Глава 58

Артём

Несколькими часами ранее...

Андрей Беркут стоял у окна, заложив руки за спину. В его отражении на темном стекле не было и тени старческой немощи. В глазах светился холодный, расчетливый огонь — пламя, которое десятилетиями сжигало всё человеческое на его пути.

Сзади раздался неровный, шаркающий шаг. Эстебан вошел в комнату, тяжело опираясь на трость, хотя после ночного визита к Кристине в его движениях сквозило хищное удовлетворение.

— Ты выглядишь слишком довольным для человека, который через час может получить пулю в порту, Эстебан, — не оборачиваясь, произнес Андрей. Его голос был сухим, как треск старых костей.

Вильяр опустился в кожаное кресло и криво усмехнулся, вытирая тыльной стороной ладони след от укуса на губе.

— У меня была интересная ночь, Андрей. Твоя внучка... в ней больше яда, чем в кобре. Она пыталась меня зарезать.

Андрей медленно повернулся. Его лицо напоминало посмертную маску.

— И что же тебя остановило? Почему ты не довел дело до конца? — в голосе Беркута не было ни возмущения, ни родительской заботы. Только ледяное любопытство.

Эстебан нахмурился, не ожидая такого вопроса.

— Ну... мы вроде как союзники. Я решил, что будет слишком жестоко ломать твою кровь прямо перед финальным броском. Это могло подорвать наше доверие.

Андрей издал короткий, лающий смешок, от которого у любого другого человека пошли бы мурашки по коже. Он подошел к столу и оперся на него сухими руками.

— Доверие? В нашем мире это слово стоит меньше, чем патрон в обойме. Так трахни её, Эстебан. Я тебе её отдаю. Прямо сейчас, делай с ней что захочешь.

Вильяр замер, глядя на Беркута с нескрываемым удивлением.

— Ты отдаешь мне собственную внучку?

— Она слабая, — Андрей выпрямился, и его фигура в полумраке показалась неестественно огромной. — Она живет эмоциями, местью, обидами. Женщина в моем мире никогда не будет править. Она — мусор. Кристина, Никита... все они просто декорации к моему трону. Мне не нужны родственники, Эстебан. Когда я взойду на вершину, мне не на кого будет оглядываться. Власть — это единственная верность, которая не предает.

Андрей полез во внутренний карман пиджака и медленно извлек предмет, обернутый в темный бархат. Развернув ткань, он положил на стол нож. Тонкое, идеально сбалансированное лезвие хищно блеснуло. На рукояти из кости был выгравирован символ волка, а ниже виднелась надпись, сделанная старым мастером: «Артему от Виктора».

— Нож вашего рода?, — прошептал Эстебан, завороженно глядя на оружие.

— Подарок Виктора сыну. Я взял его, когда бежал из Москвы, — глаза Андрея сузились. — Как только ты закончишь с Кристиной — убей её. Мне она больше не нужна. Изрежь её этим ножом. Оставь на её теле такие следы, чтобы ни у одного эксперта не возникло сомнений: это сделал её любимый Артем. Положи нож рядом с её трупом.

Эстебан подался вперед, в его глазах вспыхнул азарт, смешанный с недоверием.

— Зачем тебе это, Андрей? К чему такие сложности?

— Затем, что после этой ночи на шахматной доске останутся только две фигуры, — Беркут подошел к Вильяру вплотную, обдавая его холодом. — Мы должны править вдвоем. Ты получишь свою власть в Италии, я — абсолютную власть в России. Нам не нужны свидетели нашего восхождения, и нам не нужны наследники, которые будут дышать нам в затылок.

В голове Андрея в этот момент уже выстраивалась следующая схема. Он видел Эстебана мертвым — видел, как колумбиец захлебывается собственной кровью. Андрей не собирался ни с кем делиться. Трон был слишком узок для двоих.

— А что делать с Кириллом? — спросил Эстебан, облизывая пересохшие губы. — Твой сын... он ведь предан тебе как пес.

Андрей подошел к окну и посмотрел на первые лучи рассвета, окрашивавшие небо в цвет запекшейся крови.

— Мой сын до сих пор не помнит, что я сделал. Я ведь убил его мать отправил в детдом, а затем просто передавал ему деньги, чтоб никто не догадался. Сын умрет и оставит все деньги мне. Кирилл умрет сам. От руки Артема. Мой сын слишком вспыльчив, слишком прямолинеен. После того как Артем отказался подписывать мирный договор в Москве, Кирилл только и ждет момента, чтобы вцепиться ему в глотку. Я подставлю его под пули. Я сделаю так, чтобы Артем нажал на курок первым. Сын против внука — какая ироничная смерть для обоих.

