Глава 10

Алина

Будильник еще не успел пропищать, а я уже открыла глаза. Шесть утра. Серое предрассветное небо за окном постепенно окрашивалось в нежно-розовый. Странно, но после вчерашнего подслушанного разговора родителей я ожидала, что буду чувствовать себя раздавленной. Но вместо этого внутри была какая-то звенящая решимость. Если на нас надвигается шторм, я встречу его в лучшей форме.

Я тихо, чтобы не скрипеть половицами, выбралась из кровати. До работы оставалось еще два часа — вагон времени, если не тратить его на листание ленты новостей.

— Так, Аля, соберись, — шепнула я себе, натягивая обтягивающие лосины и серый рашгард.

Кроссовки плотно обхватили стопу, наушники привычно заткнули уши, отсекая лишние звуки. Я выскользнула из квартиры, стараясь не щелкать замком.

Утренний воздух обжег легкие холодом, но это было приятно. Я включила бодрый плейлист и побежала в сторону парка, который примыкал к нашему дому. Первые метры давались тяжело: мышцы еще спали, а тело протестовало против раннего подъема. Но уже через пять минут я поймала ритм. Кроссовки мерно вбивались в асфальт: раз-два, вдох-выдох.

Парк был почти пустым. Только туман стелился над жухлой травой и редкие дворники шуршали метлами. Я бежала, чувствуя, как с каждым шагом из головы вылетает вся дурь. Страхи перед Волковым, мысли о папиных долгах — всё это плавилось под жарким напором адреналина.

На повороте у старой голубятни я притормозила, переходя на быстрый шаг. Навстречу шел Семен Ильич — наш сосед со второго этажа, добрейшей души старичок. Рядом с ним, забавно перебирая короткими лапами, трусил старый мопс Барон.

— О, Алинка! Неужто это ты? — Ильич приподнял кепку, широко улыбаясь. — Неужели хирурги тоже спят иногда?

— Доброе утро, Семен Ильич! — я вытащила один наушник. — Как видите, решила побегать. Как ваше здоровье?

— Скрипим помаленьку, — он похлопал Барона по загривку. — Вот, Бароша меня выгуливает, а не я его. Ты молодец, дочка. Красавица, да еще и спортсменка.

Барон коротко гавкнул, преданно заглядывая мне в глаза. Я присела и потрепала его за бархатные уши.

— Ну, беги, беги, — Ильич махнул рукой. — Не буду сбивать тебе дыхание. Маме с папой привет!

— Обязательно! Хорошей прогулки!

Я снова воткнула наушник и рванула вперед. Настроение, вопреки всему, взлетело до максимума. Я жива, я здорова, и я не дам сломать свою жизнь никаким бандитам.

Домой я буквально влетела, раскрасневшаяся и тяжело дышащая. Быстрый контрастный душ окончательно привел меня в чувство. На часах — семь утра.

— Так, завтрак за мой счет, — решила я, заходя на кухню.

Достала из холодильника бекон, яйца, свежие овощи. Сковородка зашипела, наполняя квартиру умопомрачительным ароматом. Я ловко нарезала помидоры и огурцы для греческого салата, покрошила фету, добавила маслины. В этот момент дверь скрипнула, и на пороге появилась мама в халате. Она терла глаза и удивленно хлопала ресницами.

— Ой, Алинка... ты чего так рано? И тут уже вовсю кошеваришь?

— Доброе утро, мамуль! — я весело подкинула на сковородке ломтик бекона. — А я решила вас порадовать. У меня просто прекрасное настроение сегодня.

— С чего бы это? — мама подошла к столу, с интересом заглядывая в тарелки.

— Да просто так! Уже успела и побегать, и с Семеном Ильичом поболтать, и Барона потискать. Так что сегодня мне никто настроение не испортит. Буди папу, будем завтракать по-королевски.

Мама улыбнулась, но в глазах на секунду мелькнула вчерашняя тревога. Однако она ничего не сказала, только кивнула и пошла в спальню.

Завтракали мы втроем. Папа выглядел чуть лучше, чем вчера, хотя серые тени под глазами никуда не делись.

