Глава 66

Алина

Конец февраля в Москве — это всегда сомнительное удовольствие: под ногами каша, небо цвета нестиранной простыни, а ветер норовит содрать кожу с лица. Но внутри свадебного бутика «La Perla» царил какой-то параллельный мир. Здесь пахло дорогим парфюмом, свежезаваренным кофе и... моими несбыточными мечтами о том, чтобы просто доползти до ближайшего дивана и не вставать с него до самых родов.

Восьмой месяц с двойней — это не просто беременность. Это когда ты чувствуешь себя грузовым танкером, в трюме которого два очень активных и очень невоспитанных матроса постоянно устраивают дискотеки. Дочка, судя по всему, решила, что мои ребра — это ксилофон, а сын настойчиво пытался расширить жилплощадь, упираясь пятками мне в печень.

— Аля, ты только посмотри на это! — Лиза вылетела из-за вешалок, прижимая к себе нечто, напоминающее облако взбитых сливок. — Это же чистый секс! Или нет? Или это слишком «я выхожу замуж в пятый раз за нефтяного магната»?

Я тяжело опустилась на низкий бархатный пуф, чувствуя, как поясница издает прощальный хруст.

— Лиз, на данном этапе моего развития я могу адекватно оценить только удобство этих тапочек на входе, — прохрипела я, обмахиваясь журналом. — Но платье красивое. Хотя, если честно, мне сейчас кажется, что всё, во что я не влезаю — это личное оскорбление.

— Ну не ворчи, мамочка-героиня! — Лиза чмокнула меня в щеку и умчалась в примерочную. — Макс сказал, что если я выберу что-то не то, он как хирург сделает мне ампутацию вкуса! Я должна быть идеальной!

Я вздохнула, пытаясь найти положение, в котором дети не будут использовать мой желудок как боксерскую грушу. К восьмому месяцу мои пищевые пристрастия превратились в какой-то сатанинский квест. Сейчас, например, я была готова отдать половину империи Волкова за кусок соленого сала в шоколадной глазури. Или хотя бы за банку огурцов, которые пахли бы... клубникой.

— Девушка, а у вас нет воды? — жалобно спросила я у консультанта, которая порхала рядом. — Желательно со льдом.

Консультант спокойно улыбнулась (видимо, беременные с двойней в её списке «нормальных клиентов» стояли сразу после инопланетян) и принесла стакан воды.

— Аля-а-а-а! Снимай меня! — Штора распахнулась.

Лиза вышла в первом варианте. Это была «рыбка». Ослепительно белая, усыпанная бисером, с таким узким корсетом, что я невольно начала задыхаться за неё.

— Так, — я критически прищурилась. — Ты в нем выглядишь как очень дорогая, элитная, но абсолютно неподвижная статуэтка. Ты в нем дышать можешь?

— Если не вдыхать — то вполне! — Лиза попыталась повернуться, но едва не рухнула. — Зато какая спина! Глянь!

— Лиз, тебе в этом платье еще танцевать с Максом. Если ты во время свадебного вальса синеть начнешь, он тебя прямо в банкетном зале реанимировать будет. А это не тот контент для соцсетей, который мы планировали.

— Ладно, отставить «рыбку». Неси то, со шлейфом! — скомандовала она консультанту.

Пока Лиза боролась с очередным слоем фатина, я достала телефон. Артем. Написал пять минут назад.

«В офисе весело. Увольняю Седого и его бригаду „философов". Орали про понятия, пришлось напомнить, чья сейчас территория. Еще упоминали Беркутов. Ты как? Живот не лопнул? Дима спрашивает, не нужно ли привезти тебе мешок апельсинов, а то он боится за твоё душевное равновесие».

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Мой суровый Волков. В одной руке — увольнительные для братвы, в другой — невидимый пульт управления моим комфортом.

«Артем, апельсины — это вчерашний день. Передай Диме, что я хочу сырых макарон и чтобы кто-нибудь почесал мне пятку через сапог. Лиза выбирает платье, а я выбираю не умереть здесь от зависти к её талии».

Ответ прилетел мгновенно: «Потерпи, маленькая. Скоро буду. Выделил твоим молодоженам бонус на счет — пусть Макс купит ей хоть весь этот магазин, лишь бы ты не расстраивалась. Скоро заберу тебя. Люблю».

