Глава 55

Артём

Я спустился по лестнице, и каждый мой шаг отдавался тяжелым эхом в пустом холле. Воздух здесь стал вязким от запаха пороха и свежего железа. В голове пульсировала только одна мысль, острая и тонкая, как хирургический скальпель: найти его. Андрей... нет, этот старый ублюдок Беркут. Он бросил нас в этом аду, который сам же и разжег.

— Глеб! — мой рык заставил вздрогнуть даже тех парней, что привыкли видеть смерть каждый день. — Глеб, ко мне! Быстро!

Он подбежал, на ходу перезаряжая магазин. Его лицо было в копоти, на скуле зияла глубокая ссадина, но взгляд был трезвым.

— Слушаю, Артем.

— Дед. Он ушел на машине. Черный седан, ушел через восточные ворота за пять минут до того, как мы вышли во двор, — я схватил Глеба за лацкан пиджака, притягивая к себе. — Мне нужно знать, где он. Прямо сейчас. Поднимай всё. Все дорожные камеры, все спутники, все частные каналы наблюдения. У нашей резиденции на выезде стоит скрытая камера с распознаванием лиц и номеров. Она должна была зафиксировать эту мразь.

Глеб кивнул и тут же начал отдавать приказы по рации. Охрана моего отца, те немногие, кто выжил в этой бойне, мгновенно включились в работу. Они работали молча, с той самой мрачной исполнительностью людей, которые только что потеряли своего вожака. Виктор был для них всем, и теперь их ярость искала выход.

Дима уже сидел за уцелевшим монитором в пункте охраны на первом этаже. Его пальцы летали по клавиатуре со скоростью звука. Лицо брата застыло, превратившись в восковую маску. В восемнадцать лет он должен был открывать шампанское и смеяться, а не отслеживать убийцу собственного отца.

— Я вхожу в систему городского трафика, — процедил Дима, не оборачиваясь. — Если он не сменил машину через два квартала, я его вычислю.

Минуты тянулись как вечность. Я мерил холл шагами, чувствуя, как адреналин сжигает меня изнутри. Каждая секунда промедления была подобна предательству. Я смотрел на тело отца, накрытое скатертью, и чувствовал, как внутри меня что-то окончательно умирает, освобождая место для абсолютной, беспристрастной жестокости.

— Есть! — выкрикнул Глеб через двадцать минут, которые показались мне годами. — Артем, камера на съезде с Рублевки зафиксировала объект. Номера подложные, но система распознала силуэт. Машина движется в сторону аэропорта.

— Какого именно? Внуково? Шереметьево? — я уже сорвался с места, проверяя запасной магазин в кобуре.

— Внуково-3, частный терминал, — доложил Макс, один из людей отца, изучая данные на планшете. — Машина заехала в сектор частных ангаров. По информации от наших источников в диспетчерской, там готовится экстренный вылет. Борт зафрахтован на одну из подставных фирм, связанных с Беркутами. Они не просто уезжают, Артем. Они бегут из страны.

Я замер. Сердце сделало тяжелый, болезненный толчок.

— Куда? Куда летит этот самолет?

Дима резко обернулся, его глаза лихорадочно блестели в полумраке мониторов.

— Я вскрыл полетный план, Тём. Прямой рейс. Без промежуточных посадок. Заявка подана на Италию. Рим.

Рим.

Слова Димы прозвучали как приговор и одновременно как вызов. Значит, дед решил, что сможет спрятаться в колыбели цивилизации? Думал, что теплый итальянский ветер смоет с него кровь Волковых?

— Он думает, что там он будет в безопасности, — я почувствовал, как по лицу расплывается хищная, страшная улыбка. — Думает, что море и солнце спасут его от того, что он сотворил здесь, в снегах.

Я замер, глядя в окно, где декабрьская метель заметала следы недавней бойни. В голове, словно шестеренки в старых часах, начали сцепляться разрозненные факты. Цепочка событий, растянутая на десятилетия, наконец-то замкнулась, превращаясь в удавку на шее нашего «деда».

Зачем ему Рим? Зачем человеку, который столько лет строил империю в России, бросать всё и лететь в Италию? Ответ лежал в тех самых пожелтевших бумагах, которые я всё еще сжимал в руке. Заключения о смерти, архивные выписки... Андрей Беркут всегда был одержим одним — властью.

