимации сегодня утром закончили осмотр. Они сказали, что если бы не ваши действия в те первые минуты... если бы вы промедлили хоть секунду... он бы не выжил. Спасибо, что не побоялись взять на себя ответственность. Что не оставили его умирать в холле, пока начальство решало бумажные вопросы.

При этих словах Борис Николаевич мелко заерзал на месте и начал усиленно вытирать вспотевшую шею платком.

— Это моя работа, — я перевела взгляд на Бориса, глядя ему прямо в глаза. Больше я его не боялась. — Я не могла поступить иначе. В медицине нет места бюрократии и протоколам, когда на кону стоит жизнь ребенка. У него была остановка сердца, Виктор Андреевич. Прямо у меня в руках.

Волков внимательно посмотрел на меня, чуть прищурившись. Он будто изучал меня под микроскопом, пытаясь понять, из какого теста я сделана.

— Справедливо, — кивнул он. — Но такая преданность делу заслуживает вознаграждения. Как я могу вас отблагодарить? Любое желание, Алина. Обучение за границей, своя клиника, материальные блага — просто назовите.

Я глубоко вдохнула. Воздух в кабинете казался слишком густым.

— Ничего не нужно, — отрезала я. — Правда. Я спасла пациента, а не «сына влиятельного человека». Для меня главная награда — это его ровный пульс на мониторе и то, что он сегодня открыл глаза. Этого достаточно.

Виктор нахмурился. Видимо, он не привык к отказам. — Не стоит скромничать. Давайте я дам вам денег. Сумма, которая обеспечит вам и вашей семье безбедную жизнь на годы вперед. Вы сможете забыть о дежурствах и ипотеках.

Я почувствовала, как внутри закипает странное раздражение.

— Нет. Спасибо, но мне ничего не нужно. Моя совесть и мой диплом не продаются. Я пришла в медицину, чтобы лечить людей, а не собирать гонорары за экстренные случаи. Извините, Виктор Андреевич, у меня обход. Рада была познакомится.

Я уже развернулась к двери, чувствуя спиной ошеломленное молчание Бориса Николаевича. Наверное, он сейчас считал меня полной сумасшедшей.

— Смелая девушка, — остановил меня голос Волкова. — Большая редкость в наше время. Особенно в этом здании.

Он подошел ко мне почти вплотную. Я почувствовала тонкий аромат дорогого табака и морозного воздуха. Он протянул мне небольшую карточку. Она не была похожа на обычные визитки. Это был кусок тяжелого, матового черного пластика, а может, и металла — холодный и увесистый. На нем не было ни имен, ни должностей, ни адресов. Только выгравированный золотом волк и один-единственный номер телефона.

— Возьмите, Алина. Это личный номер. Если вам когда-нибудь — подчеркиваю, когда-нибудь — что-то понадобится. Любая помощь. Любая проблема, которую не решить деньгами или законом. Просто позвоните. Считайте это моим обещанием.

Я взяла карточку. Она была странно холодной, и этот холод будто просочился сквозь кожу.

— Надеюсь, мне не придется этого делать, — тихо сказала я. — До свидания.

Я вышла из кабинета, не оглядываясь. Как только дверь захлопнулась, я прислонилась к стене и выдохнула. Сердце колотилось где-то в горле. Я быстро спрятала черную карточку в глубокий карман халата.

Золотой волк на черном фоне теперь будто жег мне бедро через ткань. Я спасла мальчика, это правда. Но за спиной у меня осталось стойкое ощущение, что этой ночью я не просто провела операцию. Я открыла дверь в огромный, пугающий мир, от которого мой отец пытался меня защитить всю жизнь. И этот мир только что вручил мне свой ключ.

Я поправила халат и зашагала в сторону реанимации. Мне нужно было увидеть Диму.

Я направилась в реанимационный блок. Стерильные коридоры тянулись бесконечной белой лентой, а запах дезинфекции успокаивал, возвращая в рабочее состояние. Я толкнула тяжелую дверь и зашла в палату к Диме.