Андрей повернулся к Вильяру, и его взгляд был подобен удару тока.

— Об этом разговоре не должен знать никто. Даже стены этого дома. Сегодня мы выжигаем прошлое, Эстебан. Мы убиваем детей, внуков и память. Остается только сила.

Эстебан медленно поднялся, опираясь на трость. На его лице играла жуткая улыбка.

— Ты настоящий дьявол, старик. Даже для меня это... впечатляюще.

— Я просто человек, который знает цену короне, — Андрей взял нож со стола и протянул его рукоятью вперед Вильяру. — Возьми. Пусть Кристина станет первой жертвой в твоем новом мире. Сделай это красиво, Эстебан. Жестоко. Так, как умеете только вы в Медельине.

Вильяр взял нож. Холодная сталь обожгла ладонь.

— О да... Я обещаю тебе, Андрей. Она запомнит этот день надолго. Жаль только, что недолго сможет о ней вспоминать.

Закрытый клуб

Рим горел в огнях, но для меня этот город был лишь декорацией к предстоящей бойне. Алессо уверенно вел машину, вцепившись в руль так, что костяшки его пальцев побелели. Я сидел на пассажирском сиденье, чувствуя тяжесть кобуры под мышкой. Глок привычно холодил ребра.

— Ты уверен, что он клюнет? — спросил я, глядя на мелькающие витрины бутиков.

— Клюнет, — Алессо коротко кивнул, не отрывая взгляда от дороги. — Андрей думает, что он самый умный хищник в этом лесу. Он приехал сюда расширяться, ищет выходы на Каморру. А в Риме все знают: если тебе нужен транзит из Восточной Европы и серьезные люди в Неаполе, ты идешь ко мне.

— Главное, чтобы он не пронюхал про меня, — я проверил магазин. — Если этот старый лис увидит мою морду раньше времени, он за нору схватится так, что мы его из-под земли не выковыряем.

— План прежний, Артем. Я захожу один. Ты сидишь в машине на связи, слушаешь каждое слово. Как только я его зафиксирую и пойму, что он один — даю сигнал. Глеб и парни перекроют выходы.

Мы свернули в узкий переулок. У входа в закрытый клуб «La Ombra» уже стояли пара «Альфа Ромео» и несколько шкафов в черных костюмах. Люди Ндрангеты. Эти ребята не любят чужаков, но Алессо они уважали и боялись.

— Сначала хотели отправить Глеба к вилле, где осели Кирилл и Никита с Кристиной, — пробормотал я, — но нет. Сначала добьем вожака. Без Андрея эта стая — просто кучка перепуганных щенков.

— Правильно, — Алессо припарковал машину в тени, в паре десятков метров от входа. — Сначала голова, потом хвост.

Он достал из бардачка наушник, вставил его и проверил микрофон.

— Слышишь меня?

— Четко, — ответил я, надевая свой наушник. — Иди. И не дай ему почувствовать подвох. Он чует страх за километр.

Алессо поправил пиджак, и я быстро зацепил ему маячок виде камушка под пиджак и он вышел из машины и уверенной походкой направился к дверям. Охрана на входе кивнула ему, не посмев досматривать. Я остался в салоне, пригнувшись и включив планшет, на который выводился звук.

В наушнике зашуршало, послышались приглушенные звуки музыки, звон бокалов и, наконец, скрип тяжелой двери VIP-зала.

— Синьор Риццони, — раздался вкрадчивый голос с сильным русским акцентом. — Рад, что вы нашли время.

Это был он. Андрей. Мой «дед». Человек, который убил моего отца и вышвырнул Алину из моей жизни. У меня внутри всё перевернулось от ярости, но я заставил себя дышать ровно.

— Времени у меня немного, мистер... как вас там? — голос Алессо звучал лениво и властно. — Мои люди сказали, что у вас есть предложение по транзиту из Европы. Каморра не любит ждать.

— Можете называть меня просто Андреем, — отозвался старик. — Я представляю интересы крупного конгломерата из России. Нам нужны ваши порты. Мы готовы платить вдвое больше, чем вы берете с албанцев.

