Глава 41

Артем

Тьма отступала неохотно, липкая и тяжелая, как сырая нефть. В ушах стоял противный, монотонный писк, который ввинчивался в мозг похлеще сверла. Я попытался вдохнуть, но в горле стоял какой-то пластиковый хлам.

Дернулся. Тело отозвалось тупой, разрывающей болью где-то в пояснице, будто меня переехал самосвал, а потом решил сдать назад.

— Тише, Артем, тише... — знакомый голос. Отец.

Я с трудом разлепил веки. Потолок плыл, лампы слепили, выжигая сетчатку. Перед глазами постепенно проявились три фигуры. Отец, хмурый как грозовая туча. Дима — глаза красные, не спал, значит. И дед. Старик сидел в углу, сжимая свою трость так, что костяшки побелели.

Я выплюнул трубку — горло обожгло огнем.

— Где... — голос прозвучал как скрип несмазанной телеги. — Где я?

— В «Авангарде», — Дима шагнул ближе, кладя руку мне на плечо. — Тебя заштопали, брат. Расслабься.

— В ресторан... — куски памяти начали вставать на места. Вспышки, крики, запах паленой резины. — Алина! Где Алина?!

Я рванулся вперед, забыв о боли, и тут же рухнул обратно на подушки. В глазах потемнело. Но страшнее было другое.

Я не почувствовал своих ног.

Я попытался пошевелить пальцами. Ничего. Попытался напрячь бедра. Пустота. Ниже пояса будто не было ничего, кроме ваты и тягучей боли.

— Что с ногами? — я уставился на отца, чувствуя, как внутри закипает ледяное бешенство. — Отец! Что с моими ногами?!

— Пуля задела нервы, Артем, — Виктор Андреевич отвел взгляд. — Тебе нужна реабилитация. Долгая.

— Какая, к черту, реабилитация?! — я прорычал это, срывая с груди какие-то датчики. Аппаратура тут же зашлась в истеричном писке. — Я инвалид?! Вы меня овощем в кресло посадите?!

— Заткнись! — дед Андрей поднялся, стукнув тростью о пол. — Орешь как недорезанный. Тебя с того света вытащили, а ты тут истерику закатываешь? Радуйся, что вообще глаза открыл.

— Пошел ты, дед! — я схватил стакан с тумбочки и швырнул его в стену. Стекло разлетелось в пыль. — Где Алина?! Я спрашиваю в последний раз!

— Она спит, Артем, — мягко сказал Дима. — Она всю ночь на ногах стояла. Сама тебя оперировала. Сил нет у человека.

В голове что-то щелкнуло. Сама? Она... она лезла ко мне в спину скальпелем? Моя маленькая, колючая докторша спасала мою шкуру, пока я валялся в отключке?

— Зовите её, — я попытался сесть, вцепившись в бортики кровати. Мышцы рук дрожали от напряжения.

— Артем, дай ей отдохнуть, — отец нахмурился. — Она едва на ногах держалась.

— Мне плевать! — я сорвался на крик, и боль в боку полоснула так, что я едва не потерял сознание снова. — Где моя жена?! Живо позовите её сюда!

— Ты невменяем, — буркнул дед. — Тебе лежать надо, а не баб кликать.

— Считаю до трех, — я посмотрел на Диму. — Или я сам сейчас сползу с этой кровати и поползу по коридору. Мне плевать, как это будет выглядеть. Дима, позови Алину! Быстро!

Брат переглянулся с отцом. Виктор Андреевич тяжело вздохнул и кивнул.

— Ладно. Глеб пойдет за ней. Только не ори, ты пугаешь медсестер.

— Плевать на медсестер, — я откинулся назад, тяжело дыша. Пот заливал глаза. — Я хочу видеть её. Сейчас.

Минуты тянулись как часы. Я смотрел на свои неподвижные ноги под простыней и чувствовал, как внутри всё выгорает. Если я не встану... если эта пуля сделала меня калекой... я найду каждого Беркута и лично перегрызу им глотки. Но сейчас мне нужен был единственный человек, который не смотрел на меня с жалостью, как эти трое.

