Глава 24

Алина

Дорога к поместью пролетела под визг тормозов и мои победные крики. Михаил к концу поездки, кажется, начал седеть. Каждый раз, когда я входила в очередной поворот, он вжимался в сиденье так, будто пытался слиться с кожей обивки.

— Алина Игоревна, — простонал он, когда мы затормозили у парадного входа, — умоляю, отдайте ключи. Я сам её припаркую. Мое сердце этого больше не выдержит.

— Не ной, Миша! — я выскочила из салона, сияя как начищенный таз. — Машина — зверь! Почти как ваш босс, только слушается лучше.

Следом за нами тяжело вкатился Гелентваген со Славой. Машина просела под тяжестью пакетов. Когда он открыл багажник, на гравий посыпались коробки от Gucci и Chanel.

— Так, мальчики! — я встала в позу полководца, подбоченившись. — Хватайте всё это добро и тащите в дом. И не дай бог хоть один пакет из «Золотого яблока» коснется земли — заставлю пить духи за сто тысяч!

— Да мы поняли, поняли... — буркнул Слава, навьючивая на себя гору коробок так, что из-за них торчали только его уши.

Мы зашли в холл как передвижной цирк «Шапито-Люкс». Я шла впереди, цокая новыми каблуками и размахивая пакетом из Rolex, а за мной, потея и пошатываясь, брели два элитных бойца, обвешанные шмотками как новогодние елки.

— Куда это всё? — пропыхтел Михаил, едва удерживая стопку обувных коробок подбородком.

— В гостиную! — скомандовала я. — Прямо на ковер. Хочу, чтобы Артем сразу оценил масштаб катастрофы.

В холле показалась Мария. Увидев эту процессию, она выронила полотенце и прикрыла рот рукой.

— Матерь божья... Алина, это что же... вы весь магазин скупили?

— Почти весь, Маш! — я подмигнула ей, скидывая на пол пакет с изумрудами от Cartier так небрежно, будто там были семечки. — Решила обновить гардеробчик. Старый-то испорчен, надо же в чем-то в люди выходить.

— Но Артем Викторович... он же...

— А что Артем Викторович? — я плюхнулась в кресло, закинув ногу на ногу. — Он просил быть достойной женой? Пожалуйста! Теперь я стою как бюджет небольшой страны. Пусть радуется.

Парни наконец свалили всё в одну огромную кучу посреди гостиной. Гора была впечатляющей. Сверху сиротливо лежал кружевной лоскуток от Agent Provocateur, который стоил как годовая зарплата учителя.

— Михаил, — позвала я, когда он собрался уходить. — А принеси-ка мне виски. Того самого, из личных запасов босса. Самого дорогого.

— Но Алина Игоревна... — он замялся.

— Миша, я сегодня в ударе, — я посмотрела на него так, что он сразу развернулся к бару. — Не порти мне праздник.

Я сидела посреди этого роскошного хаоса, потягивая столетний виски из хрусталя, и чувствовала себя чертовой королевой. Но где-то в глубине души скреблась холодная, колючая мысль: «Он скоро будет здесь». И эта мысль не пугала, а, наоборот, разжигала внутри какой-то дикий, истерический азарт.

— Ну же, Волков, — прошептала я, глядя на гору шмоток. — Приходи и посмотри, как горит твоя империя.

Я взяла из пакета новые часы Rolex, усыпанные бриллиантами, и нацепила их на запястье. Они были тяжелыми и холодными. Настоящие кандалы, только очень красивые.

— Знаешь, Миша, — я покрутила стакан, наблюдая, как лед бьется о стенки, — тратить чужие деньги — это почти так же приятно, как видеть чужую ярость. Особенно, если этот «чужой» — твой муж-тиран.

Михаил промолчал, стоя у двери и глядя на часы. Он явно ждал бури. И буря не заставила себя ждать. На улице послышался рев мотора его БМВ. Резкий, властный, не терпящий возражений.

— О, — я допила виски одним глотком и поставила стакан прямо на коробку с сапогами. — Хозяин вернулся. Мальчики, приготовьтесь. Сейчас будет цирк с конями.

Я поправила платье, выпрямила спину и нацепила на лицо самую наглую, самую вызывающую улыбку, на которую была способна. Если он думает, что я буду прятаться, он глубоко ошибается. Сегодня я буду сиять так ярко, чтобы он ослеп.

Дверь распахнулась с таким грохотом, будто её вышибли ногой. На пороге стоял Артем. Его лицо было бледным, глаза горели черным огнем, а челюсти были сжаты так, что, казалось, сейчас лопнут.