Я прижала телефон к груди. Это было так в его стиле. Он знал, как я переживала, что у Лизы и Макса вечно не хватает времени и ресурсов на «свадьбу мечты» из-за работы Макса в клинике. Артем просто молча решил вопрос. Без пафоса. Просто потому, что это важно для меня.

— А теперь? — Лиза выплыла во втором обращении.

Это было атласное платье. Минимализм. Никаких страз, только идеальный крой, открытые плечи и шлейф метра три.

— Боже... — я невольно выпрямилась, насколько позволял позвоночник. — Лиза, это оно.

— Правда? — она замерла перед огромным зеркалом. — Не слишком просто?

— Это не просто. Это породисто. Макс, когда тебя увидит, забудет все латинские названия костей. Он просто дар речи потеряет. Это... это ты.

Лиза долго смотрела на свое отражение, и я видела, как её губы начинают дрожать.

— Аля, я так боюсь. А вдруг я споткнусь? А вдруг у него будет срочная операция?

— Лиз, если у него будет операция, мы привезем регистратора в операционную. Но ты будешь в этом платье. Оно идеальное.

— Всё, берем! — выдохнула она. — Так, теперь туфли! Мне нужны такие, чтобы я не казалась коротышкой рядом с этим хирургическим гигантом, но чтобы ноги не отвалились через час!

Начался второй круг ада. Туфли. На восьмом месяце смотреть на шпильки — это как смотреть на пыточные инструменты средневековья. Лиза перемерила пар десять. То каблук слишком тонкий, то цвет «не совсем айвори, а скорее топленое молоко с депрессией».

— Лиза, бери вот эти с ремешком! — посоветовала я, когда она в сотый раз крутилась на зеркальном подиуме. — У них устойчивый каблук. Поверь моему опыту женщины, которая сейчас мечтает о ластах — устойчивость это наше всё!

— А как же красота? — капризно надула губы она.

— Красота — это когда ты не хромаешь к алтарю как раненый пират. Бери эти, они шикарные.

Затем последовала фата. Длинная, короткая, с кружевом, с вышивкой...

— Аля, смотри! Я как привидение, но симпатичное! — Лиза набросила на голову пятиметровый кусок фатина.

— Ты как привидение, которое запутается в ногах Громова, если он будет идти за тобой, — засмеялась я. — Бери среднюю. Классика.

И, наконец, сумка. Маленький клатч, в который, по моему мнению, не поместилось бы даже мое плохое настроение.

— Зачем тебе сумка на свадьбе? — удивилась я. — Помаду я подержу. Или Макс в карман положит.

— Нет, мне нужно! — упрямилась Лиза. — Там должен лежать пластырь, запасная шпилька и фотография Макса на случай, если я забуду, за кого выхожу от стресса!

Когда мы наконец закончили с покупками и вышли на улицу, я готова была расцеловать холодный асфальт. Тяжесть внизу живота стала просто невыносимой. Дети, видимо, решили, что шопинг им не понравился, и начали активно протестовать, упираясь мне во все внутренние органы сразу.

— Аля, ты бледная, — обеспокоенно сказала Лиза, поддерживая меня под руку. — Давай присядем на скамейку?

— На скамейку я сяду — и больше не встану. Буду здесь до весны сидеть, как памятник беременной женщине, — отшутилась я, хотя пот выступил на лбу. — Где там наш Волков?

Черный БМВ вынырнул из-за поворота как черный демон-спаситель. Машина плавно затормозила прямо перед нами. Из салона вышел Артем.

Он был в своем обычном деловом костюме и сверху накинуто пальто, но ворот рубашки был расстегнут, а вид — такой, будто он только что усмирил восстание в небольшой стране. Взгляд его моментально нашел меня, и в ту же секунду из холодного и расчетливого он стал до невозможности мягким.

— Ну что, шоппинг-террористки? — Артем подошел к нам, забирая у Лизы пакеты. — Весь бюджет клиники потратили или что-то осталось на бинты?

— Артем! — Лиза просияла. — Мы нашли Его! Оно идеальное! Спасибо тебе еще раз, я даже не знаю, как благодарить...