— Вкусно, Аля, — он поблагодарил меня, доедая яичницу.

— Спасибо. Ты во сколько на работу?

— Уже через полчаса выхожу. Сегодня сложная операция, нужно быть пораньше.

Я быстро собралась. Выбрала легкое платье в цветочек — захотелось чего-то девичьего и светлого. Кеды, сумка, телефон в карман. Перед выходом бросила взгляд на ящик тумбочки, где лежал браслет Волкова. Нет, не сегодня.

Стоило мне выйти из подъезда, как я увидела знакомую машину. Данил прислонился к капоту, просматривая что-то в телефоне. Завидев меня, он просиял.

— Привет, Дань! Ты вовремя, — я подошла к нему, поправляя сумку.

— Привет, Алин. Решил за тобой заехать, нам все равно по пути. Садись, — он галантно открыл дверцу.

В машине пахло хорошим парфюмом и кофе. Данил всегда был таким — надежным, понятным, спокойным. Полная противоположность тому хаосу, который пытался ворваться в мою жизнь.

— Слушай, Алин, — сказал он, когда мы уже подъезжали к клинике. — А давай сегодня съездим в кафе? Как-никак давно не гуляли просто так, без обсуждения анализов и судебных дел.

Я задумалась. После смены мне точно захочется отвлечься.

— Хорошо, давай. После работы я тебе напишу.

— Договорились. Заеду за тобой. До встречи!

— Пока!

Больничный холл встретил меня привычным гулом и скрипом каталок. Я шла по коридору, кивая коллегам.

— Доброе утро, Алина Игоревна! — улыбнулся мне анестезиолог.

— Здравствуйте! — отозвалась я, сворачивая к отделению.

Возле ординаторской меня уже поджидали мои «мучители» — трое интернов. Диана, Паша и Кирилл стояли по стойке смирно, но по их хитрым лицам было понятно: что-то замышляют.

— Здравствуйте, Алина Игоревна! — хором выдали они.

— Здравствуйте, здравствуйте. Что это вы сегодня так рано? Неужели совесть проснулась? — я строго посмотрела на мальчиков. — Надеюсь, сегодня будет без происшествий?

Паша вытянулся в струнку и приложил руку к козырьку воображаемой кепки:

— Никак нет, капитан! Мы чисты, как операционное поле!

— Посмотрим, — я усмехнулась. — Так, Диана, ты сегодня помогаешь мне на операции. Сегодня будет тяжелый случай, резекция, так что готовься морально. Диана кивнула, в её глазах вспыхнул азарт. Она была способной, в отличие от этих двоих. — А вы, мальчики... — я повернулась к притихшим Паше и Кириллу. — Вы сегодня будете заполнять бланки. Всё утро. И все выписки за прошлую неделю тоже на вас.

— За что?! — взмолился Кирилл.

— За ваш прошлый «инцидент». Думали, я забыла, что вы в карты с пациентом играли на щелбаны? Это вам наказание. И чтобы к обеду всё было готово.

Мальчики понуро поплелись к столам с документами, а я пошла в ординаторскую. Свое легкое платье я сменила на привычный рабочий костюм. Новые, которые купила вчера, я решила оставить на потом — пусть полежат, пока эти еще в приличном виде.

Я затянула волосы в тугой хвост, посмотрела в зеркало и глубоко вздохнула.

— Ну что, доктор Морозова, за работу.

Я быстро костюм и натянула привычные хирургические штаны и куртку. Диана уже ждала меня, сосредоточенно поправляя воротник. Она была бледнее обычного, и я видела, как она то и дело поправляет воротник.

— Волнуешься? — спросила я, повязывая маску и внимательно глядя на нее.

— Немного. Это же резекция, Алина Игоревна. Я первый раз на такой сложности в роли первого ассистента. Вдруг я... не замечу сосуд или рука дрогнет?

— Спокойно. Руки не должны дрожать, — я подошла к ней и поправила ей шапочку, чтобы волосы не выбивались. — Ты всё знаешь. Анатомию сдала на отлично, практику в приемном прошла. Просто слушай мой голос и делай, что я скажу. Пошли, пациент ждать не будет.