Дверь тихо скрипнула.

Я мгновенно повернул голову. На пороге стояла она. В помятом костюме, бледная, с темными кругами под глазами. Без своей обычной брони из сарказма. Просто Алина.

— Волков... — прошептала она, делая шаг к кровати. — Ты чего так орешь на всё отделение? Я тебя и через две двери слышала.

Я смотрел на неё, и ярость начала медленно отступать, сменяясь чем-то другим. Чем-то, от чего в груди становилось тесно.

— Алина... — я протянул к ней руку.

Она подошла ближе, игнорируя тяжелые взгляды моей родни. Села на край кровати и накрыла мою ладонь своей. Её пальцы были тонкими и прохладными.

— Ты как? — её голос дрогнул.

— Ног не чувствую, — я прямо посмотрел ей в глаза, ища там правду. — Говори мне как есть, доктор. Я буду ходить?

Алина не отвела взгляд. Она сжала мою руку сильнее.

— Будешь. Я лично сшивала тебе каждое волокно. Проводимость есть, я проверяла еще на столе. Сейчас это отек и шок. Понял?

— Ты уверена? — я впился пальцами в её ладонь.

— Волков, ты сомневаешься в моей квалификации? — она слабо улыбнулась, и в глазах блеснули слезы. — Я тебя с того света вытащила не для того, чтобы ты в кресле сидел. Ты встанешь. Клянусь тебе.

Я выдохнул. Весь воздух будто разом вышел из легких. Если она сказала — значит, встану.

— Мужики, — я не оборачиваясь махнул здоровой рукой в сторону выхода. — Дайте нам минуту.

— Артем, нам надо обсудить ответный ход... — начал было отец.

— Выйдите! — рявкнул я так, что Алина вздрогнула. — Всё обсудим позже. Сейчас — вон из палаты.

Дед Андрей хмыкнул, Дима кивнул, и они потянулись к двери. Когда за ними закрылся замок, я снова посмотрел на Алину. Она всё еще сидела рядом, и я видел, как её плечи начали мелко подрагивать.

— Иди сюда, — я потянул её на себя.

Она осторожно, боясь задеть трубки и повязки, прильнула к моему плечу, пряча лицо у меня на шее. Я почувствовал, как её слезы обжигают кожу.

Я притянул её ближе, хотя каждое движение отдавалось в спине так, будто меня резали заживо. Алина уткнулась носом в мою больничную сорочку, и я чувствовал, как её плечи вздрагивают от беззвучных рыданий. В голове всё еще стоял туман от наркоза, но один вопрос сверлил мозг сильнее, чем пуля — кость.

— Алина, — я взял её за подбородок, заставляя поднять голову. Глаза у неё были красные, опухшие, совсем не такие, как у той тихой докторши, что упала в обморок в день свадьбы. — Зачем?

Она шмыгнула носом, пытаясь отвернуться.

— Что «зачем», Волков? Я врач, я давала клятву...

— Оставь свои сказки для Бориса Николаевича, — я перебил её, вглядываясь в самую глубину её зрачков. — Там, в лесу... Ты же могла просто бежать. Машина заглохла, я был ранен, охрана еще не подошла. Это был твой идеальный шанс. Ты же так жаждала этой чертовой свободы, Алина. Ты ненавидела меня. Могла просто оставить меня там доходить и начать новую жизнь. Почему не ушла?

Она замерла. В палате стало так тихо, что было слышно, как за окном шумит утренний город. Алина судорожно выдохнула, её пальцы впились в край моей простыни.

— Я не могла, — прошептала она, и голос её сорвался. — Я не могла тебя бросить, Артем. Просто не могла.

— Почему? — я надавил, чувствуя, как внутри всё сжимается от ожидания. — Скажи мне. Из жалости? Из-за фамилии?