— Макс поблагодарит, — коротко бросил Артем, а потом обхватил меня за талию, притягивая к себе. — Ты как? Вижу же, что на пределе.

— Еще пять минут — и я бы начала кусаться, — я уткнулась носом в его плечо, вдыхая родной запах кожи и морозного воздуха. — Тяжело, Артем. Они там чечетку бьют.

— Идем в машину, — он почти перенес меня на сиденье, аккуратно усаживая и пристегивая ремень. — Лиза, тебя подбросить?

— Нет-нет, за мной Макс сейчас приедет, он тут за углом в аптеке что-то забирает! — Лиза замахала руками и подошла чтоб забрать покупки. — Езжайте, спасайте Алю! Ей нужно горизонтальное положение и тазик еды!

Артем кивнул, сел за руль и мы тронулись. В салоне было тепло, играла какая-то тихая музыка.

— Как офис? — спросила я, закрывая глаза. — Сильно ворчали?

— Пытались, — Артем усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги. — Думали, что если они со мной с начала нулевых, то им всё можно. Седой начал задвигать про «старую гвардию». Пришлось напомнить ему, что гвардия, которая не умеет работать в белую, уходит на пенсию. Или в тираж. Уволил всех шестерых. Теперь там молодые ребята, которые понимают слово «логистика» лучше, чем слово «стрелка».

— Ты у меня такой... — я замялась, подбирая слово.

— Какой? Суровый? — он мельком взглянул на меня.

— Надежный. Ты как скала, Артем. Знаешь, Лиза чуть не расплакалась из-за денег на свадьбу. Для них это огромная помощь. Спасибо, что сделал это.

— Перестань, — он сжал мою руку. — Лиза — твоя радость. Если ты счастлива — я спокоен. А спокойствие стоит любых вложений.

Я посмотрела на его профиль. Сильные руки на руле, жесткая линия челюсти... И этот человек только что искал мне по всей Москве кислые мармеладки.

— Кстати о вложениях, — Артем кивнул на заднее сиденье. — Там пакет. Твоя пицца с ананасами и солеными огурцами. И мармеладки. Кислые. Как ты просила.

Я чуть не подпрыгнула на сиденье (насколько это было возможно).

— Ты их нашел?! Артем! Ты лучший человек на планете!

— Да уж, — хмыкнул он. — Видела бы ты лицо охранника элитного супермаркета, когда я требовал найти мне именно «червячков с посыпкой, от которых сводит челюсть». Он, кажется, решил, что я его сейчас пытать буду.

Я рассмеялась, и это был самый счастливый смех за весь день. Дети внутри, видимо, тоже оценили перспективу поедания мармеладок и притихли.

— Знаешь, — я положила руку на его плечо, чувствуя под ладонью жесткую ткань его пиджака и непоколебимое спокойствие, которое всегда исходило от этого человека. — Нам осталось совсем немного. Март продержимся — и их будет уже четверо. Волков, ты готов к тому, что в доме будет два маленьких командира?

Артем на мгновение замолчал. Его взгляд, обычно острый и пронзительный, на долю секунды стал задумчивым, почти мечтательным. Он перехватил мою ладонь и сжал её так крепко, будто боялся, что я испарюсь вместе с этим моментом.

— Я командовал солдатами, Аля, — наконец произнес он с той самой фирменной хрипотцой в голосе. — Думаю, с двумя маленькими Волковыми я как-нибудь договорюсь. Главное, чтобы у них была твоя улыбка. Иначе я совсем размякну.

Я хмыкнула, чувствуя, как внутри меня «командиры» синхронно дали залп по ребрам, будто возмутившись тем, что их дисциплину ставят под сомнение еще до рождения.

— Размякнешь ты, как же, — поддела я его, пытаясь устроиться на сиденье поудобнее, что на восьмом месяце было сравнимо с попыткой впихнуть невпихуемое. — Ты уже сейчас по первому требованию ищешь мармеладных червяков по ночной Москве и строишь охрану за то, что они громко дышат рядом с моей спальней. А когда они родятся, ты им и Луну достанешь, и полки построишь, чтобы они колыбельную пели хором.