Сначала он был простым начальником завода в Железногорске, мелким тираном в масштабах одного цеха. Но этого ему было мало. Он вошел в семью Элеоноры Волковой, моей бабушки, как вирус, и сожрал её династию изнутри, завладев всей русской мафией. Он привык брать то, что ему не принадлежит. Теперь, когда в России земля начала гореть под его ногами, он решил сменить масштаб.

— Он хочет большего, — прошептал я, и мой голос прозвучал как скрежет ножа по камню. — Москва стала для него тесной. Он летит в Италию, потому что думает, что сможет прибрать к рукам итальянскую мафию. Он думает, что старые кланы Рима падут перед его жестокостью так же, как пали Волковы.

Ублюдок возомнил себя богом. Он решил, что если он смог обмануть русских законников, то итальянские доны встретят его с распростертыми объятиями. Но старик совершил роковую ошибку. Он не знал, что в Риме есть фамилия, с которой не рискуют связываться даже самые отбитые наемники Европы. Риццони.

В памяти всплыли студенческие годы. Рим. Жаркое лето, запах крепкого эспрессо и раскаленного камня. Отец тогда отправил меня туда «проветриться» после очередной жесткой разборки, сказав, что мне нужно остыть. Именно там, в тени Колизея, мы познакомились с Алессо Риццони.

Мы были похожи. Два наследника кровавых престолов, два зверя, запертых в клетках ожиданий. Алессо уже тогда был пугающе жесток, в его глазах горел тот же холодный огонь, что и в моих. Мы понимали друг друга без слов — два хищника, признавших силу друг друга. Только вот, он уже в те годы был жестоким правителем Рима. Дон, чье имя боялись произносить вслух.

Я вытащил телефон. Мои пальцы не дрожали, хотя ярость внутри зашкаливала. Я набрал номер, который хранил в памяти все эти годы, надеясь, что он не изменился.

Гудки тянулись мучительно долго, перекрывая шум сирен за окном. Наконец, трубку сняли.

— Pronto, — раздался глубокий, знакомый голос с характерным бархатистым акцентом.

Я заговорил на английском. Мой итальянский всегда был отвратительным, но Алессо понимал язык силы на любом наречии.

— Алессо, сколько лет, сколько зим, — произнес я, и в моем голосе послышался опасный металл. — Как ты, старый друг? Слышал, у вас там в Риме были серьезные разборки. Говорят, тебя предало много людей, крысы решили, что трон освободился?

На том конце провода повисла секундная пауза, а затем послышался низкий смешок.

— Артем... Рад тебя слышать, русский медведь. Да, та ситуация много изменила для меня и моей жены. Было пролито много крови, но сейчас всё нормально. Предатели кормят рыб в Тибре. Спасибо за беспокойство. Сам-то как? Слышал, в Москве сейчас неспокойно.

— Отлично, друг. Отлично, если не считать того, что сегодня убили моего отца и я узнал, что мой дед — дьявол в человеческом обличье, — я сжал телефон сильнее. — Но это не главное. Поздравляю с рождением сына! Наследник Риццони — это серьезно.

— Спасибо, Артем. Сын — это то, ради чего стоит сжигать этот мир.

— Слушай, Алессо. У меня есть к тебе дело. Большое дело. На днях я прилечу в Рим. Нам с тобой нужно кое-что обсудить. Это касается безопасности твоей семьи и моей чести. Один стервятник из моей страны решил, что Рим — это его новая кормушка. И он летит прямо в твои владения.

В трубке воцарилась холодная, расчетливая тишина. Я чувствовал, как на том конце провода Алессо Риццони уже просчитывает варианты.

— Понял тебя, Артем, — голос итальянца стал жестким, как сталь. — Сообщи, когда будешь в небе. Мои люди встретят тебя прямо у трапа. В моем городе никто не будет открывать рот без моего разрешения. Особенно русские стервятники.

— Отлично. До встречи в Риме.

Я повесил трубку и посмотрел на Диму. Тот стоял рядом, его лицо было бледным, но решительным. Теперь у нас был план. Мы не просто летели в пустоту — мы летели к единственному человеку, который мог помочь нам превратить Рим в капкан для Андрея Беркута.

Но прежде чем небо Италии примет наш борт, нам нужно было отдать последний долг здесь, в промерзшей, предавшей нас Москве. Похороны отца. Это слово ощущалось на языке как сухая кладбищенская земля.

— Глеб, — я повернулся к нему, — никаких церемоний. Никакой прессы, никаких соболезнований от Братского круга. Я не хочу видеть ни одной фальшивой рожи из тех, кто еще вчера пил за здоровье отца, а сегодня готов присягнуть Беркуту. Сделай всё тихо. Только свои. Быстро. У нас нет времени на пышные проводы.