Возле его кровати, спиной ко мне, на низком стуле сидел мужчина. На нем был наброшен белый больничный халат, но из-под него виднелись воротник идеально отглаженной белой рубашки и дорогие черные брюки. Он услышал звук шагов и медленно обернулся.

Мир вокруг меня на мгновение замер.

Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Это было то самое лицо. Те самые острые, хищные черты, которые я видела в свете единственного фонаря в темном переулке три месяца назад. И те самые пронзительные голубые глаза, которые, казалось, светились изнутри каким-то опасным светом.

— Здравствуйте, — произнес он.

Его голос был тихим, тягучим и странно мелодичным. Настоящий мед на уши. Сладкий, густой, но с какой-то едва уловимой металлической горчинкой. Я застыла, не в силах пошевелиться. В голове набатом стучало: «Это он. Это тот убийца».

— Здравствуйте, — выдавила я, заставляя себя дышать. — Как наш пациент?

Дима, бледный и обвешанный датчиками, перевел взгляд с мужчины на меня. Его глаза наполнились теплом.

— Я... я в порядке. Спасибо вам, Алина Игоревна.

Мужчина поднялся. Он был выше, чем казался в переулке. Накачанный, мощный, он будто занимал собой всё пространство маленькой палаты.

— Ладно, Дима. Я пойду, — он слегка коснулся плеча брата. — Набирайся сил.

— Пока, Артем... — тихо отозвался мальчик.

Артем. Ворон. Сердце в моей груди забилось так сильно, что, казалось, его было слышно через фонендоскоп. Он направился к выходу, но, поравнявшись со мной, остановился. Я почувствовала исходящий от него аромат дорогого парфюма и холода.

Он склонился к самому моему уху, так что я ощутила его горячее дыхание на коже.
— Не говори никому о том, что видела, — прошептал он.

Я вскинула на него взгляд, столкнувшись с его ледяными глазами. На его губах заиграла улыбка — красивая, но бесконечно зловещая. От неё захотелось сжаться в комок. Артем вышел из палаты, прикрыв за собой дверь.

Я простояла в оцепенении секунды три, а потом опомнилась и выскочила следом.
— Подождите! — выкрикнула я в коридор.

Тишина. Длинный, абсолютно пустой коридор. Ни хлопка двери, ни звука шагов. Как он мог так быстро раствориться? Казалось, он просто растаял в воздухе, оставив после себя только странный запах и липкий страх.

Я вернулась в палату, стараясь вернуть себе профессиональный вид.

— Так, Дима. Давай-ка проверим, на что ты сегодня способен.

Я подошла к кровати, начала проверять рефлексы, слушать легкие. Дыхание было еще слабым, но уже чистым.

— А когда мне можно будет вернуться домой? — спросил он, глядя на меня с надеждой.

— Ого, какой шустрый! — я невольно улыбнулась. — Значит, точно идешь на поправку. Посмотрим по твоему состоянию, Дима. Операция была очень сложной, тебе нужно время.

Я присела на край его кровати, поправляя капельницу. — А что вообще случилось? Ты помнишь?

Дима отвел взгляд в сторону окна. Его лицо стало серьезным, не по-детски угрюмым.

— Я ехал в машине... с дополнительных занятий по биологии. Вдруг в нас начали стрелять. Прямо сквозь стекло. Было очень громко. Я не понял как, выбежал из машины, хотел спрятаться, и передо мной оказался мужчина с пистолетом. Дальше всё как в тумане.

Он замолчал, теребя край простыни.

— Теперь Артем во всем винит себя. Говорит, что должен был предусмотреть, что не смог меня защитить.

— Значит, он хороший брат, раз так переживает за тебя, — осторожно заметила я, вспоминая ту зловещую улыбку в коридоре.

— Он только со мной добрый, — Дима посмотрел на меня очень взрослым взглядом. — Иногда включает старшего брата, заботится... А так... я знаю, что он жестокий человек. Я вырос в такой семье, Алина Игоревна. Криминал, деньги, пули — это мой мир с рождения. Но я не хочу быть таким же, как они. Не хочу ни в кого стрелять.

