Глава 18

Алина

Ресторан «Север» сиял так, что слезились глаза. Хрустальные люстры под потолком, горы живых орхидей и золото, которое было повсюду — на тарелках, на салфетках, даже в глазах у этих зверей в дорогих костюмах. Для них это был праздник. Для меня — банкет в честь моих похорон.

Я сидела за огромным столом, едва дыша в тисках корсета. Рядом Артем вальяжно откинулся на спинку стула. Он выглядел так, будто не он только что убил человека в храме. Он спокойно поглощал стейк с кровью, запивая его коллекционным вином.

— Почему не ешь? — Артем мельком взглянул на мою нетронутую тарелку. — Омары свежие. Попробуй.

— Меня тошнит от одного твоего вида, — прошептала я, глядя в одну точку. — Как ты можешь есть?

— С аппетитом у меня всегда был порядок, — он усмехнулся, поднося бокал к губам. — А тебе нужны силы. Ночь будет долгой, Алина.

Вокруг стоял гул. Опасные люди Москвы — те самые, что в церкви щелкали затворами — теперь разливали алкоголь ведрами. За соседним столом Саблин громко хохотал, похлопывая по плечу Котова. Кто-то уже закурил прямо в зале, и тяжелый дым дорогих сигар смешивался с ароматом еды.

— Дамы и господа! — звонко выкрикнул ведущий, выходя в центр зала. — Настало время самого сладкого момента! Просим нашего жениха и невесту разрезать свадебный торт!

В зал на золотой платформе вкатили нечто огромное. Семиэтажный торт, украшенный съедобным жемчугом и цветами.

— Вставай, — Артем взял меня за локоть и буквально поднял со стула.

Я шла к торту как на эшафот. Ноги подкашивались. Когда мы подошли, официант подал серебряный нож с длинным лезвием. Артем взял его в правую руку, а левой накрыл мою ладонь, заставляя обхватить рукоять вместе с ним.

Его ладонь была горячей и тяжелой. Я дрожала так сильно, что нож мелко стучал по краю подноса.

— Не дрожи, — прошептал он мне в затылок, обжигая дыханием. — Держи крепче.

Мы вонзили лезвие в верхний ярус. Кремовая стена поддалась.

— Итак, первый кусок! — закричал ведущий под аплодисменты. — Кто желает приобрести символ счастья молодой семьи? Стартовая цена — пятьсот долларов!

В зале начался балаган.

— Тысяча! — крикнул кто-то из глубины зала.

— Две! — перебил Котов, не выпуская бокала из рук.

Я смотрела на этот торт и видела только кровь на руках Артема, которую он так тщательно смыл перед рестораном.

— Пять тысяч! — Саблин поднял руку, сверкнув золотыми часами.

— Семь! — выкрикнул Леоненко, один из прокуроров, которых Артем держал на крючке.

— Десять тысяч долларов! — перекрыл всех дед Артема, лениво подняв палец. — Первый кусок — семье.

Зал взорвался криками и свистом. Десять тысяч долларов за кусок теста и сахара. Мою жизнь купили за восемь лет интриг, а теперь распродавали по кускам за этим столом.

— Видишь? — Артем наклонился к моему уху, пока официант забирал тарелку. — Все знают цену. И все платят.

— Ты ненавидишь их всех так же, как и я? — я повернула голову, глядя на его довольное лицо.

— Я ими правлю, Алина. Это большая разница.

Мы вернулись за стол. Артем снова принялся за еду, заказывая себе новую порцию закусок. Он ел жадно, уверенно, смакуя каждый кусок. А я сидела и смотрела на свое отражение в золотой тарелке. Идеальная невеста. Идеальная пленница.

— Ты хоть кусочек съешь, — Артем подцепил вилкой ломтик деликатесной рыбы и поднес к моим губам. — Силой кормить?

— Только попробуй, — я стиснула зубы.

— Алина, — его голос стал тихим и опасным. — Ты на виду у всей элиты города. Или ты сейчас открываешь рот и ешь, или я устрою шоу прямо здесь. Выбирай.