— Нет! — она вдруг вскинулась, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, который я так любил. — Ты правда думаешь, что я бы рискнула карьерой и жизнью ради «фамилии»?! Я...

— Что «ты», Алина? Говори.

Она зажмурилась, и из-под ресниц снова покатились слезы. Она выглядела такой хрупкой, что мне захотелось разнести всю эту клинику к чертям за то, что ей пришлось пережить.

— Я люблю тебя, дурак! — выкрикнула она и тут же закрыла лицо ладонями, заходясь в настоящем плаче. — Люблю, понятно тебе?! Я поняла это, когда ты упал там, на траву... Когда я увидела, сколько крови... Я думала, что мир просто кончился. Какая, к черту, свобода, если тебя нет?

Я замер. В груди будто что-то взорвалось, посильнее любой гранаты. Я потянул её за руки, заставляя прижаться ко мне. Плевать на капельницы, плевать на швы, которые натянулись до предела.

— Иди сюда... — я обнял её, зарываясь лицом в её волосы, всё еще пахнущие тем проклятым лесом. — Иди ко мне, маленькая моя.

— Ты ненавистный, грубый, невыносимый бандит... — бормотала она мне в шею, размазывая слезы по моей коже. — Я должна была тебя возненавидеть навсегда.

— Должна была, — я хрипло усмехнулся, чувствуя, как её сердце стучит в унисон с моим. — Но не вышло. И теперь я тебя точно никуда не отпущу. Слышишь? Даже не надейся.

Я гладил её по спине, чувствуя, как её тепло возвращает меня к жизни лучше любых лекарств. Ноги я всё еще не чувствовал, но сейчас, когда она была рядом и когда я услышал эти слова, это казалось временной помехой.

— Больше никакой стрельбы, — прошептала она, немного успокоившись. — Обещай мне, Артем.

— Я обещаю, что те, кто это сделал, больше ни в кого не выстрелят, — я помрачнел, и рука сама собой сжалась в кулак. — А тебе я обещаю море. И чтобы ты больше никогда не плакала из-за меня. Только от смеха. Поняла, Волкова?

Она подняла на меня глаза — влажные, но уже с той самой исконкой сарказма, которую я обожал.

— Поняла, Пахан. Но учти: если ты не будешь делать зарядку для ног, я сама тебя пристрелю. Из твоего любимого Стечкина.

— Вот это моя девочка, — я притянул её к себе и накрыл её губы своими.

Вкус слез, антисептика и бесконечного облегчения. В этот момент я понял: Беркуты проиграли. Потому что у меня теперь была сила, против которой их пули — просто куски свинца.

***

Алина уснула прямо на краю моей кровати, положив голову на сложенные руки. Ее дыхание стало ровным, глубоким, а пальцы, которые минуту назад судорожно сжимали мою ладонь, наконец расслабились. Она выглядела такой хрупкой и измотанной в этом свете утренних ламп, что у меня в груди что-то болезненно сжалось.

Прошло три часа. Я не смыкал глаз. Просто лежал и смотрел на нее, изучая каждую черточку лица, каждую выбившуюся из пучка прядь волос. В голове, как заезженная пленка, крутились кадры ночного ада. Грохот автоматов у ресторана. Виск шин. Темный лес, где я чувствовал, как жизнь буквально вытекает из меня в прелую листву.

Беркуты. Твари. Они не успокоятся. Им мало было меня, они чуть не прикончили Алину. Мою жену. Женщину, которая только что призналась мне в любви, заливая мою шею слезами. Мысль о том, что следующая пуля может предназначаться ей, была невыносимее, чем любая рана.

Я посмотрел на свои ноги под белой простыней. Неподвижные. Чужие. Ярость снова начала подниматься к горлу. Я — Артем Волков. Я не могу просто лежать здесь и ждать, пока они нанесут следующий удар.

Я стиснул зубы и, опираясь на локти, попытался приподняться. Спину тут же прошило раскаленным ломом. Боль была такой силы, что перед глазами поплыли черные пятна.

