Глава 40

Алина

Мир взорвался в тот момент, когда моя рука коснулась дверной ручки БМВ. Звон разбитого стекла, визг металла и оглушительный, рваный грохот автоматной очереди. Я не успела даже закричать — только увидела, как в витрине ресторана, из которого мы только что вышли, расцвели уродливые дыры, а люди внутри начали нырять под столы.

— Вниз! — рявкнул Артем.

Его рука, твердая как сталь, намертво вцепилась в мой затылок. Он буквально вмял меня в салон машины, закинув на заднее сиденье. Сам он не прыгнул следом. Я увидела через открытую дверь, как он рухнул на асфальт, выхватывая из-за пояса свой «Глок». Несколько секунд тянулись вечностью: его ответные выстрелы, крики прохожих и свист пуль над крышей машины.

— Артем! — закричала я, вжимаясь в коврик.

Он резко вскочил, захлопнул дверь снаружи и в мгновение ока оказался за рулем. Мотор взревел.

— Держись! — Артем рванул с места, выкручивая руль так, что шины задымились.

Мы летели по ночному проспекту, лавируя между машинами. Я приподнялась, тяжело дыша. Артем одной рукой вел машину, другой — лихорадочно перезаряжал пистолет.

— Ты цела? — его голос был сухим и злым. — Алина!

— Да... кажется, да, — я вытерла холодный пот со лба. — Артем, мне пришло сообщение. В ресторане. Там было написано: «Я знаю, где вы находитесь».

Он резко затормозил на светофоре и посмотрел на меня через зеркало заднего вида. Глаза — два ледяных осколка.

— Почему ты молчала?

— Я думала... я думала, это спам! — выдохнула я, чувствуя, как начинают дрожать руки. — Откуда мне было знать?

— Беркуты, — процедил он сквозь зубы, снова вдавливая педаль газа. — Только у них хватило бы наглости палить в центре города. Твари.

Я обернулась. Сзади, метрах в пятидесяти, из потока машин вынырнул массивный черный внедорожник с наглухо тонированными стеклами. Он шел за нами след в след, не включая фары.

— Артем, сзади! — я вцепилась в спинку его сиденья. — Этот джип... я видела его. У родителей во дворе. Когда мы выходили от них, он стоял в углу.

— У родителей? — Артем ударил по рулю. — Значит, пасли нас давно. Глеб! Глеб, мать твою, ответь!

Он сорвал гарнитуру, но телефон лишь шипел.

— Связь глушат, — рыкнул он. — Охрану отсекли еще на развязке. Мы одни, Алина.

— Куда мы едем? Это не дорога к дому!

— К дому нельзя, там засада. Уходим в сторону области, через лесной массив. Там есть старая дорога, попробуем оторваться.

Машина неслась по темному шоссе, освещенному только редкими фонарями. Внедорожник не отставал. В какой-то момент Артем бросил взгляд на приборную панель и выругался так, что я невольно втянула голову в плечи.

— Что? Что случилось?

— Бензин, — коротко бросил он. — Датчик пробит. Пуля зацепила бак.

— Артем, ты шутишь?

— Я похож на клоуна? Мы глохнем, Алина.

Машина начала дергаться. Скорость стала падать, а двигатель издал предсмертный хрип. Мы были уже глубоко в районе лесополосы, вдали от жилых домов и постов ДПС. БМВ заглохла окончательно, по инерции проехав еще пару метров в густую тень деревьев.

— Выходи! Быстро! — скомандовал Артем, выпрыгивая из машины.

Я открыла дверь, и ночная тишина леса ударила по ушам. Где-то вдали послышался гул приближающегося внедорожника. Страх сковал ноги, я не могла пошевелиться.

— Алина, — он подошел ко мне, схватил за плечи и заставил посмотреть в глаза. — Ты мне доверяешь?

— Я... мне страшно, Артем... там кровь, там люди с оружием...

— Ты мне доверяешь?! — повторил он, встряхнув меня.

— Д-да... — выдохнула я.

— Тогда бери меня за руку. Крепко. И не отпускай, что бы ни случилось.

Я вцепилась в его ладонь — горячую, мокрую от пота и пороховой гари. Мы рванули вглубь леса, ломая кусты и спотыкаясь о корни. Ветки хлестали по лицу, полы моего черного платья цеплялись за колючки, но Артем тащил меня вперед с силой танка.

Сзади послышался визг тормозов. Громкий хлопок двери.