— Деньги — это хорошо, — Алессо, судя по звуку, отодвинул стул и сел. — Но в Италии важна репутация. Почему я должен работать с человеком, чьего настоящего имени я даже не знаю?

— Моё имя в моем мире — это закон, — Андрей усмехнулся. — Я хочу расширить влияние. Итальянский рынок кажется мне... перспективным. Я слышал, у вас возникли проблемы с какими-то русскими выскочками? Волковы, кажется?

Я замер. Старик начал свою игру.

— Волковы? — Алессо изобразил недоумение. — Слышал о них. Мелкие бандиты. Они мне не интересны. Мы здесь обсуждаем бизнес, Андрей. Или вы пришли говорить о моих врагах?

— О нет, что вы, — голос Андрея стал медовым. — Просто я слышал, что один из них, Артем, кажется, прячется где-то здесь, в Риме. Я мог бы помочь вам его найти... в качестве жеста доброй воли.

— Не утруждайтесь, — отрезал Алессо. — Если он здесь, мои люди найдут его раньше, чем вы допьете свой виски. Давайте к делу. Какие объемы?

Разговор пошел о тоннах, логистике и процентах. Андрей виртуозно вел диалог, рассыпаясь в обещаниях и цифрах. Я слушал, и мне становилось не по себе. Он был слишком спокоен. Слишком уверен. Чуйка, которая не раз спасала мне шкуру в московских подворотнях, сейчас орала дурным голосом: «Вали отсюда! Это капкан!»

Я быстро достал второй телефон и набрал Диму. Трубку сняли после первого же гудка.

— Дима... слушай внимательно, — я старался говорить тихо, но напряжение пропитывало каждое слово. — Мы сейчас в клубе. Алессо разговаривает с Андреем. Дед прилетел сюда. Твою мать, тут что-то не чисто. Слишком спокойно. Алессо думает, что контролирует ситуацию, но у меня чуйка...

— Тёма, ты где именно? — голос Димы дрожал, я почти видел, как он вцепился в клавиатуру.

— Мы скоро выезжаем. Я прикрепил маячок к Алессо и к себе и отправил тебе сигнал. Отслеживай. Надеюсь, что сигнал не прервется. Андрей не должен знать, что я здесь, я иду хвостом. Если что-то пойдет не так...

Договорить я не успел. В наушнике, через который я слушал Алессо, раздался резкий звук. Я замер, прижимая телефон к уху плечом.

— ...Итак, по рукам? — голос Алессо звучал уверенно, но я чувствовал в нем фальшь.

— Почти, — голос Андрея вдруг изменился. Стал холодным, как арктический лед, пробирающим до костей. — Есть только одна маленькая деталь, синьор Риццони. Вы ведь думали, что я не знаю, кто вы?

В наушнике раздался резкий металлический звук — скрежет ножек стула по полу. Мое сердце пропустило удар.

— Что это значит? — голос Алессо ощутимо напрягся.

— Это значит, что я знаю о вашей дружбе с Артемом, — Андрей рассмеялся, и этот смех был похож на сухое карканье старого ворона. — Вы правда думали, что я прилетел в Рим без подготовки?

Резкий треск, белый шум, и связь оборвалась. Тишина в наушнике ударила по барабанным перепонкам сильнее любого взрыва.

— Тёма? Тёма, что там?! — кричал Дима в телефон.

Я сбросил трубку, не глядя на экран. В ушах всё еще стоял этот сухой, торжествующий смех деда. Если он знал про Алессо, значит, он знал и про меня. Вся наша «скрытность» была для него не более чем детской игрой в прятки, где он заранее видел нас через прозрачную стену.

— Глеб, Макс! К бою! — рявкнул я, выхватывая Глок. — План к черту! Алессо в ловушке, заходим жестко!

Мы рванули к черному входу. Кухня «La Ombra» встретила нас грохотом посуды и криками. Но через секунду крики сменились странным хрипом. Я на бегу заметил, как шеф-повар, только что замахивавшийся ножом на испуганного помощника, вдруг схватился за горло. Его лицо за долю секунды приобрело землистый оттенок, глаза закатились, и он рухнул прямо на раскаленную плиту, не издав ни звука.

— Что за чертовщина... — Макс притормозил, глядя, как официанты оседают на пол один за другим, словно марионетки, которым одновременно обрезали нити.

— Не дышать! — закричал я, натягивая воротник куртки на нос. — Это газ! Работаем на задержке!