— Куда?! — Алина вскинулась мгновенно, будто ее ударило током. — Волков, ты что творишь?!

Она подлетела ко мне, вцепившись в плечи и силой вжимая меня обратно в подушки. Ее глаза были безумными от испуга и недосыпа.

— Мне нужно встать, — прохрипел я, сглатывая вязкую слюну. — Мне нужно выйти к парням, решить вопрос с охраной...

— Ты никуда не выйдешь! — отрезала она, поправляя мою капельницу дрожащими руками. — Тебе нельзя вставать минимум неделю! Ты понимаешь, что я тебе там сшивала по миллиметрам? Хочешь, чтобы всё к чертям разошлось?

— Всё нормально, Алина. Я справлюсь. Это просто царапина...

— Нормально?! — она сорвалась на крик, и я увидел, как на ее глазах снова заблестели слезы гнева. — А кто орал на всю клинику, что ног не чувствует?! Кто требовал позвать жену, потому что думал, что стал инвалидом?!

Я замолчал, глядя в ее раскрасневшееся лицо.

— Это был шок, — буркнул я. — Сейчас я чувствую... ну, что-то чувствую. Значит, могу идти.

— Артем, послушай меня сейчас как врача, а не как жену, — она взяла мое лицо в свои ладони, заставляя смотреть ей в глаза. — У тебя было повреждение нервного сплетения. Тяжелое. Я собрала его, но тканям нужно время, чтобы восстановиться. Тебе предстоит реабилитация. Серьезная, долгая реабилитация.

— Сколько? — я перехватил ее запястья. — Месяц? Два? У меня нет этого времени, Алина. Беркуты...

— У каждого человека по-разному, — она перебила меня, смягчая тон. — Но только потом, через недели, ты сможешь сделать первые шаги. Если будешь меня слушаться. Будем надеяться, что ты очень быстро встанешь на ноги. Ты же упертый как баран, Волков. Это в данном случае плюс.

Я откинулся на подушки, тяжело дыша. Бессилие бесило больше боли.

— Я не могу просто лежать, пока они там гуляют на свободе.

— Можешь, — Алина села на стул рядом и снова взяла мою руку. — Пока я рядом, ты будешь лежать. Глеб на этаже, твой отец поднял всех людей. Ты сейчас ничем им не поможешь, если снова окажешься на операционном столе. Пожалей мои нервы, Тема. У меня их больше не осталось.

Я посмотрел на ее искусанные губы, на бледную кожу.

— Иди ко мне, — тихо сказал я, отодвигаясь насколько позволяли трубки.

— Тебе нельзя двигаться...

— Просто ляг рядом. Пожалуйста.

Она замялась на секунду, оглянулась на дверь, а потом осторожно пристроилась с краю, положив голову мне на грудь. Я чувствовал ее тепло, и это было лучше любого морфия.

— Я встану, Алина, — прошептал я ей в макушку. — Ради тебя встану. И очень быстро.

— Я знаю, — выдохнула она, закрывая глаза. — Только не сегодня, ладно? Сегодня просто дыши.

Алина

Артем прижимал меня к себе, и в этом жесте было столько собственничества и нежности одновременно, что мир за стенами клиники казался декорацией. Но декорации рухнули в одно мгновение.

Дверь распахнулась с таким грохотом, что ударилась о стопор. Я подскочила, едва не задев капельницу Артема. На пороге стояла Лиза, задыхающаяся, с растрепанными волосами и абсолютно белым лицом.

— Алина! Там... там внизу... — она запнулась, переводя взгляд на Артема. — Ой, Артем... привет. С возвращением. Но там ЧП!

Артем мгновенно подобрался, его взгляд стал жестким, как сталь.

— Что случилось, Лиза? Говори внятно.

— Там охрана сцепилась! В холле! Твой отец орет на кого-то, там куча мужиков в черном! — Лиза замахала руками. — Алина, иди туда, Борис Николаевич в предынфарктном состоянии!

Я посмотрела на Артема. Он уже пытался откинуть простыню.