Мы вышли в предоперационную. Ритуал мытья рук всегда действовал на меня как медитация. Вода, мыло, жесткая щетка. Мы терли кожу до самых локтей, смывая всё лишнее.

— Помни, Диана, — сказала я, не глядя на нее, — в операционной нет места эмоциям. Есть только орган, инструмент и твоя концентрация. Поняла?

— Поняла, — твердо ответила она.

В операционной было стерильно и прохладно. Пациент уже был под наркозом, анестезиолог кивнул мне, не отрываясь от мониторов.

— Стабилен. Давление в норме, можем начинать.

— Скальпель, — коротко бросила я медсестре.

Металл привычно лег в ладонь. Я сделала первый надрез. Кровь тут же выступила на коже, и Диана мгновенно сработала отсосом.

— Хорошо, — шепнула я. — Держи обзор.

Операция шла уже второй час. Воздух в комнате казался наэлектризованным. Другие врачи работали слаженно, почти без слов. Я методично пробиралась к пораженному участку.

— Диана, зажим. Держи крючок. Сильнее, не давай тканям смыкаться. Мне нужно видеть корень.

У интернки на лбу выступил пот. Медсестра промокнула ей лицо салфеткой. Диана стиснула зубы, её руки напряглись, но она не сдвинулась ни на миллиметр.

— Вижу сосуд, — пробормотала я. — Коагулятор. Диана, подсуши здесь.

Работа была ювелирной. Одно неверное движение — и мы получим кровотечение, которое не остановим. Но Диана справлялась на удивление хорошо. Она будто чувствовала мой ритм, подавая инструменты или освобождая обзор еще до того, как я открывала рот.

— Посмотри, — я чуть отодвинулась. — Видишь край поражения?

— Вижу. Он совсем близко к артерии.

— Именно. Сейчас я его отсеку, а ты сразу наложишь клипсу. Готова?

— Готова.

Щелчок. Секунда тишины.

— Чисто, — выдохнула я, наконец отсекая поврежденную ткань. — Кровотечения нет. Можем зашивать. Поздравляю, Диана, ты сегодня была на высоте. Настоящий хирург.

Она посмотрела на меня поверх маски, и я увидела, как её глаза засияли.

— Спасибо, Алина Игоревна. Я... я думала, умру от страха в середине.

— Все думают. Но ты не умерла, и пациент тоже. Это главное.

После операции ноги гудели так, будто я пробежала марафон. Я спустилась в столовую на обед, где за нашим привычным столом уже сидели Лиза, Макс и Стас.

— О, героиня медицины пришла! — Макс весело махнул рукой, придвигая стул. Он сидел совсем близко к Лизе, и их плечи соприкасались.

— Устала? — Лиза заботливо подвинула мне тарелку с греческим салатом. — Выглядишь так, будто тебя саму оперировали.

— Операция была тяжелой, но мы справились, — я устало опустилась на стул и прикрыла глаза на секунду. — Диана — просто находка.

— Ты всегда справляешься, Алина, — подал голос Стас. Он сидел напротив и смотрел на меня своим фирменным «влюбленным» взглядом, который меня всегда немного раздражал. — Тебе нужно восстановиться. Может, после смены съездим куда-нибудь? Я знаю отличное место с живой музыкой, там очень уютно и тихо.

— Стас, у меня планы, — отрезала я, даже не поднимая глаз от тарелки. — И вообще, я сегодня хочу просто тишины.

— Опять планы? — он разочарованно вздохнул. — Ты в последнее время совсем исчезла.

— Работа такая, — вставил Макс, накрывая ладонь Лизы своей прямо на столе. — Слушайте, хватит о больнице. Мы решили в субботу за город поехать, там база отдыха отличная. Алина, Стас, присоединяйтесь? Снимем домик, пожарим мясо.

Лиза радостно закивала:

— Да, Алин, поехали! Тебе нужно развеяться, ты совсем бледная стала.

— Я — за! — тут же отозвался Стас, с надеждой глядя на меня. — Я могу тебя заехать забрать.

— Я посмотрю по графику, — уклончиво ответила я, хотя внутри знала, что никуда не поеду. — Возможно, поставят дежурство.