Я посмотрела на него, понимая, что он не шутит. Он бы сделал это. Он бы заставил меня жевать на глазах у всех этих убийц. Я медленно приоткрыла рот и приняла еду. В горле встал ком. Она была на вкус как пепел.

— Хорошая девочка, — Артем покровительственно похлопал меня по руке. — Можешь же, когда хочешь.

— Я никогда не прощу тебе Даню, — прошептала я, чувствуя, как слеза всё-таки скатилась по щеке.

— Опять за старое? — он помрачнел. — Забудь это имя. Его нет. Есть только я.

Он посмотрел на часы, и в его глазах вспыхнул такой хищный блеск, что я похолодела.

— Осталось совсем немного, милая жена. Потерпи. Самое интересное начнется дома.

— А теперь — первый танец молодых! — голос ведущего прорезал гул голосов и звон бокалов.

Я застыла. Артем тут же сжал мой локоть и буквально выдернул из-за стола. Ноги в тяжелом платье не слушались, но он вел меня к центру зала так, будто я была его личным трофеем.

— Улыбайся, — прошептал он, обжигая ухо своим дыханием. — На нас смотрят все.

Он собственнически по-хозяйски обхватил меня за талию, притягивая так близко, что я чувствовала жесткую ткань его смокинга. Мои руки он сам уложил себе на плечи, сжав пальцы на моей шее. Началась музыка — медленная, тягучая, похожая на удавку.

— Отпусти меня, — прошипела я, глядя в его пуговицу. — Мне противно.

— Терпи, — Артем кружил меня по залу. — Сегодня ты принадлежишь мне по праву. И все здесь это знают.

Вокруг начался свист. Эти люди, убийцы и воры, хлопали в ладоши.

— Горько! Молодым горько! — выкрикнул кто-то из толпы, и зал подхватил это как приказ.

— Только попробуй устроить сцену, — предупредил он, сузив глаза.

Я хотела отвернуться, но он не дал. Артем резко перехватил мой затылок и впился в мои губы жадным, властным поцелуем. Перед глазами всё поплыло. Я не упала в обморок, как в церкви — злость и отвращение держали меня на плаву лучше любого нашатыря. Я просто стояла, окаменев, пока он забирал то, что считал своим.

Когда поцелуй закончился, гости взревели. Нас начали окружать. Первым подошел Саблин — огромный мужчина с лицом, изрезанным старыми шрамами.

— Поздравляю, Артем. Хорошую кобылку в стойло завел, — он хохотнул, бесцеремонно оглядывая мой вырез. — Красивая. Теперь твоя задача, девчонка, быть хранительницей очага. Тихой и верной. Поняла?

— Она знает, — ответил за меня Артем, сильнее вжимая меня в свой бок.

— Правильно, — кивнул Саблин, прихлебывая коньяк. — Жену надо в строгости держать. Если сразу место не покажешь — на голову сядет. А если не слушается — учить надо. Жестко. Как мы своих псов учим.

Я натянула на лицо фальшивую улыбку, от которой сводило челюсти.

— Ну, Алина Игоревна, — подошел Котов, теневой делец с холодными, как у рептилии, глазами. — Теперь твоя карьера хирурга в прошлом. Твоя работа теперь — радовать мужа и рожать наследников Волковым. Помни: слово мужа — закон. Нарушишь закон — получишь приговор. У нас в семье так.

— Она всё осознает, Котов, не переживай, — Артем усмехнулся, принимая поздравления.

— Вижу, вижу, — Котов наклонился ко мне, обдав запахом табака. — Если будет строптивой, Артем, не стесняйся. Показывай ей ее место сразу. Женщина без узды — это беда.

Застолье продолжалось. Кто-то из молодых парней Артема решил устроить «традицию».

— А давайте проверим, насколько невеста покорна! — выкрикнул один, пошатываясь. — По старинке!

Он поставил на пол перед нами пустой бокал.

— Алина, разбей его каблуком, — приказал Артем. — Покажи, что старая жизнь разбита вдребезги.

Я стояла неподвижно.

— Бей, — повторил он тише. — Или я разобью его о твою голову.