— Они здесь! — раздался хриплый крик. — Машина пустая, бак течет! Они ушли в лес! Быстро, за ними!

— Сколько их? — прошептала я, когда мы на секунду замерли за толстым стволом сосны.

— Минимум четверо, — Артем проверил магазин. — Слушай меня внимательно. Сейчас мы затаимся. Если начнется стрельба — падай на землю и ползи в сторону оврага. Поняла?

— Я не оставлю тебя.

— Это не просьба, Алина! Это приказ!

Он притянул меня к себе, на секунду прижав к своей груди под пиджаком. Я слышала, как бешено колотится его сердце. В лесу послышались шаги — тяжелые, уверенные. Они шли цепью, прочесывая заросли.

— Волков! — крикнули из темноты. — Мы всё равно вас найдем! Вы сдохнете быстро и легко!

Артем приложил палец к моим губам. Его лицо превратилось в маску из теней и ярости. Он медленно снял предохранитель.

— Я люблю тебя, — одними губами прошептал он, глядя мне в глаза.

И в этот момент из кустов показался первый луч фонаря.

— Быстрее, Алина! Не останавливайся! — Артем рванул меня за руку так сильно, что я едва не пропахала носом прелую листву.

Сзади захрустели ветки. Они были близко. Слишком близко. Тьма леса казалась живой, она смыкалась вокруг нас, цепляла за полы платья, царапала лодыжки.

— Вон они! Стреляй! — раздался хриплый крик совсем рядом.

Воздух разорвал грохот. Пуля свистнула над самым ухом, выбив щепу из ствола сосны. Артем резко развернулся, толкая меня за широкий дуб.

— Сиди здесь! Не высовывайся!

Он выставил «Глок» и выстрелил трижды. Один из преследователей вскрикнул и рухнул навзничь — пуля вошла точно в лоб. Двое других взвыли, повалившись на землю с простреленными коленями. В лесу на секунду стало пугающе тихо, только стоны раненых нарушали тишину.

— Алина, беги! — Артем обернулся ко мне, его лицо в свете луны казалось восковым. — Беги к шоссе, не оглядывайся!

— Артем, я не уйду без тебя!

— Беги, черт тебя дери! У меня пустой магазин! — он нажал на спуск, и сухой щелчок бойка прозвучал как смертный приговор.

Он отбросил бесполезное оружие. Мы сорвались с места одновременно. Сердце колотилось где-то в горле, легкие горели от холодного ночного воздуха. Я бежала, спотыкаясь о корни, чувствуя, как Артем дышит мне в затылок, прикрывая собой.

Мы почти выбрались на просеку, когда из тени огромного вывернутого корня выскочил четвертый. Тот самый, которого не было видно.

— Попались, крысы! — прорычал он.

Я увидела вспышку раньше, чем услышала звук. Оглушительный выстрел разорвал барабанные перепонки. Артем, бежавший прямо за мной, дернулся. Его тело по инерции толкнуло меня вперед, и я упала на колени.

— Артем! — мой крик перешел в ультразвук.

Я обернулась и увидела, как он медленно оседает на землю, прижимая руку к боку. Четвертый уже наводил ствол мне в лицо, его глаза светились безумным торжеством.

— Твоя очередь, докторша...

Договорить он не успел. Серия четких, сухих выстрелов прошила его грудь. Мужчина отлетел назад, как тряпичная кукла. Из кустов, сминая подлесок, выскочили Глеб и Макс. Глеб держал на прицеле темноту, а Макс бросился к нам.

— Чисто! — крикнул Глеб, меняя магазин. — Макс, прикрой!

Я не видела их. Я видела только Артема. Он лежал на боку, под ним на пожухлой траве быстро расплывалось темное пятно.

— Артем! Тема, посмотри на меня! — я подползла к нему, хватая его голову и укладывая к себе на колени. — Тема, пожалуйста!

Он открыл глаза. Его взгляд был затуманенным, губы побелели. Он попытался что-то сказать, но только мерно, тяжело задышал.

— Глеб, аптечку! Быстро! — я сорвала с себя пиджак, который он накинул мне на плечи в ресторане, и прижала его к ране. — Тема, не закрывай глаза! Слышишь? Смотри на меня!

— Алина... — его голос был едва слышным шепотом. — Ты... цела?

— Цела, дурак! Ты зачем подставился?! Зачем?! — слезы градом катились по моим щекам, смешиваясь с грязью и его кровью на моих руках. — Пожалуйста, не уходи... я не смогу без тебя...