— Ну вот вечно ты так, — надулась Лиза. — Макс, скажи ей!

— Оставь ее, Лиз, — улыбнулся Макс. — Алина у нас ответственная. Но если передумаешь — мы на связи.

Обед прошел за болтовней о больничных сплетнях. Лиза и Макс подкалывали друг друга, их новый статус пары был виден невооруженным глазом. Стас еще пару раз пытался вставить комплимент в мою сторону, а я просто жевала салат, чувствуя, как постепенно возвращаются силы.

Вспомнив про своих «наказанных» интернов, я решила заглянуть в учебную комнату перед обходом. Еще на подходе я услышала крики и грохот.

— Ты дебил! — орал Паша на всю рекреацию. — Это выписка из пятой палаты, а не из восьмой! Ты зачем их скрепил?

— Да какая разница, они обе на «М» начинаются! Мальцев, Мельников... Какая к черту разница?! — огрызался Кирилл.

Я толкнула дверь и замерла. Комната выглядела так, будто в ней взорвалась бумажная фабрика. Бланки были разбросаны по полу, на столе стояла открытая и уже разлитая банка газировки, а сами парни стояли друг напротив друга, багровые от злости.

— Это что такое? — мой голос прозвучал как удар хлыста.

Они оба подпрыгнули на месте, едва не сбив стул.

— Алина Игоревна, мы просто... — начал было Кирилл, пытаясь ногой задвинуть под стол кучу бумаг.

— Что «просто»?! — я вошла в комнату, наступая на какой-то важный отчет. — Я дала вам элементарное задание! Заполнить бумаги! Это дисциплина, это основы документации! Вместо этого вы устроили здесь свинарник! Вы врачи или стадо диких обезьян?

— Мы поспорили из-за диагноза в истории... — промямлил Паша, пятясь к стене. — Кирилл сказал, что там аппендицит, а я говорю — холецистит...

— Спорить будете на экзаменах! — я сорвалась на крик, обводя рукой хаос. — Значит так. До конца дня всё должно быть разложено по папкам. В алфавитном порядке. Если хоть одна бумажка будет лежать криво — пойдете мыть полы в приемном покое вместе с санитарами. И не одну смену, а неделю! Живо за работу!

— Но Алина Игоревна, тут же сотни листов... — жалобно протянул Кирилл.

— Триста сорок два, если быть точной. Время пошло!

Они судорожно бросились собирать листы с пола, сталкиваясь лбами. В этот момент в дверях появилась Валентина Михайловна. Она прислонилась к косяку, скрестив руки на груди.

— Ого, Алина, что у тебя тут за погром? — она приподняла бровь, глядя на копошащихся под столом парней. — Учения по ликвидации последствий урагана?

— Да это вот... интерны натворили, — я устало выдохнула, потирая виски. — Я теперь не знаю, как это всё разгребать. Они за час умудрились уничтожить порядок, который я выстраивала неделю. У меня слов нет, Валентина Михайловна.

Опытный хирург подошла ко мне и мягко положила руку на плечо, отводя чуть в сторону от «эпицентра».

— Послушай, Аля. Не трать на них нервы, они того не стоят. Они как щенки — если их не тыкать носом в лужу, они никогда не научатся. Но и сама в эту лужу не лезь. Оставь их здесь, закрой дверь и иди домой. Это их зона ответственности. Если к утру не справятся — выпишешь им неуд по практике, и пусть идут в терапевты карточки заполнять. Твоя задача — оперировать, а не нянчиться с балбесами. Поняла?

— Поняла, — я посмотрела на неё, потом на парней, которые замерли с бумажками в руках, прислушиваясь к нашему разговору. — Вы слышали? Чтобы через несколько часов тут было стерильно. И не дай бог я найду хоть одну ошибку в фамилиях.

— Поняли, Алина Игоревна! Сделаем! — хором ответили они, развивая бешеную скорость.

— Вот и молодец, — улыбнулась Валентина Михайловна. — Иди, отдыхай.

***

Рабочий день наконец-то подошел к концу. Я переоделась обратно в свое платье, чувствуя приятную легкость ткани после тяжелого хирургического костюма. На улице уже сгущались сумерки, воздух был прохладным. Возле входа меня ждала машина Дани.