— Алина! — прорычал он, и этот голос заставил бы любого нормального человека упасть в обморок.

— Привет, дорогой! — я помахала ему рукой, на которой сверкал свежекупленный Rolex. — Посмотри, какие я часики выбрала. Как думаешь, подходят к моему новому Бентли?

Я видела, как его взгляд упал на гору пакетов, потом на меня, потом снова на пакеты. В воздухе буквально запахло грозой. Это было страшно, жестоко и до безумия смешно — видеть, как великий Артем Волков теряет дар речи от моей наглости.

— Хочешь примерить, Артем? — я хихикнула, подбрасывая в руке коробочку с кольцом. — Тут и на твой размер найдется.

Артем стоял в дверях, и от него веяло таким холодом, что, казалось, даже кондиционер в гостиной начал работать на обогрев. Его взгляд медленно, как сканер, прошелся по горе пакетов, задержался на пустом стакане из-под виски и, наконец, впился в мое лицо.

— Умеешь удивлять, Алина, — его голос был тихим, вкрадчивым, и от этого по спине пробежали мурашки. — Bentley? Rolex? Ты решила, что раз я дал тебе карту, то можно купить себе свободу по частям?

— Свободу? Нет, Артем, — я лениво потянулась, демонстрируя новые часы. Бриллианты на циферблате издевательски сверкнули. — Свобода бесценна. А это — просто компенсация за мои испорченные нервы. Тебе же нравится, когда всё вокруг выглядит дорого? Ну вот, теперь я выгляжу очень дорого.

Артем медленно стянул пиджак и швырнул его на руки подоспевшему Максу, не отрывая от меня глаз. Он начал расстегивать запонки.

— Михаил, Слава, — бросил он, не оборачиваясь. — Вон. Все вон из комнаты.

Парни исчезли за секунду. Я осталась сидеть в кресле, сжимая в руках хрустальный стакан. Артем подошел вплотную, навис надо мной, загораживая свет.

— Встань, — скомандовал он.

— Мне и тут удобно, — я сделала вид, что рассматриваю свой маникюр, хотя сердце колотилось где-то в горле.

Он резко схватил меня за локоть и буквально выдернул из кресла. Я вскрикнула, но он лишь сильнее сжал пальцы.

— Ты сегодня очень много потратила, Алина. Очень. И теперь я хочу видеть, за что именно я заплатил.

Он толкнул меня в сторону горы пакетов. Я едва удержала равновесие, запутавшись в ворохе шелковой бумаги.

— Начинай, — он сел в то самое кресло, где только что сидела я, и по-хозяйски закинул ногу на ногу. — Примеряй всё. Прямо здесь.

— Ты издеваешься? — я выпрямилась, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Здесь тридцать коробок!

— Мне плевать, если их будет сто, — Артем достал сигарету и прикурил. Дым поплыл к потолку. — Я хочу видеть на тебе каждый лоскуток. Начнем с того черного пакета... Agent Provocateur, кажется? Доставай.

Я посмотрела на пакет. Вспомнила тот кружевной корсет, который покупала, чтоб позлить его. Но, не настолько ж. Мои щеки вспыхнули.

— Нет, — отрезала я. — Я не буду этого делать.

Артем медленно встал. В его глазах не было ни капли жалости — только ледяная, расчетливая жестокость. Он подошел к куче вещей, наступил своим дорогим туфлем прямо на пакет из Chanel и наклонился к моему уху.

— Либо ты надеваешь это сама, — прошептал он, обжигая дыханием, — либо я срываю с тебя это голубое тряпье и натягиваю на тебя всё остальное силой. Выбирай.

Я посмотрела на него. В его взгляде было обещание боли и тотального контроля. Он не шутил. С ненавистью я схватила черный пакет и вытащила оттуда невесомое кружево.

— Отворачивайся, — прошипела я.

— Еще чего, — он снова опустился в кресло. — Я оплатил это шоу. И я намерен насладиться каждым центом.

Дрожащими руками я начала расстегивать молнию платья. Каждый щелчок ткани казался выстрелом в тишине комнаты. Я чувствовала себя униженной, раздавленной, но в то же время во мне горело желание сделать ему так же больно. Когда платье упало к моим ногам, я осталась в одном белье под его тяжелым, плотоядным взглядом.

— Надень корсет, — приказал он.

Я натянула на себя это черное безумие. Шнуровка не поддавалась, пальцы не слушались.

— Подойди, — он поманил меня пальцем.

Я подошла. Он развернул меня спиной к себе и начал затягивать шнуры. Резко. Жестоко. Так, что у меня перехватило дыхание.