— Солдаты будут петь только по уставу, — Артем усмехнулся, плавно паркуя наш тяжелый внедорожник у крыльца дома. — А Луну... если понадобится, организуем доставку спецрейсом. Выходи, чудо мое неповоротливое.

Он обошел машину с грацией хищника, открыл дверь и буквально вынул меня из кресла, прижимая к себе. Я чувствовала себя хрупкой хрустальной вазой, внутри которой плещутся два буйных, не знающих пощады океана.

***

Два часа спустя тишина в доме была обманчивой. На журнальном столике сиротливо лежали корочки от пиццы — ананасы, анчоусы и селедка оказались, как ни странно, гастрономическим раем, за который я была готова продать душу (не спорьте с беременной женщиной, это опасно для жизни). Стечкин, наш мелкий, но гордый терьер, мирно грыз свое резиновое кольцо на ковре, пока я не разрушила эту идиллию.

Я стояла перед зеркалом в одной шелковой комбинации, и мой вид внушал мне ужас. Я была похожа на очень дорогой, элитный, но абсолютно круглый дирижабль.

— Артем! — закричала я так, что Стечкин подпрыгнул, потерял кольцо и со свистом забился под диван, решив, что начался артобстрел. — Артем, иди сюда немедленно! Это катастрофа! Это конец света в отдельно взятой гардеробной!

Волков ворвался в комнату через три секунды. Его реакция была отточена годами опасностей: в руке планшет (который он, видимо, планировал использовать как щит), в глазах — холодная готовность отражать атаку спецназа или, как минимум, тушить пожар.

— Что случилось? Схватки? Живот? Глеб, машину к крыльцу! — рявкнул он в сторону коридора, уже на ходу набирая номер врача.

— Хуже! Намного хуже! — я в отчаянии всплеснула руками, едва не потеряв равновесие от резкого движения. — Посмотри на меня, Волков! Свадьба Лизы и Макса буквально уже на днях! Я — лучшая подруга невесты! Я — твоя жена, в конце концов! А я... я не лезу даже в занавески! Мне нечего надеть!

Артем замер. Воздух с шумом вышел из его легких. Напряжение в широких плечах медленно сменилось чем-то средним между колоссальным облегчением и тем тихим ужасом, который испытывает любой мужчина, столкнувшийся с непреодолимой силой женской логики.

— Аля... — он потер переносицу, пытаясь подобрать слова. — Ты на восьмом месяце. С двойней. Ты не должна «лезть» в вечерние платья с корсетами, в которых ты ходила на балы. Ты сейчас должна быть... уютной.

— Уютной?! — я задохнулась от праведного гнева. — Уютным бывает кресло в Икее или старый тапочек! А я — женщина великого и ужасного Артема Волкова! Я должна выглядеть как королева, а не как перекормленный тюлень, который случайно натянул на себя чехол от танка Т-34!

Я в ярости схватила с кровати роскошное платье из нежно-розового шелка, которое купила еще в ноябре, наивно полагая, что оно «на вырост». Попыталась приложить его к себе перед зеркалом. Платье позорно закончилось где-то в районе пупка, даже не попытавшись прикрыть масштаб катастрофы.

— Посмотри! — я швырнула его на кровать и почувствовала, как к горлу подкатывают слезы. — Оно на меня теперь только как шарф налезет! Или как повязка на голову!

Гормоны — это беспощадная стихия. Секунду назад я наслаждалась мармеладками, а сейчас была готова сжечь этот дом до основания просто из-за неудачной молнии на юбке. Артем подошел сзади, его огромные, теплые ладони легли мне на плечи, а затем медленно опустились на живот, обнимая нас троих.

— Посмотри на себя, — негромко произнес он, глядя на наше отражение. В зеркале он казался еще более внушительным рядом с моей хрупкостью, даже такой «округлой». — Ты сейчас красивее, чем когда-либо. Твои глаза светятся так, что никакой бриллиант в этой стране не сравнится. А платье... Мы сейчас что-нибудь придумаем. Глеб!

Глеб, который, кажется, телепортировался прямо из воздуха, вырос в дверном проеме. Лицо его было беспристрастным, будто он каждый день в полночь решал вопросы с гардеробом.