Вентиляция клуба, которая должна была очищать воздух, теперь стала инструментом массового убийства. По всему зданию из узких решеток под потолком повалил плотный, белесый туман. Он распространялся с нечеловеческой скоростью. В главном зале послышался приглушенный грохот — это десятки гостей, элита Рима и люди Ндрангеты, одновременно рухнули на свои столы и паркет. Музыка продолжала играть, издевательски жизнерадостный джаз смешивался со звуками падающих тел.

Мы выбили двери в коридор. Туман здесь был настолько густым, что фонарь на стволе Макса едва пробивал метр вперед.

— Синьор, я... я не вижу... — прохрипел один из парней Алессо за моей спиной.

Я обернулся и увидел, как он, шатаясь, впечатывается в стену. Его зрачки расширились до предела. Газ действовал мгновенно, проникая через кожу и слизистую.

— Вперед! — я толкнул плечом тяжелую дубовую дверь VIP-зала.

Зал напоминал декорацию к фильму ужасов. Десятки людей в дорогих костюмах и вечерних платьях лежали в неестественных позах. Кто-то уткнулся лицом в тарелку с трюфелями, кто-то замер, не донеся бокал вина до губ. Хрусталь разбивался, вино разливалось по скатертям, смешиваясь с серой дымкой, стелющейся по коврам.

Я бросился к окну, вырывая тяжелую бархатную штору вместе с карнизом. Металл с грохотом рухнул, стекло зазвенело под ударом рукоятки моего пистолета. Я надеялся на глоток свежего воздуха, но ветер лишь сильнее разогнал туман по комнате.

В центре этого ада, среди тел и разбитой посуды, стоял он.

Андрей Беркут выглядел как выходец из кошмара. Громоздкий армейский противогаз с двойным фильтром скрывал его лицо, оставляя видимыми только холодные, насмешливые глаза за мутными стеклами. Он стоял абсолютно спокойно, заложив руки за спину, словно проверяющий на объекте.

— Взять его... — мой голос превратился в хриплый шепот.

Я попытался поднять руку, чтобы выстрелить этому ублюдку прямо в линзу противогаза, но мои пальцы меня не слушались. Глок, казавшийся раньше легким, теперь весил как чугунная гиря.

Справа от меня Макс попытался сделать шаг, но его ноги подкосились, и он с глухим стуком упал на колени, а затем повалился ничком, выронив автомат. Глеб, мой верный Глеб, который прошел со мной огонь и воду, хрипел где-то позади, судорожно пытаясь содрать с шеи галстук, который, казалось, душил его.

Я посмотрел вглубь зала. Алессо. Два здоровяка в камуфляже без опознавательных знаков, но с характерным «южным» оскалом, уже волокли его к скрытому выходу за сценой. Колумбийцы судя всему.

— У... ублюдок... — я выдавил это слово вместе с остатками воздуха из легких.

Андрей медленно подошел ко мне. Он не торопился. Он наслаждался моим падением. Старик наклонился, его маска оказалась в нескольких сантиметрах от моего лица. Я слышал его тяжелое, механическое дыхание через фильтры.

— Ты всегда был слишком предсказуем, внучок, — раздался его приглушенный, искаженный голос. — Ты думал, что приехал в Рим охотиться? Нет, Артем. Ты приехал в клетку, которую я выстроил для тебя еще в Москве. Вы с Алессандро — прекрасные актеры, но сценарист здесь я.

Он поднял руку и слегка коснулся пальцами моего плеча, словно подталкивая. Этого небольшого усилия хватило, чтобы я окончательно потерял равновесие.

Я рухнул на ковер. В нос ударил запах дорогого парфюма чьей-то жены, лежащей рядом, и этот проклятый, сладковатый запах смерти. Сознание начало рассыпаться на мелкие осколки. Я видел, как ботинки колумбийцев скрываются в проеме двери вместе с телом моего друга. Видел, как Андрей выпрямляется, глядя на меня сверху вниз, как на раздавленное насекомое.

— Не волнуйся, — прошептал он, и в его голосе проскользнула жуткая забота. — Я не убью тебя сейчас. Сначала ты посмотришь, как рушится всё, что ты пытался защитить. Твой брат, твои новые друзья... и твоя Алина. Я ведь знаю, что она здесь.

Последнее слово ударило меня сильнее, чем газ. Алина. Моя жена.