— Больно... — выдохнула я.

— Привыкай, Алина, — он дернул шнурок так сильно, что я вскрикнула. — Дорогая жизнь требует жертв. Ты хотела Бентли? Теперь соответствуй.

Он развернул меня к себе. Его рука легла на мое горло, большой палец надавил на подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

— Красиво, — прошептал он, оглядывая меня. — Но чего-то не хватает. Ах да. Изумруды.

Он потянулся к пакету Cartier, достал тяжелое колье и, не снимая руки с моей шеи, застегнул его на мне. Холодный металл обжег кожу.

— Теперь ты похожа на мою жену, — он улыбнулся, и эта улыбка была страшнее его гнева. — Иди в гараж.

— Зачем? — я едва дышала в тесном корсете.

— Будешь позировать на фоне своего нового Бентли. В этом виде. Хочу сделать пару снимков на память о том, как дорого мне обошлась твоя истерика.

— Я не пойду в таком виде на улицу! Там охрана!

— Охрана будет смотреть в пол, если я им прикажу, — Артем схватил меня за руку и потащил к выходу. — Пошли, Алинка. Ты ведь так хотела эту машину. Пора отрабатывать покупку.

Я шла за ним, спотыкаясь, чувствуя, как изумруды бьют по ключицам, а кружево впивается в тело. Это был мой шоппинг. Мой триумф. Который он превратил в мою самую изощренную пытку.

Гараж встретил нас запахом бензина, дорогого воска и холодного кафеля. Мой изумрудный Бентли стоял в самом центре, сияя под лампами, как огромный драгоценный камень. Но сейчас он не радовал меня. Теперь он казался эшафотом.

— Смотри, какая ирония, — Артем толкнул меня к машине. — Цвет в цвет. Камни на твоей шее и краска на этом корыте. Ты ведь знала, что делала, да?

Я молчала, судорожно прикрываясь руками. На мне не было ничего, кроме этого проклятого кружевного корсета, чулок и колье, которое весило целое состояние. Вечерний воздух обжигал кожу, а колючие взгляды охранников, которые, хоть и стояли поодаль, всё равно чувствовались кожей, заставляли меня гореть от стыда.

— Запрыгивай на капот, — приказал он, доставая телефон.

— Артем, пожалуйста... — мой голос сорвался. — Хватит. Ты уже всё доказал.

— Я еще ничего не доказал, — он сделал шаг ко мне, и я невольно попятилась, упершись поясницей в холодный металл машины. — Ты думала, что можно просто выдоить мой счет и уйти спать с чувством выполненного долга? Нет, Алина. Если ты покупаешь Бентли, ты должна уметь на нем... подавать себя. Живее. На капот.

Я, всхлипнув, подтянулась и села на лакированную поверхность. Металл был ледяным, и я вздрогнула, чувствуя, как кожа покрывается мурашками.

— Выгни спину, — Артем наставил на меня камеру айфона. — Смотри в объектив. Покажи мне ту наглую девчонку, которая полчаса назад махала мне ролексом. Где она?

— Я ненавижу тебя, — прошипела я, глядя прямо в камеру. Глаза щипало от слез, но я заставила себя не моргать.

— Вот! Вот этот взгляд! — он хищно улыбнулся, делая несколько снимков. — Чистая, неразбавленная ненависть. Она тебе идет больше, чем эти бриллианты.

Он подошел вплотную, раздвинул мои колени и встал между ними, не убирая телефон.

— А теперь самое интересное. Ты ведь купила еще и часы? Rolex, платина, бриллиантовое мощение... — он достал из кармана ту самую коробочку, которую забрал из гостиной. — Протяни руку.

Я послушно вытянула запястье. Он застегнул тяжелый браслет так плотно, что металл впился в кожу.

— Идеально. Теперь ты стоишь больше, чем весь этот гараж вместе с содержимым.

Артем убрал телефон и вдруг резко схватил меня за шею, заставляя запрокинуть голову. Его большой палец надавил на сонную артерию, и я почувствовала, как в висках застучала кровь.

— Слушай меня внимательно, — его голос стал низким, вибрирующим от подавленной ярости. — Каждый цент, который ты сегодня спустила, я выжму из тебя. Ты будешь надевать это белье каждый раз, когда я захочу. Ты будешь носить эти камни, чтобы напоминать себе — ты принадлежишь мне. Ты — моя самая дорогая покупка. И я не привык делить свои вещи с кем-то еще. Поняла?

— Я не вещь... — выдавила я, задыхаясь.