Я резко топнула, и хрусталь разлетелся на мелкие осколки. Осколок отскочил и порезал мне щиколотку, но я даже не вздрогнула.

— Молодец, — Артем притянул меня к себе за волосы, заставляя смотреть на гостей. — Смотрите все! Моя жена! Настоящая Волкова!

Внезапно в центре зала двое охранников вытащили какого-то парня. Он был связан, рот заклеен скотчем. Его поставили на колени прямо перед нашим столом.

— Это что? — я похолодела, глядя на Артема.

— Это тот, кто помогал твоему Данилу пробраться в церковь, — Артем взял со стола нож для стейка. — Свадебный подарок. Чтобы ты понимала, что бывает с теми, кто идет против моей семьи.

Зал затих. Гости подались вперед, предвкушая зрелище.

— Артем, не надо... — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

— Сиди и смотри, — он схватил меня за руку, заставляя смотреть в упор. — Учись, Алина. Это и есть твоя новая жизнь.

Он подошел к парню и без тени сомнения полоснул ножом по его горлу. Крик был заглушен скотчем.

— Вот так мы поступаем с предателями, — громко объявил Артем, возвращаясь ко мне и вытирая нож салфеткой. — А теперь — танцуем дальше! Музыку!

Я сидела, глядя на брызги крови на белой скатерти. Моя улыбка застыла маской. Впереди была брачная ночь, и я знала: то, что я увидела здесь — лишь начало моего ада.

Музыка гремела так, что вибрировали ребра, но для меня этот звук был как удары молота по гробу. Я сидела за столом, вцепившись в край скатерти. Белое кружево на моих пальцах было испачкано — то ли моей кровью, то ли того бедолаги, которого только что уволокли из зала.

Артем сидел рядом, вальяжно закинув ногу на ногу. Он крутил в пальцах тяжелый золотой бокал и скалился, слушая очередную сальную шутку Саблина.

— Ну что, Волков, — Саблин хлопнул ладонью по столу, отчего тарелки подпрыгнули. — Вижу, девка притихла. Сломал?

— Привыкает, — Артем мельком взглянул на меня, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Кони тоже сначала брыкаются, а потом уздечку сами просят.

— Ты с ней пожестче, — влез Котов, пуская дым мне прямо в лицо. — Видишь, как смотрит? Ненависть из глаз так и брызжет. Такая и нож под подушку сунет, если вовремя не приструнить.

— Пусть попробует, — Артем вдруг схватил меня за шею, притягивая к себе. — Мне нравятся дикие. С ними интереснее. Да, Алина?

Я молчала, чувствуя, как его пальцы впиваются в кожу.

— Я тебя спрашиваю, — его голос стал тихим и хриплым. — Тебе интересно со мной?

— Мне хочется, чтобы ты сдох, — прошипела я, глядя ему прямо в зрачки. — И все твои друзья — тоже.

Артем лишь рассмеялся, обернувшись к гостям.

— Слышали? Характер! За это и взял.

— Красивая, зараза, — протянул какой-то подвыпивший делец из «новгородских». — Слышь, Артем, а если не заладится? Может, по кругу пустишь? Для укрепления связей, так сказать?

В зале на мгновение стало тихо. Я почувствовала, как рука Артема на моей шее напряглась, превращаясь в железный обруч. Он медленно поставил бокал на стол.

— Повтори, что сказал, — голос Артема упал до ледяного шепота.

Тот парень, видимо, понял, что ляпнул лишнее. Побледнел.
— Да ладно, Артем, я ж пошутил... Традиции там, все дела...

— Моя жена — это не традиция. Это моя собственность, — Артем резко встал, не отпуская моей шеи. — И если кто-то из вас, ублюдков, еще раз откроет рот в ее сторону... я вырву вам язык и заставлю его сожрать. Всем ясно?

В зале повисла тяжелая, душная тишина. Все эти «опасные люди» вдруг разом уткнулись в свои тарелки. Артем рывком усадил меня обратно.

— Пей, — он пододвинул ко мне бокал с чем-то крепким.