Я почувствовала, как к горлу подступил комок. Этот мальчишка был чистым и светлым, несмотря на то болото, в котором жил.

— Понимаю тебя. Но ничего не поделаешь — семью не выбирают. Ты главное живи и выздоравливай. Ты сильный, раз выкарабкался. А дальше жизнь сама покажет тебе дорогу. Не обязательно становиться тем, кем тебя хотят видеть другие.

— Спасибо, — он слабо улыбнулся. — Вы правда спасли меня.

— Отдыхай, Дима. Тебе нужен сон.

Я вышла из реанимации, чувствуя себя так, будто на меня обрушилась лавина. Артем Волков. Человек, который убил кого-то в переулке, теперь сидит у кровати брата и шепчет мне угрозы на ухо. И он — мой «пациент». Точнее, его семья.

Я нащупала в кармане визитку с золотым волком. Теперь я знала наверняка: жизнь никогда не будет прежней. Я спасла наследника мафии, и цена этого спасения может оказаться слишком высокой.

Уже уходя на пост, я обернулась на пустой коридор. Мне всё казалось, что из тени на меня смотрят те самые пронзительные голубые глаза.

Я шла по коридору реанимации, все еще чувствуя на коже морозный след от шепота Артема. Его голос стоял в ушах, мешая сосредоточиться. Внезапно в кармане завибрировал телефон. Я вздрогнула, на мгновение испугавшись, что это снова «скрытый номер», но на экране высветился незнакомый набор цифр.

Я нажала на кнопку приема.

— Привет, Алина! Как дела? Как работа? Можешь сейчас говорить? — в трубке раздался бодрый и теплый голос Данила.

Я невольно выдохнула, чувствуя, как напряжение в плечах немного спадает. Его голос был полной противоположностью тому ледяному меду, который я слышала пять минут назад в палате.

— Привет, Даня. Все хорошо. Да, пару минут могу говорить, пока иду на пост, — я старалась звучать непринужденно, хотя сердце все еще колотилось.

— Слушай, мы с тобой давно не виделись. Вечно ты в своих операционных пропадаешь, — он рассмеялся. — Может, погуляем сегодня? Погода, конечно, не май месяц, но воздух свежий.

— Хорошо, я с удовольствием, — ответила я, понимая, что мне жизненно необходимо переключиться на что-то нормальное, человеческое.

— Тогда как обычно, я заеду за тобой к самому входу?

Я вспомнила толпу журналистов, которая все еще могла дежурить у главных ворот, и вспышки камер. Лишнее внимание сейчас было ни к чему.

— Нет, давай лучше погуляем в парке возле клиники. Там тише, и мне не нужно будет прыгать в машину под прицелом папарацци.

— Договорились. Буду ждать тебя там. До встречи!

Оставшаяся часть дня пролетела в суматохе. Я выполняла поручения Валентины Михайловны: заполняла листы назначений, проверяла дренажи, делала перевязки. Работа руками всегда помогала мне упорядочить мысли.

Около четырех часов Борис Николаевич созвал экстренное собрание в конференц-зале. Я зашла внутрь и сразу увидела Лизу, которая махала мне рукой со второго ряда. Я присела рядом. Неподалеку расположились Макс и Стас. Макс подмигнул Лизе, а Стас ободряюще улыбнулся.

Борис Николаевич вышел к трибуне. Выглядел он уже не таким красным, как утром, скорее — торжественным.

— Коллеги, минутку внимания! — он обвел зал взглядом. — Сегодня у нас важный день для нашего коллектива. У наших новеньких, Лизы Васильевой и Алины Морозовой, закончились три месяца практики.

Я почувствовала, как Лиза под столом сжала мою ладонь.

— За это время они показали себя как ответственные и талантливые специалисты. Особенно в экстремальных ситуациях, — он на секунду задержал взгляд на мне, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на неохотное уважение. — Они официально теперь трудоустроены в штат «Авангарда». Поздравляю, девушки! Вы прошли испытательный срок. Добро пожаловать в нашу большую команду!