Артем слабо улыбнулся, и его веки начали тяжелеть. Он медленно закрыл глаза, дыхание стало поверхностным.

— Нет, нет, нет! Артем! — я трясла его за плечи, захлебываясь рыданиями. — Я ведь так и не сказала тебе... Слышишь? Я люблю тебя! Я люблю тебя, Тема! Слышишь?! Только не умирай, пожалуйста...

Глеб опустился рядом на колени, его лицо было серым от напряжения.

— Алина Игоревна, отойдите, я перевяжу...

— Я сама! Я врач! Дай мне бинты! — я выхватила у него сумку, мои руки дрожали, но пальцы действовали на автомате, подчиняясь годам практики. — Держи его! Макс, свети сюда!

Я зажимала рану, чувствуя, как его жизнь буквально утекает сквозь мои пальцы. Это было не как в кино. Было страшно, холодно и пахло железом.

— Тема, живи... — шептала я, склоняясь к его лицу. — Живи, пожалуйста.

Его грудь едва заметно вздымалась. Глеб подхватил его под плечи.

— Машина в пятистах метрах. Довезем. Макс, неси Алин Игоревну, она в шоке.

— Я сама пойду! — я вцепилась в руку Артема, не отпуская её ни на секунду. — Я его не брошу. Слышите? Никогда.

Мы пробирались к выходу из леса. Я шла рядом с носилками, которые парни соорудили из курток, и не переставала шептать ему на ухо слова любви, которые так долго прятала внутри. И в этой страшной лесной глуши я поняла: несколько недель назад он купил мою свободу, но сегодня он окончательно украл моё сердце.

— Глеб, быстрее! У него пульс нитевидный! — я почти сорвала голос, когда мы вылетели на опушку леса.

Парни несли Артема на импровизированных носилках, их лица были багровыми от напряжения. Черный «Мерседес» Глеба стоял с работающим двигателем, фары разрезали темноту, выхватывая клочья тумана.

— Макс, открывай заднюю! — Глеб рявкнул, едва сдерживая дыхание. — Осторожно кладем! Голову придерживай!

Они буквально втиснули крупное тело Артема на заднее сиденье. Я запрыгнула следом, но места уже не было, поэтому я просто рухнула на пол машины, втиснувшись между дверью и сиденьем. Мои колени упирались в кожаную обшивку, а руки... руки сразу нашли его ладонь.

— Гони в «Авангард»! — крикнула я Глебу, который уже прыгнул за руль. — Скажи им, чтобы операционную готовили! Скажи, что везут Волкова!

Машина рванула с места так, что меня подбросило. Гравий забарабанил по днищу, и мы вылетели на трассу.

— Тема... Тема, посмотри на меня, — я сжала его пальцы. Они были ледяными. — Не смей отключаться. Слышишь? Я тебе еще не всё высказала за сегодняшний день.

Артем едва заметно повел головой. Его веки дрогнули, он попытался открыть глаза, но они тут же снова закрылись. Под моими ладонями, которыми я прижимала пропитанный кровью бинт к его спине, пульсировала жизнь. Его жизнь.

— Глеб, сколько нам ехать?! — я обернулась к водителю.

— Десять минут, Алина Игоревна! Ночью проскочим! — Глеб выжимал из машины всё, стрелка спидометра уходила в бесконечность. — Вы только держите его!

— Я держу... я не отпущу, — я снова повернулась к Артему. — Тема, ты слышишь? Ты обещал мне быть рядом. Ты обещал мне спокойную жизнь. Ты не можешь вот так взять и слиться. Это будет самый подлый поступок в твоей биографии.

— Алина... — его голос был тихим шелестом, почти неразличимым за гулом мотора.

— Я здесь. Я тут, рядом. Не говори ничего, просто дыши. Пожалуйста, просто дыши ради меня.

— Больно... — выдохнул он, и его пальцы на секунду судорожно сжали мою ладонь.

— Знаю, мой хороший. Потерпи. Я же врач, я знаю, что делаю. Мы сейчас приедем, и я сама тебя заштопаю. Будешь как новенький. Даже шрама не останется, если будешь хорошо себя вести.

— Врешь... — его губы тронула слабая, почти призрачная улыбка.

— Вру, конечно, — я всхлипнула, чувствуя, как слезы снова застилают глаза. — Шрам будет огромный. Будешь Степке показывать и рассказывать, какой ты герой. Только живи, слышишь? Ты мне нужен. Ты мне очень нужен, Артем...