— Не буду.

— Пей, я сказал. Иначе я сам волью.

Я дрожащей рукой взяла бокал и сделала глоток. Горло обожгло, я закашлялась.

— Вот и молодец, — он снова стал «добрым». — Сиди и улыбайся. Сейчас будут дарить подарки.

К нам потянулась очередь. Это было похоже на парад монстров.

— От нашего общака, — Саблин бросил на стол увесистый конверт и чехол с чем-то тяжелым. — Тут ключи от квартиры в центре Москвы и кое-что для самообороны. Хотя, с таким мужем тебе только от него и обороняться.

— Поздравляю, — дед Артема подошел медленно, опираясь на трость. — Алина, помни: ты теперь носишь фамилию Волкова. Это не только честь, но и клеймо. Опозоришь — сама знаешь, что будет.

— Я не просила эту фамилию, — ответила я, не в силах сдержаться.

Дед остановился и посмотрел на меня как на насекомое. — Слышишь, Виктор? — обратился он к моему свекру. — Плохо вы ее дрессировали. Еще зубы показывает.

— Исправим, — отец Артема холодно кивнул. — Завтра она уже по-другому заговорит.

К столу подошел Дима. Он выглядел так, будто его сейчас вырвет.
— Алина... я... в общем, прими это.

Он протянул маленькую коробочку. Артем тут же выхватил ее.
— Что там? Очередные четки?

— Это кулон, — тихо ответил Дима. — Просто подарок.

Артем открыл коробку, презрительно хмыкнул и бросил ее мне в колени.
— А ты романтик, Дима.

— Спасибо, Дима, — я посмотрела на брата Артема с проблеском надежды, но он тут же отвел взгляд. Он боялся брата. Здесь все его боялись.

— Ну что, народ! — крикнул Артем, поднимаясь. — Гуляем до утра! Охрана, водки всем!

— Горько! — снова закричал Котов, скалясь желтыми зубами. — Ну же, Волков! Покажи, как ты ее любишь!

Артем снова схватил меня, заставляя встать. Его рука бесцеремонно легла на мою грудь, сжимая корсет. Он наклонил меня, демонстрируя свою власть всему залу.

— Ты — моя, — прошептал он перед тем, как снова впиться в мои губы.

Я закрыла глаза, представляя, что я далеко отсюда. Что нет этой крови, этих зверей за столами и этого монстра, который сжимает меня так, что хрустят ребра. Но запах табака и железа на его коже возвращал меня в реальность. В мой персональный ад.

— Хватит... Ты пьян...— простонала я, когда он отстранился. Сейчас от него пахло жутким алкоголем.

— Только начало, — он вытер губы рукой. — Мы скоро уже поедем в наше гнездышко. Готовься, Алина. Самое веселое я приберег для нашей спальни.

***

Музыка в зале сменилась на тяжелый, басовитый ритм. Официанты сновали между столами, заменяя пустые бутылки новыми. Запах дорогого алкоголя, сигаретного дыма и страха стал почти осязаемым. Артем сидел рядом, его рука лениво покоилась на спинке моего стула, пальцы иногда задевали мою шею, заставляя вздрагивать.

— Устала? — он повернулся ко мне, приподняв бровь.

— Я хочу домой, — ответила я, глядя в пустой бокал.

— Домой? — он усмехнулся, его глаза опасно блеснули. — Твой дом теперь там, где я. И мы поедем туда, когда я решу.

К столу подошел Саблин. Он был уже изрядно пьян, но взгляд оставался острым и хищным.

— Слышь, Артем, — он облокотился на стол, обдав меня запахом перегара. — Жена у тебя больно тихая. Непорядок. В семье женщины должны уметь и гостя принять, и за мужа слово замолвить.

— Она учится, Саблин. Не всё сразу, — Артем откинулся назад.

— Чему там учиться? — Саблин перевел взгляд на меня. — Эй, красавица! Чего молчишь? Ну-ка, скажи что-нибудь приятное гостям.

Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.
— Приятное? Желаю вам всем оказаться там же, где сейчас дьявол.