— Лежать! — рявкнула я, прижимая его за плечо к кровати. — Тема, я скоро вернусь. Только попробуй дернуться, я тебе наркоз в двойной дозе впаяю!

— Алина, осторожно, — процедил он сквозь зубы. В его глазах полыхало бешенство от собственного бессилия.

Я не стала ждать. Мы с Лизой выбежали в коридор и рванули к лифтам. Уже на втором этаже я услышала этот гул — десятки мужских голосов, лязг металла и крики медперсонала.

Когда двери лифта открылись в холле, я замерла. Это напоминало кадр из фильма про гангстеров. Глеб и еще десяток парней Волковых выстроились стеной, направив стволы в пол, но держа пальцы на спусках. Напротив них стояли другие — такие же квадратные, в идеально подогнанных костюмах, с холодными, пустыми глазами.

В самом центре круга стоял Виктор Андреевич. Он буквально дышал яростью в лицо мужчине, который выглядел как воплощение дорогой смерти. Седой, с аккуратной бородкой, в пальто из кашемира ценой в квартиру.

Беркут-старший. Собственной персоной. Я видела его только один раз на приеме, но вживую его лицо казалось высеченным из льда.

— Ты пришел в мою клинику, мразь? — голос Виктора Андреевича вибрировал от напряжения. — В больницу к моему сыну, которого ты заказал?!

— Клиника — это общественное место, Виктор, — спокойно ответил Беркут. Его голос был вкрадчивым, почти нежным. — Я пришел выразить соболезнования. Твой сын теперь — отработанный материал. С поврежденным позвоночником империей не управляют. Династия Волковых закончилась этой ночью в лесу.

— Мы вас в пыль сотрем! — выкрикнул Дима, выходя из-за спины отца. — Вы всё это подстроили, чтобы забрать активы!

Беркут даже не повернулся к нему. Он медленно перевел взгляд и замер на мне. Его губы растянулись в тонкой, хищной улыбке.

— О, а вот и наша прекрасная спасительница. Алина Игоревна, верно? — он сделал шаг в мою сторону. Охрана Волковых тут же дернулась, но Виктор Андреевич остановил их жестом. — Можем ли мы отойти на пару слов? Чисто деловой интерес.

— Алина, не смей, — бросил Глеб, не опуская руки с рукояти пистолета.

— Всё нормально, Глеб, — я сделала шаг вперед, чувствуя, как внутри закипает ледяное спокойствие. Это была моя территория. Моя клиника. — Давайте отойдем.

Мы отошли к окну, подальше от ощетинившихся стволами мужчин. Лиза осталась стоять у колонны, вцепившись в свой халат.

— Вы очень талантливый хирург, — начал Беркут, глядя на меня сверху вниз. — Но вы выбрали не ту сторону. Волков — это тонущий корабль. Зачем вам связывать свою жизнь с калекой, который скоро потеряет всё?

— Ближе к делу, — отрезала я. — У меня там пациент, которому я нужна больше, чем ваш пафос.

— У меня есть предложение. Выйдете замуж за моего сына. Мы объединим интересы. Вы получите безопасность, статус и мужа, который твердо стоит на ногах. Династия Волковых падет, Алина. Не успев даже обзавестись наследниками. Вы же умная девочка, зачем вам в могилу вместе с ними?

Я посмотрела на него. Внимательно. Изучая каждую пору на его холеном лице. А потом я просто рассмеялась. Горько и громко.

— Вы замуж меня зовете? Серьезно? Между делом, пока ваш киллер еще не смыл кровь моего мужа с рук?

— Это бизнес, Алина.

— Это не бизнес, — я сделала шаг к нему вплотную, так что он почувствовал запах антисептика от моей одежды. — Это только через мой труп. Вы слышите? Только через мой труп я позволю вам или вашему сынку приблизиться к этой семье.

— Вы совершаете ошибку, — его глаза сузились.