Я хотел закричать, хотел вцепиться ему в горло, но тьма уже затапливала разум. Пальцы в последний раз царапнули ворс ковра и замерли.

Мы проиграли. Я привел своих парней в ловушку, я подставил Алессо, я не смог уберечь единственное, ради чего стоило дышать. И теперь, закрывая глаза, я чувствовал не страх за свою жизнь, а ледяной, парализующий ужас за ту, что осталась на вилле, веря, что я справлюсь.

Тьма стала абсолютной.

***

Тьма медленно отступала, оставляя после себя вкус железа и липкий, тошнотворный туман в голове. Я попытался пошевелить рукой, но резкая боль в плече и холод металла на запястьях быстро привели меня в чувство.

Я сидел на холодном бетонном полу, примотанный к тяжелой стальной балке. Спина к спине со мной сидел Алессо — я чувствовал его тяжелое, прерывистое дыхание и то, как он мелко дрожит.

Над нами мигала одна-единственная голая лампочка. Её свет был тусклым, желтушным, он едва разгонял мрак огромного пустого ангара. Пахло солью, гнилым деревом и машинным маслом. Порт.

— Очнулся, спящая красавица? — раздался сухой голос из темноты.

Я поднял голову, щурясь от света. Из тени медленно вышел Андрей. Он уже снял противогаз и теперь выглядел как обычный пенсионер на прогулке, если не считать ледяного торжества в глазах.

— Если бы ты сдох еще в Москве, Артем, ничего бы этого не было, — буднично произнес он. — Столько хлопот из-за одного упрямого щенка.

Алессо за моей спиной дернулся и издал хриплый стон.

— Волков?.. — пробормотал он. — Где мы?

— В порту, Алессандро, — ответил за меня Андрей, подходя ближе. — В месте, где сегодня закончится род Волковых. И даже Риццони. Мы не будем торопиться. Сначала я посмотрю, как умираешь ты, Артем. Потом придет очередь твоего братца Димы. А на десерт я оставил самое интересное. Твою Алину.

Внутри меня всё заледенело. Я стиснул зубы так, что челюсть свело судорогой.

— Ты её не найдешь, мразь, — выплюнул я, пытаясь разглядеть в темноте хоть какой-то путь к спасению. — Я спрятал её так, что твои ищейки подохнут от старости, прежде чем учуют след.

Андрей рассмеялся. Громко, искренне, запрокинув голову.

— О, мой дорогой «внучок». Ты всё еще веришь в свои сказки? Мой настоящий внук, Никита, оказался куда талантливее тебя. Он вычислял её по крохам, по случайным кадрам, по транзакциям... И знаешь что? Он обнаружил её здесь. В Риме. Ты не спрятал ее, она сама уехала.

Старик сделал паузу, наслаждаясь моим оцепенением.

— И самое забавное... она беременна.

Мир вокруг меня пошатнулся. Воздуха вдруг стало мало, словно газ в клубе снова наполнил легкие. Беременна. Алина беременна. Я выгнал её, растоптал, швырнул в неё деньгами, когда она носила под сердцем моего ребенка...

— Какая же ты сволочь, Беркут! — закричал я, рванувшись в путах так, что металл впился в кожу до крови. — Если бы не ты, у Волковых не было бы ни одной беды! Моя бабушка Элеонора была бы жива! Мой родной дед был бы жив! Ты просто кусок говна, который плавает и никак не тонет!

Из тени справа внезапно вынырнула фигура. Удар в челюсть был таким мощным, что у меня потемнело в глазах. Голова мотнулась, во рту разлился соленый вкус крови.

— Это тебе за отца! — прорычал Кирилл, потирая костяшки. — Из-за твоей семейки, из-за тебя, Артем, мы обречены на эти муки. Ты думал, мы забудем, как ты нас травил?

Алессо за моей спиной вдруг подал голос, его тон был непривычно низким, вибрирующим от ярости.

— Андрей, ты совершаешь ошибку. Весь Рим поднимется, если со мной что-то случится. Ты не выйдешь отсюда живым.

— О, для тебя, Алессандро, у нас есть особый гость, — Андрей мельком глянул куда-то за спину Кирилла. — Выходи, Эстебан. Покажись старому другу.

Я почувствовал, как Алессо замер. Он перестал дышать. Из темноты вышел мужчина с хищным лицом и глубоким шрамом через всю щеку. Эстебан Вильяр. Колумбиец, которого считали призраком.