В радиусе трех метров повисла звенящая тишина. Саблин медленно выпрямился, его лицо побагровело.

— Ты что сказала, сука?

Артем не шелохнулся. Он лишь чуть сильнее сжал бокал в руке.

— Ты ахринел? Ты слышал, что она сказала, — произнес Артем, готовый был уже накинуться на него.

— И ты это спускаешь ей с рук?! — Саблин ударил кулаком по столу. — Она нас всех проклинает!

— Это моя жена, — Артем медленно встал, нависая над Саблиным. — Моя. И только я решаю, когда ей закрыть рот, а когда вырвать язык. Ты хочешь поучить меня, как обращаться с моей женщиной?

Саблин попятился, осознав, что перегнул палку.
— Да я... я просто...

— Свали, — бросил Артем. — Пока я не вспомнил, что ты задолжал мне за прошлый квартал.

Саблин молча развернулся и ушел к бару. Артем снова сел и грубо схватил меня за подбородок.

— Смелая стала? — его пальцы впились в кожу.

— Мне нечего терять. Ты всё отобрал.

— Ошибаешься, — он приблизил свое лицо к моему. — Я еще даже не начал отбирать. У тебя еще есть родители. Друзья. Клиника. Хочешь, чтобы они пострадали из-за твоего длинного языка?

Я сглотнула. Ком в горле не давал дышать.

— Молчишь? Вот и правильно. Умнеешь на глазах.

К нам подошел Иванов. Я уже сбилась кем он приходится Артему, то ли бизнес-партнер, то ли еще кто-то . На фоне захмелевшей и орущей толпы он выглядел пугающе собранным. Его взгляд скользил по залу, как у стервятника, высматривающего добычу, а потом остановился на нас.

— Артем, пора бы заканчивать, — негромко сказал он, поправляя идеально выглаженный манжет. — Люди уже на взводе. Градус зашкаливает, скоро начнут палить в потолок. Пора и честь знать.

— Согласен, — Артем кивнул, подзывая жестом Глеба, начальника своей охраны. — Глеб, готовьте машины. Мы уезжаем через пять минут.

— Наконец-то, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается от надежды на тишину.

— Не радуйся раньше времени, Алина, — Артем притянул меня к себе за талию. Слишком сильно. Слишком властно. Я кожей почувствовала холод пистолета, скрытого под его пиджаком. — Ресторан — это была детская игра. Всё самое жесткое ждет тебя за дверями нашего особняка.

— Я ненавидеть тебя буду до конца своих дней, Волков, — прошипела я ему в губы.

— Я знаю, — он снова ухмыльнулся той самой улыбкой, от которой у меня по позвоночнику пробежал ледяной ток. — И это возбуждает меня больше всего. Твоя ненависть — самое честное, что у нас есть.

Он встал и рывком поднял меня со стула, не давая поправить смятое платье.

— Вставай, жена. Пора ехать.

Но уйти просто так нам не дали. Путь преградил Леоненко, уже изрядно «подогретый» элитным коньяком. Он выставил вперед руку, перегораживая нам дорогу к выходу.

— Куда это вы собрались? Самое важное дело еще не сделано! — он громко заржал, обращаясь к залу. — Артем, брат, пора бы уже и о потомстве подумать! Стране нужны маленькие волки! Хватит девчонку мариновать, пора начинать процесс!

— Да! — подхватил Саблин, тяжело поднимаясь со своего места. — Чё вы как неродные? Пора делать наследников! А то засиделись на банкете.

Я замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица. Артем почувствовал мою дрожь. Его ладонь на моей талии стала чуть мягче, он прижал меня к себе, прикрывая своим плечом от этих сальных взглядов. В его жесте промелькнуло что-то похожее на защиту, но я знала — он защищает лишь свою собственность.

— Мы разберемся с этим сами, мужики, — холодно отозвался Артем.

Но тут из-за главного стола поднялся его отец, Виктор Андреевич. В зале мгновенно наступила тишина. Даже самые пьяные гости замолкли. Он обвел присутствующих тяжелым, свинцовым взглядом.