Зал взорвался аплодисментами. Макс и Стас хлопали громче всех, что-то выкрикивая. Я улыбалась, чувствуя комок в горле. Три месяца... Кажется, прошла целая жизнь.

Когда собрание закончилось, я быстро побежала в раздевалку. Ноябрьский вечер за окном уже сгущал краски, и в воздухе пахло первым снегом.

Я переоделась в свой новый наряд, который купила буквально на днях — теплый шерстяной костюм нежно-бежевого цвета и короткую курточку. Идеально для такой погоды. Посмотрев в зеркало, я чуть-чуть подкрасила губы и поправила волосы.

Возле парка, припаркованный у обочины, меня уже ждал Данил. Он стоял, прислонившись к капоту своей машины, и, увидев меня, тут же выпрямился.

— Вау... — он окинул меня взглядом с головы до ног. — Ты прекрасно выглядишь, Алина. Этот цвет тебе очень идет.

— Спасибо, — я слегка покраснела. — Ну что, идем?

— Да, пойдем. Хочу немного пройтись.

Мы зашли на аллею парка. Ноябрьские деревья стояли голыми, но под светом фонарей парк казался уютным. Под ногами хрустела подмерзшая трава. Данил шел рядом, засунув руки в карманы пальто.

— Рассказывай, как ты? Слышал, ты сегодня герой всех новостей.

Я вздохнула, глядя на свои ботинки.

— Да уж, героиня поневоле. Спасла мальчика из семьи Волковых. Операция была на грани, Даня. Я до сих пор не верю, что он выжил.

Данил вдруг остановился и внимательно посмотрел на меня. Его лицо стало серьезным, даже суровым.

— Волковы... — повторил он. — Знаешь, Алина, это ирония судьбы. Как раз сейчас у нас в суде идет следствие по делу об убийстве трехмесячной давности. Помнишь тот вечер, когда мы познакомились? В том районе в переулке нашли тело.

У меня внутри всё заледенело. Я вспомнила кровь на щеках Артема и его голубые глаза.

— Я хочу лично узнать, кто это сделал, — продолжал Данил, снова начав движение. — Но мне перекрыли все доступы. Дело постоянно заминают, свидетели забирают показания. Говорят, что русская братва все подчищает за собой.

Я молчала, чувствуя, как в кармане куртки жжет та самая визитка с золотым волком. Слова Артема «Не говори никому» пульсировали в висках.

— Ну... значит, лучше туда не лезть, — тихо сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Раз запрещают. Зачем тебе лишние проблемы?

Данил резко остановился и развернул меня к себе за плечи. Его зеленые глаза пытливо всматривались в мое лицо.

— Алина, я тебя не узнаю. У тебя взгляд... другой. Ты что-то скрываешь? Ты что-то видела в тот вечер?

Мое сердце пропустило удар. Я видела убийцу. Я только что оперировала его брата. И этот убийца угрожал мне сегодня в реанимации. Но если я скажу об этом Данилу — юристу, который ищет правду — я подставлю его под пули.

— Нет, нет, — я покачала головой, выдавливая улыбку. — Просто... я очень устала. И мне страшно из-за всей этой шумихи с новостями. Я просто не хочу, чтобы ты пострадал, ввязываясь в дела таких опасных людей.

Данил долго смотрел на меня, а потом тяжело вздохнул и отпустил мои плечи.

— Ладно. Не стану давить. Ты права, смысла в этом сейчас мало. Доказательств против них все равно нет, всё выжжено дотла. И не хочу лишиться работы раньше времени, или чего похуже.

Он снова улыбнулся, но эта улыбка была уже не такой беззаботной. Мы пошли дальше по аллее, разговаривая о каких-то пустяках, но я чувствовала — между нами пролегла невидимая трещина. Ложь — плохой фундамент для чего-либо, но правда могла убить нас обоих.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