— Ты?.. — голос Алессо сорвался на шепот. — Ты же сдох! Твой сын кричал об этом в той машине! Я сам видел! Ты истекал кровью!

Эстебан криво усмехнулся, поправляя перчатку.

— Это был всего лишь план, Риццони. Хороший спектакль, чтобы усыпить твою бдительность. Как видишь, я жив. И теперь я закончу с тобой. А потом — с твоей женой Софией и твоим маленьким сыном.

— Не смей! — Алессо буквально забился в путах, его крик перешел в рычание. — Не трогай их! Это война только между нами! Эстебан! Не впутывай Софию, она и так натерпелась из-за твоих игр! Слышишь меня, мразь?!

Колумбиец лишь холодно улыбнулся и отошел к Андрею.

Я же в этот момент заметил Никиту. Он стоял чуть в стороне, в тени, и не сводил с меня тяжелого, лихорадочного взгляда. В его руках был нож. Мой нож. С гравировкой «Волк», который я потерял во время последней стычки.

Никита медленно подошел ко мне. Его лицо дергалось от нервного тика.

— Это тебе за Кристину, — прошипел он, вонзая взгляд мне в глаза. — Ты убил её этим самым ножом. Моя сестра погибла от твоих рук.

Он резко замахнулся и ударил меня в живот. Потом еще раз, в лицо. Удары были беспорядочными, полными слепой боли и ненависти.

— Остановись, придурок! — выплюнул я вместе с кровью. — Что ты несешь вообще? Я не убиваю женщин. Тем более такую, как Кристина. Она мне была не нужна, но я не резал её!

— Лжешь! — Никита сорвался на крик, приставляя лезвие к моему горлу. — Я нашел твой нож возле ее тела! Она была вся изрезана... Ты сделал это, чтобы отомстить деду! Ты — животное, Волков!

— Никита, подожди, — Андрей положил руку на плечо внука, но тот даже не обернулся. — Пусть помучается. У нас еще вся ночь впереди.

Я смотрел на лезвие своего ножа у своего горла и понимал одну простую вещь. Мы в полной заднице. Андрей стравил всех со всеми. Он создал идеальный хаос, в котором мы — главные жертвы.

— Артем... — тихо позвал Алессо.

Я скосил глаза. На его лице не было страха. Только холодная, смертоносная решимость. Он что-то нащупал за спиной. Я почувствовал, как он медленно, сантиметр за сантиметром, ведет связанными руками по шероховатой поверхности балки.

— Поговори с ними еще немного, — едва слышно выдохнул он.

Я снова перевел взгляд на Андрея.

— Значит, беременна? — я заставил себя усмехнуться, хотя сердце разрывалось. — Ну что ж, Андрей. Если ты думаешь, что Алина просто сдастся... ты плохо её знаешь. Она хирург. Она знает, куда бить, чтобы было больно.

Андрей прищурился, и в этом жесте было столько ледяного презрения, что воздух вокруг, казалось, застыл.

— Она всего лишь женщина, Артем, — его голос звучал обыденно, будто он обсуждал покупку недвижимости, а не жизнь человека. — И она скоро будет здесь. Вместе с твоими щенками.

— Нет... — прорычал я, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой узел. Кровь из разбитой губы имела металлический привкус. — Она — Волкова. Она не знает, что я здесь. Она не должна была узнать.

Я лгал сам себе. Я предал её. Я оставил её там, совсем одну, окруженную ложью, которую сам же и выстроил. Я сделал всё, чтобы она ненавидела само моё имя, чтобы она никогда не захотела искать меня. Но тень прошлого всегда длиннее, чем кажется.

— Алина знакома с женой твоего дружка. Риццони, разве ты не говорил Артему, что познакомился с его женой, когда она только приехала в Рим? — злобно покосился Эстебан на съежившегося Алессо.

— Так... твоя жена это Алина? У нее еще тогда маленькая собака была... — промямлил Риццони, избегая моего взгляда.

— Да. Она, значит, всё-таки прилетела в Италию, — выдохнул я. Гордость смешивалась с ужасом. — Она сильная. Она смогла многое без моей помощи. Но она не придет сюда. Я сделал так, чтобы она не пришла.

Андрей злобно взглянул на нас, и его терпение окончательно лопнуло.