Я прижалась лбом к его руке, чувствуя запах пороха и железа. Машину швыряло на поворотах, Глеб летел на красный, оглашая ночные улицы воем сирены, которую он включил где-то под приборной панелью.

— Алина... — он снова позвал меня. — Если я...

— Замолчи! — я резко прервала его. — Никаких «если». Ты не умрешь. Я тебе не разрешаю. Ты мой муж, Волков, и ты обязан меня слушаться. Понял?

— Командуешь... даже здесь... — он прерывисто вздохнул.

— Буду командовать всю жизнь, если не перестанешь пугать меня до смерти! — я сильнее прижала повязку. — Глеб, быстрее! У него губы синеют!

— Подъезжаем! Вижу ворота! — крикнул Глеб.

Машина еще не успела полностью затормозить, а я уже рванула ручку двери. Металл лязгнул, и я буквально вывалилась на асфальт перед приемным покоем «Авангарда». Ноги в туфлях на шпильках подогнулись, я едва не влетела лицом в бордюр, но даже не заметила боли. В голове стучало только одно: «Успеть. Успеть. Успеть».

— Каталку! Быстро! — заорала я так, что мой голос эхом ударился о стеклянный фасад клиники. — Носилки сюда! Живо!

Из дверей выскочили двое санитаров в голубой униформе. Они замерли на секунду, ошарашенно глядя на меня — растрепанную, в разорванном черном платье, с руками, по локоть испачканными в крови.

— Чего встали?! — я подлетела к ним и схватила одного за грудки. — Машина у входа! Там огнестрел! Если он умрет, я вас лично в этом асфальте закатаю!

Парни опомнились и бросились к «Мерседесу». Глеб и Макс уже вытаскивали Артема. Его голова безжизненно откинулась назад, лицо было белее моей жемчужной нити, которая порвалась еще в лесу.

— Осторожно! — Глеб рявкнул на санитара, который слишком резко дернул носилки. — Голову держи, идиот!

Когда Артема переложили на каталку, один из санитаров, молодой парень с короткой стрижкой, вдруг замер и побледнел еще сильнее, чем мой муж.

— Боже... — выдохнул он, глядя на татуировку на руке Артема. — Это же... это же Волков. Тот самый? Криминальный авторитет из новостей?

— Это мой муж! — я оттолкнула его от каталки и сама вцепилась в поручни. — И если ты сейчас не начнешь переставлять ноги, мне будет плевать, авторитет он или нет, я тебе руки оторву! Бегом!

Мы влетели в вестибюль. Звук колес каталки по кафелю казался мне грохотом барабанов. Навстречу нам из лифта выскочил Борис Николаевич. Он был в домашнем халате поверх хирургического костюма, видимо, только что закончил обход.

— Алина Игоревна? Что здесь... — он осекся, увидев на каталке Артема. Его глаза за очками-половинками округлились. — Волков? Матерь божья...

— Борис Николаевич, огнестрел, выходного нет, — я говорила быстро, на ходу сбрасывая с плеч пиджак Артема. — Шок второй степени, кровопотеря критическая. Готовьте вторую операционную!

— Понял! — Борис Николаевич тут же включил режим профессионала. — Екатерина, вызывай дежурную бригаду! Костюкова зови, он лучший по травмам...

— Нет! — я резко затормозила, преграждая путь каталке перед дверями блока. — Никаких Костюковых. Я сама буду его оперировать.

Главврач замер, глядя на меня как на сумасшедшую.

— Алина, ты в своем уме? Ты в шоке, ты вся в крови, это твой муж! Правила клиники запрещают...

— К черту правила! — я шагнула к нему вплотную, чувствуя, как внутри закипает какая-то дикая, первобытная ярость. — Никто не коснется моего мужа, кроме меня. Никто! Вы знаете, что я лучший хирург в этом здании. Если Костюков совершит хоть одну ошибку, я его не прощу. А я ошибки не совершу.

— У тебя руки дрожат, посмотри на себя! — Борис Николаевич схватил меня за запястья.

Я посмотрела на свои пальцы. Они действительно мелко дрожали. Я глубоко вдохнула, закрыла глаза на одну секунду, вызывая в памяти лицо Артема — там, в лесу, когда он шептал, что любит меня. Когда я открыла глаза, дрожь исчезла. Пальцы были твердыми, как скальпель.

— Больше не дрожат, — отрезала я. — Борис Николаевич, пожалуйста. Если я буду сидеть за дверью, я сойду с ума. Позвольте мне его спасти.