***

Уже на следующий день, на рассвете, когда серое небо Москвы казалось особенно тяжелым и низким, мы стояли на краю свежевырытой могилы. Частное кладбище, скрытое от лишних глаз вековыми елями. Ветер свистел между надгробиями, пробирая до костей, но холод внутри меня был куда сильнее.

Черный лакированный гроб казался инородным пятном на фоне белого снега. В нем лежал Виктор Волков — человек, который был для нас скалой, и который оказался лишь заложником в чужой кровавой игре. Я смотрел на его лицо, ставшее в гробу еще более суровым и спокойным, и чувствовал, как во мне закипает глухая, черная ярость.

— Прощай, отец, — прошептал я, касаясь холодного дерева. — Мы доделаем то, что ты не успел.

Дима стоял рядом, ссутулившись. Он держался из последних сил, но когда гроб начали медленно опускать в яму, по его щеке всё же скатилась одна-единственная слеза. Она прочертила дорожку на его бледном лице. Я резко притянул брата к себе, обнимая за плечи, и сталь моего голоса прорезала тишину:

— Не будь тряпкой, Дима. Сейчас не время для слабости. Теперь мы должны спасать нашу семью. Оставшуюся её часть. Отец всегда желал нам добра, он защищал нас до последнего вздоха. Теперь наша очередь отплатить тем же. Мы вырвем сердце у тех, кто это сделал.

Мы не стали ждать, пока рабочие закончат закапывать могилу. Звук земли, ударяющейся о крышку гроба, был невыносим. Мы развернулись и зашагали к машинам. Наше место было не здесь, среди мертвых, а там, где еще теплилась жизнь предателей.

Черный внедорожник летел по трассе в сторону аэропорта. Мы направились прямиком к нашему личному ангару. В этот полет я взял только самых верных — Глеба и Макса. После того, что случилось в резиденции, я больше не доверял никому. Остальная охрана осталась патрулировать резиденцию, точнее что от нее осталось, а другие занимались делами в моем особняке. И я больше не собирался оставлять Диму одного. Он — мой единственный тыл, мой мозг и моя совесть. Мы теперь одна стая.

Личный самолет уже ждал, прогревая двигатели. Его хищный силуэт на фоне ангара выглядел как предвестник бури. Экипаж, заранее оповещенный Глебом, выстроился у трапа.

— Артем Викторович, Дмитрий Викторович, всё готово к вылету, — капитан коротко кивнул, в его глазах читалось сочувствие, но он профессионально держал дистанцию.

Мы поднялись по лестнице. Стюардессы здоровались с нами вполголоса, понимая тяжесть момента. Как только люк захлопнулся, отрезая нас от холодного московского воздуха, я почувствовал странное облегчение. Земля, на которой нас предали, оставалась внизу.

Едва самолет набрал высоту и выровнял курс, я сел в глубокое кожаное кресло и открыл ноутбук.

— Дима, за работу. Мне нужно знать всё о рейсе Беркута. Пробей по своим хакерским каналам, по спискам пассажиров, по камерам терминала. Кто именно был в том самолете? Я хочу знать поименно каждого, кто улетел с Андреем.

Дима молча кивнул. Его пальцы снова застучали по клавишам, вводя нас в цифровое пространство, где не было границ. Спустя десять минут он поднял на меня взгляд, и в этом взгляде была смесь отвращения и тревоги.

— Взрослых двое, Тём. Дед Андрей и Кирилл Беркут. Тот самый «настоящий» сын, — Дима сглотнул. — Но это не всё. Судя по данным манифеста и камерам регистрации, с ними двое младших.

Я напрягся.

— Кто?

— Никита и Кристина Беркуты. Его внуки. Дети Кирилла, — Дима вывел на экран изображения молодых людей. — Они взяли всех. Ушли всем кланом.

Я откинулся на спинку кресла, глядя в иллюминатор на плывущие облака. Картинка сложилась окончательно. Андрей Беркут не просто бежал — он эвакуировал свою истинную династию.

— Значит, решили всей семьей завоевывать мир? — я усмехнулся, и этот звук был страшнее любого крика. — Решили, что Италия станет их новым поместьем, где они будут править, как короли, избавившись от «мусора» в виде нас с тобой. Андрей собрал свою стаю, чтобы построить новую империю на костях нашей.