— Артем прав, — голос отца звучал как приговор. — Пора заканчивать балаган. Но традиции нарушать не будем. Семья должна видеть, что род продолжается.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела лишь расчет. Для него я была инкубатором.

— Мы едем за вами, — твердо произнес Виктор Андреевич. — Ближний круг и родственники. Поедем к вам в дом, засвидетельствуем, так сказать, первую брачную ночь молодых. Чтобы никаких сомнений не было, что союз скреплен. По старым правилам.

Я почувствовала, что еще секунда — и я закричу.

— Пап, это лишнее, — Артем сделал шаг вперед, заслоняя меня. В его голосе прорезалось рычание. — Я купил этот особняк, чтобы мы жили там отдельно. Это наш дом. Не резиденция, не общак.

— Это семья, Артем, — отрезал отец. — Мы проводим вас до спальни. Посидим, выпьем за ваше будущее, пока вы будете делом заниматься. Не спорь со мной при гостях.

Артем желваками заиграл. Я видела, как он сжимает кулаки. Ему это не нравилось, он хотел меня только для себя, без свидетелей, без этой постыдной «проверки». Но пойти против отца при всей братве он не мог.

— Хорошо, — процедил Артем через зубы. — Пять минут на сборы.

Он развернулся ко мне и взял мое лицо в ладони. Его пальцы были горячими, а взгляд — непривычно тревожным.

— Алина, посмотри на меня, — прошептал он, игнорируя шум вокруг. — Всё будет нормально. Просто иди рядом и молчи. Я не дам им зайти в комнату, обещаю.

— Ты обещал мне жизнь, Артем, а превратил её в цирк, — я оттолкнула его руки. — Твой отец хочет смотреть, как ты меня ломаешь?

— Никто ничего не увидит, — он снова стал жестким. — Пошли.

Мы двинулись через зал. Сотни глаз провожали нас. Кто-то смотрел с похотью, кто-то с пьяной жалостью, но большинство — с холодным безразличием. Я была вещью. Дорогой, красивой, принадлежащей самому сильному хищнику, но всё же вещью.

На выходе нас ждал «Майбах». Дождь превратился в настоящий ливень, стена воды скрывала огни города. Глеб открыл дверь.

Артем затолкнул меня внутрь и сел рядом. Следом за нами начали заводиться моторы десятка джипов. Ближний круг Волкова собирался «в гости».

— В новый дом. Быстро, — бросил Артем водителю.

Машина тронулась. В салоне пахло кожей и моими духами, которые теперь казались мне запахом тления.

— Зачем ты купил этот дом? — спросила я, глядя в окно на размытые огни Москвы. — Чтобы мне было удобнее сидеть под замком?

— Чтобы мы были там одни, — тихо ответил он. — Без охраны отца, без его вечного контроля. Я хотел, чтобы это было наше место.

— Наше? — я горько усмехнулась. — Ты убил человека, который был моим миром. Ты притащил меня сюда силой. В этом доме не будет «нас». Там будешь ты и твоя пленница.

Артем промолчал. Он смотрел вперед, на дорогу, и я видела, как напряжена его спина. Мы ехали в особняк, который должен был стать началом моей новой, кошмарной жизни. А позади нас, сверкая фарами, мчалась свора родственников, жаждущих убедиться, что их «закон» исполнен.

Впереди была буря, и я понимала: из этого дома я выйду либо другой женщиной, либо не выйду вовсе.

— Мы приехали, — сказал Артем, когда машина затормозила перед массивными коваными воротами.

Я посмотрела на темный силуэт огромного здания. Оно выглядело как крепость. Моя личная тюрьма с золотыми решетками.

— Иди ко мне, — Артем притянул меня к себе, вопреки моему сопротивлению. — Просто помни: ты моя. И я тебя никому не отдам. Даже отцу.

Я промолчала, закрыв глаза. Тишина в салоне была тяжелой, гнетущей. Я слышала только стук капель по крыше и свое собственное, загнанное сердце. Пути назад больше не было.

Мой тгк: Руна Нуар и ее истории 🖤📚