— Ошибку совершили вы, когда нажали на курок в том лесу, — я перешла на шипение, от которого у него дернулся глаз. — Я горой за семью Волковых. Теперь это и мой дом. И если нужно будет, я сама лично убью каждого из вас. Хирурги отлично знают, где находятся самые болезненные точки, Беркут. Одной жертвой вы не отделаетесь. Если вы еще раз попробуете напасть, я превращу вашу жизнь в операцию без наркоза.

— Какой характер, — он криво усмехнулся, поправляя перчатки. — Жаль. Очень жаль.

Он повернулся к своим людям и кивнул. Мужчины в черных костюмах начали синхронно отступать к выходу.

— Виктор! — крикнул Беркут уже от дверей, оборачиваясь к отцу Артема. — Война началась. И победят в ней сильнейшие. Твой сын — балласт. А за балласт долго не держатся.

Когда они вышли, в холле повисла тяжелая, душная тишина. Борис Николаевич, стоявший у стойки регистрации, наконец-то выдохнул и начал оседать на пол, его подхватили медсестры.

— Алина... — Виктор Андреевич подошел ко мне. В его взгляде было столько боли и гордости за меня, что мне стало не по себе. — Что он тебе сказал?

— Предлагал сменить фамилию на Беркут, — я вытерла вспотевшие ладони о штаны. — Сказал, что Артем — конец истории.

— И что ты ответила? — подал голос Дима.

— Сказала, что скорее сама их всех вскрою, чем предам Артема, — я посмотрела на отца Артема. — Виктор Андреевич, усильте охрану на входах. И на крыше. Они не уйдут просто так.

— Мы уже в процессе, невестка, — он впервые назвал меня так. — Иди к нему. Он там, наверное, уже всю палату разнес.

Я развернулась и почти бегом бросилась к лифтам. Лиза догнала меня уже у дверей.

— Алишка... ты... ты такая крутая была, — прошептала она, дрожа всем телом. — Ты ему прямо в лицо это сказала! Я думала, он тебя пристрелит на месте.

— Пусть пробует, — бросила я, входя в палату.

Артем сидел на кровати, спустив одну ногу на пол. Лицо серое от боли, повязка на спине начала мокнуть от крови.

— Волков! — закричала я, подлетая к нему. — Я что тебе сказала?! Лежать!

— Кто это был? — он перехватил мои руки, его пальцы до боли впились в мои запястья. — Я слышал его голос. Это Беркут? Он был здесь?

Я прижалась своим лбом к его.

— Был. Но он ушел. И больше он сюда не войдет, Тема. Клянусь тебе.

— Что он хотел от тебя? — прохрипел он, вглядываясь в мои глаза.

— Глупостей хотел, — я осторожно уложила его обратно. — Хотел, чтобы я его невесткой стала. Видимо, старик совсем из ума выжил, если думал, что я променяю тебя на его выродка.

Артем замер, а потом его губы растянулись в хищной улыбке, очень похожей на ту, что была у его отца.

— Значит, война? — тихо спросил он.

— Значит, война, — подтвердила я, меняя ему повязку. — Но сначала мы тебя вылечим. А потом мы их уничтожим. Вместе.

Артем закрыл глаза, тяжело и рвано дыша. Я видела, как ходят желваки на его скулах. В эту секунду он думал не о боли в боку. Он думал о том, как Беркуты будут платить за каждую мою слезу и за каждый миллиметр его шрама.

В дверь негромко постучали. Я обернулась. На пороге стоял Глеб.

— Зайди, — бросил Артем, не открывая глаз.

Глеб прошел вглубь комнаты и остановился у подножия кровати. Следом за ним тенью скользнул Макс.

— Рассказывай, — приказал Артем. Голос его окреп, вернулись стальные нотки. — Какого дьявола вы были так далеко? Почему у ресторана мы остались одни?

Глеб сглотнул, прижав руку к ушибленным ребрам.

— Нас вырубили, Тём. Мы даже опомниться не успели.

— Вас? Двоих подготовленных мужиков? — Артем приоткрыл один глаз, и в нем полыхнуло злое пламя.