Я сжал кулаки. Теперь всё было предельно ясно. Это не просто месть за отца — это война двух родов. Рода, построенного на лжи и крови Беркутов, и нас — последних, кто носит имя Волковых по праву чести, а не по паспорту.

— Они думают, что летят к триумфу, — я посмотрел на Диму, и в моих глазах отразилась холодная синева неба. — Но они летят навстречу своей погибели. Весь их выводок... Андрей, Кирилл, их «золотая молодежь»... Мы уничтожим их всех до единого. Чтобы само имя Беркутов было стерто из истории.

Самолет несся на запад, разрезая пространство. Впереди был Рим. Впереди была встреча с Алессо Риццони.

Гул двигателей сменился мягким свистом закрылков, когда наш борт начал снижаться над Вечным городом. В иллюминаторе замелькали огни Рима — россыпь золота на черном бархате ночи. Самолет мягко коснулся полосы, и шасси глухо отозвались на стыки бетона. Мы на месте.

Как только люк открылся, в салон ворвался воздух. Он был другим. После московских -20°C, которые выжигали легкие и заставляли кровь стыть в жилах, римские -4°C казались почти курортным теплом. Здесь не было той суровой, режущей зимы; воздух был влажным, пахнущим солью и старым камнем.

Мы спустились по трапу. У края летного поля, прямо у выхода из частного сектора, замерли два черных бронированных внедорожника. Возле первой машины стоял мужчина в безупречном костюме и темных очках, несмотря на позднее время. Его поза не оставляла сомнений — это не просто водитель, это солдат.

— Волков Артем? — спросил он на английском с жестким итальянским акцентом.

— Да, — коротко бросил я, поправляя пиджак.

— Вас ждут в особняке Риццони. Прошу, — он открыл заднюю дверь.

— Знаю, знаю, — я кивнул Диме, и мы сели в первую машину.

Глеб и Макс, не проронив ни слова, заняли места во втором автомобиле охраны. Колонна тронулась с места, быстро покидая территорию аэропорта.

Мы ехали по ночным улицам Рима. Город дышал историей. Мимо проплывали величественные арки, подсвеченные колонны и узкие переулки, которые помнили еще императоров. Но мы здесь были не как туристы. Мы были здесь как мстители. Дима прилип к окну, разглядывая огни. После всего ужаса последних суток эта тихая европейская эстетика казалась ему сюрреализмом.

Вскоре городские кварталы остались позади. Машины выехали на скоростную трассу, а затем свернули на частную дорогу, ведущую вглубь холмов. Пейзаж изменился. Вокруг расстилалась пустошь, окутанная ночной дымкой, и лишь вдалеке, на возвышении, виднелся единственный дом.

Это был роскошный двухэтажный особняк из светлого камня с огромными панорамными окнами. Вокруг — ни души. Полная изоляция. Настоящая крепость, замаскированная под произведение архитектурного искусства.

Машины зашуршали гравием и остановились у массивных дверей. Как только я вышел, двери распахнулись. В холле, залитом теплым светом люстр, нас уже ждал Алессо. Он выглядел так же, как в мои студенческие годы — та же хищная грация, тот же прямой, испытывающий взгляд.

Мы подошли друг к другу и обнялись, как старые друзья, связанные не только общим прошлым, но и общим пониманием того, как устроен этот жестокий мир.

— Артем, — Алессо похлопал меня по плечу. — Рад видеть тебя живым. Хотя, глядя на твои глаза, я вижу, что часть тебя осталась в Москве.

— Ты прав, Алессо. Но эта часть меня теперь питает остальное тело яростью.

В этот момент по широкой мраморной лестнице сбежала женщина. Белокурая, с невероятно нежными чертами лица, она казалась воплощением света в этом доме теней. За руку она держала маленького мальчика, который с любопытством разглядывал нас.

— Здравствуйте, — она улыбнулась, и эта улыбка была искренней. — Я София. Мой муж говорил, что у нас будут гости из России. Мы очень рады вам.

Алессо смягчился — это было едва заметно, лишь в уголке глаз, но я увидел, как он дорожит этой женщиной.

— Это наш сын Элио, — добавил Риццони с нескрываемой гордостью.

Мальчик сделал шаг вперед, серьезно кивнул и вдруг звонко произнес:

— Здравствуйте, я Элио! А хотите, я вам своего пса покажу? Точнее, папиного! Он огромный и совсем не кусается, если я рядом!

Мы невольно рассмеялись. Тяжелое напряжение, которое мы привезли с собой из России, на мгновение отступило. София ласково погладила сына по голове.