— Хватит цирка! — рявкнул он, и эхо его голоса ударилось о железные стены ангара. — Мы здесь не на пустых обсуждениях. Никита, бей его. Он меня уже бесит. Кирилл, неси бумаги. Мой «внучок» будет подписывать документы прямо сейчас. И для Риццони не забудь — пусть ставит свою каракулю, если хочет дожить до рассвета.

Никита снова замахнулся, его кулак был тяжелым, как кувалда. Но в этот момент где-то на окраине порта раздался глухой, утробный рык автомобиля и взрыв. Земля под ногами дрогнула, и единственная лампочка над нами, мигнув на прощание, окончательно погасла.

В наступившей тишине и темноте я слышал только свое тяжелое дыхание и скрежет металла. Андрей не шелохнулся. Я чувствовал его присутствие — хищник, который привык охотиться в сумерках.

— Никита, погоди. Ты думаешь, темнота тебя спасет, Артем? — раздался его голос, теперь тихий, почти ласковый, отчего по спине пробежал мороз. Никита отступил, давая пространство деду. — Ты думаешь, если ты ее «предал» и выбросил из своей жизни, я ее не найду?

Он подошел вплотную. Я почувствовал запах его дорогого табака.

— Послушай меня внимательно, — Андрей схватил меня за подбородок, впиваясь пальцами в челюсть. — Мне плевать, какую драму ты разыграл, чтобы «защитить» её. Для меня она — твой рычаг давления. Твое слабое место. Ты можешь сколько угодно твердить, что она не знает, где ты. Но мои люди уже прочесывают каждый квадратный метр побережья.

Он наклонился к самому моему уху:

— Если через пять минут эти бумаги не будут подписаны, я отдам приказ. И когда её найдут — а её найдут, Артем, — я не буду убивать её сразу. Сначала я заставлю её смотреть, как твои «щенки» перестают дышать. Медленно. Один за другим. А потом... потом она проклянет тот день, когда встретила тебя. И она умрет с твоим именем на губах, зная, что это ты — ты — подписал ей смертный приговор своим упрямством.

Мои пальцы сжались в кулаки.

— Ты не знаешь, где она, — прохрипел я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Ты блефуешь. Ты бы уже притащил её сюда, если бы мог.

— Я найду её, Артем. С твоей подписью или без. Но с подписью... возможно, я позволю ей жить. Где-нибудь далеко, в нищете, но живой. Выбирай. Либо ты отдаешь мне империю Волкова сейчас, либо я вырезаю твой род под корень, начиная с той, которую ты так неумело пытался спрятать.

Я закрыл глаза. В темноте перед глазами стояло лицо Алины. То, как она смотрела на меня в нашу последнюю встречу — с болью и непониманием. Я предал её доверие, я разрушил её мир, думая, что так спасу её от этого чудовища, стоящего передо мной. Но правда была в том, что от Андрея нельзя было спрятаться за ложью.

— У тебя нет времени на раздумья, — Андрей оттолкнул меня, и я ударился затылком о холодную стену. — Кирилл! Документы! Фонарь!

Вспыхнул узкий луч мощного фонаря, разрезая мрак ангара. Свет упал на кипу бумаг, лежащих на перевернутом ящике. Рядом лежала ручка.

— Подписывай, «внучок». Или следующая новость, которую ты услышишь, будет о несчастном случае на вилле в пригороде, где прячется одна очень красивая и очень одинокая женщина с маленькими детьми.

Я посмотрел на ручку, потом на Андрея. Взрыв в порту не был случайностью, я знал это. Кто-то шел за нами. Но хватит ли этого «кто-то», чтобы остановить безумие человека, которому нечего терять?

— Если я подпишу... — начал я, чувствуя, как каждое слово дается с трудом. Горло пересохло от пыли и крови, а сознание плыло, но я заставлял себя концентрироваться на ледяном взгляде Андрея.

— Если подпишешь, они будут жить, — отрезал Андрей, и в его глазах блеснул торжествующий огонек. — Пока ты мне полезен. А ты будешь полезен долго, «внучок». С твоим именем и моими мозгами мы перевернем этот рынок.

Я посмотрел на ручку, лежащую на ящике. Она казалась тяжелее, чем автомат, из которого я расстрелял десятки врагов. Это была не просто канцелярия — это был приговор всему, за что я боролся.

— Не делай этого, Артем... — раздался едва слышный, свистящий шепот Алессо.