— Я здесь, Артем.

— Поднимай на ноги ту женщину, дизайнера, у которой моя семья обычно заказывает костюмы. Как её... Стелла? Белла?

— Розалия Марковна, шеф, — невозмутимо подсказал Глеб.

— Вот её. Вези её сюда немедленно. С тканями, швейной машинкой, фурнитурой и литром валерьянки. Скажи ей: если она через час не сделает из моей жены богиню, я заставлю её шить чехлы для моих броневиков из венецианского кружева. Время пошло. Выполняй.

— Артем, сейчас десять вечера! — пискнула я, пораженная его напором. — Люди спят!

— Для моих желаний времени не существует, Аля. Особенно когда моя жена плачет из-за тряпок.

Через сорок минут в нашей гостиной развернулся штаб высокой моды, больше похожий на полевой госпиталь. Розалия Марковна, дама с острым взглядом и стальными нервами, прибыла в сопровождении двух ассистенток. В её прическе торчали булавки, а на шее висел измерительный метр, как боевой трофей.

— Так-так, деточка, — она обошла меня по кругу трижды, прищуриваясь так, будто оценивала фундамент небоскреба. — Два богатыря, говорите? Судя по объему и тому, как они там пинаются, там минимум три солдата тяжелой кавалерии. Но ничего, ничего. Мы не будем прятать это сокровище под мешковиной. Мы сделаем из него главный акцент.

— Я просто хочу быть красивой, — всхлипнула я, вытирая нос рукавом комбинации. — Лиза — невеста, она будет сиять. А я не хочу быть просто фоном в виде горы.

— Розалия Марковна, — Артем стоял у окна, его фигура в полумраке казалась высеченной из камня. — Сделайте так, чтобы она улыбалась. Цена, логистика, редкость материалов — не имеют значения. Хоть из сусального золота шейте.

— Золото нынче полнит, Артем Викторович, не говорите глупостей, — отрезала швея, раскладывая на диване рулоны тканей. — Мы возьмем тяжелый изумрудный шелк. Он будет спадать водопадом, скрывая лишнее и подчеркивая статус. А сверху пустим тончайшее дымчатое кружево, чтобы выделить плечи и лицо.

Начался настоящий марафон. Это было и смешно, и трогательно одновременно. Слава и Громов, два огромных мужика, которые обычно решали вопросы калибра «закопать или простить», теперь послушно таскали рулоны ткани. Глеб привез из закрытого склада-ателье целую гору фурнитуры.

Миша в своих розовых очках (он так и не снял их, утверждая, что в них он лучше видит «геометрию прекрасного») был назначен ответственным за булавки.

— Михаил, не дыши так громко на кружево, оно ручной работы и очень нежное! — командовала Розалия Марковна.

— Я стараюсь, Розалия Марковна! У меня просто объем легких большой! — сопел Миша, сосредоточенно подавая иголку. — Алина Игоревна, вы только не волнуйтесь. Если платье вдруг не дошьют, мы с пацанами вас на руках на свадьбу внесем. Сделаем паланкин из офисных кресел, украсим его гирляндами — будете как восточная царица!

Я представила эту картину: Громов и Слава несут меня на офисном кресле по ресторану под марш Мендельсона, и прыснула со смеху.

— Только попробуйте! — смеялась я сквозь слезы. — Волков вас самих в эти паланкины запряжет вместо лошадей!

Артем подошел ко мне, когда Розалия Марковна отошла к столу за ножницами. Он протянул мне стакан теплого молока с медом.

— Успокоилась? — спросил он, бережно убирая выбившийся локон с моего лба.

— Угу. Артем, прости меня. Я ведь понимаю, что веду себя как сумасшедшая. Поднять всех среди ночи, заставить всех работать...

— Ты не сумасшедшая. Ты — моя жена. И если тебе нужно платье хоть в час ночи, чтобы почувствовать себя счастливой, оно у тебя будет. Я просто обеспечиваю условия. Иди сюда.

Он притянул меня к себе, и я почувствовала, как дети внутри мгновенно затихли. Это был их любимый ритуал — замирать, когда папа рядом. Они будто признавали его авторитет.