— Извините его, он всегда увлекался собаками. Видимо, гены отца — Алессо тоже предпочитает верных псов людям.

— София права, — Алессо усмехнулся. — Но сначала — гостеприимство. Вы с дороги, голодные. Нам нужно подкрепиться, прежде чем перейдем к делам.

Дима, который до этого момента молчал, вдруг подал голос:

— Я, честно говоря, безумно голоден. Кажется, я не ел с прошлого года.

Из кухни в этот момент вышла Клава — дородная женщина, которая, судя по всему, заправляла здесь домашним уютом. Она приветливо поманила Диму рукой:

— Пойдем, молодой человек, я тебя накормлю так, как в твоей Москве и не снилось. Настоящая паста и домашнее вино.

Дима, наконец-то немного расслабившись, довольно кивнул и пошел вслед за ней.

Алессо же взглянул на меня, и его лицо мгновенно стало серьезным.

— Пойдем в кабинет, Артем. Пора поговорить о том, что привело тебя ко мне.

Мы вошли в его рабочее пространство. Массивный стол, кожаные кресла, запах дорогого табака и старых книг. Алессо налил два стакана крепкого виски и один протянул мне.

— Рассказывай всё, — сказал он, садясь напротив. — Кто такой этот Андрей? Почему он считает, что может прийти в мой город и начать здесь свои игры?

Я сделал глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, и начал рассказывать. Я рассказал всё: про Железногорск 60-х, про убийство Инны, про то, как дед бросил своего родного сына Кирилла в детдоме, чтобы занять трон Волковых. Рассказал про ложь длиной в столько лет, про смерть моего отца, про предательство, которое невозможно простить.

— Он не просто дед, Алессо. Он Беркут. И он летит сюда с Кириллом и своими внуками. Он думает, что Рим — это чистый лист, где он сможет построить новую мафию на обломках старой. Он не знает, с кем связывается.

Я говорил, и во мне снова закипала та самая черная кровь. Алессо слушал внимательно, не перебивая, лишь иногда его пальцы сильнее сжимали стакан. Когда я закончил, в кабинете повисла тяжелая тишина.

— Значит, он убил твоего отца, чтобы освободить место для своего «настоящего» сына? — Алессо медленно покачал головой. — Ублюдок. У нас в Италии за такое вырезают весь род до седьмого колена.

Он встал и подошел к окну, глядя на пустошь.

— Он думает, что он хищник. Но он не учел одного: в Риме только один хозяин. И если он решил, что может использовать мой город как базу для своей экспансии, он сильно ошибся.

Алессо обернулся ко мне, и его глаза сверкнули сталью.

— Мы найдем их, Артем. Мы узнаем, где они затаились. И мы сделаем так, чтобы их приезд в Рим стал их последним путешествием. Ты и я — мы закончим эту историю.

Алессо медленно подошел к массивному бару из темного ореха и достал вторую бутылку — на этот раз старый итальянский граппа. Он плеснул прозрачную жидкость в бокалы, и терпкий виноградный аромат заполнил кабинет, смешиваясь с запахом кожи и пороха, который, казалось, я привез с собой на одежде прямо из Москвы.

— Значит, он притащил сюда весь свой выводок, — Алессо прищурился, глядя на игру света в стекле. — Андрей, Кирилл... и эти двое мелких, Никита и Кристина. Он не просто бежит, Артем. Он перевозит «золотой запас» своей крови. Он строит фундамент.

— Он строит его на могиле моего отца, Алессо, — я сжал стакан так, что костяшки побелели. — Он обворовывал наши компании годами, перекачивая миллионы на счета этого Кирилла в Железногорске. Он растил из него теневого короля, пока мой отец вкалывал, расширяя империю Волковых. Мы были для него просто ширмой. Ресурсом. Дойной коровой, которую прирезали, как только она перестала быть нужна.

Алессо сел напротив меня, подавшись вперед. Его лицо в полумраке кабинета казалось высеченным из камня, как у древнеримских полководцев.

— Ты сказал, он хочет власти здесь, в Италии? — Риццони холодно усмехнулся. — Этот старик застрял в девяностых. Он думает, что если у него есть пачки долларов и банда отморозков, он может просто прийти и занять стол. Он не понимает, что в Риме каждый камень имеет владельца. Здесь не стреляют в подъездах, Артем. Здесь люди исчезают в фундаментах вилл так тихо, что даже птицы не перестают петь.