— Вещь, Алина. Очень дорогая, капризная, но вещь. И если ты еще раз решишь поиграть в независимость за мой счет... я сожгу это все и ты будешь ходить в том, в чем я прикажу. Ты меня поняла?

Он отпустил меня так резко, что я едва не соскользнула с капота. Артем развернулся и пошел к выходу из гаража, бросив через плечо:

— Слезай. Иди в спальню. И не вздумай снимать это колье. Я хочу, чтобы оно мешало тебе спать. Чтобы ты чувствовала его тяжесть каждую секунду.

Я осталась одна в огромном, гулком гараже. Я сидела на капоте машины за тридцать миллионов, в бриллиантах и кружеве, и меня колотило от рыданий. Я хотела его уничтожить, а в итоге сама надела на себя ошейник, инкрустированный камнями.

— Тварь... — прошептала я в пустоту, глядя на свое отражение в изумрудном крыле. — Какая же ты тварь, Волков.

Но в отражении я видела не жертву. Я видела женщину, чьи глаза горели таким огнем, что стало ясно: эта война еще далека от завершения. И если он хочет видеть во мне дорогую вещь, я стану той вещью, которая в конечном итоге перережет ему горло.

Я спрыгнула с машины и, гордо подняв голову, пошла в сторону дома, звеня браслетами как цепями.

Я вошла в спальню, и звук моих шагов казался оглушительным. В огромном зеркале отражалось нечто сюрреалистичное: изумрудное колье Cartier стоимостью в целое состояние, бриллиантовый Rolex на запястье и... черное кружевное белье, которое едва прикрывало тело. Я выглядела как трофей. Дорогой, блестящий, захваченный в бою трофей.

Я не легла. Я села на край кровати, выпрямив спину. Колье действительно было тяжелым. Оно давило на ключицы, напоминая о каждом потраченном рубле. Каждый раз, когда я вдыхала, камни холодили кожу, словно пальцы Артема.

Дверь открылась без стука. Я даже не вздрогнула. Я знала этот шаг.

Артем вошел, уже без галстука, с расстегнутой верхней пуговицей рубашки. Он остановился в дверях, обводя комнату взглядом, пока не наткнулся на меня. Его глаза потемнели, становясь почти черными.

— Послушная девочка, — произнес он, медленно подходя ближе. — Не сняла.

— Ты ведь этого хотел, — я вскинула подбородок, глядя на него снизу вверх. — Видеть, как твои деньги блестят на мне. Ну как? Стоило того?

Он остановился прямо передо мной. Я чувствовала запах его виски и дорогого табака. Артем протянул руку и коснулся пальцами изумруда в центре колье. Его пальцы были горячими по сравнению с холодным камнем.

— Знаешь, в чем твоя проблема, Алина? — он наклонился, его лицо оказалось в сантиметрах от моего. — Ты думаешь, что если ты потратила миллионы, ты нанесла мне удар. Но на самом деле ты просто сделала себя еще более желанной мишенью.

— Ты больной, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси страха и дикого, неуместного возбуждения, которое я ненавидела в себе больше всего.

— Возможно, — он резко схватил меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Но я — больной с очень длинным чеком. Встань.

Я встала. Он начал медленно обходить меня кругом, словно оценивая покупку перед тем, как окончательно забрать её домой.

— Часы, — он взял мою руку, рассматривая Rolex. — Платина. Хороший вкус. Бентли... — он хмыкнул. — Зеленый цвет тебе идет. Но белье... белье — это мой фаворит.

Он остановился сзади, и я почувствовала его ладони на своих плечах. Он начал медленно вести ими вниз, по кружеву корсета, туда, где шнуровка впивалась в мою талию.

— Ты ведь хотела меня разозлить, — его голос вибрировал у моего уха. — Хотела, чтобы я прибежал в ярости. Ну что ж, ты добилась своего. Я в ярости. Но моя ярость выглядит не так, как ты себе представляла.

Он резко развернул меня к себе и вжал в свое тело. Металл колье больно врезался в грудь.

— Теперь слушай меня, — прошипел он. — Ты купила себе игрушки. Теперь я буду играть с тобой. Завтра мы поедем на прием к Беркуту. И ты наденешь всё это. Весь этот ювелирный склад. Ты будешь сиять так, чтобы у всех моих врагов лопнули глаза от зависти. Ты будешь моей красавицей-женой. Моим золотым стандартом.

— Я не пойду к Беркутам! — я попыталась вырваться, но он держал крепко.

— Пойдешь. В этом самом колье. И в этом самом белье под платьем. И каждый раз, когда ты будешь улыбаться этим ублюдкам, ты будешь помнить, что на тебе надето, и кто за это заплатил.