Старик посмотрел на меня, потом на бледное лицо Артема, которого уже начали облеплять датчиками. Он тяжело вздохнул.

— Только под твою ответственность. Но если я увижу, что ты «поплыла» — выкину из операционной лично. Поняла?

— Поняла. Спасибо.

Я обернулась к Артему. Его рука безжизненно свисала с края каталки. Я на секунду прижалась губами к его холодным пальцам.

— Слышишь, Волков? — прошептала я ему на ухо. — Я сама иду за пулей. Так что даже не думай сдаваться. Мы еще не доспорили про твоего медведя.

— Алина Игоревна, пора! — крикнула медсестра.

Я резко развернулась и пошла к шлюзу.

— Глеб! — крикнула я через плечо.

Глеб, который стоял у стены, сжимая кулаки так, что костяшки побелели, поднял голову.

— Никого не пускать в блок. Понял?

— Понял, — он кивнул, выпрямляясь и перекрывая собой коридор. — Делайте свою работу, Алина Игоревна. Мы здесь встанем насмерть.

Я зашла в предоперационную. Вода ударила по рукам — ледяная, смывающая кровь и грязь. Я терла кожу щеткой, глядя на свое отражение в зеркале. Лицо было чужим, глаза — огромными и темными.

— Ну давай, Волкова, — прошептала я себе. — Покажи, на что ты способна. Ради него.

За дверью послышался шум аппаратуры и тихие команды медсестер. Я натянула стерильные перчатки, чувствуя, как они плотно облегают кожу. Страха больше не было. Осталась только холодная, хирургическая сосредоточенность.

— Вхожу, — сказала я, толкая локтем дверь операционной.

Я вошла в операционную, и запах антисептика ударил в нос, окончательно вытесняя запах леса и пороха. Его мощное тело, которое еще час назад прижимало меня к себе, сейчас было просто объектом. Моим объектом.

— Алина Игоревна, давление семьдесят на сорок, ЧСС сто двадцать, — быстро проговорил анестезиолог, не отрываясь от мониторов. — Он «улетает», Алина. Геморрагический шок нарастает.

— Знаю. Лейте плазму, подключайте вторую линию, — я подошла к столу, чувствуя, как внутри включается холодный робот. — Переворачиваем на бок. Осторожно!

Санитары помогли зафиксировать Артема. Его спина была залита кровью. Я взяла антисептик и начала широкими мазками обрабатывать кожу.

— Входное отверстие в поясничной области, слева от позвоночника, — я прощупала края раны. — Пуля ушла глубоко. Борис Николаевич, посмотрите на этот угол. Она задела нервное сплетение.

Главврач встал напротив, ассистируя. Его глаза над маской были предельно серьезными.

— Похоже на пояснично-крестцовое сплетение, Алина. Если задет ствол — он не встанет на ноги. Ты понимаешь?

— Он встанет, — отрезала я, протягивая руку. — Скальпель.

Металл лег в ладонь привычной тяжестью. Я сделала первый разрез, расширяя раневой канал. Кровь тут же начала заливать поле.

— Отсос! Быстрее! — скомандовала я. — Зажимы.

— Алина, там массивное кровотечение из поясничной артерии, — Борис Николаевич быстро орудовал тампонами. — Визуализация нулевая. Ты ничего не увидишь.

— Я увижу руками, — я погрузила пальцы в рану, чувствуя горячую пульсацию. — Нашла. Зажим!

Щелчок — и фонтан крови стих. Я выдохнула, чувствуя, как по лбу течет пот под чепчиком.

— Давление? — спросила я, не поднимая головы.

— Восемьдесят на пятьдесят. Немного стабилизировались, — отозвался анестезиолог. — Давай, Алина, у нас мало времени.

Я начала осторожно раздвигать ткани, слой за слоем. Чем глубже я уходила, тем страшнее становилась картина. Пуля прошла по касательной к позвонку и застряла в мягких тканях, разворотив сплетение нервных волокон.

— Черт... — вырвалось у меня. — Посмотрите на это. Корешки L4 и L5... они размозжены. И пуля сидит прямо на нервном стволе.

— Осторожно, — прошептал Борис Николаевич. — Один миллиметр в сторону — и ты пересечешь бедренный нерв. Тогда точно всё. Инвалидность.

— Дайте микроскоп, — я выпрямилась на секунду, разминая шею. — И микрохирургический набор.