В этот момент в гостиную, потирая затылок, ввалился Дима. Он был в пижаме с какими-то нелепыми гусями и с тарелкой бутербродов в руках.

— Слушайте, я всё понимаю — бизнес, разборки, увольнения, свадьбы... Но почему у нас в десять вечера в доме пахнет дорогим парижским ателье, а Громов с таким лицом вдевает нитку в иголку, будто готовит снайперскую винтовку? Артем, ты решил сменить профиль и открыть дом моды «Волков и кутюр»?

— Дима, иди ешь свои бутерброды в другом крыле дома, — не оборачиваясь, бросил Артем. — Мы здесь создаем шедевр мирового уровня.

— Шедевр? — Дима подошел к манекену, на котором уже вырисовывались очертания изумрудного великолепия. — О, цвет — огонь! Алина, ты будешь в нем как хозяйка Медной горы. Только с небольшим бонусом в виде двух маленьких гномов внутри.

— Дима! — я запустила в него первой попавшейся декоративной подушкой. — Всё, ухожу! — он заржал, мастерски увернувшись. — Артем, там Макс на кухне пытается накормить твоих швей пиццей. Розалия Марковна отбивается от него сантиметровой лентой и грозится зашить ему рот «зигзагом»!

Дима скрылся в коридоре, всё еще сотрясаясь от смеха, а в гостиной воцарилась рабочая атмосфера, больше напоминающая операционную, чем ателье. Розалия Марковна, вернулась после стычки с Максом, резко обернулась ко мне.

— Так, деточка, не отвлекаемся на клоунов. Становись на подиум. Да-да, на этот низкий пуф, аккуратно. Артем Викторович, придержите жену, у неё центр тяжести сейчас смещен в сторону прекрасного будущего.

Артем тут же оказался рядом. Его рука легла мне на поясницу — надежная, теплая, как невидимый каркас. Я сделала осторожный шаг на возвышение, чувствуя себя монументом материнству.

— Руки в стороны, подбородок выше, — командовала Розалия, разворачивая ленту. — Сейчас будем измерять масштаб нашего счастья.

Сантиметровая лента заскользила по моему телу. Розалия работала молча и сосредоточенно, её пальцы летали с невероятной скоростью.

— Талия... Ну, талию мы сегодня будем считать понятием философским, — пробормотала она, делая пометку в блокноте. — Объем под грудью... Так, здесь нам нужно дать свободу, чтобы дышалось как в сосновом бору. Деточка, не втягивай живот! Бесполезно и вредно для личного состава внутри.

— Я пытаюсь просто не упасть, — прошептала я, чувствуя, как очередная волна тяжести накатывает на ноги.

— Не упадешь, — коротко бросил Артем, и я почувствовала, как его пальцы чуть сильнее сжались на моем боку. — Я держу.

Розалия Марковна подкатила к подиуму манекен, на котором уже был наброшен черновой вариант из муслина. Она начала прикладывать изумрудный шелк прямо ко мне, закалывая его булавками.

— Смотри, Алина. Видишь, как пойдет складка? Мы не будем делать облегающий чехол. Мы сделаем греческий силуэт, но с акцентом на плечи. Весь объем уйдет в мягкую драпировку. Шелк тяжелый, он будет течь при ходьбе, скрывая отеки, если они будут, и подчеркивая твое сияние.

Она начала подгонять силуэт прямо «по живому». Это было магическое зрелище. Кусок ткани на глазах превращался в нечто божественное. Розалия ловко закладывала складки под грудью, закрепляя их одну за другой.

— Михаил! Иголку с двойной нитью! Живо! — скомандовала она в сторону двери.

Миша, который всё это время стоял в своих розовых очках, вытянувшись в струнку, тут же подскочил, подавая инструмент с такой торжественностью, будто это был наградной кортик.

— Алина Игоревна, вы только держитесь, — шепнул он мне, пока Розалия подшивала подол прямо на мне. — Мы со Славой уже решили: если на свадьбе будет тесно, мы просто вынесем стену в ресторане, чтобы вам было где развернуться в таком шлейфе.

Я тихо засмеялась, и это движение тут же отозвалось возмущенным толчком внутри.