Он отпустил меня так же внезапно, как и схватил.

— А теперь ложись, — он указал на кровать. — И не вздумай снимать часы. Я хочу слышать их тиканье всю ночь. Это тиканье — обратный отсчет твоей свободы, Алина.

Он развернулся и вышел, с грохотом закрыв дверь и заперев её на ключ. Я осталась в темноте, освещенная только лунным светом, который дробился в гранях моих новых бриллиантов. Я упала на подушки, чувствуя, как металл браслета царапает щеку.

Я ненавидела его. Я ненавидела эти вещи. Но в ту ночь я поняла: я начала игру, в которой ставки — это не деньги Артема. Ставка — это то, что осталось от моей души. И, кажется, я только что проиграла первый раунд.

Проснулась я от странного ощущения легкости. Первым делом дернула рукой — запястье не тяготил привычный за вчерашний день холод платины. Пусто.

Я подскочила на кровати, лихорадочно ощупывая шею. Колье Cartier тоже исчезло. Вместо жесткого кружевного корсета, который вчера впивался в ребра, на мне была мягкая шелковая пижама. Моя старая, уютная пижама.

— Что за... — прошептала я, оглядывая комнату.

Дверь в ванную приоткрылась, и оттуда повалил пар. Я инстинктивно вжалась в подушки, подтягивая одеяло до самого подбородка. В проеме показался Артем. Из одежды на нем было только белоснежное полотенце, обмотанное вокруг бедер. По широким плечам и груди еще стекали капли воды.

— Доброе утро, — буднично произнес он, вытирая лицо вторым полотенцем.

— Где мои вещи? — я старалась, чтобы голос не дрожал, но вышло жалко. — Где украшения? И... кто меня переодел?

Артем бросил полотенце на кресло и медленно подошел к кровати. Я невольно вжалась в матрас. Я не хотела на него смотреть. Каждое его движение, каждый шаг отзывался во мне липким, первобытным страхом. Я до жути боялась его прикосновений. Стоило ему оказаться рядом, как кожа начинала гореть, а легкие будто отказывались качать воздух.

— Украшения в сейфе, — он сел на край кровати. Матрас прогнулся под его весом. — А переодел тебя я. Ты спала как убитая.

Меня передернуло. Представила, как его руки касались моего тела, пока я была в беспамятстве.

— Не смей меня трогать, когда я сплю, — прошипела я. — Вообще не смей меня трогать. Никогда.

Артем усмехнулся, глядя на мои побелевшие костяшки пальцев, сжимающих одеяло.

— Ты моя жена, Алина. Привыкай.

Он протянул руку, намереваясь убрать прядь волос с моего лица. Я резко дернула головой в сторону, едва не свалившись с кровати. Его пальцы замерли в воздухе.

— Не надо, Артем. Пожалуйста.

— Боишься? — он прищурился. — Вчера на шоппинге ты была смелее. Размахивала моей картой, покупала машины. А сейчас дрожишь как осиновый лист.

— Деньги — это просто цифры, — я сглотнула ком в горле. — А ты... ты монстр.

— Монстр, который оплачивает твой капризный образ жизни, — он наклонился ближе, и я почувствовала запах его геля для душа — свежий, цитрусовый, но для меня он пах опасностью. — Собирайся. Сегодня мы едем к Беркуту.

— Я никуда не поеду. Тем более к этим людям. Они ведь чуть не убили Диму!

— Именно поэтому мы едем, — Артем встал, и я наконец смогла вдохнуть. — Покажем им, что мы в порядке. Ты наденешь то красное платье от Valentino и все изумруды.

— Чтобы ты снова выставил меня на витрину? — я почувствовала, как к глазам подступают слезы ярости. — Я не кукла!

— Сегодня — кукла, — отрезал он, направляясь к гардеробной. — И постарайся выглядеть влюбленной. Если я захочу тебя поцеловать при Беркуте, ты не должна отворачиваться.

— Я не смогу, — выдохнула я ему в спину. — Меня тошнит от одной мысли об этом.

Артем остановился у двери и обернулся. Его взгляд был тяжелым, как свинец.

— Значит, потренируйся перед зеркалом. Выезд через два часа. Если не выйдешь вовремя — поедешь в чем мать родила. Я не шучу, Алина.

Дверь закрылась. Я осталась сидеть на кровати, глядя в пустоту. Руки всё еще дрожали. Я ненавидела его деньги, ненавидела его власть, но больше всего я ненавидела то, что не могла заставить себя перестать его бояться.

— Ненавижу... — прошептала я, сползая с кровати.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