— Он опасен тем, что ему нечего терять, — возразил я. — Он уже сжег все мосты в России. Теперь его единственная цель — закрепиться здесь. И он начнет с того, что предложит свои услуги твоим врагам. Или попытается устранить тебя, чтобы занять вакантное место.

Алессо резко встал и подошел к огромной карте Италии, висевшей на стене. Он провел пальцем по побережью Тирренского моря.

— У меня есть информация, — тихо произнес он. — Мои люди в аэропорту Леонардо да Винчи зафиксировали их прибытие. Они не поехали в отель. За ними приехали  машины с номерами, зарегистрированными на фиктивную компанию. Они направились под Рим. Там, среди старых вилл, у них есть убежище. Закрытая территория, охрана, глушилки связи.

Я почувствовал, как внутри меня взметнулось пламя. Они здесь. В пределах досягаемости.

— Дай мне адрес, Алессо. Мне не нужны твои люди, я справлюсь сам. Глеб и Макс со мной. Мы вырежем их ночью, пока они празднуют свое «спасение».

Риццони обернулся, и в его взгляде вспыхнула властная сталь.

— Не глупи, Артем. Ты сейчас на эмоциях. Ты хочешь мести, а мне нужна чистота. Если ты устроишь бойню в Риме без подготовки, сюда съедется вся полиция Италии. Мы сделаем по-другому. Мы выманим их.

В этот момент дверь кабинета тихо приоткрылась. На пороге стоял Дима. Он выглядел намного лучше — Клава явно знала толк в том, как приводить в чувство голодных русских парней. Но в руках у брата был его верный ноутбук.

— Тём, я залез в их сеть, — голос Димы дрожал от возбуждения. — Они подключились к местному провайдеру через зашифрованный туннель, но старик Андрей совершил ошибку. Он зашел в свой личный кабинет банка, чтобы проверить счета. Я отследил IP. Они на старой вилле. Это тихое место. они явно поехали к кому-то не из наших.

Я посмотрел на Алессо. Тот одобрительно кивнул Диме.

— Твой брат чертовски хорош, Артем. С такой головой мы найдем их даже под землей.

— Что в планах, Алессо? — я выжидательно посмотрел на друга.

Риццони взял со стола сигару, неспешно обрезал её и раскурил. Густой дым поплыл под потолком.

— Завтра вечером в одном закрытом клубе в центре Рима состоится встреча. Туда приедут люди из «Ndrangheta». Они ищут новые каналы для транзита из Восточной Европы. Я уверен на сто процентов: Андрей Беркут будет там. Он захочет продать им свои связи в России, которых у него больше нет, но о чем они еще не знают.

Я оскалился.

— Значит, мы придем на эту вечеринку?

— Мы придем туда как хозяева, — Алессо поправил манжеты. — Ты будешь моим «бизнес-партнером» из Москвы. Мы позволим ему начать свою партию. Мы дадим ему надежду. А потом, когда он выйдет из клуба, уверенный в своем триумфе... мир для него закончится.

— А Кирилл? И его дети? — спросил я, чувствуя, как рука непроизвольно тянется к кобуре.

— Кирилл будет охранять виллу. Мы отправим туда моих ребят во главе с твоим Глебом. Пока Андрей будет думать, что покоряет Рим, его родовое гнездо будет гореть. Мы заберем у него всё сразу: и власть, и наследников.

Я посмотрел на Диму. Тот кивнул, подтверждая, что сможет блокировать их систему охраны удаленно.

— Хорошо, — я встал, чувствуя странную, холодную легкость. — Завтра мы закончим это. Андрей Беркут думал, что Италия — это его новый рай. Он не знал, что это его личный ад, ключи от которого у нас.

Алессо подошел ко мне и крепко пожал руку.

— Отдыхайте сегодня. Мой дом — ваша крепость. Завтра Рим увидит, что бывает с теми, кто предает свою кровь и пытается обмануть Риццони.

Мы вышли из кабинета. В особняке царила тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем напольных часов. София уже увела маленького Элио спать. Глеб и Макс дежурили в холле, их тени на стенах казались огромными и хищными.

Я подошел к окну и посмотрел на темный горизонт, где-то там, за холмами, дышало море, а под Римом предатели пили вино, считая себя победителями.

«Наслаждайся последней ночью, Андрей», — подумал я. — «Завтра ты узнаешь, что такое настоящий гнев Волкова».

Завтрашний день должен был стать кровавым. Но в этой крови я собирался омыть свою душу, чтобы больше никогда не оборачиваться назад. Месть была близко. Я чувствовал её вкус — металлический, острый и бесконечно сладкий.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