Я села в салон, и он тут же улыбнулся мне, протягивая стакан с чем-то горячим.

— Ну как? Жива, доктор Морозова?

— С трудом, — честно ответила я, делая глоток. Кофе. То, что нужно. — Операция, потом интерны... Дань, у меня сегодня голова взорвется. Слушай, давай сначала ко мне? Мне нужно пиджак взять и сумку сменить, а то я в одном платье замерзну в кафе, а вечером обещали ветер.

— Без проблем, поехали. Рассказывай, что там твои оболтусы опять выкинули?

Мы ехали по вечерним улицам, и я в красках расписывала Дане «битву бумагами» в ординаторской. Он смеялся, подбадривал меня, и мне действительно становилось легче. Рядом с ним всё казалось простым и понятным.

Мы подъехали к моему дому через пятнадцать минут. Возле самого подъезда, прямо на моем привычном пути, стоял огромный черный Гелендваген. Наглухо тонированные стекла, блестящие диски — машина выглядела грозно, дорого и совершенно неуместно в нашем тихом, слегка обшарпанном дворе.

— Ого, какой танк, — присвистнул Даня, паркуясь чуть поодаль. — У вас что, нефтяники поселились?

Я лишь мельком взглянула на автомобиль. Красиво, конечно, но после больничного стресса мне было всё равно.

— Машина как машина, — пожала я плечами, поправляя сумку. — Наверное, к кому-то из новых соседей приехали или в офис на первом этаже. Сейчас столько таких по Москве... Подожди меня здесь, я быстро. Пять минут — и я вниз.

— Давай, я пока музыку поищу нормальную, — кивнул Даня.

Я выскочила из машины и почти бегом бросилась в подъезд, думая только о теплом пиджаке и о том, как хорошо будет посидеть в кафе.

Лестничные пролеты пролетели незаметно. Я всё еще улыбалась, вспоминая шутки Дани, и в голове уже перебирала меню в кафе. Хотелось чего-нибудь легкого и обязательно десерт.

Я подошла к своей двери и полезла в сумку за ключами. Пальцы нашарили брелок, но когда я потянулась к замку, рука замерла. Дверь была неплотно прикрыта. Узкая темная щель смотрела на меня, как дуло пистолета.

Странно. Папа всегда закрывается на все обороты, а мама — тем более.

— Мам? Пап? Вы дома? — крикнула я, толкая дверь плечом.

Она поддалась подозрительно легко. В прихожей горел свет, но было неестественно тихо. Ни звука телевизора, ни звона посуды. Только откуда-то из глубины гостиной доносился низкий, рокочущий мужской голос, от которого у меня по загривку пробежал мороз.

Я медленно поставила сумку на пуфик. Сердце начало колотиться где-то в горле. Сделав глубокий вдох, я прошла в гостиную.

То, что я увидела, не поддавалось никакому логическому объяснению. Это был сюрреалистичный кошмар наяву.

На диване, бледные и словно уменьшившиеся в размерах, сидели мои родители. Мама сжимала в руках мокрый платок, а папа смотрел в пол так пристально, будто надеялся, что тот расступится и поглотит его. А напротив них, в креслах, которые папа обычно занимал для чтения газет, сидели двое. Двое, которых я мечтала никогда больше не видеть.

Артем и Виктор Волковы.

Артем сидел, вальяжно откинувшись на спинку, и крутил на пальце ключи. Его глаза — холодные, как арктический лед — мгновенно впились в меня.

— Здравствуйте, Алина! — первым заговорил Виктор. Голос у него был мягкий, почти отеческий, но от этой мягкости хотелось бежать без оглядки.

— Алина Игоревна, мы только вас и ждем, — добавил Артем, и в его голосе проскользнула та самая собственническая нотка, от которой я тогда в ярости блокировала его в сети.

— Здравствуйте... — выдавила я, чувствуя, как немеют кончики пальцев. — Что происходит? Что вы делаете в нашем доме?

Виктор слегка наклонил голову.

— Алина, вы же дочь Елены и Игоря Морозовых, верно?