Мне подкатили окуляры. Теперь мир сузился до нескольких квадратных сантиметров растерзанной плоти. Я видела каждое волокно, каждую капельку крови. Артем дышал за него аппарат, и этот мерный звук — пш-ш-ш, пш-ш-ш — заменял мне метроном.

— Вижу пулю, — сказала я, беря тонкий пинцет. — Она деформирована. Застряла в фасции прямо над сплетением.

— Пульс падает! Сто десять... сто... девяносто... — голос анестезиолога стал напряженным. — Алина, он дает аритмию!

— Артем, не смей, — прошептала я одними губами. — Не смей подводить меня сейчас.

Я аккуратно подвела инструмент под кусок свинца. Одно неверное движение — и металл порвет нерв, как гнилую нитку. Рука была твердой. Я затаила дыхание.

— Есть, — я медленно вытащила деформированную пулю и бросила ее в лоток. Звон металла о нержавейку прозвучал как победный гонг.

— Отлично. Теперь нервы, — Борис Николаевич подал мне тончайшую иглу с нитью, которую почти не видно глазом. — Ты сможешь их сшить? Там же каша.

— Я соберу их, — я склонилась к окулярам. — Игла. Держатель.

Началась самая кропотливая часть. Я соединяла оболочки нервов, восстанавливая проводимость. Стежок за стежком. Время пролетело как минута. В операционной стояла такая тишина, что было слышно, как гудит вентиляция.

— Алина, ты уже два часа в одной позе, — тихо сказал Борис Николаевич. — Давай я закончу ушивание?

— Нет. Я сама. Каждый стежок должен быть моим.

Я закончила последнюю связку и выпрямилась. Спину ломило, ноги затекли, но внутри было странное чувство пустоты и покоя.

— Проверка проводимости, — я взяла нейростимулятор и осторожно коснулась нерва выше места шва. — Игорь, смотри на ноги. Есть реакция?

Все замерли. Игорь заглянул под простыню, которой были накрыты ноги Артема.

— Есть! — выкрикнул он. — Большой палец на левой дернулся! Алина, ты это сделала!

Я почувствовала, как силы мгновенно покидают меня. Если бы не операционный стол, на который я оперлась, я бы рухнула.

— Давление девяносто пять на шестьдесят, — бодро отрапортовал Игорь. — Ритм синусовый. Жить будет, Пахан твой. И ходить будет.

— Ушиваемся, — я взяла иглодержатель. — Борис Николаевич, спасибо.

— Не за что, Алина Игоревна. Это была ювелирная работа. Я такого даже в Германии не видел.

Когда последний шов был наложен и на рану легла стерильная повязка, я стянула маску. Лицо горело, следы от завязок глубоко впились в кожу.

— Переводите в реанимацию, — скомандовала я санитарам. — И чтобы Глеб выставил пост у дверей. Лично проверю через полчаса.

Я вышла в коридор, пошатываясь. Глеб и Макс тут же вскочили с диванов. Глеб выглядел так, будто сам прошел через мясорубку.

— Ну что? — он шагнул ко мне, боясь услышать ответ.

— Жить будет, Глеб, — я устало оперлась о стену. — Пулю достала. Спинной мозг не задет, но нервы пришлось собирать по кускам.

— Ходить будет? — быстро спросил Макс.

— Будет. Но реабилитация будет долгой. И больной. Хотя, зная его упрямство...

— Спасибо, Алина Игоревна, — Глеб низко склонил голову. — Мы ваши должники. Навеки.

— Оставьте это, — я махнула рукой. — Просто сделайте так, чтобы к нему никто не прорвался. Беркуты не успокоются.

Я вышла из операционного блока, чувствуя себя выжатым лимоном. Каждый шаг отдавался гулом в висках. Спина была каменной, а пальцы до сих пор помнили скользкую поверхность зажимов. Я мечтала только об одном: дойти до ординаторской, стянуть эти пропитанные потом бахилы и плеснуть в лицо холодной водой.

Но коридор был забит людьми. И это были не врачи.

Громов и Макс стояли по стойке «смирно». А в центре, прямо у дверей моей комнаты отдыха, расположилась «святая троица» клана Волковых. Виктор Андреевич, Дима и дед Андрей. Последний сидел на кожаном диване, опираясь на трость с набалдашником в виде волчьей головы, и сверлил взглядом дверь, будто хотел испепелить её.

— А вот и наша героиня, — негромко произнес Дима, первым заметив меня.