Риццони дышал тяжело, но в его голосе не было страха. Я слегка повернул голову, стараясь не привлекать внимания Никиты, который стоял рядом, сжав кулаки. В густой темноте порта, за пределами нашего маленького освещенного круга, я заметил, как Алессо едва заметно кивнул в сторону контейнеров. Его глаза, привыкшие к полумраку, видели то, чего не видели наши тюремщики, ослепленные собственным фонарем. Там, в тени огромных стальных коробок, мелькнули едва различимые силуэты. Свои. Люди Риццони. Они были здесь.

Мне нужно было выиграть время. Всего пару минут, чтобы они заняли позиции.

Я оттолкнул ручку ногой и поднял голову, глядя прямо в лицо Андрею. Смех, хриплый и болезненный, вырвался из моей груди.

— Ты думаешь, я подпишу это из-за твоих угроз? — я сплюнул кровь под ноги Эстебану, который брезгливо поморщился. — Ты говоришь мне об Алине... Ты думаешь, я не знаю, что я натворил?

Я сделал шаг вперед, насколько позволяли цепи.

— Да, я предал свою любимую женщину! — мой голос окреп, наполняясь той яростью, которую я копил месяцами. — Я выгнал её, я растоптал её чувства, я сделал так, чтобы она видела во мне подонка и чудовище. Знаешь, почему? Потому что вы, гниды, уже тогда дышали мне в затылок. Я знал, что вы можете сделать с ней что угодно. Вы бы использовали её, чтобы сломать меня, и я бы не смог её спасти, если бы она осталась рядом. Я выбрал её ненависть, лишь бы она была в безопасности!

Андрей нахмурился, его лицо исказилось от раздражения, но он не перебивал. Мои слова заставили его замереть.

— Я ведь даже не знал тогда, что у меня будет наследник или наследница, — мой голос сорвался на шепот, полный боли. — Я ничего не знал... Потому что вы, крысы, хотели отобрать самое живое, что было в моем темном мире. Моя жена — это не просто «женщина», Андрей. Она — моя опора. Это она подняла меня на ноги после тяжелой операции, ведь я думал, что никогда не буду ходить. Она вложила в меня жизнь, когда я был пустым местом. Но, тебе такого не понять Андрей. Ты только идешь по головам ради своей цели.

Я перевел взгляд на Кирилла, Никиту и Эстебана. Они стояли, слушая мою исповедь, и я видел, как в их глазах зарождается тень сомнения.

— Андрей, ты ведь сам такой, — я горько усмехнулся. — Я знаю всю твою историю. Ты не умеешь созидать, ты умеешь только жрать тех, кто слабее. Но вы... — я обратился к его псам. — Кирилл, Никита... Эстебан... Вы правда думаете, что он оставит вас в живых, как только вы станете ему не нужны?

Никита напрягся, его челюсть заходила желваками.

— Посмотрите на него! — я указал скованными руками на Андрея. — Он уже убил столько человек на своем пути, включая своих близких, когда те мешали его власти. Как только я подпишу эти бумаги, я стану его собственностью. А вы станете свидетелями, которых нужно зачистить. Он убьет вас и сам займет трон, не делясь ни центом. Вы для него — расходный материал, такой же, каким был я до этого дня.

— Заткнись! — рявкнул Андрей, делая шаг ко мне, его лицо покраснело от ярости. — Ты не в том положении, чтобы читать морали!

— Оглянись, Андрей, — спокойно сказал я, чувствуя, как за спиной у него сгущается настоящий мрак. — Твоя власть построена на страхе, а страх — плохой фундамент.

Эстебан нервно оглянулся по сторонам, ловя какой-то шорох за пределами круга света. Кирилл схватился за кобуру, чувствуя, что воздух в ангаре наэлектризовался до предела. Кирилл немного смутился, будто вспоминая всю свою жизнь. Я не стал говорить про детдом и так далее, пусть они сами с этим разбираются. Они наконец отвлеклись. Они начали сомневаться друг в друге и в темноте за своей спиной.

Я увидел, как Алессо медленно поворачивает голову в сторону контейнеров. Его люди были уже в десяти метрах, невидимые хищники в стальных джунглях порта.

И в этот момент, когда тишина стала невыносимой, сверху, с мостиков под самым потолком ангара, раздался чистый, холодный и до боли знакомый голос. Голос Софии.

— Огонь! — скомандовала она.

Мир взорвался.

Вспышки выстрелов разрезали темноту, как молнии.

— Началось! — закричал Алессо,

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