— Все верно, — я сделала шаг вперед, инстинктивно желая закрыть собой родителей.

— Тогда присоединяйтесь. Этот разговор касается вас напрямую, — Виктор указал на свободный стул.

Я не села. Я стояла, глядя на отца, который даже не поднял на меня глаз.

— Мам, пап, что происходит? Почему они здесь?

— Алина... — папа наконец поднял голову. Лицо у него было серое, как пепел. — Прости меня.

— Ваш отец, Алина Игоревна, задолжал мне очень крупную сумму, — перебил его Виктор, доставая из кожаной папки пачку документов. — Он брал у меня деньги много лет назад. На ваше обучение и на срочное лечение для вашей матери.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Так, стоп! Какое обучение? Папа, я же училась на бюджетном отделении! Я сама поступила!

Отец лишь еще сильнее склонил голову, почти касаясь подбородком груди. Тишина, повисшая в комнате, была красноречивее любых слов.

— Так вот, Алина Игоревна, — продолжил Виктор, игнорируя мою вспышку. — Срок договора вышел. Проценты набежали чудовищные. И теперь твой отец обязуется выполнить финальный пункт нашего соглашения.

— Подождите, — я заставила себя говорить твердо, хотя голос дрожал. — Какая там сумма? Может, я смогу возместить? Я работаю, я возьму кредит, мы продадим квартиру...

Я вспомнила вчерашний шепот родителей. «Сумма с шестью нулями».

Виктор молча взял со стола листок и написал на нем цифру. Затем повернул его ко мне. Я посмотрела на количество нолей и невольно вытянула губы в трубочку. В глазах на мгновение потемнело.

— Нет таких денег... у меня нет таких денег, — прошептала я.

— Это ничего страшного, — Артем подал голос, и я увидела на его губах едва заметную, хищную улыбку. — Мы и не ждем от тебя денег.

— Ваш отец ровно восемь лет назад взял у меня эту сумму и, к сожалению, не удосужился внимательно прочитать договор, — Виктор протянул мне бумагу. — Пункт о неустойке.

— А могу я... прочитать? — я выхватила лист, мои руки тряслись так, что строчки прыгали перед глазами.

Я начала читать. Юридические термины, даты, подписи... Лист казался бесконечным. И вот, в самом конце, там, где текст был набран совсем мелким, едва различимым шрифтом, я наткнулась на это.

«...в случае невозможности выплаты указанной суммы в установленный срок, Морозов Игорь Валентинович обязуется передать свою дочь, Морозову Алину Игоревну, в законные жены Волкову Артему Викторовичу...»

Я прочитала это один раз. Потом второй. Воздуха в легких вдруг стало катастрофически мало. Стены гостиной начали медленно сжиматься.

— Как это? — я подняла глаза на Виктора. — Что это значит? Зачем это? Вы что, в средневековье живете?

— Вижу, вы прочитали неустойку, — Виктор спокойно забрал договор из моих ослабевших пальцев. — Так вот, Алина, это чистая правда. И там стоит подпись вашего отца. Юридически всё оформлено безупречно.

Я повернулась к отцу. Внутри всё кричало от боли и непонимания.

— Папа! Скажи, что это неправда! Скажи, что это какая-то дурацкая шутка! Пап, посмотри на меня! Скажи, что всё это нереально!

Папа молчал. Его плечи содрогались в беззвучном рыдании. Мама закрыла лицо руками, и я услышала её тихий, надрывный плач.

— Он не скажет, Алина, — Артем поднялся с кресла. Он подошел ко мне вплотную, и я почувствовала аромат его дорогого парфюма — тот самый запах, который теперь будет преследовать меня в кошмарах. — Потому что это единственный способ для него остаться в живых и сохранить этот дом.

Он протянул руку и коснулся пряди моих волос. Я дернулась, как от удара током, но он лишь сильнее сжал пальцы.

— Теперь ты официально моя, Алина Морозова. И на этот раз ты не сможешь меня заблокировать.

Я смотрела на него и понимала: Даня ждет меня внизу. Ждет, чтобы поехать в кафе. А моя жизнь только что превратилась в товар, проданный за долги собственным отцом.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