Я остановилась, не дойдя до них пару метров. Вид у меня был тот еще: синяки под глазами, волосы выбились из-под чепчика, на зеленом костюме — пятна крови.

Виктор Андреевич шагнул мне навстречу. Его лицо, так похожее на лицо Артема, только изрезанное более глубокими морщинами, выражало сдержанную тревогу.

— Невестка, — его голос пророкотал под сводами коридора. — Ну как мой сын? Говори как есть.

— Жить будет, Виктор Андреевич, — я выдохнула, чувствуя, как плечи непроизвольно опускаются. — Пулю я достала. Кровотечение остановила.

— А ходить? — раздался скрипучий, холодный голос деда Андрея. Он даже не встал, глядя на меня со своим вечным прищуром. — Или ты из него овоща сделала, «доктор»?

Я вспомнила нашу последнюю встречу, когда я прямым текстом послала его в пешее эрудированное за то, что он ставил мне ультиматум. Видимо, старик злопамятен.

— Овощи в огороде растут, — я отрезала, не сводя с него глаз. — А Артем — боец. Я сшила нервное сплетение. Реакция в ногах есть. Но предстоит долгая реабилитация. Очень долгая.

— Слышал, отец? — Дима подошел к Виктору. — Живой он. Наш Тёма из любого пекла вылезет.

Виктор Андреевич тяжело положил руку мне на плечо.

— Спасибо, Алина. Я знаю, что ты сама за столом стояла. Это... поступок.

— Я делала свою работу, — я высвободилась, потому что от любого прикосновения сейчас хотелось просто упасть. — Пройдемте в ординаторскую. Здесь не место для таких разговоров.

Мы зашли внутрь. Дима прикрыл дверь, отсекая любопытные взгляды медсестер. Я обессиленно рухнула в кресло и закрыла лицо руками на секунду.

— Рассказывай, — приказал Виктор. — Что случилось? Кто на вас напал? Глеб говорит, стрельба была прямо у ресторана.

— Как я поняла, это были Беркуты, — я подняла голову. — На телефон пришло сообщение с угрозой. Потом посыпались стекла. Артем успел закинуть меня в машину и лег под огонь.

— Твари, — прошипел Дима, сжимая кулаки. — Совсем берега попутали. В центре города, по Волкову...

— Они вели нас от дома моих родителей, — добавила я. — Черный внедорожник. Я его видела раньше, но не придала значения.

— Ты не придала значения?! — дед Андрей ударил тростью о пол. — Из-за твоей беспечности мой внук чуть не отправился на тот свет! Ты должна была видеть каждую тень, если ты носишь фамилию Волкова!

— Хватит, — я медленно встала, чувствуя, как внутри закипает ответная ярость. — Я — хирург. Я спасаю жизни, а не выслеживаю киллеров. Если ваша охрана просмотрела хвост, то вопросы не ко мне. Моя задача была — вытащить его с того света. И я это сделала. Своими руками.

— Тише, — Виктор Андреевич поднял руку, пресекая спор. — Сейчас не время для грызни. Если это Беркуты — будет война. Настоящая.

— Она уже началась, — Дима посмотрел в окно на рассветающее небо. — Алина, когда он очнется?

— Через пару часов наркоз отпустит. Но он будет очень слаб. Его нельзя сейчас дергать вопросами.

— Мы и не будем, — Виктор Андреевич посмотрел на меня с каким-то новым, странным уважением. — Ты иди, отдохни. Ты бледнее, чем Артем на столе.

— Я побуду с ним в реанимации, — я покачала головой. — Там есть кушетка.

— Не стоит, отдыхай лучше здесь, —отрезал Виктор Андреевич.

— Невестка, — дед Андрей снова подал голос, на этот раз без яда, но всё так же сухо. — Если он не встанет на ноги... я тебе этого не прощу. Но за то, что не бросила его в лесу — спасибо.

Я просто кивнула. Сил на споры и любезности не осталось.

Как только за семьей Артема закрылась дверь, я рухнула на кожаный диван в ординаторской. Тело не просто ныло — оно казалось чужим, будто кости превратились в свинец. Я даже не стала снимать испачканную хирургичку, просто натянула на лицо маску и закрыла глаза. Перед веками всё еще плясали блики операционных ламп и багровые пятна на белых простынях.

Я только начала проваливаться в тяжелый, вязкий сон, как дверь резко скрипнула. Я даже не вздрогнула — сил на испуг не осталось.

— Алина! Господи, Алина, ты жива!