— Слышишь, Артем? Они уже планируют перепланировку ресторана.

— Пусть только попробуют, — Артем следил за каждым движением иглы Розалии. — Я им такую перепланировку устрою, что они у меня будут в розовых очках до следующего года ходить.

— Всё, спускайся, — Розалия Марковна обрезала нить. — Основная посадка готова. Теперь начинается самое долгое. Расшивка.

Она разложила платье на огромном столе, который Глеб предусмотрительно застелил белой простыней. Из сундучков Розалии на свет появились россыпи камней, бисера и тончайшего кружева.

— Смотрите сюда. Мы не будем использовать стразы — это дешево. Мы возьмем темный агат и крошечный речной жемчуг. Изумрудный фон и черный камень... Это будет выглядеть дорого и строго, как и подобает жене Волкова.

Ассистентки Розалии принялись за работу. В четыре руки они начали расшивать лиф платья. Иголки мерцали под светом люстры. Каждый стежок — ювелирная точность. Они вышивали узор, напоминающий морозные ветви на стекле, которые плавно переходили с плеч на спину.

— Алина, присядь, — Артем отвел меня к дивану, обложив подушками. — Тебе нужно отдохнуть. Глеб, где чай?

Через минуту передо мной стояла чашка с липой и блюдце с теми самыми мармеладками. Артем сел рядом, не сводя глаз с того, как его охрана и швеи создают шедевр.

— Знаешь, — тихо сказала я, наблюдая, как Миша теперь помогает распутывать нитки жемчуга. — Я никогда не думала, что подготовка к свадьбе Лизы превратится в такое... семейное событие. Посмотри на них.

Слава, огромный и плечистый, сидел на корточках рядом с Розалией и, затаив дыхание, подсвечивал ей фонариком, пока она вышивала самый сложный элемент на поясе. Громов у входа проверял готовность машин, но то и дело косился на изумрудный шелк, одобрительно качая головой.

— В моем доме по-другому не бывает, — Артем притянул меня к себе, и я положила голову ему на плечо. — Если мы что-то делаем, мы делаем это вместе. Даже если это расшивка платья жемчугом в двенадцать ночи.

— Ты их совсем замучил, — я улыбнулась, глядя на Славу, который едва не засыпал, но продолжал верно нести службу «осветителя».

— Они счастливы быть полезными, Аля. Это для них отдых от привычных дел. Глядя на жемчуг, они вспоминают, что в мире есть не только стволы и контракты, но и красота.

Работа продолжалась. Время замерло. Шорох ткани, тихий шепот ассистенток, позвякивание бисера в тарелках. Розалия Марковна работала как одержимая. Она сама пришивала каждую крупную жемчужину, проверяя прочность нити.

— Это платье должно выдержать не только свадьбу, деточка, — бросила она, не поднимая глаз. — Оно должно стать твоим оберегом. В нем ты будешь недосягаема для любой зависти.

Когда первый узор на груди был закончен, он вспыхнул под светом ламп глубоким, благородным блеском. Это было не просто платье. Это была броня, замаскированная под высокую моду.

— Почти всё, — Розалия выпрямилась, разминая спину. — Осталось закрепить кружево на рукавах и пройтись по подолу. Глеб, неси кофе. Всем. Нам еще час работать.

Я смотрела на Артема, который уже наполовину дремал, не выпуская моей руки. Его лицо в покое казалось моложе, мягче. И я вдруг поняла: это платье — его способ сказать мне, как сильно он меня ценит. Каждая жемчужина, каждый сантиметр этого шелка был оплачен его заботой.

— Волков, — прошептала я.

Он приоткрыл один глаз.

— М?

— Я хочу просто, чтобы ты всегда был рядом. Даже когда я буду похожа на шар.

— Я буду рядом, даже если ты станешь планетой, Аля. И у этой планеты будет самая лучшая охрана в мире.

Я закрыла глаза, слушая мерный стук иголок и дыхание дома. Конец февраля уходил, уступая место марту, весне и новой жизни, которая расшивалась сейчас вместе с этим изумрудным платьем — стежок за стежком, жемчужина за жемчужиной. Счастье пахло свежим шелком и крепким кофе, и оно было абсолютно настоящим.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