— Они сработали чисто, — Глеб мотнул головой, поморщившись от боли. — Мы стояли у второй машины, ждали вашего выхода. Четверо подошли сзади. Профессионалы, не шелупонь подворотная. Шокеры, слепая зона... я только успел почувствовать удар в затылок.

— И вы просто легли отдохнуть на асфальте, пока в нас стреляли? — язвительно вставил Артем.

— Я отключился не сразу, — Глеб посмотрел на Артема в упор. — Валялся в отключке секунд тридцать, не больше. Когда глаза открыл, видел краем глаза, как они прыгают в джип. Четвертый, самый здоровый, еще обернулся проверить, живы ли мы. Я прикинулся трупом.

Артем попытался приподняться, но шикнул от боли и остался на месте.

— Дальше.

— До того как всё началось... — Глеб замялся, — я приметил этот внедорожник. Он ведь крутился у дома твоих родителей Алина, я знаю это от Артема. Вчера он показался мне подозрительным и знакомым. Я сразу вспомнил ту ситуацию. Слишком ровно стоял, слишком глухо затонирован. Пока вы были внутри ресторана, я прошел мимо, якобы по телефону говорил. Нагнулся завязать шнурок и быстро подсоединил маячок к их заднему крылу. На всякий случай.

Я замерла с ватой в руках.

— Так ты знал, что они за нами поедут? — мой голос дрогнул.

— Не знал, Алина. Предчувствовал, — Глеб виновато посмотрел на меня. — Если бы я был уверен, я бы вас в машину не пустил. Маячок был страховкой. Когда мы с Максом очухались и поняли, что вашей БМВ нет, а на стоянке гильзы, я сразу открыл планшет. Маяк работал.

— Мы погнали за вами сразу, — подал голос Макс. — Глеб гнал так, что я думал, мы взлетим. Если бы не этот жучок, мы бы вас в том лесу до утра искали. Или нашли бы уже...

Он не договорил, но и так всё было ясно.

— Где они сейчас? — спросил Артем.

— Четверо в морге, — отчеканил Глеб. — Они умерли он пулей в лоб. Если бы вы подстрелили их в другое место, то они были б живы и ушли на своем джипе.

Артем долго молчал, перебирая пальцами край одеяла.

— Значит, они знали, куда мы едем. Знали сообщение, которое пришло Алине. Глеб, проверь всех наших. От охраны до кухарок. У Беркутов в моем доме есть уши. Или не только в доме.

— Сделаю, — кивнул Глеб. — Артем, ты как?

— Жить буду, — Артем снова посмотрел на меня, и его взгляд смягчился. — Благодаря моему личному врачу.

Я лишь тяжело вздохнула и убрала аптечку.

— Глеб, Макс, идите. Вам тоже не мешало бы обработать раны, — сказала я, не оборачиваясь.

Когда дверь за ними закрылась, в комнате воцарилась тишина. Я присела на край кровати и взяла Артема за руку. Его пальцы тут же переплелись с моими — крепко, до хруста.

— Ты ведь понимаешь, что это только начало? — тихо спросил он.

— Понимаю.

— Они не остановятся. Старик Беркут закусил удила. Раз он заговорил о невестке, значит, он хочет забрать не просто бизнес, а всё, что мне дорого. Тебя.

Я наклонилась и прижалась лбом к его плечу.

— Пусть попробует.

Артем усмехнулся, и на этот раз в его улыбке не было хищности. Только безграничная, сумасшедшая решимость.

— Я перегрызу им глотки раньше, чем они сделают следующий шаг. Пообещай мне одну вещь, Алина.

— Какую?

— Что бы ни случилось, как бы громко ни стреляли... не отпускай мою руку. Как тогда, в лесу.

Я посмотрела на наши сцепленные пальцы. На его коже еще остались следы пороховой гари, которые я не успела оттереть.

— Никогда не отпущу, — прошептала я. — Слышишь? Никогда.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