Я приоткрыла один глаз. На пороге стояла Лиза. Растрепанная, в наспех накинутом пальто поверх домашнего костюма, с глазами размером с пятирублевые монеты.

— Лиза... — прохрипела я, не шевелясь. — Ты как сюда прорвалась? Там же Глеб на входе...

— Я им чуть глаза не выцарапала! — она подлетела к дивану и упала рядом на корточки, хватая меня за плечи. — Сказала, что если не пустят, я вызову полицию и скажу, что они похитили педиатра! Алишка, я новости увидела... Там же месиво! Машина в решето, ресторан в щепки!

— Артем... — я с трудом села, чувствуя, как кружится голова. — Я его оперировала. Только что закончила.

Лиза замерла, глядя на мои руки. Я проследила за её взглядом. Под ногтями — засохшая кровь. На манжетах — бурые брызги.

— Сама? — прошептала она. — Ты с ума сошла? Это же... это же муж. Ты не имела права.

— Плевать я хотела на право, Лиз. Костюков бы его не вытащил. Там пуля на нервном сплетении сидела, как клещ. Один миллиметр — и инвалид.

Лиза шмыгнула носом и вдруг крепко меня обняла. От неё пахло привычным детским кремом и мятной жвачкой — чем-то из той, нормальной жизни, которая была у меня до Волкова.

— Ты вся дрожишь, — она отстранилась и начала рыться в своей сумке. — Так, на, пей. Это сладкий чай, я в термосе принесла. И шоколадку ешь. У тебя сахар на нуле.

— Не хочу я есть, — я оттолкнула плитку, но термос взяла. Руки ходили ходуном, крышка противно лязгала о зубы.

— Ешь, я сказала! — прикрикнула она своим «врачебным» тоном. — Алина, посмотри на себя. Ты на привидение похожа. Рассказывай, что там было? В новостях говорят про Беркутов. Это правда?

— Правда. Сообщение пришло прямо в ресторане. «Я знаю, где вы». А через минуту начался ад.

— Господи... — Лиза прижала ладонь к губам. — Алина, уходи от него. Пока не поздно. Это же не жизнь, это тир какой-то! Тебя же убьют в следующий раз!

— Куда я уйду, Лиз? — я горько усмехнулась, глядя на закрытую дверь. — Он за меня пулю получил. Буквально. Закрыл собой, понимаешь?

— Понимаю, что он — магнит для пуль! — Лиза вскочила и начала мерить комнату шагами. — Сегодня он закрыл, завтра не успеет. Ты хирург, ты должна жизни спасать, а не в лесах от киллеров прятаться!

— Я уже в игре, Лиз. Обратной дороги нет. Его отец, дед... они все там, в коридоре. Ждут, когда он очнется.

— Дед Андрей тоже здесь? — Лиза поморщилась. — Тот самый злыдень с тростью?

— Тот самый. Сказал, что если Артем не встанет — он мне не простит.

— Ну и дед! — подруга фыркнула. — Алин, а ты... ты как? Сердце как?

Я посмотрела на свои ладони.

— Я сегодня поняла, что боюсь его потерять. Не потому, что без него меня некому будет охранять. А потому, что... я его люблю. Глупо, да? После всего, что он со мной сделал.

Лиза остановилась и посмотрела на меня с бесконечной жалостью.

— Это не глупо. Это Стокгольмский синдром вперемешку с твоим дурным характером. Ты всегда выбирала самые сложные случаи.

— Этот случай — безнадежный, — я выдохнула, чувствуя, как чай немного согревает изнутри. — Но я его вытащу. Слышишь? Я его на ноги поставлю, даже если мне придется каждый день его заново зашивать.

— Я помогу, — Лиза снова села рядом и положила голову мне на плечо. — С реабилитацией, с массажами... чем смогу. Только не умирай мне тут, ладно? Мне еще нужно, чтобы ты на моей свадьбе была подружкой, а не пациентом морга.

— Постараюсь, — я закрыла глаза, чувствуя, как тепло чая и присутствие подруги наконец-то приносят долгожданное расслабление. — Лиз...

— М-м?

— Спасибо, что приехала.

— Дура ты, Волкова, — шмыгнула она носом. — Конечно, приехала. Кто еще тебе шоколадку всунет, когда ты мир спасаешь?

В коридоре послышались тяжелые шаги и приглушенные голоса охраны. Но здесь, в маленькой комнате отдыха, на несколько минут стало тихо. Безопасно. Почти как раньше.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